Михаил Ланцов
Хмурый Император. Том 4. Война за мир
Предыстория
Наш современник умер, но лишь для того, чтобы очнуться в теле юного Цесаревича Николая Александровича в 1888 году, за несколько мгновений до крушения царского поезда. И сразу все пошло не так. Умер и Александр III, и его сын Георгий, и его дочь Ольга. Хотя в оригинальной истории все было иначе. Монархом же стал наш герой внезапно для себя и окружающих.
Власть Императора в те годы была крайне ограничена тем положением, которое занимали Великие князья. Будучи распущенными Александром II и III, они взяли слишком много власти, безотносительно личной ответственности за благополучие страны. Поэтому, контролируя по факту Империю, они разрывали ее своей ненасытной жаждой красивой жизни, густо замешенной на некомпетентности и предрассудках. Из-за чего на каждый украденный рубль шло немало рублей, «спущенных в унитаз» по глупости, бесхозяйственности и некомпетентности. И по всей округе разносился стон умирающей Империи, не выдерживающей «бурную деятельность» этих высокородных дураков. Да такой громкий и жуткий, что невольно вгонял в тоску на грани паники.
Понимая, что если все оставить как есть, то можно закончить очень плохо[1], наш герой подготовил и спровоцировал дворцовый переворот. Давая возможность «родственничкам» проявить себя. А когда они сорвались и решились – встретил их пулеметом и отборными головорезами, набранными из беднейших горцев и казаков, которые связывали свою судьбу только со служением Императору. Других шансов подняться у них просто не было.
Это стало началом большого пути. Потому что Империя находилась в плачевном состоянии. Да, в 1860-е годы Александр II начал вторую волну индустриализации[2]. Но она к 1888 году уже захлебнулась, исчерпав емкость внутреннего рынка. Захлебнулась намного раньше, чем вывела Россию на достойный мировой уровень в области промышленного производства. Да, конечно, какой-то рост шел. Но он хоть и выглядел впечатляющим, но не позволял в разумные сроки догнать «европейских партнеров» по объему и качеству производимой промышленной продукции. Что грозило нарастанием отставания по всем областям в среднесрочной перспективе с переходом к строго колониальной сырьевой экономике в долгосрочной. Эту и многие другие проблемы и начал решать обновленный Император.
Он касался своим вниманием всего. От организации денежного оборота и лотерей до железнодорожной колеи[3] и службы исполнения наказаний. Были реорганизованы армия и флот, отойдя от чисто призывной системы к смешанной, позволяющей держать регулярные профессиональные части в постоянной готовности. Проведены большие социальные, юридические, общественные и многие другие реформы. Император, не стесняясь, использовал все возможные способы для интенсификации развития экономики, государства и общества. Он действовал на грани фола и приличия. Продавал даже билеты на свои пресс-конференции, которые стали своеобразным шоу международного масштаба. Про такие «шалости», как «косплей» векселей МЕФО, и речи не шло. Использовал! Все использовал! Но осторожно. Чтобы раньше времени не обрушить Империю.
Вместе с тем Николай Александрович начал очень активно вмешиваться в дела своих геополитических противников по всему миру. Так, оказав своевременную помощь Мадриду, он смог добиться поражения США в Испано-Американской войне. А чуть позже насолил и Великобритании в ее борьбе с бурами. Хуже того, в ходе организованного нашим героем коллапса на юге Африки независимость получили еще и зулусы, а также и иные прилегающие земли.
Стремясь получить рынки сбыта для своей экономики, Император организовал Таможенный союз, в который кроме России вошли Персия, Абиссиния, Сиам и Гавайи. Идея была проста – устранение любых ограничений на перемещение товаров, капиталов и рабочей силы внутри союза. Что автоматически превращало промышленно неразвитые державы в своего рода экономические колонии по достаточно мягкому образцу, когда они сами за собой присматривали и не требовали особых усилий со стороны метрополии.
Но Николай Александрович на этом не остановился. Он продолжал всесторонне развивать отношения с этими странами, переведя их в плоскость военного, а потом и династического союза. Ведь Император не посчитал зазорным заключить браки между своими родственниками и невестами этих туземных держав.
Все эти титанические усилия привели к тому, что к началу войны за китайские рынки сбыта, известной также как Русско-японская война, Империя оказалась кардинально лучше подготовлена. В результате, несмотря на все усилия «европейских партнеров», Россия выиграла эту войну настолько блистательно и решительно, что никто не посмел оспаривать ее результаты. Как следствие Корея полностью вошла в состав Империи, как и Северный Китай и кое-какие владения в Японии. Остальной же Китай и Япония фактически стали колониями России, войдя в Таможенный союз.
Война закончилась, но не закончилась борьба.
Англичане попытались организовать в Персии «цветную» революцию под соусом исламизма. Что вынудило Россию ввести туда войска для наведения порядка. Только не обычные войска, а ЧВК, которые не были ограничены многими аспектами морально-правового поля. Что привело к катастрофе революционного движения, которое самым бесхитростным образом перебили… вырезали… Более того, Россия сумела не только удержать Персию в орбите своего влияния, но и укрепила свое присутствие там. Ведь новым шахом стал представитель династии Романовых. А чуть позже аналогичных результатов, только бескровно, удалось добиться в Абиссинии и на Гавайях.
Потерпев поражение на почве гибридной войны и цветных революций, «европейские партнеры» начали готовиться к большой войне «по-взрослому». Причина была проста – Россия слишком бурно развивалась, и если ничего не предпринять, то скоро ее могущество окажется непреодолимым. Поэтому, понимая, что каждый год промедления играет против него, Николай Александрович спровоцировал весной 1914 года начало Первой мировой войны. Но в нужный для него момент и на своих условиях. Мировая война таковой не оказалась, практически не выйдя за пределы Европы. Из-за чего вошла в мировую историографию как Западная война. Да и затяжной она не получилась, завершившись полностью уже к концу 1914 года.
Франция, будучи формально союзником России, не была заинтересована в усилении Санкт-Петербурга, поэтому тянула с фактическим вступлением в войну. Примерно так же, как в 1940 году, она «чего-то ждала», пока Германия громила французского союзника – Польшу. В этот раз мотивация была иной, но внешнее проявление – таким же. В Париже рассчитывали нанести руками Германии максимальный урон России и вступить в войну, когда «русский медведь» будет уже на последнем издыхании. Да и алеманы понесут тяжелые потери. Но что-то пошло не так…
Россия, применив регулярные профессиональные части постоянной готовности, отбросила австрийцев к горам в первые дни войны, после чего перешла на этом участке фронта к обороне, всецело сосредоточившись на Германии. И там, оперируя профессиональными войсками, флотом, железнодорожной артиллерией и диверсантами, буквально в первый месяц войны был достигнут значительный успех. А к июлю, окружив в Западной Пруссии миллионную армию немцев, удалось поставить Германию фактически на грань поражения.
И только сейчас французы поняли, что их план полетел к черту. Начали боевые действия, как и англичане с итальянцами, испугавшись того, что Россия отхватит себе слишком большой кусок «европейского пирога». Но Император сделал ход конем. Он, обвинив Францию в измене, заключил с Германией сепаратный мир и, освободив военнопленных, открыл для своего нового союзника аналог ленд-лиза. К этому празднику жизни подключились Испания и Австрия, оставшаяся самым боеспособным осколком развалившейся Двуединой монархии.
