Ирина Левонтина "Честное слово"

Ирина Левонтина – известный ученый-лингвист, ведущий научный сотрудник Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН, автор словарей и блестящих статей, популяризатор лингвистики, специалист по судебной лингвистической экспертизе, колумнист газеты «Троицкий вариант – Наука». А еще она вот уже 20 лет пишет веселые и яркие эссе о переменах в русском языке, о новых словах и необычных грамматических конструкциях, о речи представителей разных поколений и социальных слоев, о проговорках политиков и рекламных «перлах». Эти эссе вошли в книги «Русский со словарем» (2010, 2016) и «О чем речь» (2016). За минувшие годы к ним добавились новые рассказики. Так получилась книга «Честное слово» – увлекательная хроника, которая охватывает период с 90-х годов ХХ века по 2020-й и убедительно доказывает, что язык, по словам автора, неотделим от жизни: «Наша жизнь пропитана языком – и сама в нем растворена». В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

date_range Год издания :

foundation Издательство :Corpus (АСТ)

person Автор :

workspaces ISBN :978-5-17-134957-8

child_care Возрастное ограничение : 0

update Дата обновления : 21.03.2021

Честное слово
Ирина Борисовна Левонтина

Ирина Левонтина – известный ученый-лингвист, ведущий научный сотрудник Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН, автор словарей и блестящих статей, популяризатор лингвистики, специалист по судебной лингвистической экспертизе, колумнист газеты «Троицкий вариант – Наука». А еще она вот уже 20 лет пишет веселые и яркие эссе о переменах в русском языке, о новых словах и необычных грамматических конструкциях, о речи представителей разных поколений и социальных слоев, о проговорках политиков и рекламных «перлах». Эти эссе вошли в книги «Русский со словарем» (2010, 2016) и «О чем речь» (2016). За минувшие годы к ним добавились новые рассказики. Так получилась книга «Честное слово» – увлекательная хроника, которая охватывает период с 90-х годов ХХ века по 2020-й и убедительно доказывает, что язык, по словам автора, неотделим от жизни: «Наша жизнь пропитана языком – и сама в нем растворена».

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Ирина Левонтина




Честное слово

© И. Левонтина, 2021

© Е. Ольшанская, рисунки на обложке

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2021

© ООО “Издательство АСТ”, 2021

Издательство CORPUS ®

От автора

Вот уже больше 20 лет я пишу популярные рассказики о переменах в русском языке – сначала для радиопередачи “Грамотей”, которую несколько лет вела на “Маяке” моя коллега и подруга Елена Шмелева, и для старых “Итогов”, потом для “Еженедельного журнала”, “Знамени”, Полит. ру; затем были колонка о языке в газете “Троицкии вариант – Наука” и “Ворчалки о языке” в интернет-издании Stengazeta.net, школа литературного мастерства “Хороший текст” и журнал “Русская речь”. Большая часть вошла в две мои книжки: “Русский со словарем” (2010, 2016) и “О чем речь” (2016).

Замечательный поэт Лев Лосев писал когда-то:

“Но главное – шумит словарь,
словарь шумит на перекрестке.

И вот все эти годы я стою на этом перекрестке и все прислушиваюсь к шуму словаря.

За 20 лет русский язык сильно изменился. Некоторые слова и значения, о которых я в старых рассказиках говорю как о новых и непривычных, с тех пор совсем прижились. Иду недавно по улице, а там девушка рассказывает: “Она была на бешеном макияже!”, или слышу зазывный голос ведущей телемагазина: “Внимание! Пудровый цвет в шестидесятом размере начинает заканчиваться!” – и киваю удовлетворенно. Правильно я все когда-то сказала и про предлог на, и про предлог в. Некоторые языковые процессы продвинулись гораздо дальше: выражения типа о том то что и потому то что, о которых я писала как о приметах подростковой речи, подросли вместе с теми подростками и замелькали в речи вполне взрослых людей. С некоторыми словами случились новые приключения. Вот я отмечала забавные употребления слова кощунство – но это ведь сущие пустяки по сравнению с тем, как оно потом прогремело в деле “Пусси Раиот”. Писала об особом использовании слов свои и наш – а сколько всего с ними случилось после того рассказика! Тут ведь и крымнаш, и “Своих не бросаем”. Я в 2007 году говорила о том, как слово выбор постепенно обретает вес и значимость, хотя пока только в рекламе – но это только пока. А вскоре выбор стал ключевым словом “Снежной революции” 2011–2012 годов: “Вернем стране выбор!”, “У меня украли выбор!” Прошло еще несколько лет – и летом 2019-го во время протестов против фальсификации московских выборов мы услышали, как молодежь скандирует перед зданием мэрии на Тверской: “Свобода! Выбор!” В 2006 году я написала о непривычном тогда выражении бюджетные цены (ну, чтобы не обижать человека, соблазняя его дешевизной). А недавно я стала замечать новую грамматическую конструкцию: выгода столько-то процентов на что-то по аналогии с выражением скидка на что-то.

