Страница 3 из 4
Тут я получил от моей временной начальницы такой взгляд, что чуть было не подскочил в готовности немедленно бежать и рыть во всех направлениях. Наверное, меня остановило любопытство. Ну, и ещё то, что было пока неясно, куда, собственно, бежать и где рыть.
– Отлично. И третья коллекция, Пьер?
– А третья – это та, что собирал его сиятельство Жильбер.
– Одиннадцатый и последний граф?
– Да.
– И что же служило предметом его страсти?
– Не знаю насчёт страсти, госпожа коммандер, а его сиятельство как занимался всю жизнь амулетами и артефактами для войны, так и в отставке ими интересовался. Ну, понятное дело, что сами амулеты он редко покупал, но вот книги, записи всякие и эти, как их… Гримуары, вот! Этого добра полно.
Госпожа Редфилд беззвучно присвистнула.
– И где это всё?
– В северной башне, мадам. Надвратной.
– Просто превосходно! И после смерти вашего господина туда никто не заходил?
– Ну, так господин Клонель пытался, – Пьер пожал плечами. – Но башня закрыта, он и отступился, сказал, пришлют магов, они и посмотрят.
Оставив старого слугу в кухне, мы с госпожой Редфилд вышли во двор. Я зажмурился и подставил лицо солнечным лучам, уже не таким обжигающим, как в середине лета.
– Вы поняли, Дюпон?
– Да, госпожа коммандер, – покорно ответил я, не открывая глаз.
– Что именно вы поняли?
– Что мне предстоит разбираться в залежах литературы по военной и боевой магии, госпожа коммандер. А в свободное время – по виноделию.
– Хороший мальчик, – ответила она с неожиданным смешком. – Сейчас мы устроим показательную выволочку господину Клонелю, потом изучим содержимое сейфа, а потом отправимся в башню.
– В северную?
– Западная ждала своего часа лет сто, подождёт ещё чуть-чуть, так что да, в северную. Одну из этих двух! – и мы оба повернулись в сторону раскрытых ворот, над которыми высились две одинаковых башни, и в которые как раз в этот момент вкатывался экипаж.
Мэтр Клонель оказался высоким сухопарым мужчиной неопределённого возраста, из тех, кто, кажется, рождается сразу сорокалетним. Густые волосы неопределённо-пепельного цвета были коротко подстрижены, а из-под нависших лохматых бровей недоверчиво смотрели небольшие серые глаза. Одет он был в старомодный костюм, и на Дюпона во всей красе – кожаной куртке, высоких ботинках и прочем – покосился неодобрительно.
Впрочем, голос господина Клонеля тёк мёдом, когда он извинялся за поздний приезд.
Наконец Лавинии это надоело, и она прервала поток коротким вопросом:
– Вы мэтр, потому что юрист, или потому что маг?
– Э-э-э… Ну, видите ли, госпожа коммандер, дело в том… Я маг, водник, но у меня небольшой уровень, всего десять единиц. И юридическое образование у меня есть, но я не практикую.
– Прелестно. Итак, мэтр, вы были назначены управляющим всем этим, – тут Лавиния сделала широкий жест, включавший в себя замок, реку, виноградники и кусок неба.
Клонель поморщился, но промолчал, и госпожа Редфилд продолжила резвиться.
Вообще-то она была в ярости. С того самого момента, как узнала, что управляющий, назначенный для сохранения немалого имущества графства, практически носа не казал в замок; что никто не удосужился изучить оставленное покойником наследство; что, наконец, письмо, адресованное главе Службы магической безопасности, застряло на полдороге…
Ярость у госпожи Редфилд выражалась обычно в ледяной вежливости и неотвратимом подведении прямиком к краю пропасти того субъекта, который имел неосторожность эту самую ярость вызвать. В данном случае мэтр Клонель прямо напрашивался на показательную порку.
– Так что же, я жду вашего отчёта, мэтр, – сказала Лавиния, посмотрев на Дюпона.
Молодой человек понял безмолвный приказ правильно и достал всё тот же блокнот, приготовившись конспектировать.
– Но, мадам, возможно, будет удобнее, если я предоставлю письменный отчёт? – удивился Клонель.
