– Владимир, я слышал, что лётчики хотят вытащить лайнер на берег, – Жерар с довольным видом выбрался из воды. – Мы хотели бы предложить свою помощь – техникой и людьми.
– Да, у летунов есть мысль вытащить этого монстра на сушу, – подтвердил я. – Не думаю, что после такой посадки «аэробус» можно восстановить, но и терять столько металла не хочется.
– Да, металл – очень ценен, и его нельзя терять даром, – кивнул бельгиец. – Владимир, я хочу предложить тебе следующее: завтра мы вместе вывезем всё оставшееся барахло из ангара на полигоне, а послезавтра подумаем об этом несчастном самолёте. Ну, как, согласен?
– Жерар, мне придётся посоветоваться с мэром Данилово, – я умышленно назвал Василия английским термином, чтобы организовать отмазку, если что. – Если сэр Никитин даст своё согласие на нашу совместную поездку, то мы поедем с вами на полигон.
– Хорошо, спрашивай разрешение у своего мэра, – мгновенно раскусив мою игру, прищурился командир наёмников. – Ну, а где здесь утопленники? Не вижу ни одного.
Мы вновь сели в машины и покатили по пляжу в западном направлении, держа скорость километров тридцать, не более. Можно было, конечно, ехать и побыстрее, но я решил не торопиться и внимательнее осмотреть прибрежную полосу. На всякий случай, так сказать.
Вооружённая биноклем Марина высунулась из люка и изучала лазурно-голубого цвета море, выискивая какие-нибудь плавающие предметы и вообще что-нибудь любопытное. Аналогичным образом поступил и лейтенант Фридман, вот только бинокль у него оказался куда мощнее нашего. Поэтому американец первым обнаружил выброшенный на берег мусор явно не природного происхождения. А спустя минуту морпех закричал, что видит на воде человеческое тело. Американский бронетранспортёр тотчас повернул влево и, поднимая тучи брызг, устремился к находке.
– Ой, мамочки, а там ещё двое плавают, – неожиданно прошептала Марина, спускаясь вниз и прижимаясь к моему плечу своей грудью. – Володя, я, кажется, очень боюсь утопленников.
– Ты встречалась с ними ранее? – глянув на побелевшее лицо девушки, поинтересовался я. – Когда, где, с кем?
– Нет-нет, я просто никогда не видела утонувших воочию, – испуганным голосом Марина. – Со стороны смешно, наверное – меня нисколько не мутит при виде крови и при этом бросает в дрожь при одной мысли об утопленниках.
– Что же, всё в жизни когда-то бывает в первый раз, – философски заметил я, порывшись в бардачке. – Вот, держи коньячок, моя хорошая. Это для внутреннего употребления, очень качественный продукт. Ещё – если не сможешь – сиди в машине, не выходи. Мы как-нибудь найдём общий язык с союзниками.
– Х-хорошо, – девушку действительно била самая настоящая дрожь. – Я п-попробую успокоиться… Может, с-смогу…
Тем временем LAV-25 заехал в воду почти по оси колёс и остановился возле колыхающегося на воде тела. Союзники – именно так я решил впредь именовать америкосов и наёмников – не боясь промокнуть, ссыпались с брони, подхватили погибшего за одежду и потащили к берегу. «Крузак» прокатился мимо нас, направляясь к обнаруженным переводчицей трупам.
– Европеец, лет тридцать пять – сорок, по виду – типичный буржуа, имел французское гражданство, – сунув руку во внутренний карман пиджака утопленника, ван Клейст выудил оттуда промокший паспорт. – Я не вижу на теле следов насилия, скорее всего он попросту утонул. Что скажет полиция?
– Считаю, что ты прав, Жерар, – подбирая слова, с жутким акцентом произнёс я. – Водоросли в волосах, обувь на ногах – погибший даже не пытался спастись вплавь. Утонул сразу, возможно был без сознания.
– Владимир, с твоей женщиной всё нормально? – послушав мой корявый английский, спросил бельгиец. – Может, нужна помощь?
– Спасибо, думаю, она сама справится, – оглянувшись назад, я увидел, что Марина интенсивно использует выданный «допинг». – А что за вещь тащит лейтенант Фридман?
– Спортивная сумка вроде, – присмотревшись, определил Жерар. – Бойд, вон там, глянь – что-то на воде колышется. Видишь?
– Вижу, ящик какой-то, деревянный, разбитый, – наёмник опустил штурмовую винтовку с оптикой. – Смотрите: русские полицейские машут руками. Нашли что-то хорошее, наверное. Поехали к ним.
Союзники вскарабкались на броню БТРа, а я вернулся к своему «мерсу», где меня сразу же засыпали вопросами. «Допинг» подействовал: Марина порозовела, перестала стучать зубами и заикаться, а главное – её уже не страшили утопленники. Благодаря этому девушка вновь приступила к своим обязанностям переводчицы, и нам не пришлось оскорблять слух союзников жуткой пародией на английский.
Визуально исследовав окрестности в течение следующего получаса, мы обнаружили в пределах досягаемости ещё пять тел, в дополнение к трём найденным ранее. Плюс – полтора десятка сумок и сумочек, в том числе сумку с ноутбуком на одном из трупов. Видимо, информация на ноутбуке представляла огромную ценность, коли погибший так и не расстался с парой килограммов балласта.
В прибрежных водах дрейфовали неподдающиеся опознанию обломки и бытовой мусор, без сомнения, свидетельствовавшие о происшедшей неподалёку авиакатастрофе. Судя по всему, эта катастрофа произошла в нескольких милях, а то и в десятке миль от побережья, а тела и обломки раскидало течением по огромной площади. Здешние приливы и отливы за пару дней так рассеяли останки и мусор по водной глади, что мы даже не имели возможности прикинуть примерную точку падения самолёта. Лейтенант Фридман предположил, что авиалайнер потерпел крушение где-то в юго-западном направлении, и течение принесло часть останков и обломков на восток. Кстати, выяснилось, что погибший самолёт принадлежал всё той же «Эйр-Франс» – и выполнял рейс по маршруту Стокгольм – Париж.
Подобрав утопленников и кое-какие личные вещи, мы с союзниками решили, что нет смысла вылавливать из воды разнообразные обломки. В конце концов, мы не эксперты, перед которыми поставлена задача выяснить причины катастрофы, и не похоронная команда, в обязанности которой входит сбор тел всех погибших. Наверное, можно было оставить утопленников на пищу крабам или каким-нибудь другим падальщикам, но мы решили похоронить погибших по-человечески. Быстро забросили найденных «двухсотых» на крышу американского БТРа, вновь осмотрелись вокруг и уже собрались ехать обратно, в Данилово, когда на связь вышел Михаил Ковалёв.
Мой напарник доложил, что обнаруженные останки достаточно старые, и без нормальной экспертизы невозможно с точностью определить, когда именно погиб этот человек. Именно погиб, так как парни там же, на месте, нашли две пули калибра семь-шестьдесят два, явно свидетельствующие о насильственной смерти. Ковалёв предположил, что мы имеем дело с одной из тысяч жертв кровавых девяностых, когда из-за разгула преступности люди бесследно исчезали один за другим, словно в пасти Харибды. В общем, типичный «глухарь», и максимум, что мы могли сделать – это вновь предать земле найденные останки. Ну, может, ещё попросить отца Серафима помолиться за душу убиенного. Всё.
Лейтенант Фридман, до этого момента восседавший на башне LAV-25 со скучным видом, неожиданно закричал, привлекая всеобщее внимание. Мы – и наёмники, и опера – дружно обернулись в сторону БТРа, а затем повернули головы в западном направлении, куда указывал американец.
– Мариночка, дай-ка мне наш бинокль, – сразу же поняв, что без оптики не обойтись, я протянул руку в салон своего «мерса». – Спасибо, девочка…
– Fucking shit! – выругался один из наёмников, Бойд, кажется. – Провалиться мне сквозь землю, если это не динозавры!
– Мля, командир, когда вернёмся, первым делом дадим пацанам люлей по самое «не хочу», – спустя полминуты произнёс Руслан, передавая второй бинокль Марку. – Тут без пулемёта не обойтись… Етишкина жизнь!
Словно зачарованные, мы рассматривали пару зверюг, быстро шагавших по белому песочку в нашу сторону. Похоже, никто из нас не заметил момент появления на пляже этих двух тварей. В какой-то момент ветер донёс до нас глухое рычание одного из представителей давно вымершей на Земле фауны. Я невольно ощутил волну первобытного страха и трепета, пытавшуюся было поднять голову где-то в закоулках сознания.