И вот получилось так, что мои рассказы сложились в своего рода хронику русского языка с 90-х годов ХХ века по 2020-й. Но язык так устроен, что мы очень быстро привыкаем к новому и вскоре уже не верим, что какого-то слова еще недавно не было. А если слышим слово впервые, то не можем поверить, что другим оно давно знакомо. Поэтому в этой книге каждый рассказик снабжен указанием на год первой публикации. А в конце книги есть словоуказатель, чтобы можно было быстро найти слово, о котором идет речь.

Эта книга – о том, что язык неотделим от жизни. Настолько, что иной раз о нем и поговорить почти невозможно: пишешь про слова, а читатели яростно возражают про жизнь. Наша жизнь пропитана языком – и сама в нем растворена. Мы самонадеянно считаем, что владеем языком. На самом деле это язык владеет нами. Впрочем, я все равно не сформулирую лучше Льва Лосева:

“Грамматика есть бог ума.
Решает все за нас сама:
что проорем, а что прошепчем.
И времена пошли писать,
и будущее лезет вспять
и долго возится в прошедшем.

Глаголов русских толкотня
вконец заторкала меня,
и, рот внезапно открывая,
я знаю: не сдержать узду,
и сам не без сомненья жду,
куда-то вывезет кривая.

На перегное душ и книг
сам по себе живет язык,
и он переживет столетья.
В нем нашего – всего лишь вздох,
какой-то ах, какой-то ох,
два-три случайных междометья.

За эти годы мы столько всего пережили. Мы надеялись и отчаивались, мы сжимали зубы и опускали руки. И наша речь переживала наши надежды и разочарования вместе с нами. К сожалению, язык впитывал, транслировал и нашу ненависть. И здесь я хочу процитировать стихотворение Булата Окуджавы 1992 года:

““Язык не виноват, – заметил пан Ольбрыхский, –
все создает его неповторимый лик:
базарной болтовни обсевки и огрызки,
и дружеский бубнеж, и строки вечных книг.

Когда огонь вражды безжалостней и круче,
и нож дрожит в руке,
и в прорезь смотрит глаз,
при чем же здесь язык, великий и могучий,
вместилище любви и до, и после нас?”

    [2020]

Новый русский лексикон

Великий вызов

Скандально прославившаяся журналистка Елена Трегубова – “кремлевская диггерша” – так написала о Ельцине:

“Просто был тем, кто неожиданно почувствовал этот великий ритм и дыхание времени, этот великий шанс и великий вызов. И – как мог постарался соответствовать этому вызову.

Надо заметить, что до недавнего времени такое употребление слова вызов было для русского языка совершенно невозможным. Да и сейчас фраза “Он почувствовал этот великий вызов и постарался соответствовать этому вызову” звучит не вполне по-русски. Можно, однако, с большой степенью вероятности предположить, что освоение такого употребления – дело ближайшего будущего.