Как итог – Франция пала и была аннексирована Германией, которая в лице нового Кайзера Генриха[4] провозгласила возрождение Империи Запада. Не самый удачный вариант для России. Но воевать дальше у Николая Александровича не было никакой возможности из-за крайне деструктивных последствий сложного гибридного удара по Империи, нанесенного англичанами. Старший и средний сын монарха оказались дискредитированы. Репутация августейшей фамилии подорвана. В Японии и Китае начались волнения. Да и вообще – все грозило пойти вразнос в любой момент.
Император отомстил. Круто отомстил англичанам. Но все равно был вынужден выйти из войны, ограничившись программой минимум. На первый взгляд, эта программа может показаться очень значимым успехом. Ведь Россия забрала у Германии земли восточнее Эльбы, а у Австро-Венгрии Чехию, Моравию, Словакию, Галицию, Лодомерию и Буковину. Но вместе с тем Николай Александрович был вынужден позволить силам Запада объединиться. А это – фиаско. Это гарантия новой войны, куда более сложной и тяжелой, чем та, которая отгремела.
Если бы не удар англичан, выбивший почву из-под ног у его семьи, то он бы, может, и не за год, а за два, но сумел бы добиться гегемонии в Европе, а значит, и в мире. Но… увы…
Прагматичный и практичный Генрих, прекрасно осознавая угрозу, исходящую от России, начал сразу после своей победы готовиться к войне с ней. Реформировать армию. Наводить порядок в экономике. И собирать коалицию, мощную коалицию, которой было бы очень сложно противостоять. Ядром этого Альянса, как несложно догадаться, стала Империя Запада, к которой сначала примкнули Великобритания, Италия, Бельгия, Нидерланды и Португалия. Чуть попозже Австрия и Испания. А дальше Венгрия, США, Болгария, Сербия, Черногория, Румыния, Албания и Греция.
При этом в Австрии утвердился военный диктатор Франц Конрад фон Хётцендорф, при номинальном правлении короля. В Италии – его коллега Муссолини, а в Испании – королева-регент Цецилия, воцарившаяся после скоропостижной смерти мужа. Она окрысилась на Россию после того, как ее родственников лишили родовых владений за отказ переходить в подданство Империи. И это даже несмотря на то, что именно Николай Александрович устроил ее свадьбу с королем Испании, обеспечив и богатым приданым, и международной поддержкой.
Таким образом, к 1920 году в Европе нейтральными остались только Швейцария и скандинавская троица. Остальные разбились на два лагеря, которые в обиходе называли Империя и Альянс.
Николай Александрович слишком напугал европейцев. Он пытался, конечно, предпринять что-то для удержания в орбите своего влияния европейские страны. Но по факту это было нереально в сложившейся ситуации. Его слишком боялись. Да и гнойник Восточного вопроса не позволял ему полноценно работать на оба фронта.
Новая война была не за горами.
Война за прекращение всех войн. Крупных, во всяком случае. Европу, да и, пожалуй, весь остальной мир ожидали новые Гавгамелы – решающее военное столкновение, победитель в котором получал все, вообще все, ибо противников более на планете у него не оставалось…
Пролог
1925 год, 26 апреля
Николай Александрович медленно шел по берегу, вглядываясь с нескрываемым раздражением в разрушенную плотину.
Теракт. Наверное. Ну или как еще можно было назвать целенаправленно устроенный взрыв, вызвавший обрушение гравитационной плотины гидроэлектростанции на Волхове? От нее питался оружейный комбинат Браунинга. Объект имперского значения. Да ладно – мирового. Потому что он производил стрелковое вооружение как для внутреннего потребления, так и для экспорта. И делал это поистине огромными тиражами.
– Следов не нашли? – буркнул Император, не оборачиваясь, зная, что следователь, которому поручили это дело, идет следом.
– Ищем.
– Значит, нет… ясно… Когда сделали закладку, удалось выяснить?
– Дежурные уснули. В их кружках было обнаружено снотворное. Слабое, но вполне действенное. Вероятно, их сморило под утро. Тогда-то заряд, видимо, и поставили.
– А где его хранили? Такую дыру маленьким фугасом не разворотить.
– Мы предполагаем, что его доставили на грузовике. Мы нашли рыбака, который видел утром его силуэт, время от времени проступающий в тумане. Толком не разглядел. Грузовик постоял немного и поехал. Потом прогремел взрыв…
Наконец Император дошел до края плотины и задумчиво уставился на обрушение. Цель данного теракта была не вполне ясна. Они время от времени проходили в Империи. Но, как правило, они были направлены либо на борьбу конкурентов, либо на действия разных экстремистов, жаждущих привлечь общественное внимание к своим никчемным особам.
Здесь же мотивов не было.
Конечно, комбинат был очень прибыльным бизнесом. И конкурентов, в том числе за рубежом, у него хватало. Но какой смысл взрывать плотину? Ведь готовясь еще к войне 1914 года, Император перестраховался и развернул поблизости две тепловые станции, одна из которых работала на угольной пыли, а вторая на нефти. Суммарно они на 190 % перекрывали потребности комбината, если их запустить на полную мощность. То есть уже к вечеру производство будет восстановлено в полном объеме, а задержки вполне укладывались в ожидаемый простой по тем или иным причинам. Теракт на тепловых электростанциях? Провести его сильно сложнее. Там таких сонных участков почти что и не было. Вечно люди мотались. Все было под присмотром.
То есть конкуренты такими глупостями вряд ли бы стали заниматься. Выгода малая, а риск велик. Император не щадил таких проказников. В вариант с экстремистами тоже не верилось. Они бы уже начали трубить о том, какие они замечательные и как классно победили «проклятый империализм» или еще какую глупость ляпнули. А так – молчат. Все молчат. Даже примазываться никто не хочет, опасаясь, что Империя сначала покарает за такое, а потом разбираться станет. Слишком уж значимым и важным был этот комбинат.
Кто и зачем это сделал? Вопрос. Большой вопрос…
И тут его что-то сильно ударило в левое плечо, разворачивая. Мгновение спустя он услышал выстрел. Чуть погодя что-то царапнуло по голове. А потом ударило в ногу, роняя на землю. Все это произошло очень быстро. Слишком быстро, чтобы он успел что-то крикнуть или предпринять. Даже оценить направление, откуда ведется огонь. Упав, он замер, имитируя убитого наповал. Обдумать что-то у него времени не было, и этот поступок был скорее чем-то на уровне подсознательной защитной реакции.
Упал, замер и услышал, как нарастает стрельба. Его охранение очень плотно и сосредоточенно куда-то стреляло. Кто-то куда-то бежал. Что-то кричали.
Минута, может быть, две прошло, прежде чем стрельба затихла и его начали шевелить, осматривая.
– Я жив, – тихо произнес Николай Александрович, с трудом распознав в этих силуэтах своих бойцов. На удивление, каждое слово давалось с трудом. А голос оказался хоть и тихий, но какой-то хриплый, что ли.
