Доставляя эстетическое удовольствие, красота возносит человека к божественному и духовному началу. Если человек тянется к прекрасному и совершенному, то он прикладывает максимальное количество усилий, чтобы сделать то, что он делает хорошо, а значит, красиво. Если результат доставляет радость и приносит удовлетворение, то это начинает вдохновлять на поиск еще большей красоты, то есть на достижение новых целей. Противоположным красоте мы считаем уродство, безобразие, дисгармонию. Если нам не нравится результат нашей деятельности, то мы будем делать свое дело без любви и радости, не станем вкладывать в него душу, поэтому в конечном итоге не получим удовлетворения.
Наиболее непосредственно мы воспринимаем красоту внешнюю, визуальную. Русский писатель, поэт и философ Л. Е. Оболенский исходил из того, что «красота есть наиболее экономная форма отдыха нервов; от этого-то, вероятно, она и доставляет такое безотчетное наслаждение и удовольствие. Бессознательный элемент наслаждения художественными произведениями должен быть отнесен к той же причине»[267]. При зрительном восприятии ощущение красоты зависит от того, насколько наблюдаемая нами линия удобна для следования взглядом. Поэтому горизонтальные и вертикальные линии кажутся нам приятнее наклонных, а овальные, плавные – изломанных. Неправильная или резко ломанная линия неприятна нам, ибо глаз, созерцая ее, должен постоянно менять направление взгляда[268].
Этим объясняется то, что, хотя красота и субъективная величина, есть много вещей, которые нравятся почти всем. Например, снежинки. Видя эту волшебную симметрию, трудно утверждать, что снежинка некрасива. Формы снежинок уникальны, практически невозможно найти две одинаковые. Их красота – результат действия физических законов, описывающих процесс кристаллизации воды в воздухе. Фрактальная структура снежинок – это проявление порядка и гармонии, которые есть в нашем мире.
«Чем дальше я живу, тем яснее мне, что прекрасно только то, что нетрудно понять».
Анатоль Франс
Добрые вести прибавят чести
Таких примеров много – человеческий глаз всегда сможет найти красоту в окружающем мире, которая появилась без его вмешательства. Красота – это показатель того, сколько гармонии и симметрии присутствует в предмете или существе. И поэтому стоит делать все, что мы делаем, красиво – т. е. гармонично, просто и элегантно, – в этом случае наше творение будет нравиться большинству людей, и в первую очередь нам самим.
Вообще каждому живому существу свойственно умение отличать красивое и эстетически правильное от противоположных значений этих понятий. Еще Ч. Дарвин решительно выступал против недооценки возможностей психической организации животных в плане восприятия эстетического, отмечая, что чувство изящного приписывается обыкновенно только человеку. Дарвин полагал, что способность воспринимать и чувствовать эстетические признаки у животных и человека обусловлена генетически. «Несомненно, – писал он, – что чувства человека и животных устроены так, что яркие цвета и известные формы, равно как гармонические и ритмические звуки, доставляют им наслаждение и называются прекрасными, но почему это так… мы не знаем»[269].
Красивыми могут быть не только уникальные произведения искусства. Исследования в неврологии и эволюционной биологии поставили под сомнение разницу между восприятием искусства и НЕискусства. Нейровизуальные исследования показали, что участки головного мозга, реагирующие на эстетические стимулы, исходящие от произведений искусства, пересекаются с теми, которые отвечают за оценку предметов, таких как, например, внешне привлекательная еда или же физические данные потенциальных партнеров. Исходя из этого, следует, что в мозгу существует некая общая система, определяющая степень привлекательности предметов, будь то аппетитный кусок торта, чудесное музыкальное произведение или картина.
«Красота, истинное счастье и подлинный героизм не нуждаются в громких словах».
Вильгельм Раабе
Жизнь дана на добрые дела
«…что есть красота И почему ее обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, Или огонь, мерцающий в сосуде?»
Николай Заболоцкий
Дело в том, что устойчивые представления о приятном, притягательном, влекущем и, наоборот, неприятном, отталкивающем, пугающем возникли в ходе эволюции животного мира. Многочисленные прототипы чувства красоты формировались как у человека, так и у животных в форме вполне определенных предпочтений, к примеру при выборе полового партнера, жилища, стаи и т. д. Предметы, которые приносили пользу, связывались с определенными характеристиками: цветом, размером, запахом и т. д. Именно эти предпочтения сформировались в дальнейшем в представления полезности, пригодности, приемлемости и т. п., из которых и оформлялось в длительном эволюционном процессе восприятие, предощущение, переживание и само чувство красоты[270]. Таким образом, в процессе эволюции понятие красоты, помимо эстетических, было наделено вполне определенными практическими характеристиками.
В любой мировой религии красота и богатство внутреннего мира всегда выше и важнее других человеческих ценностей. Источником красоты в христианстве почитается Бог, который создал наш мир совершенным. Грех же рассматривается как порча, как внесение хаоса и безобразия в божественный мир. Праведник красив душевной красотой, которая находит проявление и во внешнем мире. В христианском мире известно собрание советов по духовному совершенствованию под названием «Филокалия» (греч. Φιλοκαλία) – переводится с греческого как «Добротолюбие», – антология духовных произведений христианских подвижников IV–XV веков. Слово φιλοκαλία (букв. любовь к благу или к прекрасному) в поздней античной и в христианской письменности имело обширный диапазон значений, более древняя глагольная форма φιλοκαλέω означала «украшать, убирать, готовить, улучшать, ухаживать, очищать, говорить изящно»[271]. То есть работа по духовному преображению приравнивается к наведению красоты в своей жизни и своей душе. Религиозные представления о важности красоты отразились и в творчестве Ф. М. Достоевского – его слова «Красота спасет мир» давно стали хрестоматийными для русскоязычного читателя.
Иудаизм также на первое место ставит красоту внутреннюю. Царь Соломон говорил: «Обманчива прелесть и суетна красота: жена, боящаяся Господа, будет прославлена» (Мишлей 31:30). При поверхностном прочтении может показаться, что у женской красоты нет никакой ценности; единственное достоинство, за которое подобает ее прославлять, – богобоязненность. Один из видных духовных лидеров ортодоксального иудаизма Элияху бен Шломо Залман, именуемый Виленским Гаоном, спрашивает: «Тора, говоря о таких праведных женщинах, как Сара, Ривка и Рахель, много раз упоминает, что они были красивы. Если женская красота не имеет особой ценности, зачем Тора упоминает об этом?» Поэтому, по мнению Виленского Гаона, женская красота не является достоинством в том случае, если у женщины нет страха пред Небесами. Однако если красивая женщина богобоязненна, то ее красота – одно из достоинств, прославляющих ее[272]
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
