Из-за стола вдруг поднялся здоровенный чернокожий детина с длинными серо-стальными волосами, свернутыми в жгуты.
– Какие только слухи не ходят, – сказал он медленно, голосом, глубоким как море. – Слухи и факты – разные вещи. И когда же ты, черт тебя дери, собирался нам сказать?
– Когда надо, черт тебя дери, Сезария. Где она?
– На ферме, – сообщил Трясучка. – Верхом отсюда с час езды будет.
– Сколько с ней народу?
– Всего четверо. Нытик-отравитель и его помощница, почти девчонка. Еще рыжая бабенка по имени Витари и какая-то темнокожая сука.
– Где именно?
Трясучка усмехнулся:
– Ну, в общем-то, за этим я сюда и пришел. Выдать вам, где именно.
– Попахивает дерьмом, и мне этот запашок не нравится, – прохрипел Виктус. – Коль спросите меня…
– Не спрошу! – рявкнул Верный. – И сколько ты за это хочешь?
– Десятую часть того, что герцог Орсо обещал за голову убийцы принца Арио.
– Всего лишь?
– Думаю, десятая часть – это намного больше того, что я получу от нее. Но не настолько большая, чтобы вы меня за нее убили. Я хочу столько, сколько смогу унести, оставшись при этом в живых.
– Мудрый человек, – сказал Верный. – Для нас ничего нет хуже жадности, верно, парни? – Кое-кто засмеялся, но большинство, судя по виду, никакой радости по поводу возвращения прежнего генерала из страны мертвых по-прежнему не испытывали. – Что ж, десятая часть – это справедливо. Договорились. – Он шагнул вперед и, глядя Трясучке в лицо, ударил с ним по рукам. – Если доберемся до Меркатто.
– Она нужна вам живая или мертвая?
– Как ни грустно, но я бы предпочел мертвую.
– Я тоже. Меньше всего мне хотелось бы потом сведения счетов с этой бешеной сукой. Она ничего не забывает.
Верный кивнул:
– Похоже на то. Думаю, мы с тобой сойдемся. Сволле!
– Да, генерал? – Вперед выступил какой-то бородач.
– Поднимай три двадцатки конников, быстро, тех, у кого лошади порезвее…
– Людей бы лучше поменьше, – сказал Трясучка.
– Вот как? И насколько меньше?
– Она вроде как думает, что у нее еще остались тут друзья. – Трясучка обвел одиноким глазом лица собравшихся в палатке. – Говорит, полно таких в лагере, кто не отказался бы снова видеть ее командиром. Мол, это с ней они одерживали победы, которыми гордиться можно, а с вами до настоящего дела не доходит, и трофеи все достаются людям Орсо. – Глаза Верного стрельнули на миг в сторону, и Трясучка понял, что задел его за живое. Ни один командир на свете не уверен в себе настолько, чтобы никогда не сомневаться в верности подчиненных. Особенно таких, как эти. – Лучше взять поменьше, но чтобы вы были в них уверены. От Меркатто я готов ждать ножа в спину, с нее станется. Но чтоб меня проткнул кто из ваших – это другое дело.
– Всего пятеро, говоришь, и четверо из них – женщины? – Сволле усмехнулся. – Хватит дюжины.
Верный, не сводя глаз с Трясучки, сказал:
– И все-таки. Поднимай три двадцатки, как было велено, на случай, если их там окажется больше. Будет очень неприятно, если нам вдруг не хватит рук.
– Есть! – Сволле выбрался из палатки.
Трясучка пожал плечами:
– Что ж, будь по-вашему.
– И будет. Не сомневайся. – Карпи повернулся к своим угрюмым капитанам: – Все старые псы готовы выйти на охоту?
Сезария покачал головой:
– Ты намусорил, Верный. Ты и метлой маши.
– Я лично для одной ночи награбил достаточно. – Эндиш откинул полог.
К выходу за ним потянулись и другие – кто с настороженным видом, кто с беспечным. Третьи казались попросту пьяными.
– Я тоже вынужден с вами распрощаться.
