– Уж пригляди. И случай выпадет, Избору его покажи. Я в мальце тоже гнили не вижу, но я смотрю, а Избор ведает. Но это – по случаю. Так-то тебе не до того будет. Белославль я на вас с Турбридом оставляю, – сообщил Стемид. – И два корабля.
На лицах младшего и среднего братьев выразилось недовольство. Турбрид даже рот открыл, возразить…
Но Стемид несильно хлопнул по столу, и сын смолчал.
– Вы тут, а я на «Покорителе» в Белозеро, в град стольный. А ты, Трувор, на пяти лодьях спустишься к морю нашему, к городку Чаичий и оставишь там «Перунов Блеск», он из наших кораблей – самый быстрый. А сам пойдёшь к дядьке своему Рёнгвальду, а дальше – с ним, куда он скажет.
– Бать, а как же даны, что сюда идут? – просил Трувор.
– Какие даны? – тут же влез Турбрид, но ему не ответили.
– Ты с ними биться, что ли, намерен? – спросил Стемид. – С Кнудом Свенсоном? Кнуд-конунг пусть и морским считается, но силёнок у него точно не меньше, чем у нас. И данов, которым свейские конунги не по нраву, и норегов, жадных до добычи. Схватиться с ними можно, только зачем? За кого нам в той битве гибнуть?
Трувор промолчал.
– То-то. Не наша это боль. Но предупредить должно. Потому «Перунов Блеск» в Чаичьем и оставишь. А тебе, Рёрех, ещё вот какое дело будет…
Глава 7,
в которой Сергей понимает, что ему нужна новая «легенда»
Прошла неделя. Исполнился ровно месяц с тех пор, как Сергея приняли в детские.
Буру официально сообщили, что с заданием он справился. Его подопечный успешно влился в коллектив.
Но общение с опекуном Сергей не прекратил. По-прежнему учил его нурманскому.
Бур в долгу не оставался. Всегда помогал, если требовалось. В том числе восстанавливать воинские навыки. Отроку и самому было интересно. Он удивлялся тому, насколько быстро прогрессирует детский Варт. Сергей оправдывался тем, что многое когда-то уже умел, а сейчас лишь вспоминает.
А ещё он думал над новой «легендой». Потому что старая, с «купцом Удатой с юга», рано или поздно вскроется. И тогда понадобится другая. Которая заодно обьяснит и то, почему он солгал. Такая, которую проверить гораздо труднее, и неплохо бы включить в неё благородное происхождение. Сергей хорошо знал геополитический расклад того времени, в котором он жил раньше. А вот то, что было почти за полвека до того, как он угодил в прошлое из двадцатого столетия, Сергея как-то не особо интересовало. А жаль. Зная расклад, было бы легче подобрать себе новых «правильных» родителей.
А ещё было бы неплохо выяснить, кем прежде был паренёк, тело которого ему досталось.
Но всё это можно было отложить. Сейчас надо в первую очередь позаботиться о том, как подняться на следующую ступень – из детских в отроки. А для этого надо тренироваться и ещё раз тренироваться.
Рёрех пришёл вечером, после ужина. Когда у детских – свободное время. У детских, но не у Сергея. Сегодня у него по плану восстановление навыков верховой езды. И попутно – обучение Пепла. Коник оказался толковым и послушным. Сергей был уверен, что со временем можно даже подготовить его для боя. Нет, настоящим боевым жеребцам Пепел не чета. Породы не хватает. И размеров. Но натренировать его так, чтобы можно было стрелять и рубить с седла, – это вполне. Хотя у варягов так не принято. То есть они могут и рубануть, и копьё метнуть, но на своих двоих у них получается лучше. Их настоящие кони – корабли. Как и у нурманов. Но Сергей считал: нет такого воинского умения, которое не пригодится.
Впрочем, сегодня он обучал Пепла другому: ложиться по команде и замирать.