Подбежал дежурный медик, который на скорую руку обработал раны, перевязал их и, скомандовав укладывать Императора на носилки, начал руководить его эвакуацией. Не в Санкт-Петербург. Нет. В ближайший госпиталь, который и находился при оружейном комбинате. Так как везти далеко Николая Александровича он посчитал слишком рискованной стратегией.
А бойцы лейб-конвоя тем временем преследовали нападающих.
Подавив плотным огнем из своих ручных карабинов позицию снайперов, они вынудили их отступать, спасаясь бегством. Что было заранее предусмотрено. Те выскочили из дома и, укрываясь его стенами от огня лейб-конвоя, запрыгнули в грузовик. Дали газу. И постарались уйти.
Лейб-конвойцы не растерялись и организовали преследование. Благо автомобилей в кортеже Императора хватало.
Отходящие убийцы открыли огонь из ручных пулеметов, пытаясь отсечь преследователей. Но ничего хорошего не вышло. Ведь со стороны преследователей стреляли. Почти непрерывно обстреливая беглецов. Да, первый автомобиль лейб-конвоя вылетел на обочину и затих в кювете, поймав кабиной весь магазин ручного пулемета. Зато второй и третий добились успеха. Сначала первый пулеметчик беглецов как-то надломился и вывалился из кузова, перевалившись через борт. Потом второй упал навзничь, убитый пулей наповал. Сам же грузовик, получив несколько попаданий по колесам, перевернулся на повороте…
Лейб-конвой подъехал к месту аварии и бросился вперед, стремясь захватить нападающего, хотя бы одного. Но тот, не желая попадать в плен, хоть и был плох, но все равно сумел инициировать ручную гранату, покончив с собой. Вместе с тем этот взрыв еще и поджег протекшее на грунт жидкое топливо, вызвав сильный пожар. Так что, когда удалось его потушить, оба трупа, что в кабине, что в кузове, были обгоревшими до неузнаваемости. А тот, что выпал по дороге, рухнул лицом на камни и также не подлежал опознанию.
Николай Александрович сохранял сознание очень долго… слишком долго. Ведь его пронизывала боль от тряски и шевеления. Было еще очень мерзко и… Но он держался, стараясь не стонать и не выказывать своей слабости при подчиненных. Сдавшись только тогда, когда его начали готовить к экстренной операции, отправляя в общий наркоз эфиром.
«Глупо… как же глупо…» – проносится в сознании Императора перед тем, как окончательно погрузился в сон.
Часть 1
Достать ножи
– Будет больно.
– Я буду кричать.
– Будет очень больно.
– Я буду кричать громко.
х/ф «Игра престолов»
Глава 1
1925 год, 26 апреля
Судя по всему, в покушении участвовало куда больше людей, чем эта троица снайперов. Поэтому, несмотря на сохранение полной тишины в публичном информационном поле, уже через час в руководстве Альянса знали – покушение совершено и окровавленное тело Императора куда-то срочно повезли. Жив он или нет – бог весть. Но то, что официальные «рупоры» Империи молчали, говорило либо о гибели, либо о тяжелом положении. Поэтому практически без колебаний и раздумий Генрих отдал приказ о начале вторжения.
Альянс уже шесть лет по паре раз в год проводил масштабные маневры, поигрывая мышцами. Не у самых границ Империи, нет. В своих внутренних провинциях преимущественно. Однако сам факт учений приучил Санкт-Петербург к ним, притупив бдительность.
И каждый раз все офицеры получают по нескольку комплектов конвертов, сдаваемых после учений. Что вскрытые, что нет. Дабы отрабатывать разные сценарии и поведение. Вот и сейчас, получив и уже почти завершив весенние маневры, офицеры внезапно по команде получили сигнал для вскрытия третьего комплекта. Не имея ничего дурного в мыслях, они их вскрыли и обомлели.
Война!
Альянс начинал войну!
Генеральный штаб Альянса уже шесть лет продумывал и планировал эту операцию, каждый год репетируя. Что весной, что осенью. И смотрел, пытаясь понять, сможет ли он вывести каждое ключевое звено на свою позицию к нужному моменту. Сможет ли организовать взаимодействие разнородных войск. Не вообще. Не в целом. А в рамках одной отдельной операции.
Генрих, внимательно и вдумчиво изучая ход военных действий 1914 года, пришел к выводу, что Император их спланировал заранее. Все. Начиная с ликвидации Франца Иосифа, которая спровоцировала войну и внесла сумятицу в стан и без того не очень организованной и управляемой Австро-Венгрии. Именно ликвидации, в которой Генрих был убежден, хотя явных доказательств к тому и не имел. Слишком все получалось слаженно и гладко, если допустить, что покушение на монарха Двуединой монархии произошло не случайно. Например, все диверсанты русских оказались заранее выдвинуты на позиции и просто ждали отмашки. Не жили же они там, в самом деле? Да и войска стояли там, откуда удобнее всего атаковать, ну и так далее. В отличие от Рейха и Двуединой монархии, которые оказались заложниками своих безнадежно отсталых взглядов на войну.
Из чего Император Запада сделал вывод – нужно перенимать передовой опыт русских и использовать его против них. Тем более что геополитическая стратегия Николая Александровича была прозрачна и очевидна. Он стремился избежать крупной войны, справедливо считая, что она нанесет непоправимый вред экономике обеих стран. Но вот беда – Генрих имел все основания считать, что еще лет пять – десять, и экономика Империи настолько укрепится, обгоняя Альянс, что Санкт-Петербург сможет себе позволить такую войну без тяжелых последствий. А Париж[5] – нет. И это будет точка невозврата, после которой, скорее всего, сначала развалится Альянс, уступив неизбежному. По чуть-чуть. По одному государству, выпадающему из него. А потом и вольется в той или иной форме в Империю, утратив самостоятельность и независимость. И Империю Запада это тоже ожидало. Тем более что разговоры о слиянии этих монструозных государственных образований шли с 1914-го.
Большая война пугала Генриха не меньше, чем Николая. Только Император Запада не имел возможности ее избежать, потому что безнадежно проигрывал мирную гонку. Что и побудило его искать внезапного нападения, сопряженного с парализующим ударом в самый центр управления противника – в его монарха. Ведь Николай Александрович не был номинальным правителем и держал в своих руках все нити управления державы в полной мере. Его устранение или хотя бы тяжелое ранение позволяло на время парализовать Империю Востока и, воспользовавшись этой заминкой, нанести критические поражения, которые, в силу определенной нестабильности, могли вызвать ее развал. И если это бы произошло, то единственной непреодолимой силой в мире становилась Империя Запада. Впрочем, справедливо и обратное, так как что Альянс, что держава Генриха были еще более нестабильны, нежели их противники по тем же самым национальным и религиозным причинам…
И вот… получив приказ и открыв конверты, офицеры Альянса привели свои войска в движение. Благо, что транспортные средства «внезапно» оказались буквально под боком.
Из-за чего уже через три часа после покушения на Николая Александровича первые подразделения Альянса вступили в бой с пограничными силами Империи. Достаточно слабыми, но подвижными, начавшими планомерный отход по принципу эластичной обороны. К вечеру же границу уже перешло несколько корпусов.