– Я не готова ждать, мэтр. К тому же у вас было полгода, чтобы начать его составлять. Вы начали? Нет? Значит, излагайте своими словами.
Управляющий посмотрел на облака, на виноградник за рекой, на статую непонятной птицы и, наконец, перевёл взгляд на оппонента.
– Всё же я бы предпочёл отчитаться письменно, – холодно возразил он. – Бумаги, знаете ли, создают не только удобства, но и подушку безопасности от злоупотреблений. Кроме того, назначал меня присматривать за Буа-Жибо господин префект округа Анже, а никак не Служба магбезопасности и не вы, госпожа коммандер. При всём уважении.
И он коротко обозначил поклон.
Левая бровь Лавинии поползла вверх. Достойные противники попадались ей нечасто.
– Очень хорошо, – ответила она с той же любезностью. – В таком случае мы с вами перенесём беседу в кабинет господина префекта.
– Превосходно. Завтра в десять утра?
– Ну, зачем же терять столько времени? Прямо сейчас.
– Сейчас половина второго, – Клонель взглянул на часы. – Даже без двадцати два. Пока мы доедем до Анже, будет половина четвертого. Канцелярия господина префекта работает до четырёх. Извините, госпожа коммандер, но это невозможно.
– Именно поэтому, господин управляющий, мы с вами не поедем экипажем, – госпожа Редфилд приятно улыбнулась.
Дюпон поёжился, пасшийся возле колодца голубь заполошно замахал крыльями и взлетел.
– М-м-м… Боюсь, верхом получится ещё дольше, госпожа коммандер.
– Вы меня неправильно поняли. Мы пойдём порталом.
– У меня нет полномочий для пользования государственными стационарными порталами, – замотал головой Клонель.
– Зато у меня есть! Минуту…
Отойдя чуть в сторону. Лавиния достала из кармана коммуникатор и ткнула в него пальцем. Почти сразу же экран засветился; видно было, как шевелятся губы, но ни один звук не доносился до ожидающих мужчин.
Управляющий искоса взглянул на Дюпона и спросил:
– Это она щит поставила?
– Ага! – с восторгом в голосе ответил юноша.
Покачав головой, Клонель вновь уставился на замерший флюгер в виде распахнувшего крылья сокола.
– Мэтр Клонель, – осмелел архивариус, – а вы не знаете, случайно, историю вот этой скульптуры?
Он кивнул в сторону птицы с позолоченным клювом.
Управляющий повернулся к входу в донжон, поглядел на статую, кашлянул и ответил коротко:
– Знаю.
Дюпон подождал несколько секунд, будет ли продолжение; его не последовало, и он переспросил:
– Так что же?
– Всё это вы найдёте в библиотеке замка. Я могу ошибиться, что-то не так рассказать… Найдите там записки мага, который ставил оборонительную сеть Буа-Жибо после его перестройки, и всё узнаете точно.
В этот момент госпожа Редфилд закончила разговор и подошла к собеседникам.
– Ещё минуту нужно подождать. А пока, прошу прощения, мэтр, я отдам распоряжения моему помощнику. Итак, Дюпон, начните с того, зачем вас и командировали: с библиотеки, – тут она заметила, что глаза юноши сверкнули азартом. – Откройте, очистите, начните составлять опись. В нештатной ситуации можете связываться со мной по коммуникатору, но лучше обойдитесь своими силами.
Тут откуда-то с небес в руки ей спланировала белая птичка магического вестника. Лавиния развернула листок, прочитала и усмехнулась:
– Отлично, вот и координаты стационарного портала Анже. Надеюсь, от него до приёмной господина префекта идти недалеко, и устать мы не успеем… Да, Дюпон, вот ещё что: вернусь я тоже порталом, надо к чему-то сделать привязку… – Она огляделась вокруг, потом выудила из пространственного кармана потемневшую трубку и сунула молодому человеку в руки. – Держите, Жак, и не сломайте! Эта – самая любимая…
Середину двора занимала площадка, выложенная каменными плитами. После жеста Лавинии и тихо выговоренной ею фразы в воздухе над этой площадкой ярко засветилась сиреневая точка. Всё разгораясь, она начала расширяться, и, наконец, превратилась в овал такого размера, что высокий человек мог бы пройти в него, не пригибаясь.