Для общительного и активного конька это было непросто. Но ради хозяина он был готов немного потерпеть. Минуты три. Потом его пришлось бы удерживать силой, а этого Духарев не хотел. Дружба важнее. Он утешал себя тем, что со временем Пепел станет поспокойнее.
Во время этой тренировки Сергея и застал Рёрех.
Подошёл бесшумно. Стоял и смотрел. Как долго – Сергей не знал. Но он вроде не сделал ничего лишнего, так что ладно.
Назвать среднего сына варяжского князя красавцем было бы преувеличением. Слишком резкие уже и сейчас, в молодые годы, черты надменно-властного лица выдавали присутствие в нём немалой доли нурманской крови. Но здесь это не имело значения. Рёрех родился варягом, и варяжская Правда была его законом, а словенский язык – родным. Хотя на языке матери он тоже говорил свободно и законы людей Севера – свеев, данов, норегов – знал досконально. Всё это Сергею было известно ещё из прошлой жизни. Он многое знал о своём наставнике, которого не просто уважал – любил. Как отца.
И сейчас, когда Сергей смотрел на семнадцатилетнего княжича, в чертах того будто сами собой проступали черты другого Рёреха, старого. И та привязанность, которую испытывал тот Сергей к своему пестуну, невольно переходила и на молодого.
Потому, увидев княжича, Сергей не мог сдержать радостной улыбки.
Рёрех улыбнулся в ответ. Скупо. Чувствовалось, улыбаться ему непривычно.
– Полезному конька учишь, – похвалил он. И добавил по-нурмански: – Хочу тебя в поход взять. Завтра с рассветом будь готов.
– Землёй или водой? – уточнил Сергей.
– Водой. В Ладогу пойдем.
Повернулся и ушёл. Был – и словно не было. Только примятая сапогами трава осталась.
Радоваться или нет? С одной стороны – график тренировок летит к чертям. С другой – княжич его с собой берёт, явно выделив из прочих детских. Если бы шли куда-нибудь подальше, Сергей мог бы предположить, что от него потребуются услуги переводчика. Но не в Ладоге.
Однако его берут. И это вроде бы неплохо, но возникает вопрос: зачем? Проверить или поощрить? Скорее всего – первое. Так что ухо надо держать востро.
– Говорил, из лука умеешь бить?
Сергей не помнил, чтобы говорил Рёреху такое, но на всякий случай кивнул.
– Тогда держи, – княжич вручил ему лук в налуче и берестяной колчан с крышкой.
Лук… М-да. В прежней жизни Сергей порекомендовал бы этакой палкой кашу мешать.
Но в этой надо быть скромнее.
Он извлёк уложенную в просмолённый мешочек тетиву, сунул древко между ног и не без труда накинул петлю. Руками бы, пожалуй, и не смог. Хотя сам лук оказался не особо тугим.
Сергей потянул тетиву. За ухо, как привык, не получилось, вышло только до щеки. Подержал внатяг три секунды и очень плавно отпустил.
Где-то килограммов на двадцать натяжение выходит или поменьше. Считай, под его руку.
Теперь стрелы… Ну да, качество примерно под лук.
– Что не так? – спросил Рёрех, внимательно за ним наблюдавший.
– Да нет, годный лук. Пострелять бы!
– Не на лодье. Хочешь, ножи покидай. Дать?
– Дай.
И Сергей получил перевязь с шестью метательными ножиками, с треугольной формы клиночком и кольцом в основании.
В искусстве метания Духарев и прежде был не особо. В лучшие годы попадал парой ножей в тыкву с десяти шагов, но и только. Метательный нож – оружие последнего шанса. А уж в Диком Поле полагаться на него вообще смешно. Раньше метал так себе, а теперь уж, наверное, совсем никак…
Но получилось на удивление неплохо. Причём уже с третьего захода. Вероятно, парнишка был не чужд этого дела ещё до прихода в его тело Сергея. Жаль, нельзя заглянуть в какой-нибудь «телесный информаторий» и проверить, какие ещё умения там хранятся. Вдруг что-то полезное?
