– Вовсе нет! – сердито возразил Майкл.
Вместо ответа она сунула Градусник ему под нос, и Майкл с удивлением прочел надпись, сделанную большими красными буквами: «О-Ч-Е-Н-Ь Ш-У-М…»
– Ну что? – торжествующе спросила Мэри Поппинс.
Открыв рот Джону, она поставила градусник и ему.
«Капризный и непоседливый» – такой оказалась его температура.
А когда очередь дошла до Барбары, выяснилось, что она «невероятно избалована».
– Гм! – фыркнула Мэри Поппинс. – Кажется, я вернулась вовремя!
После этого она быстро сунула градусник себе в рот и мгновение спустя уже читала:
– «Замечательная, прекрасная, полное совершенство во всех отношениях». Так я и думала, – гордо сказала она и самодовольно улыбнулась. – А теперь чай – и в кровать!
Ребятам показалось, что не прошло и минуты, а они уже успели выпить молоко, съесть по куску кокосового торта и даже выкупаться. Как обычно, все, что делала Мэри Поппинс, совершалось с невообразимой быстротой. Крючки расстегивались сами, пуговицы мгновенно выскакивали из петель, мыло и мочалки мелькали, как молнии, а полотенце вытирало за один взмах.
Мэри Поппинс прошлась между кроватями, укрывая детей одеялами. Ее белый накрахмаленный передник тихо похрустывал, распространяя вокруг себя слабый аромат свежих гренок. Подойдя к кровати Майкла, Мэри Поппинс нагнулась и пошарила под ней. Через минуту она осторожно вытащила оттуда свою раскладушку. Поверх чистого белья лежали ее вещи: кусок туалетного мыла, зубная щетка, пакетик шпилек, флакон одеколона, маленькое складное кресло и коробочка пилюль от простуды. Кроме этого, там было одиннадцать ночных рубашек (семь фланелевых и четыре хлопчатобумажные), ботинки, домино, две купальные шапочки и альбом с открытками.
Джейн с Майклом приподнялись в кроватях.
– Откуда все это? – изумленно спросил Майкл. – Я сто раз лазил под кровать. Там ничего не было!
Мэри Поппинс не ответила, она начала готовиться ко сну.
Джейн с Майклом переглянулись. Они знали, что спрашивать бесполезно, потому что Мэри Поппинс все равно ничего не скажет.
Тем временем Мэри Поппинс расстегнула белый крахмальный воротничок и сняла с шеи цепочку.
– А что там внутри? – поинтересовался Майкл, глядя на маленький золотой медальон.
– Портрет.
– Чей?
– Узнаешь, когда придет время. Не раньше, – фыркнула Мэри Поппинс.
– А когда оно придет?
– Когда я уйду.
Дети уставились на нее испуганными глазами.
– Мэри Поппинс! – вскричала Джейн. – Вы ведь не уйдете снова, правда? Скажите. Скажите, что нет!
Мэри Поппинс пристально посмотрела на нее.
– Да, хорошая у меня будет жизнь, – заметила она, – если я ее всю проведу с вами!
– Но вы останетесь? – умоляющим голосом проговорила Джейн.
Мэри Поппинс подбросила медальон на ладони.
– Останусь, пока цепь не порвется, – кратко ответила она. И, натянув через голову одну из своих ночных рубашек, стала раздеваться.
– Тогда ладно, – шепнул Майкл Джейн. – Я успел рассмотреть цепь. По-моему, она очень крепкая.
Он ободряюще кивнул сестре. Лежа в кроватях, дети смотрели на Мэри Поппинс и вспоминали, как она впервые появилась на Вишневой улице. Вспоминали они и о том, как она улетела на своем зонтике, когда ветер переменился, и о долгих днях разлуки с ней, и о ее сегодняшнем чудесном появлении. Внезапно Майкл еще кое-что вспомнил.
– Мой змей! – сказал он, садясь в постели. – Я совсем про него забыл! Где мой змей?