– Мужики, эти уроды перешли на бег, – будничным тоном известил нас Мышкин. – Красиво бегут, гады.
– Мэтт, доклад по дистанции до цели, – не отрываясь от бинокля, поинтересовался командир наёмников.
– Семьсот пятьдесят метров, сэр, – взволнованным голосом отозвался Фридман. – Семьсот метров… Шестьсот пятьдесят… Шестьсот…
– Лейтенант, огонь! – скомандовал ван Клейст. – Посмотрим, кто кого…
Автоматическая пушка LAV-25 изрыгнула две короткие очереди, прервавшие забег хищников за добычей. Оба динозавра рухнули наземь, словно подкошенные, не добежав до нас метров пятьсот с хвостиком. На какое-то время воцарилась относительная тишина, а затем близлежащий лес буквально взорвался рёвом и рыком.
– Двести метров! Шевеление кустарника! – присев на колено и мгновенно наведя автомат на заросли, прокричал Бойд. – Лейтенант, вруби тепловизор!
Жерар кивнул, подтверждая приказ своего подчинённого, и американец вновь исчез в башне бронемашины. Башня БТРа пришла в движение, наводя пушку на близлежащие заросли. Душераздирающий рёв хищников не прекращался ни на мгновение, заставляя нас – чего уж греха таить – нервничать и крепче вжимать в плечи приклады автоматов.
– Три сигнатуры на тепловизоре! Сто пятьдесят метров, сэр! – наконец вынырнул из люка лейтенант. – Какие будут приказания?
– Угости их бронебойными, Мэтт, – поразмышляв долю секунды, решил Жерар. – Всем! Приготовиться!
Скорострелка выплюнула ещё три короткие очереди, с небольшими паузами между ними, и звуковая атака здешней фауны резко оборвалась. Слитный рёв уверенной в своих силах стаи хищников сменился прерывистым воем, полным боли и страданий. Спустя пару-тройку секунд густые кусты зашевелились, и метрах в ста тридцати от нас на пляж вывалился одинокий динозавр. Именно вывалился, а не шагнул, и не вышел.
Не сговариваясь, мы без команды дружно нажали на спусковые крючки, поливая цель длинными очередями. Для покалеченного бронебойными снарядами зверя это стало последней каплей – он сделал один-два нетвёрдых шага по направлению к урезу воды и рухнул, издав прощальный хрип, больше похожий на скулёж пса. Над пляжем вновь воцарилась тишина.
– Лейтенант, что там, на тепловизоре? – прервал всеобщее молчание командир наёмников. – Видно что-нибудь?
– Никак нет, сэр, экран чист, – очень уважительным тоном отозвался Фридман. – Прибор показывает, что в пятистах метрах впереди нас нет ни одной сигнатуры.
– Тепловизор часто ошибается в джунглях, – проворчал Бойд, сплёвывая на песок. – Ты должен об этом знать, лейтенант.
– Ладно. Русские, садитесь в свои машины и выдвигайтесь следом за нами, – немного помедлив, решил ван Клейст. – Надо осмотреть добычу, чёрт побери… Майор, открывайте огонь без команды и предупреждений. По любому движению в джунглях.
Предосторожности оказались излишними – никто не выпрыгнул на нас из кустов, когда три стальных монстра тормознули у первой туши. Нашему взору предстал сюрреалистический натюрморт из эпохи юрского периода: расползающееся по белоснежному песочку бурое пятно, на котором валяется туша трёхметрового ящера, буквально сочащаяся кровью из множества ран разных размеров. Одна из верхних лап динозавра отсутствовала, видимо, оторванная снарядом «бушмастера». Другой снаряд – или снаряды, уже не разберёшь, сколько их угодило – разворотил морду хищника, превратив его челюсти в мешанину костей и мяса. Полагаю, с подобными ранами зверь издох бы и без нашего вмешательства, без добивания из стрелкового оружия.
Мы потоптались у туши, немного отошли от адреналинового шока, а затем решили, что перед броском к первым трофеям следует провести зачистку опушки и близлежащего кустарника. Несмотря на уверения лейтенанта Фридмана, что фирменный штатовский тепловизор не может ошибаться, и в ближайшей округе отсутствует любое зверьё, даже мыши. Как говорится: технике доверяй, но про контрольный в голову не забывай.
Жерар не хотел рисковать людьми и приказал Мэтту вломиться в кустарник на LAV-25, пробить дорогу, распугать и подавить, если понадобится. Мы двинулись следом за БТРом, разделившись на две группы по три человека в каждой. Остальные – мои парни – остались у джипов, охраняя переводчицу, и в готовности поддержать огоньком, если понадобится.
Бронетранспортёр прокладывал путь, словно бульдозер, поэтому, втянувшись на пару десятков метров в джунгли, мы быстро вышли к останкам ещё двух динозавров. Эта парочка, похоже, погибла на месте, испытав на себе всю мощь американского оружия. Бронебойные снаряды «бушмастера» прошили зелёнку, словно картон, перебив позвоночник одному хищнику и изрешетив туловище и сердце другому. Зверюги сдохли сразу же, на месте, и не представляли для нас никакой опасности. Пустив на всякий случай каждому из монстров по несколько пуль в глазницы, мы поставили жирную и окончательную точку в первой охоте на динозавров.
Уже никуда не спеша и не мандражируя, прокатились вперёд по пляжу, чтобы сделать контроль первой парочке. Контроля, впрочем, не понадобилось: двадцатипятимиллиметровая скорострелка буквально вывернула наизнанку тела хищников, обнажив на всеобщее обозрение всяческую внутреннюю требуху и прочий вонючий ливер. Над пляжем уже витал отвратительнейший аромат, и можно было лишь представить, какое амбре образуется под местным солнцем через денёк-другой.
Видавший виды командир наёмников поморщился, когда мы спешились, чтобы осмотреть туши, а некоторые из моих парней отвернулись, чтобы не смотреть на пляжный филиал мясокомбината. Марина по моему приказу вообще не высовывалась из джипа, сидела бледная и поникшая. Эх, жаль девчонку, не для неё подобные зрелища – то утопленники не первой свежести, то фарш из плоти ископаемых ящеров.
Решив про себя, что по возвращении заставлю переводчицу нагрузиться вискариком и кониной в хлам, вплоть до стадии объятий с «белым другом», я окликнул Жерара, выразительно постучав пальцем по циферблату часов. Бельгиец понял меня без слов, кивнул, соглашаясь, и закончил фотосессию охоты на динозавров.
Бойд, обозревавший морскую гладь в бинокль с крыши LAV-25, спрыгнул вниз и, не стесняясь, с ухмылкой помочился на ближайшую тушу. Затем произнёс что-то на смеси нескольких языков, с многократным повторением глагола «фак», хлопнул меня по плечу и исчез в чреве БТРа. В ответ на мой немой вопрос командир наёмников лишь пожал плечами, мол, всё нормально, майор, давай поехали-ка обратно. Я не возражал, уселся за руль родимого «мерса», и вскоре мы оставили позади зловонные туши хищников.
Возвращались старым маршрутом, решив не срезать угол по чужому лесу, в котором прогуливаются живые реликты юрского периода. Когда подъезжали к шоссе, на связь вышел Ковалёв, сообщив, что его группа уже чаёвничает на базе. Я предложил Михаилу прокатиться до импровизированного аэродрома на трассе, куда мы в тот момент как раз и держали путь, чтобы обсудить один шкурный вопрос.
Определив время прибытия через пять-семь минут, мой напарник отключился, а я вызвал по рации Руденко и произнёс пару ничем не примечательных кодовых фраз. Руслан мгновенно вник в тему, пообещав проинструктировать Марка и Соловьёва. Следовало сегодня же поставить все точки над «i» в одном очень щекотливом вопросе.
Группа Ковалёва подъехала, когда ван Клейст и его парни знакомились с пилотским интернационалом. Я представил бельгийца и его людей, затем с помощью Марка поведал, как происходила аварийная посадка всех трёх самолётов. Выслушав подробности, наёмники лишь покачали головами – в их жизни бывало и не такое. Американские морпехи – Фридман и водитель бронетранспортёра – отнеслись к рассказу иначе: стали смотреть на лётчиков восторженными глазами, словно сопливые тинейджеры на картонных голливудских звёзд.
