Рыженькая заулыбалась и послала коня вперед. Поравнявшись с повозкой, бросила поводья и прыгнула внутрь. Случайно или нет, но она плюхнулась Олегу на колени. Тот немедленно схватил и прижал к себе женщину.
– Аматус? – спросил деловито…
Виталия, «дикая кошка». Слегка мокрая
Дисциплину в турме удержала с трудом. После того, как трое пришлых выбрали женщин, остальные отпрянули от повозок, но продолжали поглядывать на Игрра. Осознавали, что он достанется Лавинии, но надежд не теряли. Если пришлый отвадил дочь понтифика, может, это всерьез? Лавиния красива, но Игрру почему-то не глянулась. «Лола с Калиссой поступили мудро, не став гнаться за несбыточным, и сумели договориться с мальчиками, – подумала я. – Аурелию большой пришлый выбрал сам. Остался Игрр. А он из четверых самый красивый и желанный…»
Я не на шутку боялась, что кончится дракой. В Роме женщины не пристают к мужчинам; за это наказывают – и строго. Но здесь степь и две декады пути. Уникальная возможность получить желаемое – бесплатно и без надзора. Поэтому «кошки» рвутся к бургу, турмы в поход ходят по жребию. Но в обычном конвое триста воинов, а пришлых бывает от силы пять-шесть. Простой «кошке» не пробиться. В але тридцать декурионов, из которых десять старших, да еще трибун. Пока натешатся, уже Рома на горизонте… Здесь же такая возможность!
«Хоть бы он, наконец, выбрал! – злилась я. – Другие б отстали и стали ждать своей очереди. Странный он, этот Игрр. Про меня, уродину, спрашивал. Или решил посмеяться?»
Думать об этом было горько и приятно одновременно. Я с трудом отрешилась от несвоевременных мыслей. Конвой требовал пригляда.
К озеру мы пришли засветло – сказалась короткая дневка. Девочки бросились распрягать и расседлывать коней, ставить палатки и разжигать костры. Вскоре, оставив дежурных, турма сорвала одежды и посыпалась в воду. Глубина озера в центре не превышает трех футов, вода прогрелась до самого дна, и все радовались возможности смыть грязь. Я распорядилась поставить на берег кувшин с мылом – в бурге не пожалели – и села наблюдать за девочками. Пришлых из виду, однако, не выпускала. Поначалу те уставились на купальщиц, не решившись последовать их примеру, но это не затянулось надолго. Игрр что-то сказал пришлым, затем подскочили Лола, Калисса и Аурелия. Они сорвали с избранников одежду и потащили их в воду. Там стали мыть, натирая спины и головы мылом. Мужчинам это понравилось. Скоро они стали гоняться за девочками, пытаясь схватить их, а те делали вид, что убегают. Ясное дело, притворно. Раз за разом попадаясь в руки мужчин, они визжали, делая вид, что расстроены. Остальные смотрели с нескрываемой завистью. В этот момент к Игрру подошла Лавиния.
Без одежды она выглядела еще прекраснее. Белая, нежная кожа, тяжелая грудь, стройные ноги… Жрицам храма не нужно ходить в походы, их не мочит дождь, не сжигает солнце, а степной ветер не высекает песком глаза. Лавиния протянула Игрру руку.
– Идем!
Он покачал головой.
– Ты меня боишься?
– Нет! – сказал он. – Просто не хочу.
– Зря! – сощурилась Лавиния. – Я умелая. Мужчины кричат, когда я их ласкаю.
– Вот и иди к ним! – посоветовал Игрр, добавив непонятное мне слово.
Лавиния фыркнула и пошла к озеру. Шагала она медленно, вызывающе покачивая бедрами – так, чтобы Игрр мог одуматься и устремиться следом. Но он не смотрел в ее сторону. Сорвал лист лопуха, зачерпнул из кувшина горсть вязкого, как глина, мыла, плюхнул на лист и пошел берегом. Подумав, я отправилась следом. Лунное озеро очертаниями напоминает полумесяц, потому и получило такое название. Турма плескалась в центральной, самой широкой части, пришлый направился к дальнему рогу. Там, спрятавшись за кустами, разделся. Я, притаившись, наблюдала. Игрр первым делом выстирал набедренную повязку и тунику. Отжав их, развесил сушиться. Я одобрительно кивнула. Пропотевшая одежда натирает тело и легко рвется. Пришлый мог попросить девочек, и те охотно помогли бы, но он стирал сам. Мне это понравилось. Покончив с одеждой, Игрр зачерпнул мыла и вошел в воду.