Голова Мэри Поппинс появилась из ворота ночной рубашки.
– Змей? – сердито спросила она. – Какой змей? Что еще за змей?
– Мой желто-зеленый змей с бумажными кисточками. На веревке от которого вы опустились.
Мэри Поппинс уставилась на него.
Майкл не мог сказать, было ли в этом взгляде больше удивления или гнева – похоже, что и того и другого предостаточно. А голос ее, когда она наконец заговорила, был еще ужаснее.
– Насколько я понимаю, ты сказал, – медленно сквозь зубы повторила она, – что я спустилась откуда-то на веревке?
– Но это правда! – запинаясь, проговорил Майкл. – Сегодня. С облака. Мы видели.
– На веревке? Как мартышка? Я правильно поняла вас, Майкл Бэнкс?
От негодования Мэри Поппинс, казалось, стала вдвое больше ростом. Огромная и сердитая, она нависла над ним, ожидая ответа. В страхе Майкл вцепился в пододеяльник.
– Майкл! Молчи! – прошептала Джейн со своей кровати. Но Майкл зашел уже слишком далеко, чтобы останавливаться.
– Ну тогда где мой змей? – храбро спросил он. – Если вы не спустились… м-м-м… как я говорил, то куда он делся? На веревке его почему-то нет!
– А я есть? – Мэри Поппинс презрительно рассмеялась.
Он понял, что лучше не продолжать. Все равно от нее ничего не добьешься.
– Н-нет, – пролепетал Майкл тоненьким голоском. – Нет, Мэри Поппинс!
Она отвернулась и выключила свет.
– Твои манеры, – заметила она сухо, – ничуть не улучшились со времени моего ухода! На веревке! Ну и ну! Еще никто в жизни меня так не оскорблял! Никогда!
Резким движением разложив кровать, она улеглась и с головой накрылась одеялом.
Майкл тихо лежал, все еще продолжая сжимать руками пододеяльник.
– Но ведь она спустилась, правда? Мы же видели! – прошептал он, обращаясь к Джейн.
Но Джейн не ответила. Вместо ответа она показала на дверь Детской Спальни. Майкл поднял глаза. За дверью, на крючке, висело пальто Мэри Поппинс. Его серебряные пуговицы сверкали в тусклом свете ночника. А из кармана свешивались бумажные кисточки – кисточки его желто-зеленого змея. Майкл и Джейн долго смотрели на них. Потом кивнули друг другу. Они знали, что лучше ничего не говорить, потому что в Мэри Поппинс есть много такого, чего им никогда не понять. Но она все-таки вернулась! И это было самое главное. С раскладушки до них доносилось ровное, спокойное дыхание. И они чувствовали себя умиротворенными и счастливыми.
– Ладно, Джейн, пусть у лошади будет фиолетовый хвост, – прошептал Майкл немного погодя.
– Нет, Майкл, – ответила Джейн. – Кажется, красный гораздо лучше…
После этого Детская погрузилась в тишину…
Уф! Пуф! – пыхтела трубка мистера Бэнкса.
Клик! Клик! – отзывались спицы миссис Бэнкс.
Мистер Бэнкс вытянул ноги и, положив их на каминную решетку, даже слегка хрюкнул от удовольствия.
– Ты еще не раздумал отправляться в плавание? – спросила его миссис Бэнкс.
– Э-э… раздумал. Кажется, я довольно плохой моряк. А с котелком все в порядке. Я отдал его чистильщику – ну, тому, что сидит на углу, – и он почистил его весь черным гуталином. Так что теперь котелок как новенький! Даже лучше. Кроме того, вернулась Мэри Поппинс, а это значит, что вода для бритья теперь будет такой, как надо.
Миссис Бэнкс улыбнулась про себя и продолжила вязание. Она была очень рада, что мистер Бэнкс оказался плохим моряком и что Мэри Поппинс наконец-то вернулась.
Внизу, на кухне, миссис Брилл делала новый компресс на ногу Элен.