Это калька с английского challenge – одного из самых ярких английских слов, которого нет в русском языке – во всяком случае, до недавнего времени не было. Буквально оно означает “вызов”, однако имеет гораздо более широкое значение. Слово challenge описывает, в частности, следующую ситуацию. Человек берется за выполнение какой-то трудной задачи, на пределе или даже за пределами своих профессиональных или иных возможностей, и трудность задачи подстегивает его, заставляет превзойти самого себя. Восхитительна эмоциональная тональность этого слова: оно выражает эдакий веселый азарт и вкус к жизни. Почувствовав challenge, человек ощущает, как повышается количество адреналина в крови. Излишне говорить, сколь важны это понятие и это ощущение для всей американской цивилизации. По-русски человек не может, например, соглашаясь занять какую-то должность, воскликнуть, потирая руки: “Это для меня вызов!”

Ну, не будем пускаться по этому поводу в спекуляции, а вспомним лучше русское слово, в котором азарта не меньше, чем в английском challenge, – выразительное словцо слабо. “А вот слабо тебе это сделать?” – подзуживаем мы собеседника. “Кому? Мне слабо??? – заводится он. – А вот и не слабо!” И действительно немедленно прыгает с крыши, выпивает бутылку водки, стоя на подоконнике, и т. п. Такой нехитрый риторический прием, кстати, так и называется – брать на слабо. Конечно, это слово выражает совершенно другую идею, чем слово challenge. В ответ на challenge человек повышает производительность труда, продвигается по службе, в то время как, доказывая, что ему не слабо, человек может сделать то, чего он вовсе не хотел и не собирался делать. И, пожалуй, даже, чем бессмысленнее действие, тем лучше.

Это по-дурацки удалое слабо – очень характерное и забавное словцо. Есть свое обаяние в бескорыстном желании проверить, на что ты способен, не достигая при этом никакой разумной цели, – как в известном пассаже из “Москвы – Петушков”:

“А ты мог бы: ночью, тихонько войти в парткабинет, снять штаны и выпить целый флакон чернил, а потом поставить флакон на место, одеть штаны и тихонько вернуться домой? ради любимой женщины? смог бы?..

(И да, в первой версии “Москвы – Петушков” так и было – одеть штаны, так сам Ерофеев и произносил, когда читал свое произведение вслух, хотя в более поздних версиях стало надеть штаны.) Однако то, что в русском языке нет слова challenge, в последнее время все больше ощущается как упущение. Оно все чаще и чаще оказывается нужным, когда люди говорят о своей или чьей-то еще жизненной позиции, отношении к профессии, карьере. И вот слово вызов, в котором раньше ничего такого экзистенциального не было, прямо на наших глазах расширяет свое значение. Так сказать, пытается соответствовать вызову эпохи.

Мне особенно нравятся две фразы в рекламе. В одном случае о новом пятновыводителе говорится: “И еще больший вызов – засохшая свекла”. В другом рекламируется модель автомобиля: “Ваш ответ вызовам жизни!”

Наш пример очень показателен. Часто по поводу нового слова люди машут рукой: да это заимствование! Как будто такое указание что-то объясняет. Вот слово вызов жило себе и столько лет абсолютно не собиралось калькировать данное значение слова challenge. Но вдруг собралось, и новое значение моментально прижилось. Просто раньше оно было не нужно, а теперь понадобилось. Замечательно, как быстро люди привыкают к таким вещам. Я много раз сталкивалась с тем, что мне не верят, когда я говорю, что раньше не было выражений типа почувствовал великий вызов. “Как это не было? Да всегда так говорили! А как же иначе это сказать?” Да в том-то и дело, что раньше так не говорили и этого не говорили никак, потому что этого не думали. Как сказано у Цветаевой, “даже смысла такого нет”.

Правда, фраза про свеклу пока еще большинству людей кажется смешноватой. Но это ненадолго.

Тут вот что еще интересно. В последнее время для русского языка стало очень характерным использование слова проблема там, где раньше сказали бы просто неприятность. Теперь вместо плохая кожа скажут проблемная кожа. Такой позитивный взгляд на жизнь. Но вот когда я рассказывала об этом в “западной” аудитории, то несколько раз получала однотипную реакцию: “Ну надо же, а у нас теперь, наоборот, лучше не произносить слово problem, если не хочешь испортить себе карьеру. Теперь надо вместо problem говорить challenge”. To есть больше не стало проблем, а есть только вызовы. Это уже следующий этап – еще более лучезарный взгляд на жизнь, при котором даже неприятность рассматривается лишь как возможность проявить себя. В общем, как пел герой Ефремова в фильме “Айболит-66”: “Это очень хорошо, что сейчас нам плохо” – с полным, впрочем, осознанием того, что это лишь способ поддержать деморализованных малышей.