Жерар не отставал от «кожаных воротников» – пожимал летунам руки, благодарил их за профессионализм и мужество, за спасение сотен жизней. Поначалу пилоты, похоже, несколько обалдели от такого внимания со стороны малознакомой персоны и чувствовали себя не в своей тарелке. Затем ледок первичного недоверия испарился, и лётчики принялись обсуждать с командиром наёмников животрепещущий вопрос – исчезновение целых диапазонов радиосвязи.
– Господин ван Клейст, поначалу мы с Сержем думали, что всё дело в нашей, намокшей в воде рации, – рассказывал Люк Броссьер, второй пилот «аэробуса». – Но затем мы поговорили с герром Майером, – кивок в сторону немца, – поговорили с месье Соломатиным – их радиостанции в полном порядке.
– Да, да, наша радиостанция не пострадала, – подтвердил Феликс Майер. – Я не верю в то, что разбились все те самолёты, с которыми был установлен контакт.
– Месье Броссьер, месье Майер, те самолёты, скорее всего, разбились, и никто из экипажей и пассажиров не выжил. Вон, на броне бэтээра лежат останки тех, кого мы выловили в море час назад. Я бы не стал возиться с трупами, но русские товарищи уговорили похоронить погибших по-человечески, – бельгиец разливался соловьём. – Я не знаю, что произошло с вашими радиостанциями – у моих парней полный порядок со связью. Я могу продемонстрировать это прямо сейчас, связавшись с немецким кластером. Это примерно в сорока километрах отсюда.
Пока ван Клейст рекламировал американские рации, которыми пользовались наёмники, я потихоньку ввёл своих оперов в курс дела, заодно пояснив, почему нужно решить все вопросы именно сегодня. Парни согласились с моими доводами, а Саня Барулин заметил, что не я один сумел сложить два и два – слова бельгийца слышали и другие умные люди. Поэтому командиру «диких гусей» предстоит объяснить нам многое, очень многое.
Тем временем Жерар договорился с лётчиками об их принципиальном согласии объединить усилия во благо всех землян. Тем самым хитрый бельгиец получал в своё распоряжение ещё один самолёт и целых три опытных экипажа. И это не считая немецкого лайнера, который предполагалось использовать в качестве источника различного ценного оборудования. Что же касается самолёта «Эйр-Франс», то все присутствовавшие очень надеялись вытащить его на сушу для дальнейшей разборки на запчасти.
Нашему родимому «илу» в планах ван Клейста отводилась роль флагмана ВВС конфедерации, транспортника и ганшипа в одном флаконе. Как мы поняли, у наёмников имелось всё необходимое, чтобы превратить «семьдесят шестой» в летающую оружейную платформу.
Личный самолёт Глеймана становился разведчиком и лёгким штурмовиком, при необходимости. При этом Жерар сразу же заявил, что двухмоторная «цессна» должна подняться в воздух через денёк-другой, и для этой машины нужны люди, имеющие реальный боевой опыт. Вороватый мастер-сержант американской морской пехоты, похоже, не имел ничего похожего в своём послужном списке.
Похлопав по плечу Сержа, бельгиец предложил французскому экипажу ехать на базу наёмников уже сегодня, чтобы помочь со сборкой и доводкой «цессны». Французы согласились, и разговор перешёл к организационно-техническим вопросам – лётчики принялись перерабатывать график работ по «боингу», с которого уже были демонтированы все четыре двигателя.
Прикинув, что если ван Клейст немедленно заберёт французов с собой, у нас могут возникнуть некоторые осложнения, я незаметно кивнул Михаилу и Руслану. Парни поняли меня без слов, и через пару минут все наёмники и морпехи оказались «под присмотром». Если что-то поёдёт не так, наши новые союзники будут очень удивлены, а дальше – как карта ляжет.
– Жерар, есть тема для разговора, – подойдя к бельгийцу, я подождал, пока Марк переведёт. – Нам бы хотелось знать, почему ты использовал термин «кластер» – наша девушка очень точно перевела это слово – и откуда у тебя копия аэрофотосъёмки окрестной территории? Мы достаточно опытные менты… пардон, полицейские, чтобы заметить такие детали и сложить из них цельную картинку. В общем, предлагаю тебе открыть карты.
– Ха-ха-ха, Владимир, я рад, что не ошибся в вас – ваши действия ещё раз подтверждают профессионализм русской полиции, – бросив пару быстрых взглядов вокруг, ван Клейст неожиданно заразительно рассмеялся, демонстративно скрещивая руки на груди. – Успокойся, майор, не паникуй… Так, тот парень, что стоит у LAV-25 – что он намерен делать?
– Если начнётся заварушка, то капитан Барулин сначала закинет в бэбээр гранату, а затем тихонько прихлопнет американского лейтенанта, – я старательно изображал максимальное дружелюбие, хотя рука уже буквально тянулась к пистолету: прожжённый наёмник играючи раскусил наш план, и всё летело в тартарары.
– Так… Но твои полицейские даже не перекинули автоматы поудобнее, – спокойным тоном заметил бельгиец, глянув в сторону Руденко и Новичонкова. – Думаю, твои люди, майор, вооружены чем-то бесшумным, к примеру, пистолетами с глушителями, и вы надеетесь на быстротечную схватку… Хорошо, а что потом? Что ты станешь делать со своими людьми, если убьёшь нас, майор?
– А дальше мы подорвём броневик, если он сам не загорится, столкнём «боинг» трактором – мне пофигу, если при этом у «немца» сломаются стойки шасси – загрузимся в транспортник и улетим отсюда куда подальше, – ответил я, глядя Жерару прямо в глаза. – Твои люди в Данилово не успеют перехватить «ил» на взлёте, и никто не найдёт нас в этом мире. По крайней мере – в ближайшем будущем.
– Хм, грамотно. Мои парни в посёлке никак не успеют среагировать на ваше бегство, – хмыкнул ван Клейст и продолжил: – Не учтена лишь одна существенная деталь – у нас есть радар, который определит направление полёта самолёта. Возможно, это поможет вас найти… А что ты планировал сделать с немцами и французами: взял бы с собой, убил их?
– Предложил бы им всем лететь с нами, подальше от этого места, – ответил я, кивнув в сторону Данилова. – А тех, кто не захотел бы искать новые приключения на свои задницы, с удовольствием оставил бы здесь, на трассе. Мне лишний балласт ни к чему.
– Никуда бы ты не улетел, майор. У тебя в этой деревне есть друг, которого ты никогда не бросишь, – неожиданно произнёс бельгиец. – Из-за событий последних дней у тебя голова идёт кругом, поэтому ты поступаешь, как типичный полицейский – пытаешься немедленно получить ответы на все вопросы. Готов рискнуть, лишь бы побыстрее… Хорошо, сегодня добрый дядюшка Жерар изобразит Санту и раздаст нетерпеливым детишкам заслуженные подарки.
Что же, командир наёмников в очередной раз продемонстрировал, что обладает недюжиными мозгами и железными причиндалами. Окажись на месте бельгийца кто-нибудь другой – ситуация вполне могла созреть до боестолкновения с непредсказуемыми последствиями. Дело в том, что я не собирался бросать в посёлке раненого Еремеева и других, кого с некоторых пор считал своими людьми.
Поэтому Саша Барулин был готов метнуть в десантное отделение БТРа гранату без запала, а затем пострелять перепуганный экипаж машины из ТТ с глушителем. А дальше мы бы использовали трофей по назначению во время поездки в Данилово, и, полагаю, смогли бы прихватить LAV-25 с собой при смене пункта дислокации. По принципу: в хозяйстве всё сгодится, а свободного места в «иле» вполне хватило бы.
Издевательски улыбаясь, Жерар нарочито медленно сунул руку в один из карманов своей разгрузки и столь же медленно извлёк на свет божий сложенную в несколько раз карту, склеенную из четырёх листов формата А-4. Оглянувшись, отступил назад, разложил свою самодельную карту на капоте «гелендвагена». Помолчал, наблюдая за нашей с Марком реакцией.
