В подобной апатии она пребывала уже давно – после смерти первого мужа и потери сына. Она всегда легко поддавалась переменам настроения, то впадая в подобное состояние, то выходя из него. После смерти Насмешника приступы меланхолии с каждым годом становились все дольше, как бы она ни пыталась делать вид, будто с ней все в порядке. Теперь она просто держалась поодаль, стараясь не осложнять жизнь второму мужу.
Вартлоккур прилагал множество бесплодных усилий, чтобы ее расшевелить. Непанта знала о его попытках, но не ощущала ничего, кроме жалости к нему, считая, что она не стоит потраченного на нее времени и сил.
Самых могущественных снадобий и чар хватало лишь ненадолго. Вартлоккур наконец понял, что ее способно исцелить лишь одно средство – время, и предоставил ей возможность сколько угодно блуждать в недрах собственного воображения.
Она обернулась, ощутив его за спиной.
– У тебя усталый вид, милый.
– Я всю ночь не спал. Майкл Требилькок угодил в переплет, и мне пришлось послать Радеахара, чтобы его вытащить. Теперь он дома, живой и здоровый.
– Майкл? Тот, который теперь вместо Вальтера? – В последнее время она о многом забывала.
– Да.
Непанта снова посмотрела в окно. Она потеряла шестерых братьев, мужа и сына. Если точнее, пятерых – Люксос был жив и теперь обитал в Крачнодьянских горах, словно свихнувшийся старый отшельник. «Такой же свихнувшийся, как и я, – подумала она. – С тем же успехом нас обоих могло уже не быть в живых».
Мир отобрал у нее все – кроме Вартлоккура и неродившегося ребенка.
Она не могла признаться себе в том, насколько они для нее важны, – не осмеливалась. Иначе судьба покарала бы ее, забрав и их.
– Варт?
– Да, милая?
– Я в самом деле иногда ощущаю Этриана, но до сих пор не понимаю, что это может означать. Ты не мог бы точно выяснить?
– Я пытался, милая, – вздохнул Вартлоккур. – Но ничего не обнаружил. Прости, я был бы рад, если бы было иначе, но – увы. Это просто твоя душа пытается откатить назад пески времени.
Скорее всего, он был прав – он крайне редко ошибался. Но… все равно оставались сомнения. Никто не видел Этриана мертвым…
– Это не только мое воображение, Варт. Он где-то там, я знаю.
– Тогда почему я не могу его найти? Хотя бы обрывок доказательства того, что он жив? И почему я нахожу столько подтверждений обратного? Перестань себя мучить, прошу тебя. Это вредно для здоровья.
В словах его звучала искренняя забота, и Непанта ее почувствовала, но тут же отпрянула.
– Это вовсе не ложная надежда! – Она срывалась на крик, дав волю чувствам. – Он жив, я знаю! Почему ты мне лжешь?
– Я не лгу, – мягко ответил он, словно обращаясь к обиженному ребенку. – Ты сама себе лжешь. Не нужно, прошу тебя. Это вредно для здоровья.
– Вредно для здоровья! Вредно для здоровья! Хватит! – Она вскочила с кресла. – Все потому, что он сын Насмешника, да? И ты хочешь, чтобы я о нем поскорее забыла?
Она сама понимала, насколько безумно звучат ее доводы, но не могла остановиться. Ей хотелось причинить боль другому, чтобы выплеснуть часть своей.
Лицо Вартлоккура исказила мучительная гримаса, но он заставил себя успокоиться.
– Это неправда, и ты это знаешь. Он мой внук. Единственный. И я тоже его любил. Я бы сделал ради него что угодно. Но теперь его больше нет, Непанта. Пора это принять. Прошу тебя. Ты разрываешь мне душу. – Он заключил ее в объятия.
Она заколотила кулаками по его груди, продолжая кричать:
– Лжешь! Он жив! Я знаю, он жив! Ему грозит опасность, а ты не хочешь ему помочь!
– Милая, это может повредить младенцу.
Рыдая, она еще несколько раз ударила его и наконец обмякла.
– Прости. Не знаю… Ой!
– Что? Что случилось?
