Хуан Гомес-Хурадо "Красная королева"

grade 4,1 - Рейтинг книги по мнению 260+ читателей Рунета

«Красная королева» Хуана Гомеса-Хурадо – самый читаемый испанский триллер в мире, № 1 в рейтинге лучших психологических триллеров по версии испанского Amazon, более 250 000 проданных экземпляров, более 20 переизданий за один год. Книги Хуана Гомеса-Хурадо переведены более чем на 40 языков. У Антонии Скотт эйдетическая память. Она помнит все, что читала или слышала. Она никогда не носила значок и не пользовалась оружием, но за свою карьеру раскрыла десятки преступлений. После тог как муж пострадал по ее вине, Антония отошла от дел. Теперь она живет в пустой квартире и питается тем, что приносят соседи. Дважды в день она созванивается с бабушкой, а ночи проводит в больнице. Но за ней приходят и просят о помощи… В самом безопасном месте Испании, в элитном районе Мадрида (а если говорить точнее, в элитной части элитного района) найдено тело. Убитому шестнадцать, он лежит в кресле, в неестественной позе, в руке – бокал, наполненный его собственной кровью, волосы густо смазаны оливковым маслом, а губы растянуты в подобии улыбки. Антония помнит это – Псалом 23: «…Ведь Ты умастил маслом голову мою – чаша моя полна». Антония слышала его, когда была маленькой. Она помнит, потому что помнит всё. Как убийца проник в самое охраняемое место Испании? Почему на теле нет следов борьбы, если кровь выпускали медленно и очень болезненно? И почему информацию об этом деле так тщательно охраняют?

date_range Год издания :

foundation Издательство :Издательство АСТ

person Автор :

workspaces ISBN :978-5-17-123310-5

child_care Возрастное ограничение : 16

update Дата обновления : 31.05.2021

Красная королева
Хуан Гомес-Хурадо

Звезды детектива (АСТ)
«Красная королева» Хуана Гомеса-Хурадо – самый читаемый испанский триллер в мире, № 1 в рейтинге лучших психологических триллеров по версии испанского Amazon, более 250 000 проданных экземпляров, более 20 переизданий за один год. Книги Хуана Гомеса-Хурадо переведены более чем на 40 языков.

У Антонии Скотт эйдетическая память. Она помнит все, что читала или слышала. Она никогда не носила значок и не пользовалась оружием, но за свою карьеру раскрыла десятки преступлений.

После тог как муж пострадал по ее вине, Антония отошла от дел. Теперь она живет в пустой квартире и питается тем, что приносят соседи. Дважды в день она созванивается с бабушкой, а ночи проводит в больнице.

Но за ней приходят и просят о помощи…

В самом безопасном месте Испании, в элитном районе Мадрида (а если говорить точнее, в элитной части элитного района) найдено тело.





Убитому шестнадцать, он лежит в кресле, в неестественной позе, в руке – бокал, наполненный его собственной кровью, волосы густо смазаны оливковым маслом, а губы растянуты в подобии улыбки.

Антония помнит это – Псалом 23: «…Ведь Ты умастил маслом голову мою – чаша моя полна». Антония слышала его, когда была маленькой. Она помнит, потому что помнит всё.

Как убийца проник в самое охраняемое место Испании? Почему на теле нет следов борьбы, если кровь выпускали медленно и очень болезненно? И почему информацию об этом деле так тщательно охраняют?

Хуан Гомес-Хурадо

Красная королева

Juan Gоmez-Jurado

Reina Roja

© Juan Gоmez-Jurado, 2018

© Екатерина Ру, перевод, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Посвящается Бабс

Прерванный ритуал

Антония Скотт позволяет себе думать о суициде только три минуты в день.

Возможно, для кого-то три минуты – это совсем крошечный период времени.

Но только не для Антонии. Скажем так: в голове у нее немало лошадиных сил, но ум Антонии все же не двигатель спорткара. Она способна, допустим, на обработку большого количества информации, но голова Антонии – это не компьютер.