– Нельзя сказать, что мой отряд оснащён самым современным оружием, но мы старались не отставать от общемировых тенденций, – сделал небольшое вступление ван Клейст. – У нас имелась пара беспилотников для разведки, и когда произошёл катаклизм, мы запустили одного из дронов в полёт. К сожалению, он был безвозвратно потерян в четвёртом полёте…
– Тем не менее погибший дрон выполнил свою задачу: на следующий день наземная разведка вошла в анклавы амишей и поляков, и я приказал не рисковать вторым аппаратом, – после небольшой паузы продолжил бельгиец. – В данный момент я считаю, что добытой первым беспилотником информации более чем достаточно, и нет необходимости рисковать столь ценным вооружением. Всю дальнейшую разведку с воздуха мы будем производить с помощью «цессны», для чего нам и нужны профессионалы с боевым опытом. Это всё, господа. Можете задавать вопросы.
Вопросов имелось великое множество, но и я и Марк молчали, жадно рассматривая самодельную карту. Похоже, наёмники действительно не хотели рисковать своим последним беспилотником, поэтому карта представляла собой обыкновенную фотосъёмку окружающей нас местности. Триста шестьдесят градусов здешнего ландшафта относительно базы «солдат удачи» в цифровом разрешении и с весьма приличной высоты. Жерар сказал правду: дрон был запущен с единственной целью – быстро сфотографировать всё вокруг и вернуться обратно.
– Смотрите: вот это – река, шириной более двух километров, с достаточно медленным течением, впадает в море. Мои парни предлагали назвать её Нилом или Амазонкой. В ней водятся огромные крокодилы, размерами намного больше своих земных сородичей, – видя, что взбунтовавшиеся было союзники реально «зависли», ван Клейст ловко перехватил инициативу в свои руки. – Наш, западный, берег несколько болотистый, с зарослями кустарника и тростника. В них водится много всякой опасной живности: змеи, огромные нелетающие птицы. Противоположный берег – восточный – возвышается над рекой метров на сто, не больше. Это горная гряда, которая обрывается прямо в русло реки…
Я проследил за пальцем бельгийца: река чем-то напоминала самую обыкновенную воровскую «фомку» с парой рабочих концов. Одна из закорючек этой «фомки» впадала в море, а другая терялась где-то в северном направлении. Анклавы амишей, наёмников и немцев практически примыкали к западному берегу реки, причём ферма немца оказывалась как бы на полуострове, образованном руслом реки и морем.
Поляки, мы и американский полигон расположились западнее, вдоль берега моря, как бы параллельно самой реке до её поворота на север. На левом, противоположном берегу, располагалась какая-то гористая местность, покрытая то ли лесами, то ли кустарником. Учитывая, что мы в Данилово не видели никаких гор в восточном направлении, высота гор действительно была сравнительно небольшой. Куда больший интерес представляла собой местность, находившаяся по соседству с Данилово, те самые кластеры, о которых невольно проговорился командир наёмников.
– …Здесь, как я уже говорил, какой-то земной лесной ландшафт, а вот там, в соседнем с амишами кластере, есть редкие фермы или что-то похожее. Мы ещё не добрались туда, так как на пути встала совершенно непроходимая местность, где не проехать даже на танке, – Жерар продолжал экскурсию по карте, Марк переводил. – В кластере дальше угадывается дорога, скорее всего, шоссе, и эта местность соседствует с вами и американцами. Выше, ближе к углу карты, скорее всего, непроходимые джунгли чужого мира.
– Жерар, вы не думали перебраться через реку? Например, здесь – в её устье, – поинтересовался я, ткнув пальцем в угол рисунка. – Река же, по твоему собственному признанию, не особо широкая – всего два-три километра.
– Мы прорабатывали такой вариант, но он был сразу же отвергнут как очень опасное мероприятие, – недовольно поморщившись, ответил бельгиец. – Проблема в том, что мы не имеем плавсредств, способных уверенно держаться на воде, а здешняя Амазонка полна крупных хищников.
– А кто-нибудь обратил внимание, что эти все анклавы расположены в шахматном порядке? – неожиданно произнёс Марк по-русски и сразу же перевёл свой вопрос на английский.
– Да, это очень интересный и необъяснимый момент, – кивнул ван Клейст. – Мы не знаем, почему кластеры оказались в таком порядке. Видимо, на это была воля Божья.
– Насколько я понимаю, на северо-восточном берегу реки нет ни одного анклава? – я обратил внимание на то, что на противоположном берегу не заметно резких переходов ландшафтов. – Так?
– Этого мы пока не знаем, – после короткой паузы ответил командир наёмников. – С северо-восточным берегом разберёмся, когда поднимем в воздух «цессну» и проведём нормальную разведку всей близлежащей местности.
– Эту карту надо показать остальным, в первую очередь – лётчикам. Те сразу определят, что расположено по углам, здесь и здесь, – Марк ткнул пальцем в края карты. – Вам придётся открыть свои тайны, так как без пилотов не обойтись, господин капитан. При подлёте к Данилово они могли видеть то, что не заметил ваш беспилотник – они же постоянно смотрят сверху на землю.
– Чёрт, хотя и не хочется признаваться, но ты прав, солдат, – немного подумав, вздохнул Жерар. – На нас уже оглядываются… Эх, зови сюда своих русских, майор, а я позову остальных.
Нам не пришлось никого долго упрашивать – люди действительно обратили внимание на то, что здешние «смотрящие» о чём-то серьёзно базарят у «гелендвагена». Хорошо ещё, что никто из иностранцев не подозревал, что «смотрящие» оказались на грани конфликта между своими «группировками». Следующие полчаса прошли почти в полной в тишине – прикрепив карту к лобовому стеклу «мерса», бельгиец читал вводную лекцию по географии здешнего мира. Используя в качестве указки собственный палец, ван Клейст дал полный расклад по окрестностям, не упустив, кажется, ни одной детали. Лётчики жадно слушали командира наёмников, внимая каждому его слову.
Расчёт Марка оказался верен – едва Жерар замолчал, пилоты сразу же стали высказывать дельные мысли и замечания. Причём не только по картографии, но и по планированию воздушной разведки, поиску землян, и т. п. Лекция бельгийца плавно перетекла в совещание личного состава воздушных сил вновь образуемой конфедерации.
Первым делом лётчики высказали предположение, что соседний с амишами кластер, до которого не смогли добраться наёмники, является частью России. Об этом заявил Анисин, минут пять рассматривавший пятнышки изб и тоненькие ниточки дорог. Кроме этого, пилоты определили, что в соседнем с Данилово и полигоном анклаве должны быть земляне: рядом с прямой линией шоссе виднелось какое-то небольшое строение, рядом с которым можно было угадать с десяток автомобилей. Судя по всему, в этом кластере мы могли найти наших соотечественников или других цивилизованных людей.
Затем кто-то обратил внимание на два-три тёмных облачка ближе к верхнему краю карты, в гористой местности за рекой. По словам лётчиков, это вполне могли быть места катастроф трёх авиалайнеров, с которыми прервалась связь сразу же после катаклизма. Услышав это, ван Клейст нахмурился и попросил Бойда притащить из БТРа его личный комп. Наёмник принёс небольшой металлический кофр, откуда Жерар извлёк планшетник, немного «поколдовал» над ним и спустя минуту выругался по-английски.
Планшетник пошёл по рукам, и все смогли рассмотреть хвост самолёта, валяющийся на краю чёрного пятна выгоревшего пожарища. Над людьми повисла минута молчания: присутствующие прекрасно понимали, что шансов обнаружить выживших в этой катастрофе практически нет. То же самое можно было отнести и к двум другим местам падений авиалайнеров. А сколько ещё самолётов рухнули вне радиуса фотосъёмки дрона наёмников…
– Сразу же после катаклизма мы внимательно прослушивали эфир и насчитали не менее семи «бортов» в воздухе. С большинством из них нам так и не удалось установить связь, – после невольной паузы с горечью произнёс Феликс Майер. – Два лайнера приземлились здесь, ещё два, если верить карте, разбились в ближайших окрестностях. Следовательно, куда-то пропали ещё три самолёта.
– А мы с Сашкой вроде насчитали восемь «бортов». Смогли выйти на связь с четырьмя, – заметил Анисин, жестом попросив дать ему планшетник. – Был ещё транспортник из Голландии – их радист успел прокричать, что они идут на запад над каким-то незнакомым плоскогорьем и отчётливо видят реку. После чего контакт прервался.
– Если нам удастся перебраться через реку, то в перспективе можно добраться до места крушения этого самолёта, – бельгиец в задумчивости почесал переносицу. – Напрямик от амишей километров двадцать пять до точки катастрофы. Чёрт, нам нужен серьёзный катер или паром.