Основной удар Альянс планировал нанести со стороны королевства Австрия на север – северо-восток, вдоль Вислы. С тем чтобы отрезать имперские войска, стоящие западнее. Крупный и самый боеспособный конгломерат их войск. Его блокирование и уничтожение открывало достаточно большое окно возможностей для Альянса.
Просто так зажать имперские войска в восточной Германии было очень сложно. Тем более что первый этап сражения за Западную Пруссию в 1914 году показал – они не станут держаться за каждый клочок земли. Они будут отходить, огрызаясь и проводя контратаки, стремясь разменять территорию на жизни своих противников. Поэтому в Генштабе Альянса посчитали необходимым не только связать эти войска пограничными боями, начав форсирование Эльбы во множестве мест, но и отрезать от снабжения и пополнения из центральных районов Империи. Да и пределы отступления нужно было как-то обозначить.
Параллельно телеграфные команды инициировали начало военных операций во всех уголках планеты. Так, чтобы рассеять внимание Санкт-Петербурга. Так, чтобы вынудить раздергивать по разным направлениям сильную, но не очень многочисленную армию.
Война началась.
Стремительно и неудержимо.
И весь механизм, который столько лет подготавливал Генрих, сработал безукоризненно. Инициатива оказалась на его стороне. На Империю начался навал со всех сторон. Где-то он только имитировался малыми силами. А где-то был предельно акцентирован, будучи направлен на достижение далеко идущих стратегических целей. И Главному штабу Империи требовалось потратить время на то, чтобы выяснить, где угроза реальная, а где мираж. И не только Главному штабу, но и политическому руководству страны, которое оказалось в очень неловком положении из-за покушения на Николая Александровича.
Да, Всеволод являлся младшим соправителем и технически мог взять руководство на себя. Но он был молод. И он был не Николай. Да и команда, которую за столько лет создал пятнадцатый Император России, была адаптирована и «заточена» под него, а не под его сына. Со всеми, как говорится, вытекающими.
Так или иначе, но Генрих заснул в конце 26 апреля 1925 года с довольной улыбкой и крайне благодушным настроением. Задуманное им свершилось. Пусть и не идеально, но свершилось. Оставалось лишь дожать этот «колосс на глиняных ногах», каковым в его представлении была Империя. Ведь если бы было иначе, то разве она стала так нянчиться с народами Востока? Даже введя войска, Николай применял их осторожно, больше употребляя как средство убеждения, чем принуждения. В глазах Генриха, да и «всего остального цивилизованного мира» это было явным признаком слабости. Да и сам Император казался уже не тот, что прежде… слабым, старым и сентиментальным. Видимо, отправка на пожизненную каторгу собственного сына его надломила… во всяком случае, так думали они, а Николай Александрович не давал им повода к иному мнению.
Глава 2
1925 год, 27 апреля
Боль и тишина.
Удивительные сочетания.
Казалось, что болела каждая клетка его тела. И не только испытывала боль, но и страдала после вчерашнего. Но, увы, принять для поправки здоровья и отправиться спать не могла. Отчего ему было удивительно тошно и мерзко. Что перебивало даже боль.
Николай Александрович открыл глаза. Медленно. С трудом. Буквально продвигаясь по миллиметру и страдая от солнечного света, что норовил поиздеваться над роговой оболочкой. Поморщился. И попытался рукой прикрыть глаза от света. Получалось не очень, так как рука очень плохо слушалась.
– Ох ты боже мой! – воскликнул рядом женский голос и послышались быстро удаляющиеся шаги.
Но ненадолго. Император еще не успел окончательно «продрать глаза», как в помещение зашло несколько человек и начали его шевелить да иным образом осматривать. Даже в глаза каким-то фонариком посветили, спровоцировав немного мата хриплым шепотом.
– Прекрасно! Просто прекрасно! – выдал незнакомый врач.
– Что прекрасно? – тихо, с трудом произнося слова, поинтересовался Николай Александрович.
– Все реакции в порядке.
– А не должны? Что со мной?
Врач немного помедлил, но все же начал говорить:
– Трещина в черепе. Пуля по касательной ударила, сорвала кожу и повредила кость. Мы боялись, что это может вызвать неприятности. Но, видимо, обошлось. По крайней мере, в первом приближении.
– Трещина… – прошептал Николай, пытаясь осознать услышанное.
– Строго говоря – линейный перелом, – поправился врач.
– Что еще? Меня ведь несколько раз ранило.
– Так и есть. Пулевое ранение в левое плечо. Пуля прошла навылет. Крупные сосуды и кости не повреждены. Опаснее ранение в ногу. Пришлось проводить операцию. Слегка повреждена кость. Трещина. Сосуды не повреждены. В целом вам очень повезло, Ваше Императорское Величество.
– Только три ранения? Я думал, их больше.
– Было бы больше, – произнес стоящий рядом офицер лейб-конвоя. – Но мы не дали снайперам стрелять, подавив огнем их позицию и вынудив спасаться бегством.
– Их задержали?
– Убили. К сожалению. И тела их оказались обезображены. Они спасались бегством на грузовике. Один нападающий выпал из авто на камни и совершенно изуродовал лицо. Второй и третий – обгорели в грузовике до неузнаваемости.
– Ясно… – нахмурился Император. – Документов и каких-либо иных способов их опознать нет?
– Никак нет.
– Потери?
– Шесть бойцов лейб-конвоя мертвы, трое получили раны, в том числе один тяжелый. Преступники отстреливались из ручных пулеметов.
– Выросли… выросли наши супостаты, – грустно усмехнувшись и поморщившись, произнес Император, вспоминая, что когда-то эти ребята бегали с кофрами, набитыми нитроглицерином. – Кто-нибудь взял на себя ответственность за покушение?
– Война, Ваше Императорское Величество, – мрачно произнес офицер лейб-конвоя.
– Война?
– Через три часа после покушения на вас войска Альянса напали на пограничные заставы. Уже сутки как идут бои. Мы полагаем, что покушение проводилось спецслужбами Альянса, предваряя нападение.
– Значит, Генрих решился… хреново… кто может доложить обстановку?
– Через час здесь будет офицер Главного штаба. Я взял на себя смелость его вызвать сразу, как узнал о вашем возвращении в сознание.
– В газетах что-то обо мне писали?
– Никак нет.
– Журналисты уже в курсе?
– Неизвестно…
Сильно утомлять беседой Императора не стали, позволив немного прийти в себя и перевести дух. Тем более что врач именно этого и требовал. Поэтому Николай Александрович уже минут через тридцать после прихода в себя задремал. И проснулся только вечером. Прибывший офицер Главного штаба не решился его будить и тихонечко сидел в приемной, ожидая возможности доложиться.
– Рассказывай, – произнес Император, заметив на пороге представителя Главного штаба, которого после пробуждения сразу принялись перевязывать. И, чтобы не тратить время зря, он велел пригласить офицера.
– Альянс, без объявления войны, начал боевые действия через три часа после покушения на вас, – произнес он, входя и прикрывая за собой дверь.
– Дипломатическая миссия эвакуировалась?