– Давайте руку, господин Клонель, – приказала госпожа Редфилд. – Дюпон, вернусь к ужину! Наверное…
И, дёрнув за собой остолбеневшего управляющего, она шагнула в портал.
Несколько секунд я смотрел на закрывающееся окно портала, потом протёр глаза: перед ними продолжали плавать сиреневые пятна. Где-то вдалеке колокол пробил два раза, и я очнулся:
– Пьер, проводите меня в библиотеку, пожалуйста.
Старик поплёлся к донжону. На пороге я остановился и ещё раз окинул взглядом двор, реку, облака, чугунное кружево колпака над колодцем… Было ощущение, что взглянуть на всё это при свете дня теперь доведётся не скоро.
Пьер долго перебирал ключи на тяжёлой связке, извлечённой им из ящика буфета, наконец вытащил один, изрядно позеленевший и сказал:
– Пойдёмте, господин Дюпон.
– Пойдёмте.
Я пошёл следом за ним к лестнице, приноравливаясь к медленному стариковскому шагу.
– Вы с госпожой ужинать здесь будете?
– Не знаю, Пьер. Наверное, да, госпожа Редфилд вроде бы сказала, что к ужину вернётся.
– Надо, значит, до Марготы моей дойти, взять чего-нибудь для готовки…
Остановившись, я вытащил из кармана несколько монет:
– Вот, возьмите. Вы ж не должны нас кормить за свой счёт.
– Да был бы счёт, а то ведь нету, – усмехнулся старик и начал бесконечно долгий подъём по лестнице.
Наконец мы дошли до самой дальней двери в левом коридоре; библиотека располагалась зеркально к хозяйским апартаментам. Пьер вставил ключ в замок, с натугой и скрипом повернул и открыл дверь.
– Ну вот, – сказал он, разворачиваясь. – Работайте, а я пошёл.
Сделав шаг вперёд, я окунулся в темноту.
Первым делом добрался до окон и раздвинул тяжёлые шторы – разумеется, пыль сыпалась с них толстыми ватными клочьями. Осмотревшись, я представил себе, как отмывал бы всё это вручную, и испытал глубокую благодарность к госпоже коммандеру, столь своевременно обучившей меня заклинанию очистки. Так, теперь главное – не ошибиться…
Шторы, карнизы и подоконники.
Пол, столы и стулья.
Камин и полка с безделушками над ним.
Непонятная тряпка над каминной полкой, которая после моих манипуляций оказалась гобеленом с изображением охоты на оленя.
Люстры и лампы – очищенные от многолетних наслоений, они засияли драгоценным муранским стеклом.
Стремянка.
Наконец, я подошёл к первому стеллажу, внимательно посмотрел на ряды разноцветных корешков, поднял руку в жесте заклинания… и опустил её. В моей голове словно зазвучал голос профессора Мондриана, преподававшего в Коллеже Сорбонны магическую и информационную безопасность: «Никогда не работайте даже с самыми простыми бытовыми заклинаниями в непосредственной близости от незнакомых вам книг. Там могут оказаться магические сборники, гримуары или свитки, которые отреагируют на внешнее воздействие самым неожиданным, и, скорее всего – неприятным, образом».
Я взглянул на большой письменный стол, на котором были разложены несколько стопок книг, и похолодел. Разжал пальцы, с чувством выругался и отправился в кухню за ведром и тряпкой.
Библиотека замка Буа-Жибо была даже не комнатой, а большим залом, площадью метров двести, не меньше. Сквозь шесть высоких окон августовское солнце заливало каждый его уголок, и я с некоторой обречённостью стал считать стеллажи. Пять, двенадцать, восемнадцать… двадцать четыре.
Двадцать четыре шкафа в два моих роста каждый, и каждый восемь лет собирал пыль.