– Ээ… Господин ван Клейст, а почему нельзя пересечь реку на бронетранспортёре? – искренне удивился Сапрыкин.
– Нет, я ни за что не стану рисковать своими людьми и боевой техникой, – отрицательно покачал головой Жерар. – Здешние крокодилы слишком велики и опасны, и не надо давать им возможность попробовать человечину.
– Неужели и наш «витязь» не подойдёт? – продолжал допытываться Николай. – Он же великолепно плавает.
– Что за «витязь»? – в свою очередь поинтересовался командир наёмников. – Это катер?
Бортинженер принялся объяснять бельгийцу, что даниловский анклав имеет уникальное для бездорожья транспортное средство амфибийного типа – сочленённый вездеход ДТ-10П. Он же «витязь». Ван Клейст, похоже, оказался абсолютно незнаком с данной машиной и сразу же засыпал Сапрыкина массой технических вопросов, касающихся эксплуатации вездехода.
Бортинженер был не в теме, и отдуваться за его хвастовство пришлось Марку. Минут пять спустя Жерар предложил Мышкину обменять «витязь» на какое-нибудь транспортное средство, например на броневик «сарацин» или бронированный грузовик. Марк вежливо отказался, сославшись на то, что вездеход уже пристроен к делу даниловскими мужиками.
Затем кто-то из лётчиков высказал мысль, что если катаклизм произошёл по всей Земле, то в неизвестный мир должно было угодить некоторое количество земных плавсредств – от прогулочных яхт до атомных авианосцев, от портовых буксиров до балкеров и контейнеровозов. Где-то секунду народ молчал, переваривая идею, а затем началось спонтанное и шумное обсуждение. Так неожиданно выяснилось, что лётчики – люди эмоциональные, готовые спорить до хрипоты, доказывая свою правоту. Причём спорили все пилоты и прочие члены экипажей, независимо от национальностей.
Подождав минут десять, пока у народа схлынули первые эмоции, ван Клейст встал на подножку моего «мерса» и пронзительно свистнул раз-другой, словно заправский судья на футбольном поле. Спорщики на мгновение замерли, а спустя минуту вообще утихомирились, наконец-то начав высказываться каждый по очереди. Теперь и мы оказались в курсе, что сразу же после катаклизма французы визуально наблюдали какой-то корабль, скорее всего, танкер.
Люк и Серж клялись, что видели тот танкер всего две-три секунды, а затем всё вокруг заволокло туманом, и их «аэробус» продолжал полёт вслепую. В свою очередь, немцы сомневались, что их коллеги из ЕС имеют настолько острое зрение, чтобы разглядеть и опознать класс корабля с высоты в сколько-то там тысяч метров. Наш же, российский экипаж, разделился поровну, став на сторону и тех и других. Как говорится – хоть плачь, хоть смейся.
– Господа, я обещаю вам всем, что ВВС конфедерации приложат все силы, чтобы отыскать каждый земной корабль в этом мире, – недолго думая, заявил бельгиец. – В том числе и тот танкер, который видели месье Броссьер и месье Ориоль. Мы начнём поиски послезавтра, как только соберём и облетаем «цессну».
Эх, знал бы Жерар, какой ценой для нас обернётся встреча с землянами, и что его обещание сбудется быстрее, чем предполагалось – командир наёмников, наверное, никогда бы не обещал начинать поиски.
Спустя какое-то время мы и наши новые союзники наконец-то покинули «аэропорт Данилово» и перебрались в посёлок. Ван Клейст увёз с собой пару французских лётчиков, а его бойцы забрали ещё некоторое количество иностранных граждан. Остальных планировалось перевезти завтра и расселить в польском и немецком кластерах. Честно говоря, мы вздохнули с облегчением – любопытные и бестолковые в бытовом отношении иностранцы плохо вписывались в жизнь даниловцев, не понимали особенностей русского менталитета. До каких-либо конфликтов, слава богу, ни разу не дошло, но мелкие недопонимания возникали сплошь и рядом.
– Ну как, Костя, этот мир похож на мир твоего фантаста Круза или нет? – поинтересовался за ужином Ковалёв у лейтенанта Григорьева.
– Да как-то не очень, – с набитым ртом отозвался лейтенант. – По законам жанра не хватает чего-то, а чего, не знаю.
– «Зоны» не хватает, вот чего, – активно работая челюстями, пробурчал Руслан. – Если есть менты, то по законам жанра должны быть и зэки – много-много сбежавших заключённых.
– Типун тебе на язык, Руслик, – постучал кулаком по столу Зеленцов. – Сплюнь три раза и постучи себе по лбу. Тебе что, динозавров мало?
Часть 3
Следующий день начался для нас рано, практически с восхода солнца. Начался, признаюсь, тяжеловато – вчера вечером в гости на базу пожаловали Василий Никитин со своим зятем и товарищ Вышинский собственной персоной. В результате, за разговорами по делу и по душам, мы ещё раз подсократили запасы еремеевского алкоголя, засидевшись с гостями далеко за полночь. Некоторые – не будем тыкать пальцами в помятые лица – немного перебрали, и сейчас чувствовали себя крайне противно. Водные процедуры на свежем воздухе и лёгкая физкультура помогли личному составу морально восстановиться, а последовавший затем плотный завтрак возродил нас и физически.
Сразу же после завтрака лётчики вновь отправились на шоссе – сегодня предполагалось освободить импровизированную взлётку от немецкого «боинга», развернуть и подготовить к полёту наш «ил». Параллельно с подготовкой техники решили срубить более двух десятков чужих деревьев, расположенных на другом конце шоссе, чтобы те не оказались причиной аварии при взлёте или посадке. Как популярно объяснил Анисин, именно из-за этих «сосен» произошла жёсткая посадка «немца», и просто чудо, что лайнер не развалился сразу же, едва коснувшись земли. Ибо посадочная скорость и угол снижения самолёта были критическими.
Вместе с лётчиками «на аэродром» отправились Соловьев, Марк и Толик Новичонков. Задачей данной боевой группы стала охрана пилотов и прочих землян от визитов хищной местной фауны. Вчерашняя охота на пляже впечатлила личный состав не хуже прошлогодней перестрелки с отмороженными торчками-грабителями, не оставлявшими в живых ни одного свидетеля.
Те отморозки, помнится, отстреливались от спецназовцев до последнего патрона, а затем ринулись на прорыв через выбитые окна. С третьего этажа. Видать, возомнили себя бэтмэнами или ещё какой-нибудь киношной нечистью. Приземлились, впрочем, весьма неудачно – мои парни не пожалели патронов, нашпиговав четыре тушки свинцом по максимуму. Не скрою, что в отношении этой банды действовал негласный приказ: живыми не брать. Уж очень жестокие преступления совершали эти двуногие нелюди.
Старшим группы, после недолгого колебания, я назначил Марка. Эмчеэсник имел офицерское звание, боевой опыт и до этого момента показал себя исключительно с положительной стороны. Группе выделили МГ – единственное на тот момент оружие, способное быстренько «подпилить» нижние конечности здешних тираннозавров, если те рискнут поохотиться на людей. В качестве транспорта парни забрали «гелендваген», оставив нам для рейда «крузак».
Отдельно, ещё вчера, обговорили взаимодействие группы с даниловской комендатурой и блокпостом ополченцев на западной окраине населённого пункта. Никитин с Вышинским очень серьёзно отнеслись к появлению в окрестностях Данилово опаснейших хищников и пообещали посадить под замок местную пацанву. Кроме этого, о наличии в здешнем мире динозавров предупредили по рации всех фермеров, гарнизон Замятино и бригаду строителей под началом Доценко. Оставалось надеяться, что новый день в новом мире не принесёт нам новых жертв.
Приблизительно в половине восьмого на связь вышел Семён Семёныч, сообщив, что на дороге в сторону Данилово появилась длинная колонна военных грузовиков. Спустя пару минут ополченцы на колокольне подтвердили приближение колонны наёмников – их опознали по головным «саладину» с «сарацином» и паре «рателей», виденных наблюдателями вчера днём. Остальную часть колонны представляли двухосные грузовички неизвестной российским мужикам марки, разбавленные четвёркой американских армейских грузовиков. Давешний «центурион» отсутствовал, а замыкал колонну хорошо знакомый нам LAV-25 лейтенанта Фридмана.
