Она сосредоточенно стягивает в узел свои длинные полуседые волосы – как в фильме! Странно, из-за нас столько всего произошло: погибла Роза, повесили дефов, а события до сих пор развиваются, как в каноне. Но если так, по канону за дверью должен стоять контроллер. Эти страницы в книге я знаю наизусть. Разбудите меня ночью, и я отвечу, что контроллеры – это самопровозглашённые помощники полицейских, которые следят за порядком в городе дефов. Ни для кого не секрет, что законов здесь нет, есть только жадность контроллеров и их низменные желания. Они привязались к Розе, стали набиваться в друзья, и ей пришлось взорвать последнюю гранату с репьями чертополоха, чтобы сбежать с Мэтью и Саскьей. Потом они прятались от безумной толпы дефов в какой-то грязной подворотне. Что ж, Розы с нами нет, к ней контроллеры не полезут, зато с нами Элис… Что даже хуже.
Саскья протягивает руку к двери.
– Подожди, – останавливаю её я.
Взволнованный взгляд Нейта говорит, что братик тоже вспомнил этот эпизод в книге и фильме.
– Что ещё? – недовольно вскидывается Саскья.
– Мы не знаем, что там внутри. Вдруг нас ждут? – сбивчиво объясняю я.
Саскья только угрожающе скалится в ответ:
– Кончай чушь пороть! А то и тебе космы обрежу. И уши заодно отхвачу!
Никого не слушая, Мэтью вталкивает нас в таверну.
На нас пахнуло влажной затхлостью. Так (ну не совсем так, конечно) пахнет от папы наутро после вечера в пабе. В таверне стоит запах скисшего пива, тухлой капусты, лука и ещё какой-то гадости… мочи? Интерьер соответствует вони: пол усыпан опилками, на стенах – плесень, обивка на стульях изорвана и перепачкана чем-то жёлтым. В фильме эта комната выглядела поприличнее.
От барной стойки на нас уставились несколько дефов. Почти на всех серые комбинезоны, чтобы ни у кого не осталось сомнений в их положении рабов. Некоторые, правда, одеты в джинсы и поношенные рубашки. Разговоры стихают, все разглядывают нас и Мэтью с Саскьей. Мне уже приходилось бывать в пабах, по поддельным документам конечно. Я здорово волновалась, заказывая запретную водку с кока-колой, как взрослая, но сейчас у меня от ужаса сердце стучит в груди кузнечным молотом.
Я оглядываюсь в поисках контроллера, но в толпе его не нахожу. Похоже, нам повезло: можно немного расслабиться.
Женщина за барной стойкой отжимает влажную тряпку, выкручивая её коричневыми от никотина пальцами. Это Зула. У неё такое морщинистое лицо, что, сколько ни вглядывайся, не поймёшь – улыбается она или хмурится. Клянусь чем угодно, в фильме она выглядела значительно моложе.
– Что с тобой? – спрашивает она Мэтью.
– Да вот, поранился, – отвечает он.
Зула кивает и опирается о барную стойку так, что её грудь выпирает из тугого лифа.
– Кто это с тобой? Новые друзья?
Я открываю было рот, но Саскья отвечает быстрее, обманчиво-беззаботным тоном:
– Это новенькие ночные дефы, Зула. Работают в Полях.
– Неужели? – Зула задумчиво изучает наши лица.
– Да, – отвечаю я, приглаживая волосы.
Взглянув на Элис, Зула подозрительно щурится и предупреждает:
– Только без фокусов, понятно?
– Мы все устали, – примирительно отвечает Саскья. – Нам бы Мэтью перевязать, и мы сразу уйдём.
Зула улыбается, и её глаза тонут в морщинах.
– Пойдём, дорогуша, подлатаем тебя.
– Спасибо, Зула, – благодарно улыбается ей Мэтью.
– Не за что. С тебя на пол капает.
Подняв руку повыше, чтобы кровь стекала под рубашку, Мэтью отправляется за старушкой куда-то в задние комнаты.
А мы идём за Саскьей в дальний угол зала, сторонясь прочих дефов.
– Как только Мэтью выйдет, сматываемся, – тихо предупреждает она. – До штаба ещё топать и топать.