В этом конце озера совсем мелко, вода едва достигала мужчине колена. Я, открыв рот, наблюдала, как он намыливается. Подглядывать нехорошо, но я не смогла удержаться. «Богиня-воительница, как он красив! – думала я. – Эти руки, плечи и ноги… Мускулистый живот… Ни единой складки жира! Он словно сошел с постамента!»
Тем временем Игрр, разобравшись со всеми частями тела, попытался намылить спину. Руки его оказались коротковаты – достать до хребта не получалось. Он изгибался, пытаясь тянуться пальцами, но бесполезно. Поколебавшись, я сбросила одежду и вошла в воду.
– Давай помогу!
Он обернулся и уставился на меня. Взгляд его был странным: не то испуганный, не то удивленный. Я поборола смущение и приблизилась. Он протянул мне руку с остатками мыла. Я сгребла их и стала натирать ему спину. Он, чтоб мне было легче, пригнулся. Мои пальцы скользили по гладкой коже, загрубевшими подушечками я ощущала упругость и крепость его мышц, и все мылила и мылила, не в силах остановиться. Наконец, он мягко перехватил мою руку.
– Теперь я!
Я сбегала за мылом, он взял его и развернул меня. Его руки мяли и гладили мои плечи, спину, крестец. Это было невыразимо приятно. От удовольствия я прикрыла глаза. Его ладонь достигла ягодиц, огладила их, прошлась по хвостику, затем он повернул меня и стал мылить грудь, живот, руки… Меня окатила волна блаженства. Богиня, как хорошо! Я опомнилась, когда его пальцы скользнули в промежность.
– Дальше сама! – сказала хрипло.
Он пожал плечами и отступил. Плюхнувшись в воду, заплескался, смывая мыло. Я последовала его примеру. Мы ныряли и фыркали, поглядывая друг на друга. «Чего он смотрит? – сердилась я. – Глаза моего не видел? Сама знаю, что уродка!»
* * *
Если б Виталия могла проникнуть в мысли пришлого, то очень удивилась бы. «Отвал башки! – думал Игорь. – Это ж надо такое встретить! И где?»
Другие «кошки» его не впечатлили. Обветренные лица, приземистые фигуры, изогнутые, «кавалерийские» ноги… Воины. Это в кино амазонки красивые. Высокие, длинноногие, с лоскутками ткани, едва прикрывающими попы и роскошные бюсты. «Замечательные бойцыцы! – смеялся по этому поводу дядя Миша. – Ручки тоненькие – меч не удержит, тело нежное, ножки голые… В крапиву зайдет – завизжит и выскочит. А если веткой по сиськам? А по личику, краской намазанному? Эти тебе навоюют! Снимают блядей, чтоб мужики пялились…»
Лавиния не такая, но к ней Игоря не тянуло. Сразу видно, что блядь, к тому же похожа на Ольгу. Распутными женщинами Игорь брезговал, а Ольгу, будь такая возможность, попросту удавил бы. Виталию, как женщину, он не воспринимал; выяснилось, что зря. У декуриона оказались красивые, стройные ноги, в меру широкие бедра, узкая талия и плоский живот с заметными квадратами мышц. Плюс сильные руки и выпуклые, сильные ягодицы. У девушек, знакомых Игорю, зады были плоскими или обвисшими, что и понятно: физкультурой в последний раз они занимались в школе. Служба развила тело Виталии, но не лишила его женского очарования. А какой у нее оказалась грудь! Упругие полушария с задорно торчащими вперед сосками. Такое прятать в бюстгалтер – преступление!