Один мой сослуживец остроумно заметил по поводу нового словоупотребления: “Ясно… Значит, теперь надо говорить: «Это ваши вызовы»”.

    [1999]

We are the champions, my friend…

Среди рекламных слоганов мобильных телефонов можно услышать и такой: “Мобильные телефоны для успешных людей”. Такое употребление слова успешный – явление совсем новое.

До последнего времени русское слово успешный могло употребляться только по отношению к действиям, деятельности, процессам (успешные переговоры, успешная работа, успешный рост) – но не по отношению к людям. Однако за последние годы сочетание успешный человек стало очень типичным.

Более того, пожалуй, успешный человек – это герой нашего времени. Уже о нем и для него пишут книги и издают журналы: Михненко П. А. “Как стать успешным: … на опыте успешных людей”, Кановская М. Б. “Деловой этикет для успешных людей”, “«Фаворит» – журнал для успешных людей”. Существует интернет-рассылка “Афоризмы успешных людей” и сетевая “Библиотека успешного человека”, социальный навигатор “Успешные сироты”. Этот новый герой – адресат рекламы: “Автосалон для успешных людей”, “Леонбергер – собака для успешных людей!”, “Красивые зубы – пропуск в мир успешных людей”, “Успешные люди” – рекламно-продюсерская компания. Этот новый вид ведет стадную жизнь: “Клуб успешного человека”, “VIP-лига Infinum – лига успешных людей!” “Успешным может стать каждый”, – сулят педагоги, психологи и психотренеры: “Образование для успешных людей”, “Новый тренинг «Успешный Человек» Николая Ивановича Козлова”, “Тренинг успешных людей”, “«Как вырастить из ребенка успешного человека» – На вопросы читателей отвечает педагог-психолог”.

Это стремительное изменение смысловых возможностей слова не случайно.

Успешный, конечно, калька с английского слова successful. Например, в фильме “Секс в большом городе” одна из героинь сетует, что мужчины предпочитают молодых девушек, “а успешная пятидесятилетняя женщина никого не интересует”. В английском тексте, естественно, звучит successful. Представление об успешном человеке пришло к нам вместе с западным культом успеха, достижения. Прежде в русской культуре успех не рассматривался как основополагающая жизненная ценность. Это, разумеется, не означает, что люди не стремились к успеху. Просто экзистенциальный статус успеха был невысок. Своими успехами, успехами детей гордились, но гордиться немного стеснялись. Достижение как-то ассоциировалось с риском для собственной души.

Раньше говорили: состоявшийся человек, а это ведь несколько другое, это слово не характеризует социальный аспект человека. Состоявшийся – значит реализовавший свой внутренний потенциал, а добился ли он чего-нибудь в жизни, неизвестно. Было еще слово преуспевающий, того же корня, что успешный. Оно всегда было связано с финансовым успехом и выражало некоторое сомнение в моральной безупречности средств достижения этого успеха. Преуспевающий адвокат – это тот, у кого высокие гонорары, а не тот, которому удалось много невинных людей спасти от тюрьмы. Чрезвычайно характерно высказывание Олега Целкова в интервью о Бродском:

“По-видимому, Бродскому претило то, что Евтушенко был весьма преуспевающим поэтом в СССР, публиковался гигантскими тиражами, был богат, разъезжал месяцами по всему белому свету, о чем и во сне не могло присниться обычному советскому человеку. Бродского Евтушенко раздражал.

Что касается самого Бродского, можно себе представить, что, защищая его от обвинений в тунеядстве, кто-нибудь назвал его состоявшимся поэтом. Но преуспевающим поэтом – невозможно.

Вспомним и Довлатова:

“Двое писателей. Один преуспевающий, другой – не слишком. Который не слишком задает преуспевающему вопрос:

– Как вы могли продаться советской власти?

– А вы когда-нибудь продавались?

– Никогда, – был ответ.

Похожие книги


Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом