Ольга Лучезар "Ангельская пыль"

Пара минут, и на водительское кресло приземлился Кирилл. А меня вдруг охватило какое-то безотчётное волнение…

Уточнив адрес, мужчина плавно развернул машину и выехал со стоянки в сторону моего дома. Несмотря на усилившийся снегопад, доехали быстро: ночные улицы пусты.

За всю дорогу мы не проронили ни слова, но к концу поездки напряжение в воздухе стало почти осязаемым.

Буран заглушил двигатель, и я, отстегнув ремень безопасности, повернулась к нему. Замерла в оглушительной тишине, с интересом ожидая разговора. А Кирилл медлил, будто раздумывая, стоит ли вовсе его начинать.

– Скажи, что ты знаешь о Шамане? – Цепкий взгляд впился в мои глаза.

Несколько опешила от такого вопроса.

– Только то, что он брат Виктора – управляющего кальянной, в которой я работаю… – ответила растерянно. Буран нахмурился, и я пояснила: – «Black House»… Кальянная «Black House»… Слушай, я не понимаю, при чём здесь Илья? Почему ты спрашиваешь о нём?

– Он был сегодня в клубе?

Теперь пришла моя очередь нахмуриться.

– Был. Сидел за соседним с тобой столиком. Да ты можешь сказать прямо?! К чему эти вопросы? – начала я заводиться.

– Я хочу, чтобы ты достала кое-какие сведения для меня. – И пока я старательно возвращала на место свою отвисшую челюсть, Кирилл продолжил: – Меня не интересуют чьи-то домыслы или слухи. Только сведения, которые ты услышишь собственными ушами. Любые. Даже если они тебе покажутся сомнительными или неполными. Это могут быть адреса, имена, фамилии, цифры…

Непонимающе покачав головой, я перебила:

– Стоп-стоп-стоп! О чём ты говоришь?

– Тебе известно, что у вас в клубе гонцы[12 - Мелкий торговец наркотиками.] толкают наркоту?

– Интересно, откуда бы мне это знать?.. – спросила язвительно.

– Да брось! Случай с твоей подругой – яркое тому подтверждение. Её подогрели[13 - Угостить кого-либо маленькой дозой наркотика.] именно здесь, – усмешка. – К тому же я ни за что не поверю, что официантки не в курсе того, что происходит в клубе.

– А тебе известно что-то о таком понятии, как «профессиональная этика»? – вставила я, удобнее устраиваясь в кресле, и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Нет? Так вот я тебе расскажу! У официанта – это умение вовремя прикусывать свой длинный язык и выкидывать из головы лишнюю информацию. Иначе… потом проблем не оберёшься.

– Да о какой, к хренам, этике ты говоришь? Ведётся следствие! – прорычал Буран, подаваясь вперёд и заставляя меня вжаться в спинку сиденья. – Они подсаживают на наркоту детей. Обрекают их на жалкое существование ради новой дозы и мучительную смерть.

– А как эти гонцы проносят наркотики? – едко спросила. – Ведь перед клубом всегда стоит фейсконтрольщик. А затем каждого гостя проверяет охрана.

– Охранник – не пёс. Он не сможет учуять этот запах. Наркоту могут спрятать где угодно: в трусах, в носках, в потайном кармане…

– Я всё понимаю, но какое отношение к этому имею я? Послушай, если ты решил, что работа в клубе – для меня лишь прихоть, то серьёзно ошибся. Я работаю не потому, что хочу доказать своим богатеньким родителям, что уже достаточно самостоятельна. Мне действительно нужна эта работа, и я не собираюсь её терять. – Заметив, как лицо Кирилла исказила гримаса недовольства, я добавила: – И я ещё не говорю о том, что ты подвергаешь меня и мо… – осеклась на полуслове, передумав упоминать Серого, – опасности.

– Это безопасно. Я не заставляю тебя выслеживать кого-то. Никаких дополнительных действий с твоей стороны не требуется. Просто прислушивайся к тому, что говорят вокруг. В частности – Шаман и люди, с которыми он контактирует.

– И ты так уверен, что я не стану играть на два фронта?

– Да. Скажем так: это моё чутьё.

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга.

– Я заплачу?, – нарушил он молчание.

Мне стало интересно.

– И сколько нынче платят осведомителям?

– Двадцать штук я переведу сразу. Тридцать – после.

– После чего?

– После того как ты принесёшь хоть что-то интересное.

Что-то интересное…

На хмуром лице Бурана появилось победное выражение, будто он вдруг выгодно вложился. А мне жуть как захотелось его стереть.