– Устроили пожар в посольстве и попытались бежать, но были задержаны. Сейчас их допрашивают. Пытаемся вскрыть агентуру.
– Где Альянс нанес основной удар?
– Пока это неизвестно. Мы полагаем, что они стремятся отвлечь наше внимание многочисленными ударами по самым разнообразным направлениям. Атаки разного толка проводятся буквально повсюду, а не только в Европе.
– Удары по тыловым коммуникациям?
– Так точно. Пытались нанести. Они пытались повторить наш прием 1914 года и парализовать наш железнодорожный транспорт. Их диверсанты пытались напасть на все наши стратегические мосты в Центральной Европе и кое-какие в других регионах. Общий успех нападений составил 11,2 %. Все мосты, защищенные железобетонными КПП, удалось удержать без особых усилий. Кое-где нападения были нестандартные. Например, посредством сплава на лодках или плотах и подрыва опор моста втихую. К этому мы оказались не готовы.
– Многим диверсантам удалось уйти?
– По нашим оценкам – не более пятой части. Мы сейчас пытаемся их выявить и уничтожить. Самолеты и днем, и ночью в воздухе. По их следам двигаются отряды с кинологами.
– Что Всеволод?
– Принял командование. Находится в командном центре Главного штаба.
– Пограничные гарнизоны, я полагаю, смяты? – после долгой паузы поинтересовался Император, меняя тему.
– Они отходят с боями.
– Отходят? Странно. Мне казалось, что раз они задумали повторить 1914 год, то попытаются их заблокировать. Какими вообще силами идут наступления? Что-то удалось выяснить?
– Немногое. Точнее, сведений много, но какие из них достоверные – непонятно пока. В Европе боевые действия ведутся местными войсками. Теми, которые участвовали в маневрах. Хотя там уже идет тотальная мобилизация военнообязанных. Пехота наступает при поддержке многочисленных легких танков и авиации. Прежде всего бомбардировщиков, под прикрытием истребителей. За пределами Европы сведения более-менее точны только о туземных отрядах. Но иной раз весьма многочисленных и неплохо вооруженных как стрелковым вооружением, так и артиллерией. Авиация также присутствует, но очень ограниченно, как и танки.
– В Европе авиация так же многочисленна, как и танки?
– Сложно сказать. Наши разведывательные данные не показывали наличие у Альянса крупных масс аэропланов, введенных в бой. Им нужно время для концентрации техники на направлениях главных ударов. Мы это особенно отслеживаем. Однако панические сообщения с мест боев говорят о другом. Эти сведения уточняются. В целом же уже сейчас можно сказать о том, что силы Альянса пока еще ни разу не применили авиацию на поле боя. То есть наши предварительные сведения о том, что они развивали нашу же концепцию образца 1914 года, вполне уместны.
– Рано делать такие выводы.
– Разумеется. Но ничего говорящего об ином мы пока не знаем. Так что Главный штаб пока придерживается позиции о точности довоенных сведений о технике противника, ее количестве и тактике применения.
– Что, совсем нет ничего неожиданного?
– С технической точки зрения – нет. Все в рамках ожидания. Пока во всяком случае.
Император задумался.
Альянс действовал в рамках ожиданий. Пока. Да, Николай Александрович до самого конца надеялся на то, что Генрих не решится ввязываться в столь опасную авантюру. Что, впрочем, не мешало ему работать над подготовкой новой войны.
Не желая повторяться, Император решил сменить тактику. Ведь диверсантами, захватывающими мосты, второй раз никого удивить не получится. Поэтому он зашел с другого края. С административного.
Узнав о том, что еще в Германской Империи появился кружок «прогрессистов», убеждающих Кайзера готовиться не к прошедшей войне, а к будущей, Николай предпринял максимум усилий для их дискредитации. Он применял все возможные способы – от внезапно появляющихся девиц, заявляющих, что тот или иной генерал их изнасиловал, и заканчивая подлогом по уголовным и политическим делам. Параллельно Николай создавал эффект «белого шума», стараясь утопить рациональные идеи и мысли в потоке наукообразного «прогрессивного бреда» вроде безоткатных 305-мм пушек на велосипедном шасси. То есть косплеил Тухачевского по полной программе через свою агентуру. Конечно, он бы мог всех этих прогрессистов банально перебить, устроив им несчастные случаи. Но что мешало им на смену прийти другим, получив особую поддержку правительства… и охрану? Поэтому он стремился дискредитировать саму идею, пресекая на корню эти нехорошие движения.
Параллельно с этим «грязным» делом Император всячески помогал тем офицерам и генералам в Альянсе, которые держались наиболее консервативной позиции. Не ретроградов. Нет. Этих поддерживать было опасно, так как они себя могли в любой момент дискредитировать сами, ибо тупы, глупы и бестолковы. Как обезьяна с гранатой. Нет. Он делал ставку на поддержку консервативных сил в военном руководстве Альянса, то есть таких людей, которые стремились использовать только то, что было уже проверено практикой.
Согласитесь, очень удобно. И предсказуемо. Ведь практикой была проверена стратегия Императора образца 1914 года. И вот ее-то гипотетический противник и стал до ума доводить, творчески перерабатывая.
У русских отличились легкие танки? Хорошая идея. Да, они довольно быстро выходили из строя из-за огня противника. Не беда. Ведь их можно сделать много. Очень много. Больше танков богу танков! В итоге, по оценкам разведки, к 1925 году Альянс располагал примерно тридцатью тысячами легких танков нескольких основных моделей. А вот средних и тяжелых танков почти не было, как и САУ. Нет, конечно, какие-то работы велись. И даже пара полков тяжелых танков была сформирована. Но каких? Медленных, максимально неповоротливых, адаптированных под взлом обороны особо укрепленных районов. Этакие штурмовые машины. И их было мало, потому что считалось, не нужно больше.
Аналогично обстояли дела по авиации. Русские применили в 1914-м максимально облегченные истребители, стремясь выжать все из двигателей. Считай – летающие табуретки с охапкой пулеметов. Именно так руководство Альянса и определило перспективный истребитель. Из-за чего у них получился концептуальный дедушка японского «Зеро». Легкий, маневренный, довольно быстрый, неплохо вооруженный, но совсем не держащий удара.
Примерно в том же ключе обстояли дела в стрелковом вооружении. Германская Империя успела высоко оценить плотность огня, которую обеспечивали русские карабины lever-action и ручные пулеметы. «Болтовые» карабины были не в состоянии соревноваться в скорострельности с lever-action, а совсем уж копировать русское оружие в Альянсе не пожелали. Поэтому они начали массовое производство самозарядной винтовки Мондрагона, немного доведя ее до ума. А пулемет разработали свой… свои… аж шести разных конструкций, которые роднило только то, что у них у всех было питание из коробчатого магазина.
И так было во всем. Вот буквально во всем. Альянс пытался повторить вооруженные силы Российской Империи образца 1914 года, «доведя их напильником» до нужного им состояния. Ну и увеличив количественно.