Как и вчера, мы встретили наёмников на подходе к Данилово. Можно было, конечно, и не заморачиваться с выездом навстречу, но мы поступили по принципу: доверяй, но проверяй. Вдруг бравые головорезы из Африки решили переиграть вчерашние планы на свой лад? Тогда хоть успеем предупредить даниловских ополченцев, выиграем минут пять, не более.
Обошлось без сюрпризов – Жерар вновь прибыл лично, со своим адъютантом, и не дал никакого повода усомниться в надёжности вновь заключённого союза. Поприветствовав друг друга, мы уточнили кое-какие детали, затем, встав во главе колонны, повели грузовики к зданию администрации. Или комендатуры, как со вчерашнего дня с лёгкой руки зятя Никитина стали именовать здешний «Белый дом».
Ещё вчера ван Клейст объявил иностранным гражданам, что площадь у здания администрации будет местом сбора и посадки на транспорт, поэтому колонну уже ожидала приличная толпа переселенцев. С сумками и чемоданами, у кого что оказалось при появлении в этом мире. Глядя на чудом спасённых пассажиров, лишь сейчас мы стали понимать, насколько повезло нам и даниловцам.
В отличие от иностранцев, мы имели не только крышу над головой, но и кое-какие запасы на первое время. Чтобы там ни говорил Жерар о грядущих проблемах с продовольствием, навскидку шансы нашего анклава на выживание смотрелись предпочтительнее тех же немцев или поляков. Так уж повелось исторически, что русский народ более устойчив к стрессам и более живуч, чем разные европейцы.
Пока бельгиец занимался организационными вопросами, мы заглянули проведать Еремеева. Николай уже проснулся и, несмотря на всё ещё неважный вид, искренне обрадовался визиту друзей. Строгая и непреклонная Диана разрешила нам провести у постели пациента не более четверти часа, и этого времени едва хватило, чтобы пересказать моему бывшему однополчанину все новости за последний день. Ерёма хотел подробнее разузнать о закулисных нюансах даниловской политики, но наша милая докторша выразительно постучала пальчиком по циферблату часов и недовольно нахмурила свои чёрные брови. Пообещав Николаю, что заглянем к нему вечером с очередной порцией новостей, мы спешно ретировались на улицу.
Минут пять спустя наша колонна выдвинулась в сторону бывшего американского полигона, или, как всё чаще его называли в обиходе – амеровского кластера. Наша колонна – это два моих джипа с семью бойцами и переводчицей, четыре американских грузовика, БТР LAV-25 и неразлучная парочка – наследие британского колониализма – «сарацин» с «саладином». Головным шёл «двадцать пятый», за которым нагло вклинились мы с Барулиным, решив, что нефиг глотать пыль, плетясь в хвосте следом за грузовиками морской пехоты.
Командир наёмников сделал вид, что не заметил нашего самоуправства, и где-то через часик мы тормознули у ворот глеймановского ангара.
Весь путь до полигона прошёл без приключений, нам не встретились ни динозавры, ни какие-нибудь другие хищники. Даже огромные местные ящерицы, похоже, куда-то попрятались, чтобы не встречаться с извергающими смрадный выхлоп железными монстрами.
– Ну что, майор, ты со своими полицейскими не передумал? – подойдя ко мне, с лукавинкой в голосе поинтересовался ван Клейст. – Может, подождёшь пару дней, и мы пойдём на разведку вместе?
– Нет, Жерар, мы не станем тянуть время, – я отрицательно покачал головой. – Не исключено, что люди в соседнем кластере нуждаются в немедленной помощи. Наш долг – помочь им всем, чем возможно.
– Хорошо, Владимир, я не стану давить на вас, – бельгиец пожал плечами, а затем щёлкнул пальцами кому-то из своих бойцов. – Я дам вам современную армейскую радиостанцию с зашифрованным каналом связи. Вчера, извини, забыли согласовать вопрос связи между анклавами… Если честно, отдаю собственную резервную радиостанцию.
– У вас что, не хватает раций? – искренне удивился я. – Мне казалось, что у тебя почти каждый боец ходит с «моторолой» в разгрузке.
– Ты, майор, путаешь индивидуальные портативные рации и настоящую радиостанцию, – усмехнулся командир наёмников. – Индивидуальные рации – это тактическая связь на поле боя между бойцами одного отряда. А нормальная армейская радиостанция обеспечивает контакт подразделений на несколько десятков километров вокруг и имеет защищённый от прослушивания канал связи. Разницу понимаешь?
– Понимаю, не дурак, – буркнул я, глядя на шагавшего к нам невысокого загорелого бойца. – Какая дальность связи у этого девайса?
– Не менее пятидесяти километров, но вообще зависит от множества факторов и условий, – уклонился от прямого ответа Жерар. – В принципе, эти радиостанции обеспечивают стабильную связь между польским кластером и амишами, между немецкой фермой и вашим Данилово. Давай-ка, я проинструктирую вас, господа полицейские, как пользоваться столь сложной техникой.
Я надул щёки, хотел было возразить, мол, не настолько уж мы тупые копы, чтобы не справиться с какой-то рацией, но не успел. Из-за наших спин неожиданно протолкнулся Лёня, охранник Еремеева, которого мы взяли в рейд вместо Толика, и заявил, что он служил в армии радистом. И не просто радистом, а спецом в частях радиоперехвата, или как они там называются. Ещё больше Леонид вырос в наших глазах, когда засыпал бельгийца массой тактико-технических вопросов, используя термины, с которыми я, к примеру, был знаком лишь понаслышке.
Ван Клейст, похоже, не ожидал от обыкновенного с виду качка такого подвоха и выдал всю инфу по теме, которую знал сам. Марина едва успевала переводить, с некоторым удивлением поглядывая на нашего вновь испечённого радиста. В результате лекция по матчасти затянулась минут на сорок, и за это время наёмники успели подготовить к буксировке всю четвёрку советских БТРов.
Все когда-то заканчивается, и, погрузив подаренную радиостанцию в «гелендваген», мы заняли свои места в машинах. Вновь напомнив, что отныне на полигоне будет базироваться маневренная группа под командованием лейтенанта Фридмана, Жерар искренне пожелал нам удачи. Затем порекомендовал не геройствовать зазря и, в случае чего, возвращаться за подмогой к ангару. «Саладин» и LAV-25 не бог весть какая сила, но огоньком, если что, поддержат, а наёмники и морпехи придут на помощь, чтобы вытащить наши задницы из любой переделки.
В ответ я заметил, что у русских задницы – вовсе не самая большая ценность в жизни. В случае чего мы спасаем наши души, а не… анусы. Бельгиец не нашёл, чем крыть мои доводы, покачал головой и пробормотал что-то о чокнутых русских. На границе двух миров задержались, помахали с полчасика заранее припасёнными лопатами, чтобы не сесть на брюхо или, хуже того, не скапотировать. Здесь же сполна оценили наличие у наёмников танка в роли бульдозера. Вскоре после того углубились в ландшафт, и поняли, что разведрейд не будет лёгкой прогулкой по лесу.
Вчера, при планировании разведки соседнего кластера, мы надеялись, что продвижение по чужому лесу станет не более сложным делом, чем поездка от Данилово до полигона. Но, как говорится, гладко было на бумаге. В реале мы сразу же столкнулись со второй частью мудрой русской пословицы, только вместо оврагов нас встретили небольшие холмы.
Густо поросшие огромными деревьями небольшие холмы создавали впечатление затерянности и одиночества. Эти же холмы не давали возможности выбрать прямой путь в заданном направлении, вынуждали нас петлять по лесу, часто возвращаясь назад, и без толку тратить драгоценное топливо. Хорошо ещё, что нам не встретилась болотистая почва, и оба джипа нигде не забуксовали.
– Ну, штурман, куда повернём на этот раз? – повернулся я к сидящему рядом напарнику. – Влево или вправо, а?
– Тормозни-ка, Володя, дай подумать, – отозвался Михаил, колдуя над картой и компасом. – По идее, нам надо направо, чтобы вернуться на курс.
…Несмотря на повышенное внимание к окружающему ландшафту, никто из нас так и не заметил, откуда появилась парочка леозавров. Мы смогли обнаружить хищников лишь в момент их прыжка с невысокого холма, который я в тот момент объезжал. Если быть предельно точными – сначала услышали, и только затем их увидели.