– Кажется, у меня воды отошли. Должно быть еще рано… Ой! Да, я чувствую… – В голове у нее вдруг прояснилось. Только не здесь! Не сейчас! Пожалуйста… Все остальное тут же перестало ее интересовать. – Позови доктора Вахтеля, если он все еще королевский врач. Помоги мне лечь.
Голос ее изменился, став деловым и ровным. Вартлоккур помог ей дойти до кровати и попытался уложить.
– Нет. Сперва раздень меня. Это дорогое платье, нельзя его испортить. Потом найди Мэри и Марго. Скажи, пусть всё приготовят.
– Может, сперва позвать врача?
– Прямо сейчас он мне не нужен. Этриана я рожала двенадцать часов, и Элана говорила, что роды были легкими. У нас еще есть время. Просто предупреди его.
– Слишком рано.
– Может быть. Может, я неправильно посчитала. Теперь уже ничего не поделаешь. – Она начала раздеваться, видя, насколько он нервничает. – Я сама. Позови служанок и скажи Вахтелю, а потом возвращайся и немного поспи.
– Поспать? Как я смогу спать?
– И все-таки лучше поспи. Иначе от тебя не будет никакого толку – ты слишком устал, чтобы трезво мыслить.
Непанта удивлялась самой себе, – похоже, ей удавалось менять настроение словно перчатки. От прежнего уныния не осталось и следа, стоило ей оказаться в положении, требовавшем полного самообладания.
– Ладно. Уверена, что с тобой ничего не случится, если я уйду?
Она мягко дотронулась до его щеки.
– Конечно, дурачок. Ты стар как мир. Ты разрушитель империй и создатель чудовищ вроде Радеахара. И ты нервничаешь словно восемнадцатилетний парнишка, ожидающий рождения первенца. За это я тебя и люблю. За заботу.
– Я за тебя беспокоюсь.
– Перестань. Такое случалось с миллионами женщин. Просто сделай то, о чем я прошу. Погоди… помоги мне лечь.
Он взглянул на ее раздувшийся живот, на вдвое распухшие груди. Непанта поморщилась, зная, что привлекательности ей это не добавляет.
– Ты прекрасна, – сказал он.
На глазах ее выступили слезы.
– Накрой меня простыней и иди. Пожалуйста.
– Что такое?
– Просто иди, хорошо?
Он вышел.
Едва дверь за ним закрылась, Непанта разрыдалась, не в силах понять, от чего она плачет – от радости или разочарования.
Чародей шагал через дворец – быстро и словно бы рывками, как марионетка под управлением пьяного кукольника. Его провожали озадаченные взгляды, но он их не замечал, устремившись к апартаментам королевского врача.
О немалом уважении к доктору Вахтелю свидетельствовал тот факт, что с его личными покоями могли сравниться только покои королевы. Сам король Браги занимал лишь две небольшие комнаты. У доктора их было пять.
Вахтель и чародей были старыми противниками в философских диспутах. Доктор принял его с едва скрываемым злорадством, но удержался от ехидных реплик, мол, Вартлоккур наконец обратился к нему за помощью. Он лишь задал несколько вопросов по делу, а затем повторил совет Непанты:
– Иди и поспи. Еще не скоро. Буду иногда заглядывать, пока не начнутся схватки.
Чародей недовольно ворчал и задавал дурацкие вопросы, а доктор его успокаивал. В конце концов, так до конца и не поборов тревогу, Вартлоккур вернулся к себе. Войдя к Непанте, он держал ее за руки, пока его не прогнали служанки, а потом попытался заснуть, но без особого успеха.
Вартлоккур расхаживал по комнате, не обращая внимания на окружающих. Войдя в гостиную чародея, король с полминуты наблюдал за ним.
– У тебя классическая походка, – усмехнулся он. – Поспал?
– Немного. Может, мне следует сейчас быть там? – спросил он, словно вдруг осознав, где находится и что происходит.
– Она хочет тебя видеть?
– Не знаю. Вахтель не хочет.
– Вполне его понимаю. Я сам несколько раз становился помехой при родах. Отцы, может, и поднимают дух матерям, но для врачей и акушерок они настоящий кошмар, – по крайней мере, пока у них не будет достаточно детей, чтобы знать, когда стоит помолчать.
– Я мог бы помочь. У меня есть опыт…
– Думаю, лучшая помощь, которая нужна Вахтелю, – поменьше лишних разговоров. Если ты ему понадобишься, он скажет.
– Мне прекрасно известно, какого он обо мне мнения.
– Как она?
– Говорят, все хорошо.
Словно по сигналу, из спальни вышел доктор, вытирая руки.
– Ну? – спросил Вартлоккур. – Уже?
– Спокойно. Нет, еще долго. Предполагаю, где-нибудь к полуночи.
– Предполагаешь? В каком смысле?
– В прямом. – Старый доктор нахмурился. – У меня нет твоих способностей предвидеть будущее. Все, что у меня есть, – мой прошлый опыт.
– Будущее? О небеса, я же забыл составить гороскоп для младенца! – Мгновение спустя он уже швырял на стол карты и книги, перья и чернильницы. – Лучше сразу на сегодня и на завтра, – пробормотал он. – Полночь. Проклятье.
– Теперь он оставит тебя в покое, – усмехнулся король, взглянув на доктора. – Увидимся позже. Дела.
В ночи над замком Криф, развеселив народ, появились большая розовая надпись: «У НАС ДЕВОЧКА».
Кто-то слышал, будто король сказал:
– Ты, конечно, теперь гордый папаша, чародей, но это уж перебор.
Улыбаясь, Вартлоккур принимал поздравления от доброжелателей. Он разбрасывал вокруг серебро, заполнял залы замка маленькими магическими удовольствиями. Повсюду носились херувимчики, распевая серебристыми голосами осанну. Радость чародея передалась другим. Он пожимал руки тем, кто прежде не осмелился бы к нему подойти. Из замка веселье выплеснулось в город. Выкатили бочки с вином, выбили пробки из бочонков с пивом. Казалось, будто рождение одного ребенка и радость одного отца положат конец целой эпохе, долгой и мрачной борьбе за выживание, на которую был обречен народ с тех пор, как закончилась война.
– Ешьте! Пейте! – настаивал Вартлоккур, подталкивая людей к стонавшим под тяжестью яств столам. – Приходите все!
– Дорогу королю!
Шум слегка утих. Протолкавшись сквозь толпу, король Браги протянул мясистую ладонь.
– Долго же мы этого ждали. Как Непанта?
– Отлично. Прекрасно все перенесла. Невероятно счастлива.
– Что ж, хорошо. Могу я теперь увидеть свою жену?
Вартлоккур отправил королеву Ингер, чтобы та держала Непанту за руку во время родов – единственный осмысленный жест, который пришел ему в голову.
– Если сумеешь ее найти.
Бурлящая толпа разделила их, а когда чародей снова заметил короля, тот стоял лицом к лицу с Далем Хаасом, пытаясь расслышать его слова во всеобщем шуме. По мере того как Хаас говорил, Браги все больше бледнел.
От радости Вартлоккура не осталось и следа. Теперь он и сам уже ощущал яростное бурление на востоке, где высвободился гигантский смерч магической энергии. Ему следовало почувствовать это раньше. Похоже, он старел, позволив одной ветви жизни отвлечь его от другой. Мрачнея с каждым мгновением, он протолкался сквозь толпу, не обращая внимания на удивленные взгляды. Схватив короля за руку, он потянул его за собой, пока не выволок на восточную стену замка.
Над горами М’Ханд сверкали чудовищные вспышки, подсвечивая похожие на гнилые зубы вершины. Он никогда прежде не видел ничего подобного. Вспышки продолжались одна за другой, словно нескончаемые летние молнии на горизонте.
– Что это? – прошептал король.
Вартлоккур не ответил. Закрыв глаза, он позволил неведомой мощи коснуться его и застонал – даже на таком расстоянии показалось, будто на него обрушился бронированный кулак.
На небе не было ни облачка. Миллиарды звезд с холодным безразличием наблюдали за двумя крошечными созданиями на каменном барьере, чьи лица то и дело освещало зловещее сияние.
– Что это, дьявол его побери? – еле слышно спросил король. С востока не доносилось ни звука, но казалось, будто дрожат основания стен.
Не обращая внимания на спутника, Вартлоккур смотрел на ярко горящие сигнальные огни, передававшие сообщения из крепости Майсак и ущелья Савернейк. Он едва услышал вопрос короля.