– Не сказать, чтобы я была от нее без ума, – говорила миссис Брилл, – но надо признать, что дом сегодня стал совершенно другим! Так что все к лучшему.
– И мне так кажется, – отозвалась Элен.
«И мне, – подумал Робертсон Эй, прислушиваясь к разговору из чулана. – Теперь у меня будет хоть немного покоя».
И, устроившись поудобнее на перевернутом ящике для угля, он снова заснул, подложив под голову метлу.
Но что думала Мэри Поппинс об этом, не знал никто, потому что она держала свои мысли про себя и никому ничего не говорила…
Глава 2
Мисс Эндрю и ее жаворонок
Была суббота.
В прихожей дома № 17 по Вишневой улице мистер Бэнкс, постукивая пальцем по барометру, объяснял жене, что собирается делать погода.
– Ветер южный, умеренный. Температура нормальная. Местами грозы. Море спокойное. Видимость неустойчивая. Эй, это еще что? – вскричал он, так как над его головой неожиданно раздался жуткий стук, грохот и топот.
Вверху, на лестнице, появился Майкл. Похоже, он был сильно не в духе. Спускаясь по лестнице, он изо всех сил долбил ботинками по столбикам, поддерживающим перила. За ним, неся в каждой руке по Близнецу, шла Мэри Поппинс и толкала его в спину коленом. Позади следовала Джейн, держа в руках шляпы.
– Хорошо начать – полдела сделать! – назидательно приговаривала Мэри Поппинс. – Ну давай, давай, спускайся!
Мистер Бэнкс оставил в покое барометр и посмотрел наверх.
– Что это с тобой? – спросил он.
– Я не хочу идти гулять! Хочу играть со своим новым паровозом! – ответил Майкл и тут же замолчал, так как колено Мэри Поппинс столкнуло его на следующую ступеньку.
– Что за ерунда, дорогой? – удивилась миссис Бэнкс. – Конечно же надо идти! От ходьбы ноги становятся длинными и сильными!
– Мне больше нравятся короткие и слабые! – пробурчал в ответ Майкл, с грохотом опускаясь на очередную ступеньку.
– Когда я был маленьким мальчиком, – заметил мистер Бэнкс, – я очень любил гулять. Я гулял со своей Гувернанткой до второго фонарного столба и обратно. Каждый день! И никогда не капризничал!
Майкл остановился посреди лестницы и недоверчиво посмотрел на мистера Бэнкса.
– Ты что, когда-то был маленьким мальчиком? – удивленно спросил он.
Мистер Бэнкс обиделся.
– Конечно был! Прелестным маленьким мальчиком с длинными золотыми кудряшками. В бархатных штанишках и ботинках на пуговках!
– Надо же! – сказал Майкл, сбегая с лестницы и во все глаза глядя на отца. Он просто не мог представить себе мистера Бэнкса маленьким мальчиком. Ему казалось, что тот всегда был среднего возраста, лысым и шести футов ростом.
– А как звали твою Гувернантку? – спросила Джейн, сбегая по ступенькам вслед за Майклом. – Она была красивая?
– Ее звали мисс Эндрю, и это был просто Страх Господень.
– Тсс! – укоризненно покачала головой миссис Бэнкс.
– Я хотел сказать, – поправился мистер Бэнкс, – что она была… э-э-э-э… очень строгой. И всегда считала себя во всем правой. Ей ужасно нравилось исправлять и поучать других, и делала она это так, что ты сразу начинал чувствовать себя ничтожным червяком. Вот какая была мисс Эндрю!
И он нахмурился при одном воспоминании о своей Гувернантке.
Динь! Динь! Динь!
Дверной колокольчик зазвонил на весь дом.
Мистер Бэнкс прошел в прихожую и открыл дверь.
На ступеньках с важным видом стоял мальчик – разносчик телеграмм.
– Срочная телеграмма. На имя Бэнкса. Ответ будет? – И мальчик протянул мистеру Бэнксу оранжевый конверт.