Голова Антонии Скотт – это, скорее, джунгли. Джунгли, полные обезьян, которые непрерывно перескакивают с лианы на лиану, хватая разные предметы. Куча обезьян с кучей всяких предметов, и все они встречаются в воздухе и скалятся друг на друга.

Но за эти три минуты, пока Антония с закрытыми глазами и босыми ногами сидит по-турецки на полу, она способна вычислить:

– скорость, с которой ее тело упало бы на землю, если бы она выбросилась из ближайшего окна;

– необходимое количество миллиграммов пропофола, чтобы уснуть вечным сном;

– время и температуру, при которой произошла бы остановка сердца от гипотермии, если бы она нырнула в ледяное озеро.

Она раздумывает, каким образом достанет такое контролируемое вещество, как пропофол (подкупит одного фельдшера), а также где находится ближайшее замерзшее озеро в это время года (Лагуна Негра, Сория). О падении с высоты своей мансардной квартиры она предпочитает не думать: окошко довольно узкое, а жуткая еда из больничного кафетерия, как ей кажется, тут же откладывается на ее бедрах.

Все три минуты, пока она думает о самоубийстве, – это ее три минуты.

Они священны.

Они помогают ей не сойти с ума.

Поэтому ей совсем, совсем не нравится, когда чьи-то шаги тремя этажами ниже прерывают ее ритуал.

Это явно не кто-то из соседей: она бы узнала походку. И не курьер: сегодня воскресенье.

Как бы то ни было, Антония уверена, что этот кто-то идет за ней.

И это нравится ей еще меньше.

Джон

– В нашей стране, – сказала Алиса, все еще тяжело дыша, – когда бежишь так быстро да еще и так долго, как мы, обязательно куда-нибудь да прибежишь.

– Какая медленная страна! – ответила Королева. – Здесь нужно мчаться со всех ног, чтобы оставаться на том же самом месте. А чтобы попасть в какое-нибудь другое место, нужно мчаться как минимум в два раза быстрее.

    Льюис Кэрролл. Алиса в Зазеркалье

1

Задание

Джону Гутьерресу лестница не нравится.

И дело тут не в эстетике. Лестница старинная (здание 1901 года, как указано на входе), ступеньки скрипят, стоптаны по центру – за сто девятнадцать-то лет, – но прочны, ухожены и покрыты лаком.

Света мало, а тридцативаттные лампочки на потолке только сгущают тени. Из-за дверей на этажах доносятся иностранные слова, экзотические запахи, диковинная музыка диковинных инструментов. Ну а что ж, здесь район Лавапьес, сейчас вечер воскресенья и близится час ужина.

Не из-за этого Джона раздражает лестница: ему не привыкать бороться с предметами прошлого века (он живет с матерью), с темнотой (он гей) и с иностранными гражданами в сомнительном положении и с сомнительными доходами (он инспектор полиции).

Что действительно бесит Джона в лестнице, так это то, что по ней надо подниматься.

Чертовы старые здания, думает Джон. Негде лифт установить. В Бильбао такое и представить себе нельзя.

Джон не то чтобы толстый. По крайней мере не настолько толстый, чтобы комиссар поставил это ему в укор. У инспектора Гутьерреса туловище напоминает бочонок с прикрепленными к нему руками. А внутри – хоть с виду и не скажешь – мускулы аррихасоцайле[1 - Участник национальных баскских соревнований по подъему тяжелых камней. – Здесь и далее примечания переводчика.]. Подъем 293 килограммов – его личный рекорд, ни много ни мало, и это без особых-то тренировок, так, чисто хобби. Просто чтобы занять субботнее утро. Чтобы коллеги не докапывались из-за того, что он педик. Ведь Бильбао есть Бильбао, а полицейские есть полицейские, и у многих склад ума еще древнее, чем эти гребаные столетние лестницы, которые даются Джону с таким трудом.

