– Она не гем! – хрипит Кейти. – У неё тройка по математике, а на прошлой неделе она болела!
– Заткнись, предательница! – коротко рявкает президент.
Я смотрю в его глаза, пытаясь отыскать в них хоть капельку сочувствия. Того сочувствия, которым так щедро делились дефы в фильме и книге. Но вижу только ненависть.
– Итак, чем мы порадуем этих мерзавок? – с ухмылкой обращается он к толпе.
Сначала тихо, но постепенно набирая силу, по площади проносится:
– Пусть попляшут! Пусть попляшут! Пусть попляшут!
Президент кланяется, и снова воцаряется тишина. Вот и всё. Сейчас мы умрём. Меня больше никто не придерживает на бочке, и, чтобы не свалиться, я перебираю ногами.
– Мы просто хотим домой… – каким-то чудом мне удалось прохрипеть из петли.
– Расскажи кому другому! – издевательски хохочет контроллер, занося ногу для удара по бочке.
– Подождите! – Новый голос… Сильный, ясный, он словно наполняет улицу.
В первый ряд проталкивается какой-то деф. У него сосредоточенное выражение лица, на фарфорово-белый лоб падает волна чёрных волос, и даже издалека, прищурившись, я вижу, что у него самые голубые глаза на свете.
– Бога ради… – Он пробивается прямо к нам, держа голову высоко и уверенно. – Какого дьявола вы тут устроили?! Я знаю этих девчонок, всех трёх. Они самые обычные дефы. Вы что, теперь и своих вешаете?
Хорёк контроллер проводит ладонью по вспотевшему лбу.
– Две малышки – дефы, это правда, а та длинная красотка – точно из гемов.
– Она точно из дефов, мы с ней выросли на одной улице. Она всегда была привлекательна, даже слишком. Ей все советовали нос сломать или зуб выбить, чтоб не вздёрнули по ошибке.
Парень умолкает, оглядывая безмолвную, всё ещё опасную толпу.
Терри первым приходит в себя и хлопает темноволосого парня по плечу.
– Всё нормально. Я его знаю – это сынок Ма. Если говорит, что девчонки – дефы, значит, так оно и есть. Все три.
– А где татуировка у той длинной? Почему она платье под комбинезоном прятала? – разочарованно спрашивает веснушчатый контроллер.
Едва балансируя на бочке, Элис хрипло произносит:
– Я помогаю повстанцам.
– Конечно, – подхватывает темноволосый парень. – Она притворяется гемом, чтобы выведать их секреты. – Сверкнув ярко-голубыми глазами, он добавляет: – Да ей медаль надо дать, за то что рискует ради вас, идиоты! А вы что?! Чуть её не прикончили!
В толпе шушукаются, смущённо переглядываются. Президент снова обводит площадь рукой, театрально вопрошая:
– Какая разница – виновны они или нет? Кого это волнует?
Но дефы уже срезают с наших шей петли и помогают спуститься на землю. Темноволосый парень чуть ли не взваливает меня на плечо, а свободной рукой обхватывает Элис за талию. Кейти повезло больше. Она твёрдо держится на ногах и идёт сама, вцепившись в мою руку, будто слепая.
Наш спаситель явно очень силён, хоть и довольно худ – его кости впиваются мне в бок даже через одежду. Однако я с трудом волочу ноги, а он без видимых усилий тащит нас с Элис сквозь толпу поражённых зрителей.
– Не останавливаемся, – тихо говорит он. – Идём вперёд.
Элис отвечает тихим стоном.
– Нейт… Мне надо вернуться за ним… – еле слышно бормочу я, но парень всё понимает.
Тряхнув головой, он ещё крепче сжимает руки и спрашивает:
– Ты последнее желание уже загадала? Топай, пока нас отпускают.
– Мы найдём его, Ви, обязательно найдём, – шепчет Кейти.
– Кто ты? – спрашиваю я темноволосого дефа.