Недостатки у Виталии все же имелись. Во-первых, выше Игоря. Не страшно, его это никогда не смущало… Закрытый складкой из кожи глаз. Поправимо. А вот хвост… В озере Игорь разглядел и даже пощупал незнакомую ему часть тела. Шерстки на хвостике не имелось, разве что на самом кончике. Сам не длинный – до колена. В принципе, ничего удивительного: на Земле, случается, рождаются с хвостами. Атавизм… Младенец в утробе матери имеет хвостик, но, вырастая, тело поглощает эту ненужную современному человеку деталь. Бегали некогда наши предки с хвостами, куда денешься. Поразмыслив, Игорь пришел к выводу, что хвостик Виталию ничуть не портит, а лишь придает ее облику пикантность.
…Они выбрались на берег и присели на траву, обсыхая. Виталия оделась первой.
– Дел много! – сказала, вставая.
– Ты красивая! – крикнул он ей вслед и добавил: – Очень!
Она дернула плечом, но не остановилась.
Виталия, «дикая кошка». Растерянная
Зачем он мне это сказал? Если хотел обидеть, то удалось. А если нет? Вряд ли. Даже трибун старается не смотреть мне в лицо, а уж ей… У нол обостренное чувство прекрасного, уродство вызывает отвращение. У пришлых, наверное, тоже. Я помню взгляды большого мужчины и мальчиков, устремленные на мой глаз. А вот Игрр смотрел без отвращения. Что было в его взгляде? И мыл он меня уж слишком старательно – похоже, ему это нравилось…
«Виталия, угомонись! – приказала я себе. – Довольно! Этот красавчик не для тебя. Он знает себе цену. Если Лавинию отшил… Дела не ждут!»
Дела, естественно, нашлись. Следовало проверить посты, проследить, правильно ли поставлены палатки, хорош ли ужин (в этот раз готовили девочки), не скисло ли вино… Ужин, впрочем, не затянулся. После перехода и купания многим захотелось спать. «Кошки», пожевав каши и запив ее теплой водой, разбрелись по палаткам. Большим. Маленькие, предназначенные для пришлых, стояли пустыми. Недолго. Заметив, что мужчины поели, Лола с Калиссой увели туда мальчиков, затем Аурелия – большого пришлого. У костра остались Игрр, Лавиния и я. Игрр сидел, задумчиво вороша угли веточкой, Лавиния опрокидывала кубок за кубком, а я приглядывала за обоими. Меня тревожило предчувствие беды, и та не замедлила случиться.
Лавиния, швырнув на землю пустой кубок, подскочила к Игрру и схватила его за руку.
– Идем!
– Нет! – сказал тот, вырывая руку. – Я же сказал!
– Как смеешь! – зашипела она. – Ты знаешь, кто я?
– Насрать! – сказал Игорь.
Он произнес это на неизвестном языке, но, странное дело, мы обе поняли.
– Ты! – задохнулась Лавиния. – Лупа!
– Сама лупа! – не замедлил Игорь. Я аж подскочила. Лавиния – сука! Зачем это сказала? Пришлым нельзя!
Лавиния взвизгнула и выхватила кинжал. Я вскочила, но опоздала: лезвие сверкнуло в свете костра. Я закричала, но когда подлетела, Лавиния лежала носом к земле, а Игрр, сидя сверху, выкручивал ей руку.
– Вот ведь, блядь! – сказал, отбрасывая кинжал в темноту. – Могла порезать!
Он сказал это по-своему, но я догадалась о смысле слов.
На крик сбежались «кошки». Игрр встал и освободил дочь понтифика. Та поднялась, явив мятое лицо и испачканную землей тунику. Я ощутила, как меня охватывает бешенство.
– Ты пыталась убить пришлого! Без всякой причины. За это полагается смерть. По возвращении в Рому я доложу претору, и тебя казнят!
– Не докажешь! – скривилась Лавиния. – Суд не поверит!
– Ты дочь понтифика, – согласилась я. – Но твоей матери здесь нет. Зато есть «кошки», и любая с удовольствием тебя зарежет. В Роме мы скажем, что это дело рук сарм. Если хочешь жить, уезжай! Не медля!
– Ты пожалеешь! – взвизгнула Лавиния, но лицо ее выдало страх. Я не шутила, и она это поняла. Опустив взгляд, она побежала к коням. Спустя короткое время в ночной тиши раздался топот.
– Идите спать! – приказала я девочкам. – Хватит на сегодня! Игрр ляжет в моей палатке.
«Не хочу, чтоб из-за него дрались!» – хотела добавить я, но удержалась. Пришлому незачем это знать.
Воины рассосались. Игорь направился к моей палатке. Присев у входа, он стащил сандалии и скрылся внутри. Я, успокаивая сердцебиение, прошлась по стоянке. Девочки или спали, или притворялись спящими. Часовые несли службу. Я направилась к себе. Перед палаткой сняла сапоги и пояс с оружием. Забросила это в ближний угол. В случае тревоги окажется под рукой. Затем на четвереньках вползла внутрь.
Дыхания Игрра не слышалось. «Спит! – успокоилась я. – Вот и хорошо!» Я замерла, пытаясь разглядеть, где он устроился, чтобы лечь в стороне, но в этот момент сильные руки схватили меня под мышки. Я ойкнула и попыталась высвободиться, но он оказался сильнее.
– Тихо! – раздался шепот. – Всех перебудишь.
Я замерла. Горячие губы коснулись моего лица и заскользили по нему. «Что он делает?» – испугалась я, но тут его губы отыскали мои, а язык проник мне рот. Волна неведомого удовольствия накрыла меня. Я ощутила, как тело обмякает. Его руки погладили меня по спине, затем скользнули ниже. Ухватив за подол туники, он потащил ее вверх, и я невольно вытянула руки, помогая. Снятая туника полетела в угол. Затем пришла очередь штанов. Он запутался в поясном шнурке, и я развязала его сама. Штаны последовали за туникой. После чего меня обняли, и я обнаружила, что Игрр без одежды. «Он меня ждал! – поняла я. – Мог ведь замерзнуть. Ночи прохладные…»
Эта мысль пришла и исчезла. Он стал гладить меня – бережно и ласково; волна блаженства прокатилась по моему телу. Его губы снова нашли мои. Затем наши тела слились, и я разом перестала о чем-либо думать…
5
Пробуждение было необыкновенным. Открыв глаза, Виталия обнаружила, что голова ее покоится на мускулистом плече, а сама она прижимается к горячему мужскому телу. Ничего удивительного: ночи в степи стоят прохладные. Под тонкой попоной или плащом не слишком согреешься. Девочки стараются спать вместе, однако при этом они одетые, а не голые, как Виталия сейчас. Но ведь тепло!
Дыхание Игрра щекотало ей щеку. Какое-то время Виталия жмурилась, вспоминая прошедшую ночь, затем вздохнула и отбросила попону. После чего попыталась встать.
– Куда? – раздалось сзади, и сильная рука опрокинула ее обратно. Виталия от неожиданности взвизгнула. Его губы, приникшие к ее губам, заставили ее умолкнуть, а затем они вновь стали одним целым. В этот раз он ласкал ее нежно, не доводя до страстного крика, но это было не менее приятно, чем ночью – даже лучше. Словом, из палатки она выбралась поздно и слегка помятая.
Турма давно встала; «кошки» копошились у костра, ожидая, пока согреется вода, припозднившегося декуриона встретили понимающими улыбками. Виталия сделала безразличный вид. Подумаешь! Она не заставляла Игрра ее ласкать, он сам захотел. Она лишь взяла его в свою палатку, остальное – его желание.
Она успела умыться и позавтракать, когда из палатки выбрался Игрр. Турма немедленно уставилась на пришлого. Игрр не обратил на эти взгляды никакого внимания. Позевывая, двинулся к озеру, умылся и направился к костру. Дежурная «кошка» протянула ему хлеб и испеченные в золе куриные яйца. Он поблагодарил и устроился рядом с Виталией.
– Черствый! – скривился, куснув хлеб.
– Пекарен здесь нет! – вздохнула Виталия. – Скоро останутся одни сухари.
– Мука и закваска имеются?
Виталия кивнула. Закваску привезли с припасами – наверное, положили впопыхах. Но в походе хлеб не испечешь – негде.
– Яйца и сало я видел, – продолжил Игрр, – сковородки – тоже. Вечером сделаю вам блины.