Штаб находится в разбитой бомбами церкви, я помню, как она выглядит в фильме. Торн и Бабба там живут, для прочих повстанцев – это место встречи. Мне и страшно и весело, даже под ложечкой тянет от беспокойства. Неужели мы действительно пойдём в самый настоящий штаб, увидим Торна и Баббу? Скажи мне кто-нибудь, что сказочные драконы существуют на самом деле, я бы и то меньше волновалась. Подумаешь, драконы, летают по небу, величественные и неприступные, а потом плюнут огнём – и нет тебя.
– На нашу красотку засматриваются, – говорит Саскья, быстро оглядывая зал.
Даже коротко стриженная, в рваном, грязном комбинезоне Элис привлекает взгляды.
– С ней всегда так, привыкайте, – пожав плечами, хмыкает Кейти.
Я пинаю её под столом.
– Ты не ошиблась, детка, – говорит мне Саскья, взглядом указывая на дефа, пробирающегося к нам между столиками.
Это контроллер из канона. Только у этого на лице столько веснушек, что они не умещаются на щеках, покрывают и шею, и лоб, и даже веки. Он неважно выглядит, черты лица резкие, похож на злобного хорька. У меня в животе всё словно стягивается в тугой узел.
Мерзкий тип останавливается рядом с Элис и произносит:
– Кто это у нас тут? Симпатяшка заблудилась? Всегда приятно познакомиться…
– Отстань, – обрывает его Саскья. – Она только что с Полей. Мы все оттуда.
Постукивая по звезде на рубашке, человек укоризненно покачивает головой.
– Женщина, со мной следует говорить вежливо, с уважением, – внушительно объясняет он Саскье и снова поворачивается к Элис: – Как это мы с тобой раньше не встречались, крошка?
Элис молчит и беспомощно смотрит на Сас-кью. Заметив её взгляд, контроллер улыбается:
– Отвечай сама, не бойся. Открой свой симпатичный ротик.
Да уж, лучше бы Саскья выбила Элис пару зубов.
– Слушай, мы уже уходим, – говорит Саскья.
– Вы же только что пришли.
– И уже уходим. Вот дождёмся одного парня – и в путь. Он с Зулой, в задних комнатах. Его подстрелили охранники гемов.
Саскья пытается умилостивить контроллера, но он только смеётся в ответ:
– Да вы, никак, герои?!
Саскья бросается к барной стойке – позвать Мэтью, а контроллер усаживается рядом с Элис, отшвырнув с дороги Нейта.
– Чего молчишь? Это твоя мамаша, что ли?
Элис лишь нервно хихикает, не говоря ни слова.
– Тётя, – отвечаю я, пытаясь выговаривать слова отрывисто, как здешние дефы, но голос у меня дрожит.
– Она такая… всюду лезет, – поддерживает меня Кейти.
– Так ты наплюй на тётку-то, пошли к нам, посидим как люди, – уговаривает Элис контроллер, обняв её за плечи.
Элис сидит прямо, даже не пытается отодвинуться.
– Боюсь, меня не отпустят, – отвечает она, тоже подражая дефам и не отводя глаз от контроллера, словно ей совсем не страшно. Неужели получится? Неужели он поверит?
– Да ты дрожишь, крошка, – без намёка на улыбку говорит этот веснушчатый гад. – С чего бы это? У нас не холодно… Или это из-за меня? Я что, напугал тебя, зайка? – притворно беспокоится он.
Элис собирается ответить, но контроллер не даёт ей произнести ни звука.
– Эй, Терри, иди к нам! – подзывает он другого дефа.
К нашему столику пробирается ещё один деф со звездой на рубашке. У него седые редеющие волосы, но по грузной фигуре несложно догадаться, что еду он в этом голодном городе добывать умеет.
– У меня тут симпатичная девчонка. Дрожит как осиновый лист. Хотелось бы верить, что дрожит она от счастья поболтать с таким красавцем, как я. Но есть у меня подозрение, что на самом деле она – из грязных гемов!
Время будто бы замирает. Нейт под столом хватает меня за руку влажной от пота ладошкой. Была бы у меня та последняя граната с чертополохом, как у Розы! Мы бы взорвали её – и сбежали.
Терри недоверчиво изучает лицо Элис.
– Она даже не попыталась загримироваться! Надела бы парик или шрам нарисовала… А то вымазала щёки грязью и волосы отрезала. Не могла получше подготовиться! Даже обидно как-то. Конечно, мы, дефы, туповаты, но не до такой же степени.