– Твой рыцарь на белом коне, кто же ещё, – отвечает парень.
Глава 9
Мы сворачиваем на узкую улочку, потом сворачиваем ещё раз и ещё и наконец входим в какую-то дверь.
– Здесь вас не найдут.
При этих словах я падаю на землю и сворачиваюсь калачиком. Меня тошнит, во рту мерзкая горечь, наверное, я плачу, потому что откуда-то слышатся всхлипывания перепуганной девчонки. Руками я то хватаю себя за шею, то отгоняю воображаемых демонов. По мне будто ползают тучи муравьёв, кусают, щиплют, ввинчиваются в кожу. Кейти сидит рядом и гладит меня по руке, а голубоглазый спаситель придерживает мне голову. Вскоре я немного прихожу в себя и усаживаюсь у стены рядом с Элис. Она бледная, испуганная, щёки перемазаны тушью с ресниц.
– Ты как, ничего? – тихо спрашивает Элис.
У меня хватает сил только покачать головой. От этого простого движения меня снова пронзает боль, шею как будто сдавил огненный обруч. Провожу пальцами под подбородком и чувствую, как тёплые капли падают на кулон с половинкой сердца.
– Виоле очень туго петлю затянули, – объясняет Кейти. – Верёвка врезалась ей в кожу.
Кейти старается говорить спокойно, как всегда, но голос у неё дрожит.
Темноволосый деф протягивает мне чашку:
– Вот, выпей.
Трясущимися руками я подношу чашку к губам и пью маленькими глотками. Постепенно огненная боль вокруг шеи отступает. В чашке, похоже, чай. Самый обыкновенный чёрный чай. Парень подаёт такие же чашки Кейти и Элис, и они благодарно принимают напиток. Элис вдыхает аромат и ставит чашку на пол.
Я оглядываю маленькую комнату, в которой мы сидим. Мебели почти нет, голый пол без единого коврика, вместо стульев – какие-то ящики, в одном углу – раковина с краном, в другом – очаг. Парень укрывает мне плечи одеялом, и я замечаю, что дрожу от холода.
– Так что у вас стряслось? – спрашивает голубоглазый деф.
Из облака, окутавшего мой мозг, выплывает самое важное слово – Нейт! Я будто снова вижу его встревоженное лицо перед дракой в таверне.
– Мне надо найти младшего брата, – отвечаю я, пытаясь встать, но руки не слушаются, комната кружится, и я снова откидываюсь к стене, пролив чай на колени.
Парень осторожно забирает чашку из моих ослабевших пальцев.
– Тебе лучше пока никуда не ходить. Посиди отдохни, пусть контроллеры успокоятся.
От звуков его заботливого голоса мне становится легче. Парень говорит так спокойно и уверенно, словно мы с ним давно знакомы.
– Он прав, – кивает Элис.
– Нейт справится, не волнуйся. В конце концов, он не один, с ним Саскья – она его в обиду не даст, – уверяет меня Кейти.
Я чувствую, что нижняя губа у меня предательски дрожит, и прижимаю её зубами. В комнатке становится очень тихо.
– Меня зовут Эш[5], – прерывает молчание парень, касаясь моего локтя.
– Эш? – от удивления я резко вскидываю голову.
– Да, я так и сказал – Эш, – озадаченно повторяет темноволосый.
– Эш из канона?
– Из какого канона? – Он удивлённо вскидывает голову.
– Ещё один непонимайка… – бормочет себе под нос Кейти.
– Ты работаешь в поместье Харперов? – спрашивает Элис.
– Да, я ночной деф.
Мы с Элис обмениваемся взглядами, как заговорщики.
– Это Эш из канона, – говорит Элис и заливается смехом.