Окровавленный олень на гобелене, казалось, ехидно ухмыляется. Я показал ему язык, окунул тряпку в воду и отжал её…
Всё оказалось не так страшно, как я себе рисовал. По счастью, книги были за стеклом, так что мыть и чистить приходилось только поверхность шкафов. Тоже, конечно, праздник, учитывая толщину наслоений, но всё же терпимо. К третьему шкафу я втянулся в монотонный ритм деятельности и даже стал слегка насвистывать, впрочем, прекратил это очень быстро: под высоким сводчатым потолком свист звучал немного жутковато. Я сразу вспомнил, что замку больше тысячи лет, что в нём сейчас никого нет, кроме меня, что вокруг не только справочники по виноделию и романы в стихах, но и магические руководства…
В общем, свистеть перестал.
Тем не менее, работа шла довольно быстро.
Первый шкаф справа от камина занял почти час. На второй ушло минут сорок, дальше я управлялся ещё быстрее. Когда дошёл до пятого, понял, что сейчас умру, если не попью хотя бы водички и не найду уборную. Спустился на первый этаж, в кухню.
Пьера всё ещё не было, часы на стене показывали пять. Я прикинул, что до семи должен практически закончить с уборкой и начать составление каталога, ну, или хотя бы понять принцип размещения книг по темам.
Когда, проделав всё необходимое, вернулся в библиотеку, что-то в ней неуловимо изменилось. А, понял! Ушло солнце, и вечерние тени разделили паркет на тёмные и светлые квадраты. Скоро надо будет включать освещение, а можно ли работать с магическим фонарём рядом с гримуарами? Что говорил об этом профессор Мондриан?
Одна из книг в шестом шкафу, последнем в этом ряду, привлекла моё внимание: это был не толстый солидный том, какие встречались до сего момента, а тоненькая книжечка, почти брошюрка в бумажной обложке. Я потянул за дверцу, но она отчего-то не открывалась. Хм… Зацепилась? Или просто слиплась из-за того, что годами стояла закрытой?
Дёрнул посильнее, створка поддалась, распахнулась и грохнула о стоящий в углу комнаты изящный столик на гнутых ножках. Громадная сине-белая ваза покачнулась, я бросился её ловить… поймал, с величайшей осторожностью водрузил на место и в изнеможении (а то я не знаю стоимость чиньских ваз!) прислонился к седьмому шкафу, расположенному в торцовой, короткой стене зала. Что-то скрипнуло, скрежетнуло, и вдруг угловая часть стены неторопливо поехала вверх, открывая проём и винтовую лестницу за ним.
– Вот Тьма! – Выругался я в полный голос.
В канцелярии префекта гостей явно не ждали.
Секретарь, сушёная дамочка в возрасте между тридцатью и шестьюдесятью, из тех, что вечно взирают на окружающий мир без всякой приязни и с поджатыми губами, взглянула на Клонеля, как на дохлую мышь. Тот пожал плечами. Тогда секретарь посмотрела на госпожу Редфилд:
– Вам назначено?
– Нет.
– По какому вопросу?
– По важному.
– Хм… Господин префект занят, проводит совещание. Могу записать вас… – она стукнула пальцем по клавише компьютера, делая вид, что просматривает расписание. – Могу записать вас на пятницу следующей недели, на девять утра.
– Прелестно, – кивнула Лавиния. – Идёмте, мэтр Клонель, я не могу терять времени.
И, обогнув стол секретаря, она направилась к обитой зелёной кожей двери.
– Вы что!… – задохнулась секретарша, бросаясь наперерез. – Вы куда? Как вы смеете? Господин Моран!… Охрана!
Господин Моран, префект округа, и в самом деле проводил важное совещание. С Морфеем, Гипносом и их коллегой Оле Лукойе.
Иначе говоря, господин префект почивал на удобном диване, укрытый пушистым пледом. В тот момент, когда незваные гости ввалились в кабинет, он как раз открыл глаза, разбуженный криком секретарши, и упёрся взглядом в Лавинию.
– А?.. Ох, святая Бригита! Госпожа Редфилд! Какая честь!
– Я рада, что вы меня узнали, – холодно ответила коммандер, усаживаясь. – Пожалуйста, приведите себя в порядок, у меня серьёзный разговор.
– Да-да, конечно! Прошу прощения! Ночь не спал, у дочери роды начались… – бормотал префект. – Мадам Валье, сделайте кофе!
Секретарша исчезла.
Моран рысью пробежал куда-то, надо полагать, в умывальню.