Нет, Джон не настолько толстый, чтобы начальник на него ругался, да к тому же у комиссара есть причины и посерьезнее, чтобы разнести его в пух и прах. Разнести и вынести вон со службы. Вообще-то, Джон официально отстранен от должности с лишением жалования.

Не такой уж он и толстый, но вот ножки, на которых держится бочонок его туловища, кажутся на контрасте зубочистками. Так что, будучи в здравом уме, вряд ли кто мог бы заподозрить в Джоне особую проворность.

На четвертом этаже Джон обнаруживает чудесное изобретение предков: лестничную площадку. В углу прибита скромная полукруглая дощечка. Джон плюхается на нее – настоящий рай. Надо восстановить дыхание, надо подготовиться к отнюдь не желанной встрече и поразмышлять над тем, какого черта он так резко оказался по уши в дерьме.

Ну и влип же я в историю, думает он.

2

Флешбэк

– …в хреновую историю, инспектор Гутьеррес, – заключает комиссар. Сам красный как рак и пыхтит, будто скороварка.

Бильбао, отделение Национальной Полиции на улице Гордонис; день до того, как Джон должен справиться с лестницей семиэтажного дома в районе Лавапьес города Мадрида. Пока что справляться приходится с серьезными правонарушениями: фальсификацией документов, подменой доказательств, препятствием правосудию и халатностью. И сроком от четырех до шести лет лишения свободы.

– Если прокурор взбесится, может и до десяти лет попросить. И ты их получишь, судья будет только рад. Полицейских-взяточников не любит никто, – говорит комиссар и хлопает ладонью по металлической поверхности стола. Они сидят в комнате допроса, а это такое место, куда никому не хочется попасть в качестве почетного гостя. Инспектору Гутьерресу достался прямо пакет «премиум»: отопление, усиленное до той комфортной температурной отметки, когда давящая жара уже грозит смертью от удушья; плюс яркий свет и пустая бутылка из-под воды в поле зрения.

– Я не взяточник, – говорит Джон, борясь с желанием ослабить галстук. – Я ни разу ни сантима себе в карман не положил.

– А кого это на хер волнует? Ты вообще о чем думал?

А думал Джон о Дезире Гомес. Дезире, она же Деси, она же Брильос. Деси неполных девятнадцать лет, и три из них она провела на улице. Она там и бодрствует, и спит, и прорастает всей своей сущностью. Салонная куколка, змеиные стринги[2 - Цитата из песни современного испанского рок-певца Хоакина Сабины «Tiramisu de limоn».]. И вроде бы ничего в ней такого особенного. Но некоторые из этих девушек почему-то западают тебе в сердце, и внезапно все становится песней Хоакина Сабины. Ничего серьезного. Улыбка, приглашение на кофе в шесть часов (не утра). И вот уже ты переживаешь, что ее поколачивает сутенер. И ты говоришь ему, чтобы прекратил. А он не прекращает, потому что у него в мозгах, как и в зубном ряду, деталек не хватает. И вот она тебе плачется и ты распаляешься. И прежде чем успеваешь хоть что-то сообразить, подбрасываешь ему в машину полторы четверти герыча. Достаточно, чтобы ему дали от шести до девяти лет.

– Ни о чем я не думал, – отвечает Джон.

Комиссар проводит рукой по лицу, словно пытаясь стереть свое недоверчивое выражение. Не получается.

– И ладно еще, если бы она тебе нравилась, Гутьеррес. Но ведь ты у нас не по женщинам, разве не так? Или сейчас ты уже на оба фронта?

Джон качает головой.

– А каков был план, – иронизирует комиссар. – Убрать этого уличного отморозка – охрененная идея. Триста семьдесят пять граммов героина – билет в колонию строгого режима. Без смягчающих обстоятельств, безо всяких историй. Без долгих процедур.