– Ты так и не сказал, почему вёл себя как придурок.

– Так было нужно, не забивай себе голову, – процедил он.

– Знаешь что! Тогда иди ты на хрен! – не выдержала я и, резко развернувшись, схватилась за ручку двери.

Выскочить так и не успела, мужчина схватил меня за запястье и с силой дёрнул на себя.

Его прикосновение обожгло не хуже разогретой сковородки. Дыхание перехватило.

По инерции влетела в Кирилла, коснувшись кончиком носа упрямо сжатых губ. Сердце, подскочив к горлу, заметалось в груди.

Чуть запрокинула голову. Чёрная борода царапнула мой подбородок, и я буквально задохнулась под жгучим взглядом Бурана.

Миг, и выражение его лица изменилось. Мужские пальцы, словно язычки пламени, начали блуждать по моему запястью, опаляя чувствительную кожу.

– Ангел. Так. Было. Нужно, – хрипло повторил Кирилл и отпустил мою руку, немного отстраняясь.

Я тут же отпрянула.

– Если так, то почему ты не предупредил меня? Не знаю… не намекнул.

– Зачем? – вновь нахмурился. – Чтобы ты устроила балаган, ломая дешёвую комедию?

– Зато ты был очень убедителен, демонстрируя свои актёрские способности, – проворчала, доставая из кармана телефон. Взглянув на экран, добавила: – Мне пора домой.

– Продиктуй свой номер, – велел мужчина, и я потупилась, усиленно вспоминая дурацкие цифры.

Через пару секунд, телефон в моих руках завибрировал, давая понять, что я произнесла всё верно.

– Подумай пару дней над моим предложением и дай знать, что решила.

Кивнула и, не прощаясь, торопливо выбралась из машины. Ноги мгновенно провалились в снег по щиколотку.

С каждым шагом, мужчина позади меня оставался всё дальше и дальше. Мои глаза слипались, усталость накатывала и накатывала огромными волнами. Сейчас хотелось только одного – рухнуть в постель и уснуть. Но до неё ещё нужно добраться! Жорик обещал помочь с замком, как только я вернусь домой.

Едва шагнув в квартиру, ощутила удушливый запах перегара и дешёвого табака. Повсюду, куда не посмотри, грязные следы, пустые бутылки, куски засохшей еды… В общем, всё как обычно.

Судя по царящей вокруг тишине, дома было спокойно и обитатели квартиры крепко спали.

Я уже и не помнила, когда в последний раз обо мне искренне беспокоились родители. Им давно нет никакого дела до родной дочери. Самым близким для меня людям абсолютно плевать, что со мной, где я и с кем. Отец с матерью охвачены лишь одним желанием – забыться в пьяном бреду. Их мучает постоянная жажда. Непобедимая. Неутолимая.

– Твари, – прошипела сквозь зубы, распахивая выбитую дверь своей комнаты.

Тихо прошла внутрь. Как я и предполагала, всё перевёрнуто вверх дном: платяной шкаф нараспашку, одежда раскидана по полу.

Мне в очередной раз напомнили, что здесь – не моё убежище, а всего лишь место ночлега. Бесплатный хостел.

Первым делом я шагнула к столу, достала из верхнего ящика пилочку для ногтей и, подхватив стул, приблизилась к балконной двери.

Встав на сиденье, потянулась к потолочному плинтусу, загнала под него металлическую пилку и аккуратно подняла её кверху: из щели показалась пластиковая банковская карта.

Облегчённо выдохнула и, опершись рукой о стену, на мгновение прикрыла глаза. Не нашли…

Вернув карту на место, спустилась со стула и подняла с пола халат. Сунула руку в карман, где обычно прятала маленькую заначку. Пусто. Обернулась к столу: удивительно, но ноутбук стоял на своём месте.

Едва не скрипя зубами от злости, придвинула кровать к двери, тем самым надёжно подперев её. И только после этого разделась. После случая с одним из алкашей, зашедшим к нам на огонёк и ушедшем в моём пуховике, я перестала оставлять верхнюю одежду на виду.

Собрав разбросанные вещи, поменяла грязное постельное бельё и устало опустилась на кровать. Обвела взглядом свою унылую комнату.

Вместо мыслей в голове туман, в ушах словно вата…

Господи, как же мне необходима хотя бы малюсенькая передышка… От вечных попоек, пьяных разборок, скандалов. От всех этих опухших мерзких лиц. Вонючего пойла. Тошнотворного запаха дыма. А ещё…

Стоило коснуться виском мягкой подушки, как я мгновенно отключилась.