Сказавший это выделялся среди прочих побитых жизнью, покрытых шрамами грубых вояк тем уже, что ничем на самом деле не выделялся. У него были кудрявые волосы. Оружия, насколько мог видеть Трясучка, не имелось. Как и шрамов и глумливой усмешки. И духом опасности от него не веяло, как от всякого военного человека. Но Карпи Верный разулыбался ему так, словно он заслуживал особого уважения.
– Мастер Сульфур! – Взял его руку в свои лапищи, пожал. – Благодарю за то, что заглянули. Вы здесь всегда желанный гость.
– О, меня привечают всюду, куда бы ни пришел. Легко дружить с человеком, который приносит деньги.
– Передайте герцогу Орсо и вашим людям в банке, пусть не беспокоятся. Все будет сделано, как договорились. Сразу же, как только я разберусь с этой маленькой проблемой.
– Жизнь любит подбрасывать проблемы, не так ли? – Сульфур скупо улыбнулся Трясучке. У него оказались разные глаза – один голубой, другой зеленый. – Что ж, удачной вам охоты. – И легким шагом вышел из палатки в рассвет.
Верный тут же развернулся к Трясучке:
– Час езды, ты сказал?
– Если возраст позволяет вам ехать быстро.
– Ха. Уверен, что она тебя еще не хватилась?
– Спит она. От хаски. Курит это дерьмо все больше с каждым днем. То от него пускает слюни, то без него. Так что скоро не проснется.
– Лучше все же времени не терять. Эта женщина способна на неприятные сюрпризы.
– Это верно. К тому же она ждет помощи. Сорок человек от Рогонта должны приехать завтра днем. Они собираются следить за вами и устроить засаду, когда вы повернете на юг.
– Нет ничего приятней, чем опередить с сюрпризом, – ухмыльнулся Верный. – Поедешь впереди.
– За десятую часть награды поеду хоть задом наперед.
– Не стоит. Просто впереди, рядом со мной. Поведешь нас к ее норе. Нам, честным людям, надобно держаться друг дружки.
– Да уж, – сказал Трясучка. – Конечно.
– Отлично. – Верный хлопнул в ладоши, затем потер руки. – Сейчас… только облегчусь и надену латы.
Король ядов
– Хозяин… – послышался тоненький голосок Дэй. – Вы проснулись?
Морвир испустил страдальческий вздох.
– Милосердный сон и впрямь выпустил меня из ласковых недр своих… обратно в равнодушные объятия мира.
– Что?
Он горестно махнул рукой.
– Не важно. Слова мои падают, как семена… на каменистую почву.
– Вы велели разбудить вас на рассвете.
– Уже рассвет? О, жестокий повелитель!
Морвир откинул тонкое одеяло, выбрался кое-как из колючей соломы – воистину скромного пристанища для человека его непревзойденных талантов – распрямил ноющую спину и на негнущихся ногах спустился по лесенке, вынужденно признавая про себя, что, пожалуй, староват он годами, не говоря уж о том, что слишком утончен во вкусах для ночевок на сеновале.
За ночь Дэй собрала аппарат и к тому времени, как в узеньком оконце забрезжили первые бледные проблески рассвета, успела разжечь горелки. Весело кипели на медленном огне реактивы, беззаботно конденсировался пар, оживленно капали в накопительные колбы дистилляты. Морвир обошел вокруг импровизированного стола, постукивая по нему на ходу костяшками пальцев, на что стеклянные части аппарата откликались легким дребезжанием и позвякиванием. Все как будто было в полном порядке. Впрочем, Дэй училась своему ремеслу у мастера, величайшего, быть может, отравителя Земного круга… кто бы с этим спорил? Но даже созерцание исправно спорящейся работы не смогло вывести Морвира из подавленного состояния духа.
Он утомленно вздохнул.
– Меня никто не понимает. Я обречен на недопонимание.
– Вы – сложный человек, – сказала Дэй.
– Вот именно! Именно! Ты одна понимаешь!
Возможно, только она и была способна оценить скрытые за его внешней строгостью и властностью чувства – глубокие как горные озера.