«Кошки» у костра, не сговариваясь, уставились на пришлого. Каша, приготовленная им вчера, всем пришлась по вкусу.
– Что такое блины? – спросила Виталия.
– Ну… – он задумался. – Хлеб такой. К нему бы еще коровье масло…
Он вздохнул.
– Кто учил тебя готовить? – не удержалась Виталия.
– Тетя! – ответил он. – Она растила меня вместо матери. Много работала и приходила поздно. Я готовил ей ужин.
«А служанка?» – хотела спросить Виталия, но удержалась. Пришлые, прибывающие в Пакс, как говорили, родом из бедных семей. Служанок у них наверняка нет.
Продолжать разговор она не стала. И без того на них смотрели во все глаза, ловили каждое слово. Вскоре к костру подтянулись другие пришлые. Они тоже позевывали, прикрывая ладонями рты. «Кошки» хихикали и переглядывались. Четверым из них ночью повезло. Хорошо бы и другим…
Завтрак не затянулся. Колонна, разобравшись в привычном порядке, двинулась степной дорогой. Игорь оседлал кобылку, но забираться на нее не стал. Привязав повод к повозке, составил компанию Олегу.
– Полежу! – сказал, устраиваясь на мешках с сеном.
– Одноглазая замучила? – ухмыльнулся десантник.
– Так! – ответил Игорь, привстав. – Давай разберемся в понятиях. Во-первых, не одноглазая. Глаз у нее есть, просто не виден под складкой кожи. Во-вторых, я не хочу, чтоб о Виталии так говорили.
– Да я ничего! – стушевался Олег. – Ты это… Не обижайся!
– Забыли! – сказал Игорь, заваливаясь на мешки.
– Хочу спросить, – продолжил Олег. – У тебя с ней как? В смысле это?..
Игорь пожал плечами.
– А вот у меня…
– Что? – заинтересовался Игорь.
– Странно как-то, – вздохнул Олег.
– Хвост?
– Это как раз ничего. Даже в кайф, – улыбнулся Олег. – Ты ее обнимаешь, а она тебя им гладит. Я про другое. Она меня лизала.
Игорь приподнялся на локте.
– Не там! – поспешил Олег, заметив ироничный взгляд спутника. – В лицо.
– И что?
– Ну… – Олег почесал затылок. – Непривычно. А целоваться не хочет.
– На Земле есть народы, у которых поцелуй считается развратом, – тоном школьного учителя сказал Игорь. – Например, у индийцев.
– Правда? – изумился Олег.
Игорь кивнул.
– Знаешь, я не сильный ходок, но в школе когда учился, мы с девками того… – Олег ухмыльнулся. – Немного разбираюсь. Видно, что я у нее первый. Ничего не знает, ничего не умеет, все приходится показывать. И в то же время… – помялся он. – Не девочка.
– Тебе это важно?
– Не слишком, – ответил Олег, подумав. – Но хотелось бы знать.
– Особенности анатомического строения, – пожал плечами Игорь. – На Земле часть девочек рождается без девственной плевы или с ее зачатками. Поэтому при первом акте ничего не происходит.
– Здесь у всех так?
– Чтобы узнать, нужен осмотр, – просветил Игорь. – Собрать девочек, поставить гинекологическое кресло и провести исследование: визуальное и мануальное.
– Во! – обрадовался Олег. – Займись! Ты же доктор!
– Во-первых, не гинеколог, – загнул палец Игорь, – во-вторых, кресла нет. В-третьих, нахрен нужно?
Олег обиженно засопел.
– Спроси у двойняшек! – предложил Игрр.
– Спрашивал! – махнул рукой Олег. – Толку… Они сами впервые. Что-то лепечут… А меня моя укусила! Здесь! – Он указал на грудь. – Мы распалились, а она как грызнет!
– До крови?
– Синяк. Но больно, блин!
– Ерунда. Среди травм, полученных при сексуальных контактах, нередки разодранные ногтями спины, прокушенные губы, вывихнутые конечности, сломанные ребра и даже такая характерная, как перелом полового члена.
– Тьфу на тебя! – воскликнул Олег.
Игорь захохотал.
– Тебе хорошо смеяться! – обиделся Олег. – Самого-то не тронули.
Игорь отвернул рукав туники и продемонстрировал спутнику синяк на плече.
– Так это у всех! – обрадовался Олег. – Тогда нормально. Я думал, это мне попалась дикая.
– Отшей ее, и все дела!
– Она мне нравится, – вздохнул Олег и повел ладонями в воздухе. – Очень. Она ласковая. Меня любит. Ее Аурелией зовут.
– Золотая, – сонно пробормотал Игорь.
– Что? – не понял Олег.
– Имя так переводится: «Золотая».
– Красиво! – согласился Олег. – И сама рыженькая. Слушай, мне тут начинает нравиться. Кормят, заботятся, женщины любят… Кайф! А?
Ответа он не дождался. Игорь, раскинувшись на мешках с сеном, спал…
А к Виталии, скакавшей обочь, приблизилась «кошка», щупленькая и, судя по лицу, совсем юная.
– Вита! – окликнула тихо.
– Чего? – вздохнула декурион.
– У тебя с ним было? С Игрром?
– Да! – ответила Виталия, помедлив.
– И как?
Губы Виталии расплылись в улыбке.
– Передай его мне!
– Ниоба! – покачала головой Виталия. – Он же не вещь!
– У самой же получилось! Такой…
«Уродливой!» – мысленно закончила Виталия.
– Я не ждала этого, – сказала тихо. – Велела лечь ко мне в палатку, чтобы девочки не передрались. Думала, будем просто спать. А он…
– Значит, уложи его со мной!
– Он не захочет.
– А ты прикажи! Он тебя слушается.
– Ниоба! – покачала головой Виталия. – Ты мне сестра. Если я стану пихать Игрра к тебе в постель, девочкам не понравится. Я взяла тебя в турму по просьбе тети, но мужчин не обещала.
– Ты просто жадная! – надула губки Ниоба. – Не хочешь делиться!
Виталия нахмурилась и отвернулась.
– Прости! – Ниоба в раскаянии коснулась ее руки. – Я не хотела. Я знаю: ты хорошая и любишь меня. Сама не понимаю, что со мной. С тех пор, как увидела Игрра, хочу его, не переставая. Он мне снится.
«Не тебе одной!» – мысленно вздохнула Виталия.
– Приходит и ласкает меня, – продолжила Ниоба. – И мне становится сладко-сладко. Откуда это? Ведь я не знала мужчин. И Дней у меня нет.
Виталия не ответила.
– Пожалуйста! – Ниоба умоляюще глянула на Виталию. – Поговори с ним. Пришлые любят золото. У меня есть деньги. Я заплачу!
– Ниоба! – вспыхнула Виталия. – Только посмей! Они не должны об этом знать!
– Тогда придумай другое! – воскликнула сестра. – Ты же у нас умная.
Она пришпорила лошадь и умчалась вперед. «Начинается! – подумала Виталия. – Ниоба совсем девочка, поэтому говорит, что думает. Другие смолчат, но затаят обиду. Как сказать это Игрру? Объяснить? А ведь надо…»
Эту мысль Виталия не додумала. На колонну напали сармы.
* * *
Сотня Тарготао, высланная задержать алу, двигалась на соединение с ордой. Выйдя к ручью, сармы наткнулись на разгромленное становище. За сутки трупы не успели почернеть, хищные птицы их не тронули, так что предводительницу и ее спутниц узнали без труда.
Сотница, выражая горе, расцарапала себе лицо и долго выла, катаясь по земле. Воины не мешали – обычай. Они деловито стащили трупы в кучу и кое-как, используя топоры и шлемы, присыпали их землей. Осознавали: курганчик простоит до дождя, после чего вода тела вымоет, но насыпать курган не было времени. Сотница, завершив ритуал, кратко объявила: «Месть!»
После стычки с алой от сотни уцелела половина, запас стрел подходил к концу, но воины обрадовались. Судя по следам, рома ушли малым числом. При внезапном нападении сарм ждал успех. А, значит, – и добыча. Оружие, доспехи, кони… В кочевье воинам, потерявшим предводительницу, могут сломать спины, а добыча заставит недовольных умолкнуть. Сотня вскочила в седла и скоро вышла к дороге. Следы поведали, что у рома появились повозки; это особо обрадовало сотницу. С повозками идут медленно, а добыча возрастет. Глубоко вдавленная колея говорила, что груз тяжелый. Сотня заночевала, а с рассветом пошла в погоню. Двигались осторожно, высылая вперед дозоры, поэтому настигли рома, не обнаружив себя. Нападение отложили на утро. Рассвет – самое время для атаки. Враг завтракает и не готов к бою. Часовые утратили бдительность. Не успеют понять, как сотня ворвется в лагерь…
Затаившись в траве, сармы готовились к бою, как вдруг сотница разглядела у костра муша. Поначалу не поверила глазам, но, присмотревшись, поняла: не ошиблась. Муши одеты по-другому и двигаются иначе. Вскоре появились и другие – всего их насчиталось четверо. От радости сотница едва сдержала крик. Вот это добыча! Теперь ясно, зачем Тарготао ушла из орды – хотела сохранить мушей. Ей это не удалось, а вот у сотни получится. Рома не более трех десятков…
Сотница поменяла замысел. Налет на стоянку становился опасным – в неразберихе мушей могли убить. Сармы, таясь, отошли в степь и двинулись вдоль дороги, не выпуская из виду турму. Разглядев, что муши лежат в повозках и не показываются поверх бортов, сотница решила: пора! Наказав воинам беречь мушей во что бы то ни стало, она натянула тетиву на лук. Пора…
Успеху атаки помешал случай. Расстроенная Ниоба направила лошадь в степь и разглядела в траве шлемы кочевников. Развернув коня, она помчалась обратно, размахивая руками.
– Сармы! Сармы!..
Турма среагировала мгновенно. Авангард и арьергард колонны в считанные мгновения соединились. Воины сняли с седельных крюков щиты и спешились. Коноводы отогнали лошадей за повозки. Турма действовала быстро и слаженно, как один организм. Сказывался опыт, приобретенный в боях.
Разбуженные криками, мужчины вскочили, но Виталия, подлетев, велела спрятаться.
– Сармы будут стрелять! – крикнула торопливо. – Не высовывайтесь!
Игорь перевел, пришельцы скатились под повозки и уже оттуда наблюдали за происходящим. «Кошки», выстроившись в две шеренги, по команде закрылись щитами. Второй ряд держал их над головами первого. Верхние щиты частично перекрывали нижние, образуя стену, непроницаемую для стрел и дротиков.
Увидев, что рома загородились, сотница взвизгнула и прокричала команду. Лавина сарм перестроилась, воины натянули луки. Перед стеной из щитов закружился смертоносный круг. Управляя лошадьми с помощью ног, сармы по очереди выпускали стрелы, метя в щели между щитами. Главное – разбить строй, дальше в ход пойдут топоры. Железный град бил по обшивке щитов.
Из-под повозки землянам были видны лишь ноги и спины женщин. Игорь поколебался и встал. Рядом немедленно возник Олег.
– Ложись! – велел Игорь. – Убьют!
– Да я!.. – обиделся десантник. – За бабскими спинами…
В этот момент одна из стрел нашла цель. Из строя, выронив щит, вывалилась «кошка». Из плеча ее торчало оперенное древко. Шеренга сдвинулась, закрывая просвет, но щели между щитами возросли.
– Поубивают девок! – крикнул Олег. – Вот, бляди немытые! Да я им!..
Десантник подскочил к повозке и отцепил запасное дышло. Размахивая им, он обогнул щитоносцев и встретил ударом в грудь первую из подскакавших сарм. Кочевница слетела «кошкам» под ноги, и ее тут же прикололи. Олег замахнулся для следующего удара…
«Песец! – подумал Игорь. – Сейчас всем песец! Окончательный и бесповоротный. Сармы бросятся на Олега, девки кинутся его отбивать, после чего пойдет свалка. Нас вырежут и вырубят…» Не раздумывая, он отвязал от повозки кобылку – в суматохе о ней забыли – и вскочил в седло. Рукоять трофейного клинка словно прыгнула в руку. Ударив лошадь сандалиями, Игорь вылетел в смертоносный круг.