– Если новости хорошие, получишь шесть пенсов на чай, – пообещал мистер Бэнкс, вскрывая конверт. Прочитав телеграмму, он побледнел.
– Ответа не будет! – кратко сказал он.
– А шесть пенсов?
– Тем более! – резко ответил мистер Бэнкс.
Разносчик телеграмм с упреком посмотрел на него и печально удалился.
– О, что случилось? – спросила миссис Бэнкс, предчувствуя, что новости, скорее всего, ужасные. – Кто-то заболел?
– Хуже! – убитым голосом выдохнул мистер Бэнкс.
– Мы потеряли все наши деньги? – испуганно прошептала миссис Бэнкс и тоже побледнела.
– Еще хуже! Не зря барометр предсказывал грозу и неустойчивую видимость! Слушай! – Он развернул телеграмму и громко прочел: – «Приезжаю к вам на месяц. Прибываю сегодня в три часа. Будьте любезны затопить в спальне камин. Юфимия Эндрю».
– Эндрю? Но ведь так звали твою Гувернантку! – воскликнула Джейн.
– А это и есть моя Гувернантка! – вскричал мистер Бэнкс, бегая туда-сюда по комнате и нервно теребя остатки своих волос. – Ее зовут Юфимия. И она приезжает сегодня в три!
Он громко застонал.
– Но я бы не сказала, что это такие уж плохие новости! – возразила миссис Бэнкс, чувствуя, что ей стало намного легче. – Конечно, придется подготовить свободную комнату, но что из того? Мне будет очень приятно, что милая старушка…
– Милая старушка? – взревел мистер Бэнкс. – Да ты не знаешь, о чем говоришь! Милая старушка! Подожди, ты скоро сама ее увидишь!
Он схватил свою шляпу и плащ.
– Но, дорогой! – воскликнула миссис Бэнкс. – Ты должен остаться, чтобы ее встретить! Куда ты идешь? Это очень невежливо!
– Куда угодно! Скажи ей, что я умер! – отозвался мистер Бэнкс и, вконец расстроенный, выбежал из дома.
– Боже мой, какая же она, Майкл? – пробормотала Джейн.
– От любопытства кошка сдохла! – сказала Мэри Поппинс. – Наденьте, пожалуйста, ваши шляпы!
Усадив Близнецов в коляску, она выкатила ее на садовую дорожку.
– А куда мы сегодня пойдем, Мэри Поппинс?
– Через Парк, потом по маршруту тридцать девятого автобуса до Хай-стрит, потом через мост, а оттуда домой через железнодорожный переезд, – ответила Мэри Поппинс и фыркнула.
– Так мы до ночи назад не вернемся! – пробурчал Майкл, нехотя плетясь сзади вместе с Джейн. – И мы точно пропустим мисс Эндрю!
– Но ведь она приезжает на целый месяц! – напомнила ему Джейн.
– Ну и что? А я хочу посмотреть, как она приедет, – пожаловался Майкл, шаркая ногами о тротуар.
– Шагайте! Шагайте! – подбодрила их Мэри Поппинс. – С таким же успехом я могла взять с собой на прогулку пару улиток!
Но когда они ее догнали, она заставила их почти пять минут ждать, пока она вдоволь насмотрится на свое отражение в витрине рыбного магазина. На Мэри Поппинс была новая белая блузка в розовый горошек, и выражение ее лица, пока она любовалась собой на фоне гор жареной трески, было очень довольным. Слегка распахнув пальто, чтобы блузку могли видеть все, Мэри Поппинс подумала, что, наверное, еще никогда не выглядела более красивой, чем сегодня. Даже жареные рыбы, открыв рты, казалось, в восхищении наблюдали за ней. Слегка кивнув своему отражению, Мэри Поппинс двинулась дальше. Они прошли Хай-стрит, миновали мост, а когда добрались до железнодорожного переезда, Джейн с Майклом не выдержали. Оставив позади Мэри Поппинс и коляску с Близнецами, они бросились бежать – и бежали до тех пор, пока не оказались на углу Вишневой улицы.