К счастью, не все удавалось копировать. Метод комплектования, обучения и движение личного состава в армии был совсем другим из-за совершенно иных общественных институтов в Альянсе. Да, войска постоянной готовности у них теперь тоже были. Но те были не столько профессиональными, сколько просто регулярными. И отличие в выучке, мотивации и отборе это давало разительное. Да и из армии во время прохождения срочной службы у них не выгоняли, поражая в правах, в случае если тот или иной человек не старался и должным образом не выкладывался по службе…
И вот – война началась.
Пока она показывала – задумка удалась. И Империи придется сражаться со своей же армией десятилетней давности, отраженной в кривом зеркале. Она стала намного хуже в плане личной подготовки, но и НАМНОГО больше.
Но вдруг что-то было упущено?
Офицер Главного штаба был уверен в том, что разведка оказалась права. А вот Николай Александрович – нет. Вдруг Альянс разгадал его замысел и тайно подготовил ответный сюрприз? Тем более что в сложившейся на фронтах обстановке сказать точно было нельзя ничего, кроме банальностей.
Так Император и уснул, под убаюкивающий шелест доклада. Офицеру Главного штаба доставили пакет со сводкой с фронтов. И он посчитал нужным ее зачитать Императору. Тот не отказался послушать. Но не осилил… задремал. Поэтому офицер не только замолчал, но и, повинуясь жесту лечащего врача, покинул палату.
Здесь, кстати, были уже не только местные медики. Сюда прискакал почти весь штат лейб-медицинской службы, развернув бурную деятельность. Везти пока в столицу Николая Александровича посчитали лишним. Пускай тут окрепнет. Тем более что он сам согласился, позволив Всеволоду самостоятельно немного «порулить». Ему было любопытно – справится или нет. И какие ошибки допустит. Такие же, что и он, или какие-то новые?
Глава 3
1925 год, 28 апреля
Раннее утро задалось на западном побережье Панамы удивительно светлым и ясным. И даже чуть прохладным. Ни тумана. Ни ветра. Штиль. И тишина. Поэтому дежурный наблюдатель без особых проблем заметил приближение большой группы кораблей. Сначала целую стену дымов, выглядывающую из-за горизонта. Видимо, часть судов шли на угле. А потом уже и целую орду разнообразных «корыт», когда они подошли ближе и их стало можно разглядеть.
Панама.
Одно из лучших мест на свете для приобретения загара и желтой лихорадки. В прошлом. Сейчас-то оно, конечно, было сильно лучше. Так как болота в окрестности канала осушили, джунгли вырубили, а территорию близлежащих «зеленых масс» регулярно обрабатывали ядом от насекомых с дирижаблей. Те как раз могли взять на борт зараз большой тоннаж отравы и за заход опрыскать приличную территорию. Там, правда, дохли не только насекомые, но и прочая живность, включая местное население. Но всем было плевать. Предупредили? Предупредили. А значит, они сами себе злобные буратино. Плодить очередное тропическое болото с тучами москитов из жалости к дуракам было последнее дело, на которое готов был пойти Император. Тем более здесь, так как Панамский канал к 1925 году был важнейшим геополитическим логистическим узлом планеты. Едва ли не более важным, чем Суэцкий канал. Со всеми, как говорится, вытекающими.
В этом варианте истории Панамский канал был построен уже к 1904 году, силами Российской Империи. Просто потому, что Николаю Александровичу удалось купить акции обанкротившегося предприятия французов буквально задаром. А потом, проведя правильную пиар-кампанию, привлечь к делу масштабный частный капитал и не допустить разворовывания средств.
Строили канал, правда, не так, как в оригинальной истории. Здесь самым активным образом применяли направленные взрывы для выемки грунта, а также различную механизацию: экскаваторы там, бульдозеры и так далее. Ведь Россия к 1904 году уже мало-мальски выпускала гусеничную паровую технику. Вот как раз тут ее и применили. Совокупно это позволило построить канал безшлюзовым, радикально ускорив и облегчив прохождение судов. Ну и заодно породило в России несколько крупных предприятий по производству взрывчатых веществ, сделав Империю мировым лидером по их выпуску. Взрывчатки ведь канал во время строительства потреблял как не в себя. Вот и пришлось стараться. А где еще строить такие заводики, как не в России? Благо, что в будущих войнах они точно пригодятся.
Построить – построил. А после успеха в Русско-японской войне еще и укреплять начал подступы к новому водному пути. Николай Александрович прекрасно понимал, что в случае серьезной войны этот канал будет очень лакомым кусочком, а Россия окажется далеко и помочь своевременно может не успеть. Да и Панама как важнейшая военно-морская база дорогого стоила. Особенно для рейдеров и подводных лодок. Из-за чего за минувшие двадцать лет эти полсотни километров перешейка превратились в самый мощный укрепленный район в мире. Без шуток и лести. Этакое государство-крепость.
С севера и юга простирались джунгли, которые были плотно забиты не только всякой мерзкой живностью, вроде ядовитых змей и москитов, но и полями противопехотных мин – «лягушек»[6] и «патронных»[7]. Их там установили сотни тысяч, сделав эту территорию совершенно непригодной для прохождения ни людей, ни более-менее крупных животных. Наземных во всяком случае. Но это так – пассивное заграждение на случай чего. Так-то никакие войска в здравом уме в этот «зеленый ад» не полезут, опасаясь там же и остаться. Однако перестраховка все равно требовалась. Время от времени там что-то взрывалось и бабахало. То ли живность какая нарывалась, то ли разведчик, то ли туземец. Но никто посмотреть не ходил. Оно надо так рисковать? Уже через год после постановки минных полей там оказалось невозможно пройти даже тем, кто эти самые заграждения и ставил. Слишком буйно росла растительность, искажая местность и затрудняя обнаружение неприметных мин, укрытых этим зеленым хаосом.
Основная оборона укрепленного района строилась вокруг четырех узлов обороны – фортов, как их называли в обиходе. Конечно, фортами эти узлы не были, но все же. Со стороны моря у каждого из них была развернута линия береговых железобетонных дотов с толстенными стенками, дополнительно усиленными отвалами грунта. И не всегда мягкого, который лишь прикрывал и маскировал толстые отвалы щебня. Причем не в одну линию, а эшелонированно, в три. Да с прикрытием друг друга до такой степени, что мертвых зон просто не имелось. В лобовой проекции они не имели практически никаких бойниц. Просто очень толстую защиту от любого фронтального обстрела. Ну и какое-то количество бронеколпаков с шаровыми пулеметными установками, которые спокойно держали попадания даже двухдюймовых морских пушек. Ну и «командирские башенки» разного фасона – то есть средства наблюдения за полем боя. Основной объем бойниц располагался и использовался исключительно для фланкирующего обстрела и был неуязвим от корабельных орудий, которым, чтобы добраться до этих огневых точек, требовалось в буквальном смысле слова срыть целые холмы с железобетонным ядром.
За ними располагались казармы и прочие хозяйственные постройки. Подземные, разумеется. С хорошей глубиной залегания и мощными железобетонными перекрытиями, защищающими не только от артиллерии, но и от тяжелой бомбардировки. А в море перед дотами располагались противокорабельные стальные сваи, вбитые в грунт так, чтобы во время отлива не выступать из воды. Не так чтобы они сильно были опасны. Но обшивку вспороть могли. Они располагались в шахматном порядке, уходя на глубину четырех рядов. Дополнительно к ним, в первый день войны, ближе к берегу были выставлены «противотанковые ежи», сваренные из рельсов. И тоже так, чтобы вода их во время отлива только-только покрывала. Дабы мешать легким десантным судам подходить к наиболее удобным местам десантирования.