Сидя в кресле, Лавиния осматривалась без особого интереса. Она сообразила, откуда известен ей этот человек: лет пятнадцать назад в процессе расследования истории с разрушением охранного артефакта в одном из королевских замков дорога завела её в Анже. Префектом Моран тогда ещё не был, но разумного и знающего своё дело чиновника она запомнила, он оказался весьма полезен.
Не прошло и пяти минут, как сцена разительно изменилась: солидный господин в пиджаке и галстуке, с приглаженными, ещё влажными, волосами сидел за рабочим столом. По другую сторону стола в креслах расположились посетители, перед каждым дымилась чашка кофе, поблескивала сахарными крупинками горка печенья в вазочке, синее пламя спиртовки лизало донышко кофейника.
Привычным жестом госпожа Редфилд закрыла кабинет щитом от подслушивания и повернулась к префекту.
– Итак, речь пойдёт об имении Буа-Жибо. Замок, земли, виноградники…
Господин Моран вздохнул.
– Всё непросто, госпожа коммандер.
– Догадываюсь, – кивнула она. – Рассказывайте.
– Мишель, позволь мне, – вмешался мэтр Клодель.
Префект кивнул, и временный управляющий начал рассказ.
– Видите ли, госпожа коммандер, тут у нас очень… скажем так, очень сложившаяся жизнь. Некоторые говорят, что сложилась она по шаблону, ну, местным жителям нравится. В ночь Перелома года мы пьём горячее белое вино и едим судака, на Бельтайн украшаем венками из цветов и веток дома, а на осенние балы все – и светские дамы, и деревенские кумушки – шьют себе белые блузы, расшитые золотыми листьями и виноградом. Разводов у нас почти не бывает, свадьбы играют в июне и в октябре, праздник молодого вина продолжается три дня, и в это время ни одна жена не попрекнёт мужа лишним стаканчиком. И мы не хотим это менять, понимаете?
Лавиния кивнула, но всё же переспросила:
– Неужели молодёжь не бунтует?
– Бунтует, конечно, – с некоторой даже снисходительностью протянул префект. – Уезжают учиться, живут в Лютеции, в Марсилии или даже в других странах, становятся, кем захотят. Но потом возвращаются сюда.
– Все? – скепсис госпожи Редфилд можно было ложкой черпать…
– Примерно процентов семьдесят, – ответил Клодель. – Ровно столько, сколько нужно, чтобы сохранять традиции.
– И вы не боитесь?
– Чего? – удивились оба.
– Ну, не зря же считается, что каждый должен в жизни пройти определённое количество неприятностей? И лучше раздробить их, рассредоточить, чем дать собраться в грозовую тучу, которая может испепелить вас.
Мэтр Клодель пожал плечами и продолжил:
– Так вот, граф прожил рядом с нами очень долгий срок, ещё мой дед его помнил. И за эти годы покойный так и не сумел стать своим. Он не отвечал на приглашения, не приходил на праздники, а если кто-то из местных слуг просил, например, отпустить на свадьбу или день молодого вина, мог и отказать. В конце концов, в замке работали только чужаки, которых граф привозил откуда-то вроде бы с десятилетним контрактом. А, начав стареть, он вообще остался с одним Пьером. И, кажется, вовсе об этом не жалел. При этом мы точно знали, что в замке что-то происходило, понимаете? Однажды… это было лет сорок назад, тогда мой отец был префектом, в Буа-Жибо прогремел взрыв. Разумеется, отец отправился туда, и для того, чтобы предложить помощь, и чтобы выяснить, нет ли опасности для соседних селений.
– И?
– И его не пустили на порог. Вышел мужчина, секретарь, наверное, и сказал, что всё в порядке, опасности нет, и взрыв не повторится.
– Интересно… – Лавиния откинула голову на спинку кресла и прикрыла глаза. – Прошу вас, продолжайте.
– А, собственно, всё. Когда Пьер сообщил, что его хозяин умер, господин Моран поручил мне организовать похороны и поискать завещание. Поскольку я предполагал, что в сейф просто так лезть не стоит, пригласил ваших коллег из Службы магбезопасности. Они приехали, вскрыли, посмотрели, сказали, что завещания нет, и отбыли.