– Там такси! – закричал Майкл радостно. – Это, должно быть, мисс Эндрю!
Они стояли на углу, поджидая Мэри Поппинс, и наблюдали за машиной.
Такси медленно ехало вдоль улицы. Вскоре оно остановилось у ворот дома № 17. Остановка сопровождалась фырканьем и скрежетом, и неудивительно, потому что от колес до крыши машина была сплошь заставлена чемоданами. Собственно, самой машины почти не было видно. Чемоданы громоздились и на крыше, и на багажнике, и по бокам. Сумки и корзинки торчали даже из окон. Шляпные коробки были привязаны к ступенькам, а два огромных сундука маячили на водительском месте. Наконец из-под них появился водитель. Он осторожно выбрался наружу, словно спускаясь с крутой горы, и открыл заднюю дверь. Оттуда сразу же вывалилась коробка из-под ботинок, а за ней – большой коричневый сверток. Далее показался зонтик и прогулочная трость, связанные вместе веревкой. В довершение всего изнутри со звоном вылетели маленькие механические весы и сшибли таксиста с ног.
– Осторожней! Осторожней! – раздался из такси громоподобный раскатистый голос. – Это ценный багаж!
– А я – ценный шофер! – возразил таксист, поднимаясь с тротуара и потирая ушибленное колено. – Кажется, вы забыли об этом?
– Дорогу! Дорогу! Я вылезаю! – снова прогремел тот же голос.
И через мгновение на ступеньке такси появилась такая огромная нога, какой ребята в жизни не видели. Вслед за ней показалась и сама мисс Эндрю. На ней было огромное пальто с меховым воротником, на голове красовалась мужская фетровая шляпа, с которой свешивалась длинная серая вуаль. Дети, скрытые забором, подкрались поближе. Они во все глаза смотрели на огромную фигуру с крючковатым носом, злым ртом и маленькими глазками, недобро поблескивающими из-под очков. А когда мисс Эндрю заспорила с шофером, ее голос чуть их не оглушил.
– Четыре шиллинга и три пенса! Неслыханно! Да за такую плату можно совершить кругосветное путешествие! Я не стану платить! Я заявлю на вас в полицию!
Таксист пожал плечами.
– Обычная плата за проезд, – сказал он спокойно. – Взгляните на счетчик. На такси бесплатно не ездят. А тем более с таким багажом!
Мисс Эндрю чихнула и, запустив руку в огромный карман, достала маленький кошелечек. Покопавшись в нем, она вручила таксисту монету. Тот повертел ее в руке, недоуменно рассматривая, и грубо расхохотался.
– Это что, на чай? – саркастически спросил он.
– Конечно нет! Это плата за проезд! А чаевых я не даю! – отрезала мисс Эндрю.
– Еще бы! – пробормотал шофер, косясь на нее. И про себя добавил: «Багажа столько, что полпарка можно завалить! А чаевых не дает! Ну и гарпия!»
Но мисс Эндрю не слышала его. В ворота вошли дети, и она направилась к ним. Ее каблуки громко стучали о тротуар, а серая вуаль развевалась по ветру.
– Ну? – прогудела она, изобразив на лице некое подобие улыбки. – Думаю, вы вряд ли знаете, кто я такая.
– А вот и знаем! – дружески воскликнул Майкл, который был очень рад встрече с мисс Эндрю. – Вы Страх Господень!
Лицо и даже шея мисс Эндрю мгновенно стали темно-багровыми.
– Ты очень дерзкий и грубый мальчишка! Я пожалуюсь твоему отцу!
Лицо Майкла вытянулось от удивления.
– Но я вовсе не хотел быть грубым! – начал было он. – Это папа сказал…
– Все! Молчать! Не сметь мне перечить! – рявкнула мисс Эндрю и повернулась к Джейн. – Надо полагать, ты – Джейн. Гм! Мне никогда не нравилось это имя!