Лодья отошла от берега. Гребцы навалились на вёсла, разворачиваясь против течения.
– На-ка. – Кормчий, которого звали Прастен, сунул ему в руку било.
Мимо, постепенно разгоняясь, побежал ладожский берег. Сергей сидел на палубе рядом с кормчим, лупил в медный диск колотушкой и непонятно почему был совершенно счастлив.
Глава 8
Ладога, ладожские гости и геополитика
До Ладоги дошли быстро. И она так же, как и Белославль, оказалась побольше той, которую помнил Сергей. Только крепость осталась прежней и выглядела посвежее.
Встречали их с почётом. Лично наместник ладожский Годимир, немолодой уже, отяжелевший. Двигался наместник с трудом, но говорил бойко. И пусто. Одни славословия.
Рёрех ответил коротко, но с уважением. Даже поклонился. Впрочем, неглубоко. Велел шести лучшим гридням следовать за собой, а остальных препоручил кормчему.
Оказалось, что у беловодских князей имелась здесь недвижимость: просторное подворье с собственной пристанью.
После обеда все занялись делом: каждый своим. Кто – на рынок, пополнить припасы, кто под руководством Прастена – проводить техосмотр лодьи, которая впервые встала на воду после капитального, так сказать, ремонта. А для Сергея дела не нашлось.
Вот и хорошо. Можно заняться пристрелкой нового лука. Сергей набил драный мешок позаимствованной на конюшне соломой, подвесил к забору в дальнем углу и опорожнил в него весь колчан, кроме пяти срезов. Не потому, что ему чем-то не понравились широкие наконечники, а чтобы мешок совсем не развалился.
Стрелы ложились хорошо, кучно. Но проверить по-настоящему лук на дистанции тридцати метров было невозможно.
Сергей подумал, не пойти ли в лесок, но когда вышел на причал, увидел неподалёку ромейского «купца» и решил сбегать поболтать. Попрактиковаться со стрелами он успеет, а вот подработать языковые навыки когда ещё выдастся случай?
Ромеи оказались не из основной империи, а из херсонской фемы[7 - Фема (греч.) – военно-административный округ Византийской империи.]. То бишь крымские. По-словенски они говорили не хуже, чем по-ромейски. А вот по-ромейски говорили не очень. С ярко выраженным провинциальным акцентом. Даже сам хозяин, носивший звучное имя Георгий.
А вот у Сергея выговор был качественный, столичный. Чем он херсонских поразил в самое яблочко.
Так что в итоге его даже пригласили за стол и угостили весьма неплохим вином.
Попутно Сергей узнал, что правит ныне в Константинополе Лев Шестой, чьим отцом официально считался Василий Макенянин, который правил Византией до Льва. А неофициально – император Михаил Третий, которого этот самый Василий сверг.
В общем, обычное дело для константинопольской политики.
Ничем особенным, кроме скандалов с церковнослужителями, нынешний император не отличился. Ну разве тем, что продул войну болгарскому императору Симеону и теперь платил болгарам дань. История сия была Сергею известна. А вот то, что именно при Льве арабы окончательно захапали Сицилию, было для него новостью. Хотя сейчас это было новостью для всех, потому что случилось в прошлом году. Новостью для Сергея оказалось и то, что воодушевлённый успехами булгарский кесарь был не прочь расширить свои владения на черноморском побережье. За счет византийских.
Купцы, однако, очень надеялись, что ничего у Симеона не выйдет. Нет, на помощь метрополии они не надеялись. Рассчитывали на собственное ополчение[8 - Фемы не платили налогов центральной власти, все налоговые сборы оставались в распоряжении местных властей; со своей стороны центр не выделял денег на содержание воинских сил фем, при этом все дееспособные мужчины фемы были обязаны нести воинскую службу.] и на фемного стратига Иоанна Вогу, который уже успел показать себя неплохим воителем и политиком.