Хорёк контроллер в ответ цокает языком, разочарованно покачивая головой:
– Да, глупеют шпионы гемов, как ни жаль.
– Она не из гемов! – вмешиваюсь я в разговор каким-то не своим тоненьким голоском.
– Да отстаньте от неё, – снова поддерживает меня Кейти.
Веснушчатый смотрит сначала на меня, потом на Нейта, потом переводит взгляд на Кейти.
– Никак ваша красотка решила, что в компании дефов её не узна́ют?
– Она не из гемов, – повторяет за мной Нейт, с которого слетела вся храбрость.
– Уж ты-то помолчи, ребёнок! Ты-то деф, но если помогаешь гемам, то и сам не лучше этих гадов!
– А с этой что? – Терри вдруг указывает на меня пальцем. – Она тоже ничего. Вполне может оказаться гемом.
Первый контроллер впивается острыми глазками мне в лицо.
– Скулы обычные, губы слишком тонкие, они такого не любят, на щеке родинка – гемы пятна убирают.
Не знаю, обидеться мне на такое или вздохнуть с облегчением.
– Не грусти, детка, – подмигивает мне хорёк, – разве хорошо быть мерзким гемом?
От него пахнет джином и древесной гнилью. Внезапно он хватает меня за волосы и тянет голову назад, будто пытаясь содрать скальп. Я инстинктивно распахиваю от боли рот, и контроллер быстро проводит пальцем по моим зубам. Вот гадость! Его палец точь-в-точь слизняк – и на вкус, и на запах. Я слышу возмущённые возгласы Нейта и Кейти, но контроллер не обращает на них ни малейшего внимания.
– Зубы чистые, но неровные. Малышка – деф, тут никаких сомнений, – качает он головой.
Терри точно так же запрокидывает голову перепуганной Элис, не давая ей пошевелиться.
К нам подходят другие дефы, кладут руки на плечи Кейти и Нейта, удерживая их на месте.
Терри почти нежно открывает рот Элис.
– Идеальные зубки!
Переглянувшись, контроллеры одновременно выдёргивают нас из-за стола. Я утыкаюсь носом в грудь веснушчатого – он гораздо выше меня ростом.
– Ну, эта лилипутка точно деф.
Он со смехом отталкивает меня, и я приземляюсь на грязный пол. Грохочет опрокинутый стул, спину пронзает боль – я здорово приложилась копчиком. Нейт рвётся на помощь, но его крепко прижимает к стулу какой-то широкоплечий деф.
Элис даже без каблуков выше Терри.
Губы контроллера расползаются в мерзкой ухмылке.
– Так-так-так… Футов шесть, скажу я вам. Может, чуть меньше. А ты знаешь, детка, что без вмешательства в гены такой рост – большая редкость?
В таверне вдруг становится ужасно тихо. Элис силится что-то сказать, но не произносит ни слова, потому что контроллеры срывают с неё комбинезон, открывая на всеобщее обозрение стройную фигуру в коротком синем платье. Правый рукав оторвался и свисает с идеального плеча, будто длинный синий язык.
– Идите к чёрту, гады! – вопит Кейти.
Лицо Элис застыло от ужаса, она машинально тянется поправить оторванный рукав.
– Последняя проверка, – шипит Терри, схватив Элис за руки. – Комбинезоны – одежда рабов, а у каждого раба есть номер.
Всем дефам, кто хочет и может работать в Полях, делают на спине татуировку – особый номер из нескольких цифр. Клеймо ставят только сильным и здоровым дефам, только тем, кому разрешено выходить из города в Поля. Номер заменяет дефам имя – жестокий способ низвести людей до уровня животных. Мы с Элис замираем, глядя друг другу в глаза. Теперь она точно попалась. Одним уверенным движением контроллер разрывает платье на спине, и все видят только чистую белую кожу там, где должно стоять клеймо.
Никак не могу встать, ноги подгибаются, руки бессмысленно шарят по упавшему стулу. Вдруг дверь за стойкой с треском распахивается, и в зал влетает Мэтью. Плечо забинтовано, однако сквозь повязку уже проступила кровь.
– Пошли прочь! С дороги! – вопит он, прокладывая путь в наш угол.