План был отличный. Проблема лишь в том, что Джон счел его настолько хорошим, что решил рассказать о нем Деси. Чтобы она знала, что этот ее фингал под глазом, и синяки, и сломанное ребро – все это в последний раз. А Деси, будучи под кайфом, возьми да и пожалей своего бедняжку-сутенера. И все ему рассказала. И сутенер велел Деси спрятаться за углом и снимать все на телефон. А видео продали Шестому каналу за триста евро – нате, заберите – на следующий день после задержания сутенера за наркотрафик. И узел затянулся. Новость появилась на первых полосах всех газет, видео – во всех информационных выпусках.

– Я не знал, что меня снимают, комиссар, – смущенно говорит Джон. Почесывает голову, вытягивая рыжие завитушки. Пощипывает густую бороду, дергая за седые волоски.

И вспоминает.

Руки у Деси жутко дрожали, и кадр получился никудышным, но все необходимое она сумела заснять. И ее кукольное личико потом очень хорошо смотрелось в телевизоре. Она бы «Оскара» могла получить за роль девушки невинного бедняги, оклеветанного полицией. А что до сутенера, то его ни в дневных, ни в вечерних передачах не показали в привычном обличье – в майке-алкоголичке, с коричневыми зубами. Нет, они выставили его фотографию десятилетней давности с первого причастия, еще не переваренного. Прямо сбитый с пути ангелочек, во всем виновато общество и прочая чушь.

– Ты опустил репутацию нашего комиссариата ниже плинтуса, Гутьеррес. Надо же быть таким дебилом. Наивным дебилом. Ты правда ни о чем не догадывался?

Джон снова качает головой.

У Антонии Скотт эйдетическая память. В неофициальном порядке Антония занималась расследованием самых заковыристых преступлений, пока в результате одного расследования не пострадал ее близкий человек. Теперь она безвылазно сидит дома, ничем не занимаясь и ежедневно раздумывая о самоубийстве. Инспектор полиции Джон Гутьеррес по наивности и доброте душевной вляпался в большие неприятности. И ехать бы ему в тюрьму, но некто предлагает замять это дело в обмен на работу с Антонией Скотт: Джону надлежит уговорить женщину принять участие в некоем расследовании, мол, без нее не обойтись. Не сразу, но Антония соглашается. Место преступления: роскошный особняк в охренительно элитном и чертовски охраняемом районе Мадрида. Жертва - молоденький парнишка, убийство которого жутким образом иллюстрирует…


Тяжело нынче читателю.Едва закончил одну книгу про маньяков, а на очереди следующая. Да когда же они кончатся, проклятые! Но авторы криминального жанра неумолимы. Такое впечатление, что они стремятся сделать все, чтобы читатель наелся историями про серийных убийц до отвала, до тошноты и возненавидел детектив, триллер, криминальный жанр в целом раз и навсегда. Пилят сук, на котором сами сидят, изо всех сил работают над сокращение числа читателей.А тут еще новое поветрие последних лет – следователь, охотящийся на преступника, такой же псих, как и он.Зачем это? В чем нас хотят убедить? В том, что криминал – сфера глубоких психических отклонений? Или автор искренне считает, что мы настолько испорчены, что способны интересоваться только областью безумия и всячеких извращений? Или все так…


Неплохо), но довольно стандартно.


ощущение,что это пародия на Карризи. Главные герои не внушают доверия,не оставляют какого-то приятного впечатления. Джон- абсолютно несуразный персонаж,начиная от описания, заканчивая поступками. не поняла для чего автор раскрывает ориентацию Джона,что это нам дает,как это помогло расследованию или раскрытию характера персонажа?( парня у Джона нет). Антония- сдаёт жилье, созваниваемся  с бабушкой( единственный персонаж,который мне понравился),отдала ребенка своему отцу и ждет пока муж выйдет из комы,в которой находится уже 3 года( у Джона в принципе нет шансов,даже малейших! ),почти не ест,не хочет общаться, редко выходит из дома и не желает иметь ничего общего со своей работой. Ментор- загадочная личность,которая решила объединить силы почти уволенного Джона и депрессивной Антонии для…