Тот самый Эш… Он присматривал за Розой в поместье Харперов, помогал ей, не зная, что она выполняет задание повстанцев. Он показывал ей, что и как надо делать, и смотрел на неё грустными преданными глазами. Когда я читала книгу, мне было жаль Эша. Он был похож на Джейкоба из «Сумерек», того парня, что бродил за Беллой, как потерянный щенок. В фильме Эш действительно напоминал несчастного щенка – огромные голубые глаза, чёлка падает на глаза. Но Эш, спасший нас от виселицы, словно явился из моего воображения. Таким я представляла его, когда читала книгу, – гордым, уверенным в себе. Наверное, Рассел Джонс хотел, чтобы зрители смотрели только на него, и выбрал не самого привлекательного актёра на роль Эша. Представляю, как расстроился красавчик Роберт Паттинсон, когда на роль Джейкоба в «Сумерках» утвердили Тейлора Лотнера.
– Но ты совсем… не такой… – растерянно говорю я.
– Уж ты бы помолчала, Ви, – обрывает мои объяснения Кейти.
Эш или не слышит её совета, или решает не обращать внимания.
– Разве мы встречались? – спрашивает он меня.
Я так отчаянно мотаю головой, что боль возвращается с новой силой.
– Нет, не встречались, я всё перепутала.
– А как тебя зовут? – улыбается Эш.
– Виола[6].
– Виола? Так ещё называют фиалки?
– Да.
Взглянув на мою шею, он спрашивает:
– Ничего, если я посмотрю твою рану?
– Смотри.
Он осторожно отодвигает мои спутанные волосы, задев пальцем ключицу. От этого неожиданного прикосновения у меня внутри разливается приятное тепло.
– Да, не повезло тебе, – говорит он, сочувственно улыбаясь. Наверное, он тоже смущён – и от близости, и от прикосновений, ведь ему всего восемнадцать лет, он старше меня всего на год. – Гады эти контроллеры! – с внезапной злобой говорит он. – Кто дал им право казнить и миловать?
Эш идёт к раковине в углу и мочит лоскут ткани под струёй воды. Трубы под раковиной нет, вода стекает прямо в дырку в полу. Даже издали в струе воды заметны коричневые вкрапления, по комнате разносится противный запах сточных вод.
Не сдержавшись, Элис с отвращением морщит нос, но Эш снова ничего не замечает.
– Они просто идиоты. Им нужна власть – всё равно над кем. Если на то пошло, контроллеры не лучше гемов. – Метнув взгляд на Элис, он коротко извиняется: – Прости.
– Я не гем.
Короткие волосы не скрывают шеи Элис, всё такой же белой и гладкой, словно и не затягивалась на ней совсем недавно верёвочная петля. Кейти права: мне петлю затянули туже, чем остальным. От этой мысли слегка подташнивает.
Эш вопросительно поднимает тёмную бровь (у этого Эша брови гораздо красивее, чем у актёра в фильме):
– Не гем? Правда? Ты просто на них очень похожа, да?
– Наверное, – пожимает плечами Элис.
– Ой, хватит, – бормочет Кейти. – Она скоро утонет в море комплиментов.
– Подожди-ка… Если ты думал, что она – гем, то почему решил спасти нас? – спрашиваю я Эша.
Он отжимает тряпку и отвечает:
– Все мы одинаковые.
– То есть ты гемов не презираешь?
– Конечно, любить их не за что, но убивать… – Он подходит ко мне, и я вижу, какая белая у него кожа и какие удивительно тёмные волосы. – Давай-ка промоем твою рану.
Я сижу неподвижно, позволяя ему вытереть кровь с моей шеи. Его призрачно-белая кожа сияет в сумерках бедной комнатушки, придавая ему беззащитный вид, который так не вяжется с широкими сильными плечами.
– Откуда вы взялись? – спрашивает он, щекоча мне ухо своим дыханием.
Вот тут я не знаю, что ответить, и неохотно говорю правду:
– Мы из другого мира, из параллельной реальности.
– Дай-ка угадаю: у вас там правят дефы? – усмехается он.
Теперь моя очередь смеяться.
– И что в этом удивительного? Я серьёзно. Пока не открыли способов генетической модификации, мы действительно правили миром.
Эш очень нежно наклоняет мою голову набок, и я пристально смотрю ему в глаза, иссиня-голубые глаза, при виде которых почему-то вспоминается зима. Он осторожно проводит влажной тканью по моей шее под волосами, и я чувствую его запах – запах мыла и пота.
– Может, мы из прошлого, – говорю я.
– Путешественники во времени, значит. Всё интереснее и интереснее, – отвечает Эш и улыбается мне доброй широкой улыбкой, которая освещает его серьёзное лицо.
– У меня такое ощущение, что про нас забыли, – недовольно произносит Кейти, повернувшись к Элис.
– Эй, вы, там! – машет нам Элис. – Мы здесь! А нам раны промывать будут?
Мы с Эшем тихо смеёмся, всё так же глядя друг другу в глаза.
– Вы, наверное, проголодались? – спрашивает он, слегка отстранившись.
Мой желудок согласно бурчит. У меня с утра маковой росинки во рту не было.
Эш подходит к огню, над которым висит вместительный котёл, и подбрасывает в огонь полено.
– Посмотрим, что тут Ма поставила тушиться перед уходом.
– А кто такая Ма? – В памяти всплывают слова контроллера: «Это сынок Ма. Если он говорит, что девчонки – дефы, значит, так оно и есть». Ма здесь уважают.
Эш помешивает варево. Заглушая вонь канализации, комнату наполняет аромат тушёного мяса, и я сглатываю слюну.
– Она местная повитуха, – отвечает Эш. – Её все любят, она всем нужна.
– Больниц здесь нет, я полагаю! – хмыкает Кейти.
– Вы и вправду с другой планеты!.. – грустно усмехается Эш.
Невероятно, через какие мучения приходится проходить в этом мире женщинам при рождении ребёнка! В таких ужасных условиях… грязные помещения, грязная вода…
Эш помешивает содержимое котла, и я слушаю его голос, будто прекрасную колыбельную мелодию.
– Ма уважают все, даже контроллеры. Вас отпустили, потому что я её сын. Она каждый день спасает жизнь младенцев и их матерей. А если не получается и малыш погибает, Ма подолгу плачет во сне.
Эш умолкает и пристально смотрит в котёл, будто видит там что-то потерянное навсегда.
– Она удивительная, – говорю я.
Но ещё удивительнее то, сколько интересных подробностей не вошло в книгу и фильм. Эта вселенная выходит далеко за границы канона. Мне очень хочется обсудить новую мысль с Элис и Кейти, но, боюсь, Эш примет меня за сумасшедшую.
Оторвавшись от грустных мыслей, он разливает варево по плошкам и подаёт нам. В бесцветной жидкости плавают коричневые комочки.
– Да, Ма совершенно удивительная, – кивает Эш.
От еды поднимается восхитительный аромат.
– Виола, – шипит Элис, поставив миску рядом с чашкой, – ты помнишь, из чего здесь готовят?
В памяти всплывают кадры из фильма, где дефы ловят крыс, а гемы наслаждаются изысканными кушаньями.
– Эш, это тушёная крыса? – спрашиваю я.
– Крыса? – вскидывается Кейти. – Что, правда?
– А что же ещё? – удивлённо пожимает плечами Эш.
От мысли о тушёных крысах мой желудок нервно сжимается. Год назад в одном из западных районов Лондона разразился скандал: выяснилось, что в каком-то ресторане под видом тушёных цыплят подавали крыс. Целую неделю я не ела мяса, а когда наконец решила сделать себе сэндвич с индейкой, папа и Нейт подложили в него маленькую пластиковую мышку. Как я на них орала! Я серьёзно. Вопила как резаная. И потом ещё неделю не могла видеть мяса.
Эш смотрит на меня склонив голову набок, и я выдавливаю слабую улыбку.
– Да, конечно, это я так. Спасибо.
Ставлю миску на пол и под недоумёнными взглядами Элис и Кейти руками кладу в рот кусочки мяса. Подруги подозрительно изучают варево.
Когда моя миска пустеет, Элис и Кейти начинают хихикать.
– Ты только что съела крысу! – давится смехом Элис.
– Настоящую крысу, – вторит ей Кейти.
Глядя на них, я тоже не могу удержаться от смеха.
– Да, съела. И мне даже понравилось, – отвечаю я.
– Это лучшее крысиное рагу по эту сторону от разбитого моста! – торжественно объявляет Эш.
У меня в мозгу будто срабатывает переключатель.
– Нам надо к разбитому мосту, – сообщаю я.
– Ты серьёзно? – удивляется Эш. – В тех местах сплошные неприятности.
– Да, нам туда. Нейт там, – уверенно киваю я.
– Я могу проводить вас, но не до самого моста, – хмуро предлагает Эш. – Мне надо успеть на автобус, который отходит от городских ворот. Я сегодня еду в Поля.
Только теперь я замечаю, что Эш одет в серый комбинезон работника Полей.
– В Поля? – резко выпрямившись, переспрашивает Элис. Она выделяет голосом слово «Поля» точно так же, как выделяла «Гавайи» после поездки туда на каникулы с родителями. Тогда она вернулась даже красивее, чем обычно, – волосы выгорели на солнце, кожа покрылась золотистым загаром, а во взгляде появились надменные искорки.
Придвинувшись поближе, Элис продолжает расспросы:
– Ты работаешь в Полях?
– Да, я ночной деф. Мы об этом уже говорили.
– А какие они? – задумчиво спрашивает Элис всё тем же «гавайским» голосом. Мне кажется, я слышу пение укулеле и шелест юбок из длинной травы.
– Как это – какие? – хмуро переспрашивает Эш. – Бледные, потому что не видят солнца, – им не хватает витамина D. – В голосе Эша слышится грустный сарказм.
– Да я не о том! – усмехается Элис. – Как там, в Полях?
– Ах вот ты о чём! Ну, там всего в достатке: и вкусной еды, и чистой воды, и всяких разностей. – Вместо непременного восхищения, к которому так привыкла Элис, Эш с недоверием всматривается в её лицо и спрашивает: – А тебе зачем?
Элис грациозно прикрывает ладошкой розовые губы и весело смеётся:
– Так, поддерживаю беседу, как вежливая гостья.
– Вежливые гости от крыс носа не воротят, – взглянув на нетронутую миску с ужином, пеняет ей Эш.
Мне трудно удержаться от смеха. Эш поворачивается ко мне.
– Ты не передумала идти к мосту? – интересуется он. – Я действительно не могу проводить тебя так далеко. Если меня выгонят с работы, моим родным будет нечего есть.
Чтобы успокоить Эша, я выдумываю маленькую ложь:
– Не беспокойся, нам не до самого моста, просто в ту сторону. Всё будет нормально. Там нас встретят друзья.
– Понимаешь, я не успею защитить тебя, если что-то случится. – Эш опускает глаза, и от его тёмных длинных ресниц на скулы ложится тень.
– А я-то думала, ты и вправду наш ры-ыцарь, – разочарованно тянет Элис.
Не обращая внимания на её кокетство, Эш пристально смотрит мне в глаза. Тепло его улыбки будто растапливает голубые льдинки в глазах. Забрав нетронутые миски Элис и Кейти, он выливает варево обратно в котёл.
– Автобус ночных дефов не ждёт опоздавших, даже рыцарей.
Эш ненадолго выходит из комнатки, и Кейти тут же поворачивается ко мне:
– Где ты собираешься искать Нейта?
– Саскья и Мэтью вели нас в штаб, так? – отвечаю я вопросом на вопрос.
– А штаб находится у разбитого моста?
– Да.
– Не припомню, чтобы Эш в фильме был таким симпатичным, – прерывает наше совещание Элис.
– Он и не был, – коротко отвечаю я.
– Да кто он, этот Эш?! – в отчаянии восклицает Кейти, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.
– Помнишь Джейкоба из «Сумерек»? – спрашиваю я.
– Ты думаешь, я читала ваши «Сумерки»? Мне что, делать нечего?
– О господи!.. – вздыхает Элис. – Даже моя бабушка читала «Сумерки».
– Эш бродил за Розой, как влюблённый щенок, – сжалившись над Кейти, объясняю я.
– А-а! Как Сильвий в «Как вам это понравится», – просияв, находит аналогию Кейти.
Элис в раздражении закатывает глаза.
– Нет, как Гений-всезнайка из супербоевика «Ботаники атакуют».
Эш возвращается с парой кожаных ботинок. В подошве одного из них дыра, аккуратно заткнутая соломой. Ботинки Эш передаёт Элис, которая держит их двумя пальцами, будто опасаясь дотронуться всей рукой.
– Эти туфельки не от Джимми Чу, – грустно произносит Кейти.
Бедняга Эш совершенно сбит с толку, но даже с морщинками на лбу он очень симпатичный.
– Джимми тут ни при чём, – говорит он. – Это мои ботинки. – Указав на голые ступни Элис, он продолжает: – Тебе будут в самый раз – у тебя размер ноги как у парня.
Мы с Кейти переглядываемся, пряча улыбку.
– Пора отправляться на поиски твоего брата, – поворачивается ко мне Эш, и от его взгляда у меня по всему телу разливается тепло.
Глава 10
Чем дольше мы идём, тем меньше я узнаю привычный Лондон: дома с обрушившимися стенами, улицы разорваны пополам канавами, хижины из металлических прутьев и полиэтилена. Всё гораздо страшнее, чем в кино. Даже хуже, чем я воображала, читая книгу. И ещё эта вонь… С каждым кварталом всё отвратительнее. Я подношу к носу рукав, чтобы дышать через ткань. Элис и Кейти делают то же самое.
Если приглядеться, в трущобах видна жизнь. Матери кормят малышей, отцы рубят с трудом добытые дрова. У каждого из дефов своя история, своя жизнь, которую не успела описать Салли Кинг. А Эш… Откуда он взялся… такой? Неужели Кинг перед смертью подробно описала каждого дефа? Или этот мир явился прямиком из воображения писательницы?
– Так что произошло с твоим младшим братом? – спрашивает Эш. – Почему ты ищешь его у разбитого моста?
С младшим братом… Как я могла оставить его в таверне? Как я могла уйти с подругами? Никогда себе этого не прощу!
– Виола, ну что ты? – Эш спрашивает так искренне, с таким беспокойством, что у меня едва слёзы из глаз не катятся.
– Если я открою тебе тайну, придётся тебя убить, – говорю я.
Эш весело смеётся:
– Всё интереснее и интереснее! Ты путешественница во времени, коварная убийца…
Мы идём рядом, касаясь друг друга локтями. Эш не отодвигается, ему нравится идти вот так, близко-близко, как будто мы давно вместе.
Всё реже попадаются дефы в рабочих комбинезонах. Здесь, у реки, дефы другие: одежда истрёпана, щёки впалые, под глазами тёмные круги, тела истощённые. В каноне об этом тоже было. Дефы, работающие в Полях, селятся у городских ворот и управляют городом. Дефам-работникам дают еду, одежду, им даже платят настоящие деньги. А те дефы, что живут у реки, вынуждены сами как-то добывать себе пропитание и часто умирают от голода.
Солнце медленно скользит по небу. Дома сейчас весна: воздух напоён нежными ароматами, его хочется попробовать на вкус. В этом мире приближается осень. Туника не спасает от холода, ветер пробирает до костей. Интересно, сколько сейчас времени дома? Родители, наверное, уже накрыли на стол, ждут нас с Нейтом к чаю, волнуются. От этих мыслей к горлу подступает ком, тяжёлый и твёрдый.
Ветер изменил направление и принёс запахи рыбы и сточных вод.