– Кто именно приезжал?
Взглянув на префекта, мэтр Клодель снова пожал плечами.
– Если это важно, я найду их карточки.
– Не надо, рассказывайте дальше. Я выясню сама.
– Как вы знаете, госпожа коммандер, если нет завещания и нет явных наследников, имущество через полгода считается выморочным и отходит государству. Господин Моран назначил меня временным управляющим. Срок наступит через месяц с небольшим, я как раз собирался на следующей неделе начать составление описи.
– Понятно. И как вы… управляли?
– Да, собственно… Земля и виноградники как были у арендаторов, так и остались, ничто не изменилось. В замке делать нечего, назначит его величество нового хозяина земель, тот сам решит, что и как. Так что я раз в месяц наведывался, смотрел, всё ли в порядке…
– Ну, хорошо, предположим, – сложив пальцы домиком, госпожа Редфилд переводила взгляд своих ледяных светлых глаз с префекта на управляющего; обоим было как-то неуютно. – А платить Пьеру вы просто забыли?
– Госпожа коммандер, – с достоинством ответил Клодель. – Мы оба, и я, и господин Моран, неоднократно предлагали старому… – тут он запнулся, потому что на язык явно просилось слово «дураку», но выговорил иначе. – Старику предлагали перебраться в деревню к сестре или в дом для престарелых. Он отказался. Сказал, что жизнь прожил в замке и теперь не пропадёт. Жалованья у графа Пьер Трюдо не получал, так что я привозил ему пособие, тридцать дукатов в месяц.
– Негусто…
– Простите, это для Лютеции мало, – возразил префект. – А здесь…
– Понятно. Последний вопрос. Письмо, отправленное Пьером, осело у вас?
– Нет, госпожа коммандер. В нём речь шла о библиотеке замка и магической деятельности графа, так что мы прямиком передали его вашим коллегам.
– Я вернусь к вам в ближайшее время, – сухо сообщила Лавиния. – До встречи, можете не провожать.
Выйдя из кабинета, она не дала себе труда щадить нервы секретарши и открыла портал в Лютецию прямо из приёмной.
За кованой решёткой, ограждающей двор особняка на набережной Корс, было тихо и даже как-то благостно. Сверкали всеми цветами георгины на клумбах, отливала золотом плитка на дорожке, дежурный при виде госпожи Редфилд привычно вытянулся и откозырял.
Она распахнула дверь и глянула на секретаря, но заряд пропал даром: Бонфан проработал помощником главы Службы магбезопасности не один десяток лет и был привычен к любым катастрофическим явлениям.
– У себя? – лаконично спросила Лавиния.
– Занят, – столь же лаконично ответил секретарь. – Совещание. Ещё минут десять. Кофе?
Со вздохом признав, что лихой кавалерийский наскок не удался, госпожа коммандер села и махнула рукой:
– Давайте.
Десять – не десять, но минут через двадцать, как раз к моменту, когда напиток в её чашке закончился, дверь кабинета распахнулась и оттуда вышли несколько участников совещания. Почти всех Лавиния знала, так что вынуждена была поздороваться, а с одним гномом, представителем городской стражи, даже расцеловалась. Так что в кабинет бригадира Равашаля, возглавляющего Служба магбезопасности Галлии и всего Союза королевств, она вошла уже слегка успокоившаяся.
– Ты с новостями? – спросил Равашаль, не поднимая головы от некоей папки.
Судя по наклейкам красного, оранжевого и жёлтого цвета, в папке этой содержалась информация о чём-то вовсе несусветном. Как минимум, о заговоре с использованием древних артефактов с целью свержения почти всех королевских династий Союза. Госпожа Редфилд подумала, что в пасторальной командировке в долину Луары для оценки непонятной пока библиотеки никому не известного графа де Буа-Жибо есть своя прелесть.
– В известной степени, – ответила она, без приглашения занимая своё любимое кресло. – Мы вошли в замок и начали осмотр. А теперь мне нужна информация о наших коллегах из Анже.
– С чего вдруг? – приподнял бровь господин бригадир. – Мы же решили, что ты работаешь автономно.