– Как поживаете? – вежливо поздоровалась Джейн, думая про себя, что имя Юфимия ей тоже не очень-то по вкусу.
– Это платье слишком коротко! – протрубила мисс Эндрю. – И кроме того, тебе надо надеть чулки. Девочки не должны ходить с голыми ногами! Я обязательно поговорю с твоей мамашей!
– Но я не люблю чулок! – сказала Джейн. – Я ношу их только зимой.
– Что за распущенность! А ну-ка тихо! – пробасила мисс Эндрю.
Заглянув в коляску, она протянула свою ручищу и в знак приветствия ущипнула каждого из Близнецов за щеку.
Джон и Барбара тут же заплакали.
– Фу! Что за манеры! – воскликнула мисс Эндрю. – Йоду и касторки – вот что им нужно! – добавила она, поворачиваясь к Мэри Поппинс. – Воспитанные дети так не кричат! Йоду и касторки! И как можно больше! Запомните хорошенько!
– Благодарю вас, мадам, – отозвалась Мэри Поппинс с ледяной вежливостью. – Но я воспитываю детей так, как считаю нужным, и ни у кого советов не спрашиваю.
Мисс Эндрю уставилась на нее с таким видом, словно не могла поверить собственным ушам. Мэри Поппинс спокойно и без всякой боязни выдержала этот взгляд.
– Молодая Леди! – возвысила голос мисс Эндрю, придя в себя. – Вы забываетесь! Как вы смеете отвечать мне подобным образом! Обещаю, я приложу все усилия, чтобы вас немедленно уволили! Вы еще попомните мои слова!
Она распахнула ворота и помчалась по садовой дорожке, яростно размахивая каким-то круглым предметом, накрытым клетчатой материей. Можно было лишь слышать, как она снова и снова повторяет на разные лады: «Так-так! Так-так!»
Миссис Бэнкс выбежала ей навстречу.
– Добро пожаловать, мисс Эндрю! Добро пожаловать! – вежливо сказала она. – Как мило с вашей стороны приехать к нам! Надеюсь, путешествие прошло хорошо…
– Хуже не бывает! Терпеть не могу ездить! – ответила мисс Эндрю, обводя сад злобным взглядом. – Возмутительный беспорядок! – заметила она раздраженно. – Последуйте моему совету – выдерните все эти штуки, – она указала на подсолнухи, – и насадите бессмертник. Намного меньше хлопот. Да еще сбережете время и деньги! И выглядит гораздо аккуратнее. А еще лучше – вообще без сада. Залить все цементом и сделать одну большую ровную площадку!
– Но, – возразила миссис Бэнкс нерешительно, – сад мне нравится больше.
– Чушь! Вздор и ерунда! Вы глупая женщина. А ваши дети грубияны. Особенно мальчишка!
– О, Майкл, я поражена! Ты был груб с мисс Эндрю? Извинись сейчас же! – Миссис Бэнкс начинала нервничать все больше и больше.
– Но, мама, ничего такого не было! Я только сказал…
И Майкл принялся объяснять, в чем, собственно, дело, но мисс Эндрю перебила его.
– Он меня оскорбил! – громко заявила она. – Его нужно как можно быстрее отправить в частный пансион! А девчонке необходима Гувернантка! Я сама подыщу для нее подходящую! А что касается Молодой Особы, которая приглядывает за ними, – она кивнула в сторону Мэри Поппинс, – то ее следует немедленно уволить! Она грубая и ни на что не способна! Такой просто нельзя доверять!
Миссис Бэнкс была в ужасе.
– О, вы ошибаетесь, мисс Эндрю! Наоборот, мы считаем, что она просто сокровище!
– Не говорите о том, чего не понимаете! И запомните: я никогда и ни в чем не ошибаюсь! Увольте ее!
И мисс Эндрю зашагала по дорожке дальше. Миссис Бэнкс, расстроенная и напуганная, едва поспевала за ней.