Иногда, чтобы разгрузить голову, я слушаю триллеры, но именно что иногда, т.к. мне жалко времени на проходную литературу однодневку. Поэтому мне есть с чем сравнить, но естественно не со всеми новинками.
Меня интересуют детективы, которые сами немного не в себе, и я сейчас не имею в виду всех этих следователей, которые вечно находятся между запоем и похмельем или в постоянном измерении с ЦРУ и ФБР, у кого длиннее.
Прежде всего это испанский триллер, что уже плюс. И именно поэтому есть не только штампы, но и симпатичные отличия от американских и скандинавских аналогов.
Что ж, это не высокая литература, правда с хорошим чувством юмора. Мне понравилась книга, потому что я думаю - это хорошая комбинация персонажей и темпа, которые были достаточно быстрыми, чтобы я слушала с…


Жан Мишель Кардель.
Мила Васкес.
Маркус и Сандра.
Корморан и Робин.
Мало мне детективных серий, продолжение, которых я жду?Добавляю к ним ещё одну.
Джон Гутьеррес и Антония Скотт.Джон Гутьеррес — инспектор полиции, весьма не подходящий для данной должности конституции — напоминает бочонок с прикрепленными к нему руками. Проживая с матерью преклонного возраста, борется с предметами прошлого века. Плюс ко всему — он гей. Сей факт, в данной книге не сыграл абсолютно никакой роли, но упоминание об этом встречается буквально в третьем абзаце.
В данный момент он официально отстранен от должности с лишением жаловония и ему грозит срок от четырех до шести лет лишения свободы.Антония Скотт — никогда не носила полицейский значок, но за свою карьеру раскрыла десятки преступлений. Она член проекта…


"Каждый использует голову по - своему. Я вот своей вышибаю двери".Три минуты в день на мысли о суициде. Именно столько тратит Антония Скотт, живя в скромной квартирке с обшарпанный дверью. Впрочем, эта скромность только на первый взгляд, весь этот дом принадлежит ее мужу, а плату с жильцов она берет едой. Вот, что значит расплатиться за аренду натурой по - испански. Три года одиночества и добровольного затворничества подходят к концу, когда Антония соглашается на работу. Джон - гей, живёт с матерью и работает в полиции уже лет двадцать. Страдает от лишнего веса, но считает себя не толстым, а просто крепким. Тема веса постоянно всплывает тут, как и тема ориентации. После одного инцидента его отстраняют от должности, от зарплаты и того гляди, он окажется в тюрьме. Тогда появляется…


Прочитав аннотацию я ожидала, что героиня будет этаким женским аналогом героя Болдаччи Амоса Декера на минималках, ведь абсолютная память заявлялась как отличительная черта Антонии. Однако память Скотт скорее энциклопедическая, она никак не Амос, а скорее Вассерман, чьи навыки легко заменит умелое использование Гугла и мобильник. В целом же у автора вышел достаточно стереотипный портрет современного непризнанного гения - то же неназванное расстройство аутического спектра, которое вызывает панику при попытки коснуться героини, но никак не влияет на ее личную жизнь (это другое), непонимание социальных норм при общении и тут же она умело подлизывается к ведущему детективу. Этакий Шерлок от Моффата, но без развитого логического мышления - никто не будет подводить читателя цепочкой…


Новый триллер, на сейраз не китайский, а испанский. Ну что ж, вполне себе увлекательно, закручено и динамично. Книга, прочитанная с интересом. Тут нет такого, что начинаешь подозревать кого-то из окружения, каких-то участников процесса. Тут все несколько иначе. Настолько иначе, что придется ждать следующую книгу))
Есть, конечно, нестыковки, вопросы и огрехи, штампы, но тем не менее книга заслуживает внимания, если просто читать, и не анализировать.


Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом