– Наверное, вы хотите уехать домой?
– Безусловно хочу.
– Так что же вам мешает?
– Исключительно воля монарха. – Я по-прежнему улыбалась, напоминая себе пингвина с Мадагаскара.
– Воля монарха – закон для подданных, – согласился Матвеев. Разговор явно не клеился, поэтому гость перевел его на погоду.
Мы вежливо обсудили природу, погоду, последние светские сплетни, причем Матвеев все это время смотрел на меня как солдат на вошь, а я улыбалась и ощущала себя уже Гуинпленом.[5 - В. Гюго, «Человек, который смеется». (Прим. авт.)]
Первым это надоело Матвееву. Оно и понятно, у меня только семья и дети, а у него целый юрт. Внимания требует, заботы, понимания… так что Матвей Иванович резанул сплеча:
– Мария Ивановна, я бы хотел выкупить кое-что из наследства вашего покойного супруга. Два рудника, Олсуфьевский и Уторпский.
– Не продается, – так же не стала ходить я вокруг да около.
– В этом мире продается все.
– Правильно. Но эти два рудника я вам не продам. Это наследство моего сына.
Матвеев пакостно усмехнулся.
– К тому времени, как он вырастет, это будут не рудники, а сплошные убытки. Мало ли что…
– Мало ли кто?
Не переживайте, на Урале к таким «ктотам» относятся проще. Закон – тайга, прокурор – медведь. Протокол – у волка под корявой елкой.
Вслух я этого, понятно, не сказала.
Матвеев, кажется, и так все понял, без озвучки, потому что прищурился вовсе уж нехорошо.
– Не продадите?
– Не вам. Лучше уж я рудники казне подарю, – припечатала я.
– Вот даже как?
Матвеева мои шипелки только позабавили.
– Мария Ивановна, я не был бы так категоричен на вашем месте.
– Хм… Понимаю. Но у вас нет ничего, что могло бы меня заинтересовать.
– Вот как?
– Да.
– Рудники я готов оценивать не в интересах, а в рублях.
– А зря, – протянула я. – Вот если так прикинуть, Демидов недавно померши. А мои два рудника отлично с его объединяются. У меня никель, марганец, а у него железо, медь… в комплекте оно куда как выгоднее, если все у одного хозяина.
Да, Храмов тихой сапой пригреб под себя аж шесть рудников. Я ошалела, когда узнала. Мы-то на один съездили, который ближе всего был, а так…
Вернусь в Березовский – надо будет поездить, как раз и малышня подрастет, их с собой везти можно будет.
Матвеев прищурился.
– Даже так, Мария Ивановна?
– Почему нет? Я только не уверена, что вам что-то достанется из демидовского наследства. У него родня есть.
– Сколько там той родни, – презрительно махнул рукой Матвеев. – Значит, не продадите?
– Матвей Иванович, а вы бы на моем месте продали?
– Я не на вашем месте, Мария Ивановна.
– И то верно. За вами убийцы не охотятся, да еще такие глупые, аж жуть.
Матвеев полоснул меня взглядом.
– Смотрите, не пожалейте о своем решении. Юрт мог бы защитить вас от убийц.
– Так речь идет о продаже – или о защите? – прищурилась я в ответ.
Матвеев уселся обратно в кресло.
– Почему бы нет? У нас в юрте есть несколько неженатых мужчин, а вы молоды, плодовиты и можете составить неплохую партию.
Козел.
– Тогда я уж лучше за Алябьева пойду, – съехидничала я. – Там целый второй сын главы юрта. Вы мне можете предложить что-то более выгодное?
– А Алябьев предлагал – это?
– Предлагал, – кивнула я. – Я отказала, потому и не вижу смысла хранить тайну.
Чтоб вы друг друга сожрали, пауки проклятые!
Матвеев хмыкнул и призадумался.
– Мария Ивановна, – в этот раз его голос звучал чуть мягче, – вы должны понимать, что эти рудники лежат в сфере наших интересов. Я не отступлюсь.
– Я понимаю. Вашей семье вообще свойственна настойчивость, – заверила я. – К примеру, вашей дочери. Вы не слышали, какая интересная история произошла на Урале? В Березовском?
– И какая же?
Я пересказала все события в Березовском. До последнего, с Дарьей Благовещенской и Демидовым. И закончила невинным:
– Демидов уверял, что вы причастны ко всему кошмару. Но ему, конечно же, никто не поверил.
Матвеев покачал головой.
– Это не мой стиль.
– Верно. Но всех ли вы контролируете?
– Мария Ивановна…
Я развела руками.
– Я не подозревала вас, Матвей Иванович, по очень простой причине. Если бы вы открыли на меня охоту – я была бы мертва.
Ответом мне была улыбка. Совершенно безумная и жестокая, брр!
– Разве я мог бы?
– Для блага юрта? Даже своими руками, не сомневаюсь.
Улыбка повторилась.
– Допустим. Но это действительно не я. Хотя мне и нужны рудники Демидова, но я пошел другим путем.
Я кивнула.
– Вы хотели лишить семью Демидова старинного талисмана, который дал им власть над горами. Вам это не удалось, но талисман сам рассыпался в прах.
– Откуда вы это знаете?
– Про талисман? Срок ему пришел, всему выходит срок.
Матвеев даже заинтересовался.
– И вы знаете, что это за талисман?
– Знаю.
– Так поделитесь же информацией, Мария Ивановна?
– Баш на баш, Матвей Иванович, – парировала я, размышляя о популярности имени «Иван». А что? Если царей так зовут, то и подданные не брезгуют. Здесь это имя, как модно говорить, – в тренде.
– И что же вы хотите?
– Встретиться с господином Горбатовым, конечно.
Лицо Матвеева словно льдом покрылось.
– Ничем не могу вам помочь.
– Не верю, ваше сиятельство, – кинулась я в атаку. – Уверена, что вы не успели поссориться с того времени, помните, как я вас видела мило беседующими?
– Так вы все-таки видели, – протянул Матвеев.
– Бог дал мне глаза, что в этом дурного?
– Бог дал и язык.
– И я его честно держала за зубами почти два года. И дальше держать буду. Но у меня есть проблема, которую мне хотелось бы обсудить именно с гением.
– И что это за проблема?
– Вы не гений, Матвей Иванович.
Я не соврала. Мне действительно хотелось обсудить, что делать с приворотом. Вот некстати он мне, что хотите делайте. А смогут ли маги разобраться – бог весть.
– Допустим. Только допустим, что вы сможете обсудить эту проблему.
– И я расскажу вам, что за талисман был у Демидова, как он действовал и что с ним стало. Мне все рассказал хозяин талисмана.
Хозяйка. Но это уже неважно, Ните мои слова ничем не повредят.
– Я подумаю над вашими словами, Мария Ивановна. Значит, вы ничего не продадите?
– Нет.
– Тогда разрешите откланяться.
– Мне было приятно пообщаться с вами, князь…
Мы обменялись улыбками и распрощались.
Я упала в кресло. Лучше б я дрова грузила! Два раза! По три вагона!
– Мария Ивановна, вы умничка. – Романов подошел ко мне, устроился в кресле Матвеева.
Я выдохнула.
– Прослушек – нет?
– Нет. Мы контролировали.
– И то хорошо. Игорь Никодимович, что происходит?
– Вы о чем, Мария Ивановна?
– Понятно. Не ответите. Что за игра с Матвеевым? Зачем?