– Все это фигня! – говорил дядя Миша, когда на съемках массовка изображала конный бой. – В верховом бою казак не фехтует. У шашки гарды нет; станешь отбиваться – без пальцев останешься. Казак врага режет. Сбоку, уходя от удара. Я покажу как…
Трофейный клинок походил на знакомую Игорю шашку: изогнутый и легкий. Разве что хват иной. Выбирать, однако, не приходилось.
Сармы крутились вокруг щитов, Игорь, обогнув «кошек», устремился навстречу им. Отдохнувшая кобылка мчалась по вытоптанной траве. Левой рукой Игорь держал повод, правой вращал над головой клинок – как учил дядя Миша. Враг не увидит замаха и не успеет среагировать… Навстречу летели лица: потные, грязные, изумленные. Проносясь мимо, Игорь выбрасывал руку, целясь в голову, и не думая, зацепил или нет, мчал дальше. Это были не съемки, а настоящий бой: совсем не зрелищный и кровавый. А что делать? Сарм – много, и они вооружены. Убив «кошек», примутся за землян. Изнасилуют и зарежут…
Появление в круге муша с мечом ошеломило сарм. Он летел им навстречу, стремительный и грозный, и разил, разил и разил… Будь это обычная рома, ей пришел бы конец – если не от стрелы, то от дротика. Но сотница запретила трогать мушей. Воины медлили и пропускали удар. В считанные мгновения строй нападавших дрогнул. Часть сарм, попав под клинок, скатилась к копытам коней. Среди них оказалась и сотница. Остальные растерялись. В этот миг от повозок грянуло: «Бар-ра!» Воспользовавшись замешательством врага, «кошки» вскочили в седла. Конная лава устремилась на сарм. Стрел, чтобы встретить рома, у тех не было. Сармы повернули коней и бросились наутек. Ускакать удалось не всем. Подлетевшие «кошки» метали в сарм дротики, рубили спатами; бой превратился в истребление. Недолгое. Опасаясь за мужчин, Виталия скомандовала погоню прекратить. «Кошки» съехались раскрасневшиеся и запыхавшиеся.
– Все целы? – спросила Виталия.
– Все! – доложили декурионы.
Виталия не поверила и пересчитала сама. Декурионы не врали. В турме, пошедшей в атаку, никто не погиб и, судя по виду, даже не получил серьезной раны. Небывалая удача!
– Сарм добить, добычу собрать! – велела Виталия и поскакала к обозу.
…Игрр обнаружился у повозок. Он хлопотал у Ниобы: это она получила стрелу в плечо. Приподняв «кошку», Игрр пытался стащить с нее доспех. Ниоба, закусив губу, стонала. Виталию на миг охватила жалость к сестре, но клокотавший внутри гнев победил.
– Ты! – крикнула она. – Как посмел! Тебя могли убить!
– Тебя тоже! – ответил он хладнокровно.
– Мы бы справились! У сарм кончались стрелы…
– Помолчи, а? – перебил он. – Не видишь – я занят.
Виталия подавилась словами и отошла.
– Чего это она? – спросил Олег.
– Переживает. Мы с тобой сарм разогнали, а они не при делах.
– Ха! – приосанился Олег.
– Видно десантника! – похвалил Игорь.
– Контрактником в оружейке работал, – признался Олег, и добавил поспешно: – Но срочную тянул в десанте!
– Помогай! – попросил Игорь.
Вдвоем они стащили с Ниобы лорику. Для этого пришлось срезать торчавшее из плеча древко. Окровавленную тунику Игорь снял сам, обнажив девичье тело с грудями-капельками. От ключицы к незагорелому животу тянулась тоненькая струйка крови. Присев, Игорь некоторое время разглядывал рану, затем взял пальцами обрезок стрелы и слегка надавил. Ниоба вскрикнула и дернулась.
– В ребро уткнулась! – пробормотал Игорь. – Хреново.
Он встал и прошелся по полю боя. Выдернув из земли несколько стрел, осмотрел наконечники. Затем попробовал один из них снять. Наконечник соскочил с древка неожиданно легко.
– Сармы нарочно так делают! – пояснила подъехавшая Лола. – Чтоб в ране остался.