Огромная туша зверя с устрашающим рёвом мелькнула в воздухе справа от моего «мерса», чтобы спустя полсекунды приземлиться на крышу машины. Удар оказался такой силы, что под тяжестью леозавра крыша джипа моментально прогнулась, хрустнул и рухнул вниз несколькими обломками верхний люк. В следующее мгновение в прорезь люка провалилась огромная задняя лапа, и потерявший опору хищник недовольно взревел, словно десяток африканских львов. Лобовое стекло покрылось сеткой мелких трещин, затем стало осыпаться в правом верхнем углу. Ревущий на всю округу леозавр выдернул из салона «мерседеса» свою заднюю лапу, затоптался на месте, прогибая крышу всё сильнее и сильнее.
– М-мать! Мочите же эту тварь скорее! – у меня произошёл сильный выплеск адреналина, и я вопил во всю глотку, срывая голос. – Стреляйте, пока он не добрался до нас!!!
Первичное замешательство прошло. Ковалёв передёрнул затвор и, направив ствол автомата вверх, нажал на спуск. Почти одновременно с моим напарником то же самое проделал и Руслан Руденко. Длинные очереди из двух «калашей» слились в один сплошной грохот, заглушивший отчаянный визг Марины. Вокруг замелькали горячие стреляные гильзы, разлетавшиеся по салону, словно осколки снарядов.
Я сидел на месте водилы, и пользоваться автоматом для стрельбы вверх мне оказалось несподручно – мешал руль. Поэтому я выдернул из разгрузки ТТ, и секунды за три опустошил магазин. Выдернул пустой, выхватил из кармана запасной, вставил в рукоять, щёлкнул скобой стопора. На какое-то мгновение стрельба в салоне прекратилась, и наступила относительная тишина – Руслан с Михаилом лихорадочно меняли магазины, а переводчица сидела с выпученными глазами и безмолвным раскрытым ртом, словно живая кукла из фильма ужасов.
Рёв смертельно раненного леозавра перешёл в иную тональность, и исполинская туша зверя стала заваливаться в сторону. Мгновение спустя хищник шмякнулся об землю где-то в метре от дверцы водителя. Монстр не пытался подняться, трепыхая в агонии конечностями и всё ещё продолжая выть от боли. Я рывком пихнул дверцу от себя, поймал на прицел дёргающуюся голову леозавра и выпустил в неё второй магазин. Затем бросил под ноги пистолет, схватил автомат…
…Второй хищник – самка – бросилась на «лэндкруйзер» следом за самцом, но, в отличие от своего партнёра, не стала задерживаться на крыше машины. Изрядно помяв крышу джипа и вышибив верхний люк, леозавриха спрыгнула на землю в нескольких метрах слева, моментально развернувшись и изготовившись ко второй атаке. Самку, похоже, смутил тот факт, что после её атаки добыча продолжала двигаться вперёд и не ударилась в паническое бегство куда глаза глядят. Эта секунда замешательства оказалась для зверя роковой – мои парни соображали намного быстрее монстров из нового мира…
…Прокатившись метров на пять вперёд, Зеленцов плавно затормозил машину, повернув чуть влево. Саша Барулин выскочил из «крузака» так, словно за ним гналась сама баба Лера, чтобы пристать с предложением провести страстную ночь любви. От капитана не отставал и Костя Григорьев, которому Александр приказал «держать тыл». Затем Владислав и наш новый радист одновременно открыли двери, и… готовую к новому прыжку леозавриху встретил прицельный огонь сразу из трёх стволов – двух «калашей» и одного ПКМ.
Пристроив пулемёт на капоте машины, Барулин хладнокровно опустошал ленту, а Зеленцов с Леонидом стреляли длинными очередями прямо из салона джипа. Хищник так и не успел прыгнуть – пулёмётная очередь хлестнула по голове, и несколько пуль прошли сквозь глазницу в мозг. Леозавриха рефлекторно сделала пару шагов вперёд, а затем рухнула наземь. Владислав саданул ещё одной очередью по туше монстра, и над полем боя повисла тревожная тишина…
– …Етижи-пассатижи, так же и инфаркт получить можно, насмерть! – Руденко пытался дрожащими руками прикурить, не стесняясь в выражениях. – В гробу я видал такие приключения!
– На, глотни, – я протянул Руслану бутылку «Рэд Лэйбла», припасённую как раз для подобных случаев. – И передай Мишке.
– Да ну, к лешему, это буржуйское пойло! – скривился капитан. – Дай лучше водки, а вискарь оставь для девчонки – ей нужнее.
– Водка в машине у Влада, – напомнил я. – И лишь одна литруха на всех.
– Дожили, мля: у российских ментов закончилась водка, – Ковалёва стал разбирать нервный смех. – Прямо как в том анекдоте… Вовка, дай хлебнуть своего буржуйского пойла, а то автомат выроню…
«Рэд Лэйбл» и «Абсолют» пошли по второму кругу, и постепенно нас отпустило. Спустя четверть часа мои парни с гордым видом фотографировались у туш леозавров, позируя в стиле охотников начала двадцатого века. Ещё спустя четверть часа мы двинулись дальше, оставив наши трофеи на растерзание здешним падальщикам. А что делать – не тащить же убитых леозавров с собой? Глянув на сочащиеся множеством кровавых дырок туши, мои парни дружно решили: нафиг надо такая радость. Никто даже не заикнулся, чтобы отрубить голову самца, чтобы потом было чем похвастаться перед даниловцами. Для хвастовства за глаза хватит и фотографий, которые наглядно демонстрировали размеры здешних хищников.
Наше самое слабое звено – Марина – смогла прийти в себя лишь после того, как я влил ей в рот львиную дозу настойки валерьяны. Да, да, вчера я специально попросил Диану собрать на всякий пожарный целую аптечку успокоительного – качественный алкоголь подходил к концу, да и не нужно приучать переводчицу к выпивке каждый день. Это мы, проспиртованные насовесть опера, можем пить, не хмелея, контролировать себя, а женская природа более тонкая, более податливая искушению «зелёным змием». Хватит с Марины и вчерашнего дня, когда её пришлось отпаивать вискарём.
Больше всего от местных чёртовых хищников пострадали наши транспортные средства. Крыша моего верного «мерса» прогнулась, словно бадья, раскрошившееся лобовое стекло пришлось выбить вон, задние дверцы перестали захлопываться, про верхний люк я вообще молчу. «Крузак» пострадал поменьше – самка леозавра высадила всё тот же верхний люк, изрядно помяла крышу, по лобовому стеклу джипа протянулось несколько длинных трещин.
Учитывая ситуацию, нам пришлось перетасовать экипажи. Мой напарник занял место Марины, которую пришлось пересадить в «крузак». На правом переднем кресле расположился Саня Барулин, в готовности вести огонь из пулемёта прямо курсу, благо лобовое стекло приказало долго жить. Вместо капитана на переднем сиденье второй машины оказался Костя Григорьев, прикрывавший Барулину спину, пока мы отбивались от леозавров. Лёня-радист получил ещё одну задачу: беречь как зеницу ока нашу переводчицу. Парень показал себя хорошим и сообразительным бойцом, сильно повысив к себе степень нашего доверия.
К счастью, столкновение с леозаврами стало единственным приключением на наши задницы за всё время петляний по лесу по пути к искомому кластеру. Часика через два мы подкатили к месту пересечения границ миров, немного проехались вдоль полутораметрового обрыва и вновь взялись за лопаты. Здесь же нам впервые пригодилась финская мотопила, предусмотрительно захваченная в поездку.
Позанимавшись физкультурой с полчасика, мы соорудили более-менее нормальный подъём, позволявший спокойно кататься на джипах туда-сюда, и убрали три-четыре рухнувших берёзы со стороны «нашего» мира. Затем щедро популяли из пейнтбольной винтовки – бельгиец подарил нам сей девайс для игр на свежем воздухе с некоторым запасом шариков – по нескольким деревьям-великанам чужого мира, обозначив направление пути обратно. Полагая, что запасы Жерара не бездонны, мы старались экономить шарики с краской, но не особо преуспели на этом поприще. Оставалось надеяться, что вместе с наёмниками в новый мир перенёсся завод по производству всякой пейнтбольной фигни.