Глава 7. Обязательно найдутся желающие

– Маааш, дай выпить… Маааш… Умираю… – донёсся издалека слабый голос отца.

Вздохнула… и тут же резко распахнула глаза. Отбросив одеяло, подскочила с постели и быстро завертела головой, пытаясь понять, как он сюда попал. В проёме двери стоял какой-то помятый, явно измученный похмельем, мужик лет сорока. Моя кровать сдвинута.

– Выйди из моей комнаты, – попросила отца, хриплым от сна голосом.

– Маааш, плохо мне. Умираю… Помоги… – сдавленно просипел еле живой отец, покачиваясь на корточках из стороны в сторону и приглаживая рукой свои топорщившиеся чёрные с проседью волосы.

– Я сказала, выйди из моей комнаты, – процедила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать.

– Нааалееей…

– Пап, дай мне поспать, – перевела взгляд на стенные часы и добавила: – Время восемь утра, ты издеваешься?

– Маааш, ну налей… Сдохну ведь… – поднял он на меня свои мутные, бесцветные глаза, от которых у меня всякий раз внутри всё переворачивалось. И грудь раздирало. От жалости. К родителям. К себе. А теперь ещё и к Серому: не успев родиться, он уже вынужден терпеть всё это.

Удушающий спазм стальным кольцом сковал горло, мешая дышать и не давая выдавить из себя ни слова. И я бы сдержалась. Смогла. Но колкая боль в сердце не позволила, и слёзы всё же обожгли мои глаза.

– Пап, пожалуйста, уйди. Уйди! Уйди!!! – закричала в голос. – Нет у меня ничего! Ты же знаешь, что нет!

Отец упал передо мной на колени, как-то обречённо сжимая рукой свою шею.

– Тогда денег дай. Дай… – захрипел. – Мне выпить нужно. Горит всё.

«И у меня всё внутри горит, пап… Настолько, что завыть хочется…»

Принялась с остервенением вытирать лицо руками, прогоняя непослушные злые слёзы и борясь с глухим отчаянием.

А уже в следующий момент помятый мужик отсоединился от косяка и, сильно покачиваясь, зашёл в комнату. Подошёл к столу, порылся в полупустых ящиках, пошарил руками по полкам.

Того, что им нужно у меня не было: ни денег, ни выпивки. Только книги, памятные мелочи, фотографии…

Мужик схватил своими грязными руками первое попавшееся фото. А на нём… На нём запечатлена улыбающаяся крёстная. Красивая… Заботливая… Настоящая… Такой я её и запомнила… Единственного родного человека, который до самой своей смерти поддерживал меня. Я называла её мамой и никак иначе.

Дикая тоска сжала сердце. В ушах загудело. Настырно. Протяжно. Перед глазами поплыло.

– Не трогай, – выдавила из себя и сорвалась.

Подлетев к нему, вырывала из рук рамку и прижала к груди.

– Ты чо, ох*ела? Налей нам выпить, тварь. Будь человеком… – заплетающимся языком сказал мужик, протягивая ко мне руки. Увернувшись, отбросила рамку на кровать и схватила его за предплечья.

– Пошёл отсюда! – рявкнула я, дёргая его в сторону выхода.

Не ожидая от меня такой прыти, он растерялся и, по-видимому, на автомате пробежал до самой двери.

– Выметайтесь из моей комнаты! Ещё раз войдёте, и я вызову полицию!

С этими словами я подалась к отцу, толкая его вон, и он, не удержавшись, упал на четвереньки. Всхлипнув, отвернулась, не находя в себе сил наблюдать за этой картиной. Я не хотела так поступать. Не хотела! Но по-другому не получалось!

Как только они исчезли из поля зрения, я прикрыла дверь, вернула кровать на место и, упав на неё, беззвучно разревелась в подушку.

Немного придя в себя, судорожно схватила телефон и присела на кровати. Трясущиеся пальцы лихорадочно заскользили по дисплею, набирая сообщение:

«Я согласна. Но с условием».

Продолжая сжимать в руке мобильный, я отрывисто вздохнула.

Смириться с неизбежным и жить с грузом прошлого – совсем непросто. Но и терзать себя – нет никакого смысла. Я уже привыкла запирать на засов все невзгоды и горести, добавляя в свой сундучок с прошлыми тягостными воспоминаниями новые.

Неожиданно оживший телефон заставил меня подпрыгнуть на месте и уставиться на дисплей – Буран.