Дефы бросаются на Мэтью с кулаками. В свалке, похоже, решили поучаствовать все, кто может. Мелькают локти, колени, башмаки, таверна наполняется громкими криками. Мне чем-то тяжёлым заехали по спине – всё тело обжигает нестерпимая боль. Пока я на четвереньках пробираюсь к Элис, кто-то бьёт меня ботинком по голове. Голова наливается свинцом, я двигаюсь медленно, будто по дну моря. Добравшись до Элис, изо всех сил ударяю её под коленки. Подруга падает рядом и в отчаянии прижимается щекой к моей щеке.
– Надо выбираться! – кричу я ей прямо в ухо.
Элис молча ползёт рядом со мной к двери. Перед нами падает деф с разбитым в кровь лицом, но мы переползаем через него, потом встаём на ноги и, пригибаясь, спешим к двери.
– Держи! Хватай! – несётся нам вслед.
– Нейт! – кричу я. – Кейти!
– Я здесь. – Из месива тел возникает растрёпанная Кейти и ковыляет к нам.
– Где Нейт? – кричу я и хватаю её за руку.
Но Кейти только качает головой и оглядывает зал испуганными глазами.
– Нейт! – снова и снова зову я, вглядываясь в толпу, но вижу только чужие злые лица.
Элис с силой хватает меня за плечо:
– Надо уходить.
Что же делать? Спасать подруг или искать Нейта? На раздумья нет времени. Обезумевший взгляд Кейти и разодранное платье Элис не оставляют мне выбора. Мы втроём выскакиваем в дверь и мчимся со всех ног. Горит правое ухо, жутко ноет спина, грудь разрывается от боли, однако ноги несут меня вперёд. В голове бьётся единственная мысль: «Я сбежала, я бросила Нейта».
Глава 8
Тяжело дыша и утирая пот, мы останавливаемся передохнуть на задворках каких-то домиков с террасами.
– Они побежали туда!
Видно, прилетевший в голову ботинок что-то повредил мне в ухе, потому что слова я различаю еле-еле, но гнусавый голос похожего на хорька контроллера я узнаю сразу. Мы снова бросаемся бежать, подныриваем под бельевые верёвки, перепрыгиваем через груды мусора. Элис вырвалась далеко вперёд, и на мгновение мне кажется, что она сейчас убежит, бросит нас с Кейти.
– Элис, подожди, – едва выговариваю я.
Она останавливается и ждёт.
– Нейт остался в таверне. Нам нельзя уходить далеко.
– Не бойся, Ви, мы за ним вернёмся, – утешает меня Кейти.
Гнусавый голос контроллера всё ближе, всё громче:
– Быстрей, ребята, они где-то здесь!
Я оглядываю переулок и различаю в сумерках заваленный кирпичами дверной проём, тот самый, в котором прятались Роза, Саскья и Мэтью. Переглянувшись, мы с Элис, не сговариваясь, бросаемся к куче камней и принимаемся разгребать обломки кирпичей и куски цементного раствора. Кейти помогает с другой стороны.
– Они где-то рядом! – доносится крик.
Элис охает от ужаса, но не останавливается, и в считаные секунды мы освобождаем узкий проход от кирпичей.
– Скорее, идиоты! Не упустите их! – Голос Терри перекрывает топот тяжёлых башмаков.
Мы пролезаем в дыру и снова заваливаем её камнями и мусором.
Затаив дыхание и забившись в угол, я прижимаю колени к груди липкими от пота руками. По улице несутся дефы, земля дрожит у них под ногами. На мои руки падают тени от пробегающих мимо преследователей. Когда всё стихает и меня освещает лишь свет одинокого фонаря, я осторожно перевожу дыхание.
– Они ушли, – шепчет Элис. – Всё как в каноне.
– Как это? – недоумевает Кейти.
– Роза, Саскья и Мэтью прятались в этой же нише от этой же толпы дефов, – объясняю я.
– Очень странно, – недоверчиво качает головой Кейти.
– Да, странно, – соглашаюсь я. – Словно сюжет книги… – Я замолкаю, подыскивая верное слово. – Словно сюжет нас преследует.
Привалившись спиной к стене, Элис бормочет:
– Почему?.. Как нас сюда занесло? – На её грязных щеках блестят слезинки.
– Верно, это безумие какое-то. – Я придвигаюсь поближе, чтобы коснуться коленей Элис своими.
– Я хочу домой!.. – горестно вздыхает Элис.
– И я… – отзывается Кейти.
Хорошо бы остаться в этом уютном углу, где нас никто не видит, где тепло и тихо.
Элис вытирает нос тыльной стороной ладони – никогда не думала, что она на такое способна.
– Знаешь, – тихо произносит она, – я столько раз мечтала оказаться в «Танце повешенных», увидеть всё своими глазами. И вот мы здесь… – Её дрожащий голос обрывается. – И ничего хорошего. – Элис не то смеётся, не то всхлипывает.
– Вы хоть книгу читали и фильм смотрели, – говорит Кейти. – Ну почему нас не занесло в Нарнию, или на остров к Питеру Пэну, или… или хотя бы в «Сон в летнюю ночь»? Там я была бы как дома.
Я молчу, прислушиваясь к боли. Болит всё: и голова, и спина, и ноги. Издалека, с улицы, доносятся приглушённые голоса, стучат по мостовой капли дождя, мяукает кошка.
– Надо вернуться за Нейтом, – наконец говорю я. Надеюсь, что в таверне никого нет, все чокнутые дефы погнались за нами, но я не успокоюсь, пока не увижу младшего брата живым и здоровым.
Элис согласно кивает:
– Да, надо. Подождём немного. Пусть эти ненормальные уйдут подальше. Роза отсиживалась здесь час, если не дольше.
– Ему всего четырнадцать лет… – качаю я головой.
– Зато мозги у него работают – просто супер! – напоминает Кейти. – Уж он-то найдёт выход.
Грустно улыбнувшись, мы осторожно расчищаем проход. Потом по очереди выбираемся в переулок, подняв клубы кирпичной пыли. Пыль забивается в горло, и я давлюсь кашлем.
Наверное, мы вылезли слишком рано или я кашлянула слишком громко, но нас заметили.
– Они там! – кричит какой-то деф. – Я же говорил, они спрятались!
У меня обрывается сердце. Даже не оборачиваясь взглянуть, кто это кричал, мы бросаемся бежать. За углом натыкаемся на целую стену дефов – злую, жестокую стену. Они неумолимо приближаются, окружают нас, и нам ничего не остаётся, как отступить к каменному домику. Я хватаю Элис и Кейти за руки, готовясь вырваться из капкана, как только в нём образуется хоть небольшая прореха.
Веснушчатый контроллер мерзко улыбается, растягивая тонкие губы:
– Посмотрите, кто это у нас тут? – Он знает, как нам страшно, он чувствует охвативший нас ужас.
Я молча смотрю на него.
– Девчонка-гем и её подружки – предательницы дефов!
Открываю рот, но вместо слов раздаётся лишь сдавленный писк.
– Какого дьявола! – в исступлении кричит Кейти. – Она не гем!
Словно не слыша отчаянного вопля Кейти, контроллер продолжает:
– А как поступают с гемами и предателями?
Из последних рядов подсказывают:
– Вздёрнуть их!
И в книге, и в фильме дефы – положительные герои. Почему же они нас так ненавидят? Поговорить бы с ними, показать им фильм – про них самих! – пусть поймут, что здесь всё понарошку!
И вдруг свет меркнет в глазах – я ничего не чувствую. Совсем ничего: ухо не болит, спина не ноет, нет холодных, трясущихся рук Элис и Кейти. Тело отказывается повиноваться. Колени подгибаются, лёгкие замирают, сердце не бьётся. Тяжёлым мешком я падаю на землю.
– Что, сама сдохла?
– Повесить предательницу! Даже мёртвую!
– Предателей вешать без жалости!
Сквозь крики обезумевших дефов еле слышно доносится голос Элис:
– Виола, просыпайся. Просыпайся…
Картинка перед мысленным взором дробится наподобие мозаики, звуки удаляются и затихают.
Вытянувшись в струнку, я плыву ввысь, к облакам. Долетев до невидимой с земли арки, смотрю вниз. Там, между деревьями, натянут малиновый батут, а по бокам стоят Нейт с мамой и хлопают в ладоши.
– Прыгай, Виола, прыгай к нам! Мы тебя поймаем!