За линией береговых дотов располагались укрепленные артиллерийские позиции с 305-мм и 127-мм орудиями[8]. Они все были смонтированы в индивидуальных башнях кругового обстрела и углом возвышения до 80 градусов. Башни эти обладали толстой броней и очень высокой живучестью. Плюс – массивный железобетонный бруствер, прикрывающий подбашенный просвет от поражения.
Замыкала оборону этого узла система тыловых и фланговых дотов. Куда менее массивных и мощных, нежели береговые. Но они неплохо прикрывали подходы с тыла и флангов к артиллерийским позициям на тот случай, если противник найдет способ забросить войска в обход потенциальных зон высадки. Например, посредством воздушного десанта или таки пройдя через джунгли. Более того – все доты, батареи, склады, казармы и прочее внутри каждого узла обороны имели подземное защищенное сообщение. И внутренние боевые посты, позволяющие вести бои внутри укреплений, уступая их с боями фрагментарно. Со всеми, как говорится, вытекающими последствиями.
Эти узлы располагались на побережье, по обе стороны возле атлантического и тихоокеанского устья канала. Однако на этом оборона укрепленного района не заканчивалась. Так, например, для защиты от налетов авиации была развернута система зенитных башен по типу тех, что немцы строили в годы Второй мировой войны. Такая массивная серая конструкция. Внутри казармы, погреба боеприпасов, электрогенератор и прочее. А сверху – орудия или еще чего. Причем пушки размещались в пусть и легких с всего лишь противоосколочной броней, но очень хорошо механизированных башнях.
Эти зенитные башни стояли узлами. В центре – командный центр с дальномерами и прочим штабным оборудованием. По периметру от него три равноудаленные на полкилометра боевые башни, образующие в плоскости равносторонний треугольник. Каждая такая огневая точка несла четыре 127-мм зенитки и восьмерку 20-мм шестиствольных автоматов.
Важным моментом было еще и то, что эти узлы ПВО выполняли функцию не только защиты от авиации противника, но и инструментов артиллерийской поддержки. Все-таки 127-мм зенитки могли отправить очень увесистый аргумент очень далеко. Да и 20-мм «гатлинги» на электроприводе могли стать отдельной головной болью.
Под прикрытием этих весьма жестких и недешевых оборонительных средств располагалась инфраструктура канала. Включая большой порт, бухта которого была буквально вырыта этаким карманом канала. Посредством взрывотехники и механизации земляных работ. Дорого. Но оно того стоило, так как более спокойной и защищенной гавани в мире было не найти. Здесь располагались достаточно крупный судоремонтный завод, большие склады, электростанции, обширное нефтехранилище, угольная станция, несколько сухих доков и многое другое.
Да, формально Панамский канал защищала всего одна полевая дивизия, не учитывая гарнизоны «фортов» и башен ПВО. Но больше и не требовалось. Ее даже было много. Тем более что вдоль канала было проложено несколько дорог, включая железные, и переброшено несколько мостов, как разводных, так и подвесных. Что позволяло этой дивизии очень легко и быстро маневрировать, опираясь на железную дорогу, грузовики и велосипеды. К слову сказать, железнодорожный дивизион и два легких бронепоезда там тоже имелись, на случай прорыва прибрежных фортов противником. И их можно было перебрасывать с одного берега канала на другой. И оперировать вдоль полосы джунглей.
В общем, получилось дорого и круто. Очень круто. Император в рамках штабных игр регулярно ставил задачу штурмовать этот укрепленный район. И ни у кого ничего толком не получалось. А любые нащупанные таким образом уязвимости старались устранить.
И вот, ранним утром 28 апреля 1925 года один из наблюдателей форта «Дельта» заметил приближение крупной группы неопознанных кораблей. Уже через пять минут весь УР Панама был поднят по тревоге и приведен в полную боевую готовность. А всего час спустя флот Альянса приступил к десанту, открыв для острастки заградительный огонь по неразведанным целям. Просто – белый шум, чтобы поднять облако пыли, не дающее наводиться и прицеливаться. Более того, с парочки легких авианосцев поднялось несколько самолетов, которые отправились на разведку. Их план был прост – попытаться взять береговые укрепления с наскока или хотя бы прощупать оборону, проведя разведку боем. Слишком уж они мало знали о том, как тут все было построено. Вот и вынужденно жертвовали людьми для выявления реальной структуры обороны…
К берегу выдвинулся десяток не очень крупных десантных судов. Они имели малую осадку и были в состоянии если не выползти на берег носом полностью, то подойти очень близко. А потом, откинув аппарель, выпустить бойцов. Да, в воду. Но там уже должно было быть неглубоко. Либо вообще – на сухой берег.
Пошли они лихо и бодро. Благо, что войска Империи молчали. Ни выстрела. Ни звука. В сердцах экипажей и десанта даже загорелась радость и надежда. Вдруг и правда они сумеют захватить Панаму с наскока?
А потом… раз – и первое десантное судно налетело на подводную стальную сваю. На полном ходу. И эта свая как лезвие распорола ему обшивку, насаживая кораблик на кукан. Ни туда и ни сюда. Только воду хлебать.
Раз. И второе судно так насадилось. И третье.
Остальные семь все же умудрились минуть сваи в силу своих габаритов. Но обойти «противотанковые ежи» не смогли. Так с разбегу в них и вошли, изуродовав носовые оконечности самым бессовестным образом. Пришлось откидывать аппарели и выпускать десант. А там глубина – метра полтора. Впритык. И быстро никуда не побежишь. Но делать нечего – солдаты прыгали в воду и пытались брести к берегу.
Тут-то и заработали 127-мм пушки артиллерии форта, начав долбить по неподвижным целям, застрявшим на препятствиях. Само собой, с живой и очень чуткой корректировкой. А с фронта застучали пулеметы. «Проснувшиеся» войска Империи наперебой спешили прокрутить этим незваным зрителям то одну ленту, то другую ленту. Буквально заливая всю зону высадки фонтанчиками от пуль. А с огневых площадок, расположенных за первыми дотами, заработали 90-мм минометы, поддерживая свои пулеметы.
И куда войскам Альянса в такой ситуации стрелять? В ту степь? Расстреливать из ручного оружия едва различимые бронеколпаки с пулеметами в шаровых установках? Так их и 57-мм морскими пушками не вскрыть. Там даже трехдюймовками нужно было попотеть. Но они стреляли. Да. Впустую, но стреляли. Просто хоть как-то себя успокоить. В то время как минометы по ним «накидывали», поддерживая пулеметы. Но они так стояли, что их присутствие можно было определить только по звукам выстрелов и разрыву характерных мин.