– Я… э-э-э… обещаю, мисс Эндрю! Мы сделаем все, чтобы вам было у нас удобно, – вежливо говорила миссис Бэнкс, в глубине души, однако, чувствуя, что уже не совсем в этом уверена.
– Гм! Вряд ли это удастся в подобном доме! – заметила мисс Эндрю. – Он просто в ужасном состоянии! Весь облезлый и обшарпанный! Вам надо немедленно послать за плотником! Когда в последний раз мыли это крыльцо? Оно очень грязное!
Миссис Бэнкс прикусила губу. Своими словами мисс Эндрю превратила ее красивый уютный домик во что-то жалкое, уродливое и жутко запущенное. Миссис Бэнкс совершенно расстроилась.
– Хорошо, завтра я это сделаю, – проговорила она чуть слышно.
– Завтра! А почему не сегодня? – удивилась мисс Эндрю. – Ничего не откладывай на завтра, если это можно сделать сегодня! Да, а дверь почему белая? Самый подходящий цвет – темно-коричневый! И дешевле, и грязь не так заметна. Посмотрите-ка на эти пятна!
И, поставив на крыльцо круглый предмет, она принялась тыкать пальцем в парадную дверь.
– Там! Там! Там! И здесь! Везде! Как неприлично!
– Я сейчас же займусь этим, – потерянно кивнула миссис Бэнкс. – Не хотите ли подняться в свою комнату?
Мисс Эндрю вошла в прихожую.
– Надеюсь, камин затопили?
– O, конечно! Сюда, мисс Эндрю. Сейчас Робертсон Эй принесет ваш багаж.
– Хорошо. Но пусть будет поосторожнее! В этих чемоданах полно склянок с лекарствами! Я должна заботиться о своем здоровье!
Поднявшись до середины лестницы, мисс Эндрю обвела строгим взглядом прихожую.
– Обои надо переклеить! Обязательно скажу об этом Джорджу! Да, а почему, хотелось бы мне знать, он меня не встречает? Как это невежливо! Вижу, его манеры ничуть не улучшились!
Голос мисс Эндрю стал немного тише, когда они поднялись наверх, а голос миссис Бэнкс, покорно соглашавшейся со всем, что бы ни сказала ее гостья, стал вообще еле слышен.
Майкл повернулся к Джейн.
– Слушай, а кто это – Джордж?
– Папа.
– Но ведь его зовут мистер Бэнкс.
– У него есть еще одно имя – Джордж.
Майкл вздохнул.
– Месяц – это ведь жутко долго, правда, Джейн?
– Да, четыре недели и еще немножко, – ответила Джейн, чувствуя, что месяц, проведенный с мисс Эндрю, вполне может сойти за год. Майкл придвинулся поближе к сестре.
– Слушай, Джейн, – начал он взволнованным шепотом, – она ведь не может в самом деле уволить Мэри Поппинс? Правда?
– Не думаю. Но она все-таки очень странная. И папа почему-то ушел…
– Странная! – будто взрыв, раздалось сзади.
Они обернулись. Мэри Поппинс смотрела вслед мисс Эндрю таким взглядом, словно собиралась ее убить.
– Странная! – повторила она и презрительно фыркнула. – Мягко сказано! Подумать только! Я не умею воспитывать детей! Я ни на что не способна! Грубая! Мне нельзя доверять! Ну что ж, посмотрим!
Джейн с Майклом частенько видели Мэри Поппинс сердитой, но сегодня в ее голосе они уловили такие интонации, которых раньше никогда не слышали. Они безмолвно уставились на нее, гадая про себя, что же теперь будет.
Вдруг раздался слабый шум: то ли свист, то ли вздох.
– Ой, что это? – вскрикнула Джейн.
Шум снова долетел до них. На этот раз он был громче. Мэри Поппинс внимательно прислушалась. Непонятные звуки, казалось, зарождались на ступеньках, перед парадной дверью.