– Я сделала вам чай. – Дэй протянула ему обшарпанную железную кружку, над которой вился парок.
В желудке у Морвира неблагозвучно заурчало.
– Не надо. Я благодарен тебе, конечно, за доброту и внимание, но… не надо. У меня нынче расстройство пищеварения, ужасное.
– Понервничали из-за нашей гуркской гостьи?
– Категорически нет, нисколько, – солгал он, подавляя дрожь при одном только воспоминании об этих полуночных глазах. – Моя диспепсия – результат постоянного расхождения во мнениях с нашим нанимателем, печально знаменитым Палачом Каприле, упрямицей Меркатто! Я, видимо, просто не могу найти к этой женщине правильный подход! Сколь ни сердечно мое к ней отношение, сколь ни чисты мои намерения, она все воспринимает враждебно!
– Да, она немножко колючая.
– По моему мнению, она превышает пределы колючести и попросту… режет, – закончил он с запинкой.
– Ну, все-таки ее предали, сбросили с горы, убили брата и…
– Это объяснение, но не оправдание! Все мы претерпели горькие превратности судьбы! Нет… я почти уже испытываю искушение оставить ее дожидаться неизбежной погибели и найти другого нанимателя. – Внезапная мысль заставила его фыркнуть. – Герцога Орсо, возможно.
Дэй резко вскинула на него взгляд.
– Вы шутите.
Разумеется, это было не более чем шуткой, ибо Кастор Морвир не относился к числу людей, бросающих нанимателя, с которым заключен договор. Определенные принципы до?лжно соблюдать, в его ремесле – особенно. Но ему показалось забавным развить мысль, и Морвир начал загибать пальцы.
– Это человек, который, несомненно, в состоянии оплатить мои услуги. Человек, которому, несомненно, требуются мои услуги. Человек, который явно не обременен нравственными сомнениями и не страдает приступами малодушия.
– Человек, который сбрасывает работающих на него с горы.
Морвир пожал плечами:
– Никогда не следует позволять себе глупость доверять людям, которые нанимают отравителей. Так-то он наниматель не хуже всякого другого. Эх, и почему эта замечательная мысль не пришла мне в голову раньше?..
– Но… мы убили его сына.
– Ба! Подобные затруднения легко улаживаются, если два человека понимают, что нужны друг другу. – Он небрежно помахал рукой. – Всегда можно что-нибудь придумать. Найти козла отпущения, на которого не жалко будет свалить вину.
Дэй, плотно сжав губы, медленно кивнула.
– Козла отпущения. Конечно.
– Которого не жалко, – подчеркнул Морвир. Вряд ли грядущим поколениям нанесет большой ущерб утрата какого-то изувеченного северянина. Как и безумного преступника или злоязыкого пыточных дел мастера. У него даже на душе слегка потеплело при этой мысли. – Но пока мы, увы, вынуждены заниматься Меркатто и ее никчемными поисками мести. Месть… уж и не знаю, существует ли в мире более бессмысленный, разрушительный и не приносящий никакого удовлетворения мотив?
– Я думала, мотивы не наше дело, – заметила Дэй. – Важна работа и плата.
– Верно, моя дорогая, совершенно верно. Любой мотив безупречен, если влечет за собой необходимость в наших услугах. Ты, как всегда, видишь самую суть вопроса, словно вопрос этот абсолютно прозрачен. И что бы я без тебя делал? – Он с улыбкой взглянул на аппарат. – Как продвигаются наши приготовления?
– О, я свое дело знаю.
– Отлично. Замечательно. Знаешь, разумеется. Ты ведь училась у мастера.
Она слегка поклонилась.
– И хорошо запомнила ваши уроки.
– В высшей степени хорошо. – Морвир наклонился к конденсатору, щелкнул по нему, наблюдая, как в реторту неторопливо капает экстракт ларинка. – Всесторонняя готовность к любой, самой неожиданной случайности жизненно важна. Осторожность – на первом месте, все… ай! – Он уставился на свою руку. На крохотную красную точку, откуда выступила капелька крови. – Что это?..