Понимая, что все плохо, командующий флотом приказал открыть огонь на подавление «из всех орудий», давая шанс своему десанту хотя бы накопиться на берегу. А не вот так бесславно погибнуть в прибрежной воде. На подавление, потому что цели не наблюдались. Не по пулеметам же из пушек калибром четырнадцать дюймов стрелять? А там, где можно было их предположить, не получалось их достать из-за излишней настильности полета снаряда. Но все равно командующий посчитал, что плотный обстрел укреплений снарядами в четырнадцать и шестнадцать дюймов может переломить ход боя самым кардинальным образом.
Однако нет. Береговые доты имели не только очень толстые железобетонные стенки, прикрытые отвалами грунта и щебня. Но и очень интересный рецепт бетона, имеющий в своем составе базальтовую фибру, которая категорически повышала его прочность и стойкость к растрескиванию. Так-то корабли Альянса что-то, конечно, поломали, но в целом никаких серьезных повреждений нанести береговым дотам не могли за столь непродолжительное время. Единственным их достижением стало временное прекращение огня имперцами. Однако, как только корабельный обстрел прекратился и пыль осела, минометчики с пулеметчиками вернулись к своей работе с новой силой. Поэтому тем войскам Альянса, которым наконец-то удалось собраться на пляже и уже сконцентрироваться для рывка, стало сложно… очень сложно…
Десять минут, и все – десант лег. Просто лег, нарубленный пулями и осколками в капусту.
Кто-то попытался бежать, уходя из-под обстрела. Но ничего хорошего из этого не вышло, потому что фланги этих удобных для высадки участков были заминированы. Просто и незамысловато, но основательно и с хорошей глубиной минного поля. Несколько «лягушек» хлопнуло, и все – больше никто никуда не бежит. Все лежат и стонут… умирая. Именно умирая, так как оказать им помощь некому. И хорошо, если имперцы добьют, заметив движение. А так бедолаг ждала весьма поганая смерть, растянутая по времени на двое, а то и трое суток. Если сразу кровью не истекут, то от воспаления раны или еще какой гадости сдохнут.
А тем временем 127-мм артиллерия продолжала долбать неподвижные десантные корабли. Методично, спокойно, размеренно. Как на учениях, потому как силы Альянса не могли никак этому воспрепятствовать. Нет, конечно, они стреляли. Но толку-то?
Спустя час с начала десантной операции все было кончено. Все корабли и личный состав, выделенные для этого дела, оказались уничтоженными. Все. Никто пленных брать даже не пытался. Их тупо расстреливали. Даже самолеты, вылетевшие на разведку, оказались сбиты в основном, так как по неосторожности подлетели слишком близко к узлу ПВО. Сначала их пощекотали 20-мм гатлинги, а потом 127-мм зенитки угостили своей стрельчатой шрапнелью, от которой в воздухе буквально все гудело.
С наскока взять Панаму не вышло. Да и разведку боем толком провести тоже не получилось. Точнее, получилось, но так себе, паршиво. Пришлось переходить к плану «Б» и, выдвинув ближе тяжелые мониторы, начать планомерный обстрел укреплений. Да, толстые железобетонные стены крепки, но у всего есть предел прочности. Не с одного попадания, так с двух, не с двух, так с двадцати, но они обязательно обрушатся. По крайней мере, именно так и подумал командующий этими силами Альянса. Что, по его мнению, в свою очередь, должно открыть шанс для десанта. Все-таки пулеметно-минометный обстрел был слишком губительным. А пока требовалось найти легкие десантные средства в товарных количествах. Такие, чтобы они могли проскочить подводные заграждения. Конечно, те же «противотанковые ежи» можно было разметать обстрелом корабельной артиллерии. Но все же… все же…
Вместе с тяжелыми мониторами в дело включились и другие корабли. Появление здесь Имперского флота не ожидалось, так что жалеть стволы и экономить снаряды не было смысла. А насыщать снарядами площадь требовалось. Пусть те же пятидюймовые «чушки» и били сильно слабее, но так и что? Их вон сколько прилетало.
Да, почти сразу корабли Альянса оказались вынуждены активно маневрировать, попав под обстрел 305-мм береговых орудий. Но те били слишком уж крутым «навесом», что не добавляло точности огня. А частые эволюции затрудняли прицеливание и счисление. Получалось крайне занятно. Особенно когда к 305-мм береговым пушкам подключались 127-мм товарки, когда корабли Альянса входили в зону их поражения.
Канонада получалась знатная. Прям загляденье. Правда, безрезультатная в целом. Но ни одна из сторон не теряла надежду на успех. И усердно работала…
Глава 4
1925 год, 29–30 апреля
Светало.
Луций Варен осторожно выглянул из наспех отрытой траншеи и сразу нырнул обратно. Тишина. Чуть погодя он выглянул еще раз, но уже немного в стороне. Окинул взглядом поле боя. И вновь скрылся за бруствером от возможных любопытных глаз противника.
Благодаря папе и его шуточкам обычный латышский паренек приобрел удивительное сочетание фамилии и имени, порождавшее непрерывные шутки всех образованных знакомых. Хорошо хоть Тита Пулло нигде поблизости не наблюдалось, иначе было бы совсем «хорошо». Особенно в связи с тем, что он был не «центурион», то есть сотник, ближайшим аналогом которого был ротный командир, а простой первый номер пулеметного расчета пехотного отделения. И командовал он не центурией, а пулеметом. Не ручным. Нет. Но и не станковым… Единым!
После кампании 1914 года Императором был заказан к разработке новый единый пулемет основного калибра для вооружения армии. Николай Александрович мог и раньше это сделать, но он просто не спешил раскрывать все свои карты раньше времени. Тем более что «Мадсена» и его аналогов пока вполне хватало. Особенно на фоне того, что противники эти игрушки явно недооценивали и не вполне понимали их назначение. Однако, после того как все геополитические противники начали вооружаться этими, по сути, тяжелыми автоматическими винтовками, пришло время снова делать шаг вперед и обгонять их.
За дело взялся Джон Браунинг, который к тому времени обладал не только талантом оружейника, но и мощнейшей производственно-технологической базой с кучей самого современного оборудования и квалифицированным персоналом. В том числе и инженерного толка, а также целым цехом опытного производства, который позволял экспериментировать без оглядки. Там было ТАКОЕ оборудование и ТАКИЕ люди, что полет мысли они сковывали минимально, позволяя очень многое и очень быстро проверять.
Строго говоря, Николаю Александровичу было глубоко наплевать на то, какую систему автоматики и запирания выберет Браунинг. Главное, чтобы ствол был быстросъемный и воздушного охлаждения, боепитание ленточное, а конструкция должна была использовать максимальное количество штамповки и сварки для удешевления и ускорения производства. Надежность тоже была важна, конечно, но не в ущерб стоимости. Ведь этот пулемет требовалось производить огромными тиражами для того, чтобы в сжатые сроки перевооружить всю Имперскую гвардию, весь Имперский резерв и еще создать мобилизационный запас на складах на случай каких-либо непредвиденных обстоятельств. Однако, несмотря ни на что, Джон породил что-то удивительно похожее на германский пулемет «MG-42» времен Второй мировой войны. Может быть, из-за того, что Николай Александрович и имел в виду этот образец, когда прописывал и уточнял свое техническое задание. А может быть, что, сталкиваясь с одними и теми же прикладными задачами, вполне естественно приходить к одним и тем же решениям.