Помимо относительно свежих новостей из Византии имелись кое-какие новости из Киева, где успешно и энергично правил князь Олег. Щита к вратам Царьграда он прибить ещё не успел, но в Херсоне его воспринимали очень даже всерьёз. И всерьёз же опасались его союза с булгарским кесарем.
Говорить о том, что опасаться Олега стоит не только Херсону, но и Константинополю, Сергей не собирался, а вот для себя зарубочку в памяти сделал: неплохо бы поучаствовать. Силёнок бы только успеть набраться до начала этого славного похода.
А ещё Сергей узнал, что едва не облажался. Ведь он, говоря о том, что родом с юга, имел в виду Тмутараканское княжество. Хорошо ещё, что предпочёл темнить и вслух этого не сказал. А то бы с ходу был пойман на откровенном вранье.
Потому что нынче Тмутаракань называлась Таматархой, и стольный город её назывался Самкерц. И заправляли там не русы, а хузары. А за главного – Булан, наместник и двоюродный брат самого великого хакана всех хузар Беньяху. Буланом звали хузарского верховного правителя, первым принявшего иудаизм. Этот Булан правителем не был, но любил, когда его именовали не наместником, а хаканом.
Ромеи в этой Тмутаракани-Таматархе чувствовали себя как дома, а вот словенские купцы хоть и имелись, но подвизались на ролях сугубо вторых, если не третьих.
В общем, легенда, которую изначально придумал Сергей, трещала по швам. Одно хорошо: ляпнуть «я из Тмутаракани» он не успел.
Удача, однако, мелькнув было розовыми ягодицами, тут же повернулась к Сергею личиком и одарила скупой улыбкой. В команде ромейской обнаружился интереснейший персонаж неромейского происхождения: Истислав-моравлянин.
В прежней жизни Сергей о Великой Моравии только слыхал. К концу десятого века княжество сие было стёрто с географической карты. Успев, впрочем, породить одного из главных недругов воеводы Сергея – боярина Блуда.
А вот в этой жизни Великая Моравия существовала и довольно активно: с переменным успехом дралась то с наседающими уграми, то сама с собой.
Вот и папаша заинтересовавшего Сергея персонажа в своё время выбрал не ту сторону. В конфликте законного правителя Маймуна и его младшего брата Святополка папаша встал на сторону Святополка. Святополк продул и смылся к потенциальному противнику, который не преминул отхватить кусок от спорного наследства.
И папаша Истислава тоже сбежал. В Херсонскую провинцию.
Позже братья помирились, но для папы Истислава это значения не имело. Владение его уже было поделено, и пункт о возвращении её прежнему хозяину в сделку между братьями не вошёл. Равно как и амнистия. Сын мятежника возвращаться на историческую родину тоже не планировал. Может, оно и к лучшему, ведь через несколько десятилетий родина кириллицы Великая Моравия перестанет существовать.
Полезное вышло общение. А главное, по ходу его у Сергея возникла неожиданная мысль по поводу новой легенды собственной «биографии».
– Ага, явился! – громогласно объявил первый же дружинник, встреченный возвратившимся на варяжское подворье Сергеем. – Бегом к княжичу. Искал тебя.
– Куда ходил? – не слишком дружелюбно поинтересовался Рёрех.
Княжич был не один. Вместе с ладожским наместником. Руководство выпивало и закусывало.
Сергей ответил. Язык его при этом слегка заплетался. Всё же две чаши вина для неокрепшего организма – это немало.
– Ты пьян, – сделал правильный вывод княжич.
– Да чутка совсем! – запротестовал Сергей. – Что надо, княже?
– Говорил, ромейской грамотой владеешь? На, читай! – Он сунул Сергею в руку кусок кожи.
Сергей прочитал. Расписка. Некий торговец из Константинополя обещал выдать шесть солидов другому торговцу. Судя по имени, тоже византийцу. Стандартный «документ». Именной. В прошлой жизни через его руки прошли сотни таких. Если не тысячи.
– Что скажешь?
– Обязательство, – ответил Сергей. – На шесть золотых монет.
– То есть её можно обменять на шесть золотых?