Слышится ещё один голос. Это папа, он словно говорит со мной сквозь толщу воды:
– Давай, Виола, пора! Просыпайся, моя хорошая.
Глаза не открываются. Веки будто налились свинцом. Пахнет чистотой и лекарствами, как в больнице. Но деревья тают, вонь возвращается, а папин голос превращается в вопль. Это кричит Элис.
Слабость отступает, и я понимаю, что плыву к небесам не сама по себе – меня несут. Точнее, дефы подняли меня с земли и поставили на ноги, как куклу, а теперь тащат по переулку, и мои пятки пересчитывают камни мостовой. Над головой не узкая полоска неба, а огромный бледно-голубой купол. Мы снова на главной улице.
С трудом повернув голову, я вижу Элис. Её подняли и несут высоко над головами, сопровождая каждый шаг криками и свистом. Судя по гомону голосов, народу прибавилось. Меня хватают и поднимают вверх, совсем как Элис.
– Поймали гема! Поймали предателя! Вздёрнуть их! Пусть заплатят за всё!
Меня переворачивают лицом вниз, теперь я вижу только булыжную мостовую под чужими грязными ногами.
– Элис! – словно со стороны слышу я свой крик.
Меня подтаскивают к бочке. На другой, точно такой же, стоит Элис. Она держится очень прямо, подбородок высоко поднят – наверное, боится упасть. Сейчас она очень похожа на статуэтку феи с моей музыкальной шкатулки. Вот сейчас заиграет музыка – и Элис закружится в танце. Но в то же мгновение меня пронзает ужас: Элис стоит так прямо, потому что на шее у неё петля!
Прежде чем я успеваю издать хоть звук, мне на шею тоже набрасывают петлю и затягивают её под подбородком. Сорвать верёвку не получится: руки мне крепко-накрепко связали за спиной. Зачем? Можно подумать, иначе я смогла бы сбежать!
Меня ставят на бочку и перебрасывают конец верёвки через изгиб старого уличного фонаря. Тяжёлая верёвка шлёпается на землю. Теперь очередь Кейти. Её ставят рядом со мной, ещё одна верёвка со свистом отправляется в полёт. Ко мне со всех сторон устремлены злые взгляды, лица перекошены, дефы замерли в предвкушении жестокого зрелища, и я отчаянно пытаюсь удержаться на ногах. Стоит упасть – и я умру. Петля затягивается всё туже, воздуха не хватает. Жаль, что нас связали. Так хочется в последний раз взять девчонок за руки.
Вперёд выступает деф с крючковатым носом.
– Тише, уважаемые гемы! Говорит президент! – кричит он.
Раздаётся хохот и аплодисменты.
Президент взмахивает руками, и на улице воцаряется тишина.
– Добро пожаловать на танец повешенных! – продолжает он, подражая выговору гемов. – Мы собрались на казнь этих… дефов!
– В чём их вина? – слышится из толпы.
Подняв глаза к небу, словно советуясь с высшими силами, оратор произносит:
– Они виновны в том, что живут на грани голодной смерти, тяжким трудом добывают пропитание семьям, но при этом отказываются мириться с вашим презрительным отношением к ним, с вашей травлей, с вашими сексуальными домогательствами!
Толпа улюлюкает в ответ. Какой-то деф дёргает меня за тунику, и я едва не падаю с бочки. Верёвка всё опаснее затягивается на моей шее.
Президент хохочет:
– Их преступление – нищета!
Как тяжело дышать: воздух едва проникает в горло. С каждой секундой мои ноги всё больше слабеют.
– Их преступление – болезни!
И что только не лезет в голову перед смертью! Я почему-то сожалела о том, что так и не увидела Уиллоу.
– Их преступление – голодная смерть! – Президент красиво поводит руками, описывая круг. – Они – зеркало ваших скрытых уродств!
Толпа беснуется: свистит, гогочет, истошно вопит на манер ослиного стада.
Оратор поднимает руки ладонями к слушателям, будто сдаваясь.
– Но что это? Перед нами не дефы. Это волки в овечьих шкурах! – Его палец указывает на Элис. – Она – презренный гем! – Повернувшись к Кейти, он добавляет: – А эти двое… Бог знает, кто они. Дефы по рождению, друзья гемов в жизни. Предатели худшего сорта!