– Да какая, к Тёмной матери, автономность, – Вновь начала заводиться Лавиния. – Ладно бы, наши драгоценные коллеги там мышей не ловили, это я могу понять: лето, река, рыбная ловля… Но они отворачиваются от мыши, подложенной им под самый нос!
Равашаль фыркнул, представив себе эту картинку. Секундой позже госпожа Редфилд тоже расхохоталась и начала рассказывать обо всём, что удалось ей обнаружить в Анже и его окрестностях за неполный рабочий день.
Вытянув шею, я заглянул в открывшийся проём. Там было темно и пахло чем-то гадким, по-моему, мышами. Я зажёг магический фонарик и запустил его вверх по винтовой лестнице. Огонёк долетел до второго витка и растаял. Стало понятно… многое.
Во-первых, этот тайный проход не открывали много лет. Плиты подогнаны на совесть и, по-видимому, воздух туда не проникал вовсе, раз фонарик погас.
Нет-нет, перебил я сам себя, минуточку. Для горения магического огонька не требуется кислород, нужен лишь начальный импульс и малая толика энергии. Если энергия поступает равномерно, то фонарик будет гореть, пока его не развеет вызвавший маг.
Тогда почему же мой погас?
Либо я ошибся при создании начального импульса (будем откровенны, маг из меня аховый!), либо в этот проход не проникает энергия. В обоих случаях лезть туда без подстраховки не стоило. Но… Так хотелось! Потайные лестницы, закрытые библиотеки, спрятанные сокровища – есть ли слова, которые бы сильнее звали бороться и искать, найти и перепрятать?
Я потряс головой: странные мысли полезли мне в голову. Нехарактерные, смею думать.
Перепрятать?
Серьёзно?
Нет уж, будем думать дальше.
Внутренний голос разочарованно притих.
Итак, во-вторых: ход, ведущий из библиотеки, означает спрятанные книги. Не будем придираться, к книгам отнесём также свитки, гримуары и рукописные дневники, главное, чтобы это были тексты, написанные буквами или иероглифами на бумаге, пергаменте, камне, папирусе и любом ином носителе.
Понятно, что ключевое слово тут «спрятанные».
Любовные романы, справочники по растениеводству, сборники стихов и даже мемуары политиков так не прячут. Ну, чаще всего. Следовательно, можно предположить, что скрытое в потайной комнате собрание может быть опасно.
В-третьих, если я туда полезу, и меня прихлопнет случайно упавшей с верхней полки инкунабулой, некому будет даже рассказать госпоже коммандеру об этом ходе, как я его нашёл, открыл и… и вообще.
«Трусишь!» – вкрадчиво шепнул мой неожиданно объявившийся внутренний голос.
«Иди к Тёмному!» – посоветовал ему я.
И занялся тем, для чего меня, собственно говоря, в Буа-Жибо и отправили, а именно – каталогизацией.
Особнячок, который Служба магбезопасности занимала в Анже, так и требовал уменьшительных суффиксов: он был маленький, беленький, стоял на тихонькой улочке и был окружён садиком. В садике, разумеется, цвели розочки и георгинчики. Впрочем, нет, последнее неверно, поправила себя госпожа Редфилд: это были георгинищи размером с тазик для варенья. Всё же остальное вот только что сию минуту сошло со страниц любовного романа.
Прикрывшись пологом незаметности, Лавиния сидела на удобном пеньке прямо напротив этого здания и размышляла: войти, открыв дверь ногой, и устроить небольшое побоище, или прикрыться иллюзией и попробовать изобразить жалобщика?
Первое было соблазнительно и просто, но она много лет отучала себя начинать с лихого кавалерийского налёта, поэтому всё больше склонялась ко второму, мягкому варианту.
Тем временем где-то в городе начал бить колокол, к нему присоединились ещё две или три звонницы, и, наконец, вступили городские часы, густым басом отбившие шесть. С последним ударом часов дверь особнячка открылась. Оттуда вышли четверо мужчин среднего возраста, последний из них запер дверь и наложил закрывающее заклятие. Лавиния протёрла глаза, отказываясь им верить. Мужчины же, выйдя за калитку, попрощались, трое с весёлым смехом отправились в сторону центральной площади, а один, прихрамывая, побрёл куда-то вниз по улице.