Поездка по «нашему» миру началась с протискивания между земными деревьями со скоростью пешехода. Метров через двести берёзовая роща подошла к концу, мы въехали на небольшую поляну, где интуитивно повернули направо, в сторону видневшегося там просвета в стене деревьев. Путь по опушке «нашего» леса вывел нас на узкую грунтовку, ведущую от границ кластера в северо-западном направлении. Грунтовкой, похоже, частенько пользовались – дорога не зарастала ни травой, ни деревьями. В общем, наша небольшая колонна взяла курс на северо-запад, личный состав внимательно следил за окрестностями, а водитель головного джипа периодически мысленно чертыхался, проклиная всех хищников нового мира и леозавров в частности.
Рассматривая расстилавшийся вокруг типично российский ландшафт, мы проехали по немного петлявшей грунтовке километра три и притормозили, прикрываясь сосняком. Справа от нас, в просвете между деревьями мелькнуло неширокое поле, за которым хорошо просматривалась асфальтированное шоссе. Хорошо различался ряд белых столбиков, возвышавшихся по краю трассы, несколько дорожных знаков и указателей. Шоссе тянулось почти параллельно грунтовке, примерно в паре километров от нас поворачивая куда-то влево.
– Станция «Марксистская» – конечная, – подхватывая автомат, провозгласил я. – Просьба освободить вагоны, млин.
– Нет ни души, – спустя минуту констатировал капитан Руденко, когда я передал ему бинокль. – Ни машин, ни людей.
– Справа, за изгибом трассы, поднимается лёгкий дымок, – произнёс Зеленцов, осматривавший свой сектор. – Отсюда не видно, что там такое, но это точно не пожар.
– Нет дыма без травы и нет огонька без дури, – Руслан не удержался и процитировал кого-то из своих стукачей-торчков. – Поехали, командир, чего нам тут сосны подпирать? Не маслята, чай, и не боровики.
– По-хорошему надо бы попробовать подобраться пешком, по лесу, – намекнул Ковалёв. – Осмотреться, понаблюдать из засады.
– Надо бы, Миша, надо бы, – согласился с моим напарником Зеленцов. – Вопрос: сколько в той засаде сидеть придётся?
– Хорош трындеть – там между лесом и шоссе километр бурьяна будет, поэтому ни фига мы толком не увидим, – качнул стволом пулемёта Александр. – Ехать надо, смотреть сразу, а если что – развернёмся и по газам. Нас не догонят.
– Мы дурь толкнём, и мусора нас не догонят, – фальшиво пропел Руслан какую-то очередную пародию на известную группу. – Можно выставить здесь засаду, чтобы прикрыть отход, если что. Хорошее место.
– Едем. Едем уступом, держим дистанцию, – место для засады действительно было хорошим: сосновое редколесье в трёхстах метрах от трассы, позволявшее простреливать шоссе в обе стороны из этого природного укрытия. – Первыми не стрелять.
Мы тронулись с места, почти сразу же повернув налево, огибая сосны. Затем выехали на пустынную трассу, и я притопил педаль газа, чтобы достичь эффекта внезапности. Это нам удалось сполна – разогнавшись, оба джипа миновали изгиб шоссе и проскочили расстояние, разделявшее нас от обыкновенной с виду забегаловки на трассе с небольшой стоянкой рядом с нею. Слева промелькнул поворот к виадуку, не замеченный ранее. Виадук возвышался чуть далее, в стороне от придорожного кафе и стоянки, к которым мы стремительно приближались.
Вокруг ресторанчика стояли две фуры, рефрижератор, подогнанный вплотную к одной из стен, плюс штуки три легковушки разных марок. Из печной трубы над зданием поднимался лёгкий дым, свидетельствующий о наличии здесь людей. Приблизительно в четырёхстах метрах за забегаловкой земной ландшафт резко обрывался, упираясь в сплошную стену леса нового мира.
– А вот и абориген нарисовался, – капитан Барулин прокомментировал появление мужика, несущего охапку дров. – Там у них сарай за одной из фур.
Между тем мужик с дровами поднял голову, увидел приближение наших машин и остолбенел. Похоже, сработал элемент внезапности. В тот же момент откуда-то со стороны раздался протяжный звук автомобильного клаксона, и мы завертели головами в поисках источника сигнала.
– На десять часов, на мосту стоит какая-то тачка, – секунду спустя произнёс Ковалёв. – Судя по сигналу – это грузовик.
– Ну, и фиг с ним, всё равно нас проспал, часовой хренов, – процедил я сквозь зубы. – А мужичок-то здесь не один.
Действительно, услышав сигнал с виадука, из ресторанчика стал появляться народ. Первого же взгляда хватило, чтобы определить, насколько разные люди застряли здесь. Пятеро мужиков средних лет, с виду типичные водилы, явно семейная пара пенсионного возраста, два-три «лица кавказской национальности» разных возрастов, плюс две женщины, явно имеющие отношение к мужикам-кавказцам.
– Не чечены, не даги, вообще не российские абреки, – сразу же определил Руденко. – У одного «помпа», и у водил, похоже, есть дробовик.
– Если бы хотели стрелять, то не выкатились бы всей толпой, со своими бабами, – заметил я. – Саня, будь готов, на всякий случай, но не держи людей на прицеле. Сначала попробуем поговорить так.
Сказано – сделано. Притормозив метрах в тридцати от ресторанчика, я вылез из джипа и, демонстративно сунув руки в карманы, медленно пошёл в сторону толпы. Автомат оставил в «мерсе», чтобы не пугать народ видом оружия, ну, и не давать повода для нападения с целью завладеть «калашом». Следом за мной машину покинули и Руслан с моим напарником, в отличие от меня закинув автоматы на плечо. «Крузак» встал метрах в двадцати от моего джипа, так, чтобы поддержать нас огоньком, если что.
– Здравствуйте, товарищи! – приблизившись на десяток метров, громко произнёс я. – Не возражаете, если мы с вами переговорим.
– Здравствуй, дорогой, – с акцентом отозвался один из кавказцев, начинающий полнеть усатый дядька с мясистым лицом. – Почему не поговорить с хорошим человеком? Конечно, поговорим.
– Вы из армии? Из эмчеэс? – с непередаваемой надеждой в голосе спросила худенькая женщина, стоявшая рядом с пузатым мужиком – те самые, которых я принял за семейную пару пенсионеров. – Вы нас нашли?
– Нет, я не армеец, и не эмчеэсник, – все надежды женщины сразу же пришлось жестоко разбить в пух и прах. – Майор Владимир Иванников, энское УВД, из Питера. Со мной поисковая группа анклава Данилово. Ищем всех тех, кто уцелел, и вообще людей.
– Успокойся, Верочка, пожалуйста, успокойся, – пузатый мужик так трогательно прижимал голову расплакавшейся жены к своей груди, что сразу же стало ясно: эти люди драться не будут. – Я же сразу тебе сказал, что бойцы эмчеэс не ходят с оружием в руках.
– Ээ, товарищ майор, а как же вы, питерцы, очутились здесь, под Тулой? – поинтересовался один из водил, среднего роста, наполовину седой мужик.
– Давайте сразу расставим все точки над «i», – предложил я. – «Здесь» – это не под Тулой, а в другом мире, вовсе не на Земле.
– Говорил же я тебе, Николаич, что тут на небе совсем другие звёзды, а ты всё твердил: не может быть да не может быть, – пихнул седого водилу высокий дядька в замазанных пятнами масла джинсах. – Да и сам же видел с моста, что вокруг не земной лес. У, Фома неверующий.
После этих слов высокого дядьки народ загалдел, все разом заговорили, запричитали бабы, воздевая вверх руки. Вопросы посыпались градом – каждый хотел узнать у гостей, что произошло и что делать дальше. Можно подумать, мы, заезжие менты, знали ответы на все тайны мироздания. Одно радует – неведомый часовой на виадуке прекратил гудеть на всю округу, видимо, поняв, что занимается совершенно бесполезным делом.
– Тихо! Тихо, я вам говорю! – подняв правую руку вверх, вперёд вышел один из кавказцев, что-то гаркнул землякам на своём языке. – Говорить надо по очереди! По очереди, мы не на базаре!
– Это точно, не на базаре, – услышав пару-тройку знакомых слов, подтвердил я. – Ты азербайджанец, так?
– Да, меня зовут Мамед, я родом из Азербайджана. В Россию приехал давно, ещё при Союзе, учился, работал, открыл свой бизнес, – повернулся ко мне кавказец. – Это мой ресторан, здесь работают мои родственники, а это – постоянные гости моего ресторана. Все хорошие рабочие люди – я их знаю не один год.
