Прижимаясь к земле, метнулся кот куда-то за спину боярину.
– Я-я-а-а-у!
Шипение, крики – и схлынула тёмная вода!
Да и в голове как-то сразу стало легче. Ничего не давило более на виски.
Но – поднял уже своё оружие Ингвар, оскалились в победной усмешке его зубы…
И…
Брызнули вдруг кровавыми осколками – вошла прямо в победно оскалившийся рот латная рукавица!
Поворот на месте, удар рукоятью меча по затылку…
– Вязать его!
Пали на землю топоры разбойников, не достало у них более воли к сопротивлению…
– Кот где? Кто его видел? – схватил воевода за плечо пробегавшего с охапкой копий в руках дружинника.
– Кот? А! Тамотка завроде был… Тама его видали! – кивнул он куда-то в сторону.
Барсэг действительно оказался в том месте, куда указал воин. Сильное, ныне неподвижное тело лежало на траве. На лапах и морде виднелись тёмные потёки…
Не иначе – кровь?
Кого ж он так грыз?
Боярин опустился на колени, наклоняясь к животному.
Поди ж ты – кот!
А ведь почуял! И бросился на ворога неведомого! Как это «вода»-то враз схлынула!
Знать, почуяла животина то, чего никто, окромя самого Игоря, и не заметил даже. Он уже успел расспросить старших дружинников – все восхищались его уловкой.
– Опасливо ты, воевода, поступил! Очумелым прикинулся, вот, тать-то и купился! И впрямь – он же только тебе чуть голову не снёс, хорошо, что шелом выдержал! Решил: всё, мол, сомлел боярин! А тут ты его так! Ажно зубы во все стороны брызнули!
«Но с кем же бился Барсэг?», – Игорь осмотрелся по сторонам.
Ещё не начало светать, но кое-что рассмотреть было можно, хотя и очень с большим трудом.
– Эй, факел принесите! – не оборачиваясь, крикнул он.
Топот ног, на траву пали отблески огня, и поблизости появился один из дружинников с горящей головнёй в руке. Лук в колчане, меч в ножнах – один из тех лучников, что стояли на перехвате убегающих.
– Свети тут! – указал воевода.
Ага, на траве видны тёмные полосы – порвал-таки кот супротивника! Не иначе, кровь это!
Кровавый след потянулся к кустам, спустился вниз к ручью…
Странно, по всему судя, кровь должна уже была хоть как-то остановиться…
Не совсем же там безмозглый, мог бы и тряпицу какую-то к ране приложить. Эдак-то и вовсе всё вытечет!
Кусты внезапно раздались в стороны, и оба воина остановились. Не сговариваясь, словно что-то толкнуло их в грудь.
– «Ум-м-м…», – снова, но гораздо слабее уже!
Совсем на границе света и тени виднелось тёмное бесформенное пятно. И именно оттуда, как показалось им обоим, и доносился слабый…
Что?
Звук?
Нет…
Не похоже…
Он словно возникал в голове. Сам собой – будто кто нашёптывал…
Нет, не так!
Не было шёпота!
Вообще ни один звук не нарушал лесной тишины. Странно, но даже лесные обитатели – обычно хоть как-то, но дающие о себе знать даже ночью – сейчас затихли. Словно бы чего-то испугались…
– Лук… – еле разжав губы, проговорил-прошептал Игорь. – Лук дай…
Дружинник повернулся к воеводе и свободной от головни рукою медленно потянул из колчана лук. Он двигался еле-еле, словно бы брёл по пояс в воде. А на руке будто бы висело тяжкое грузило – настолько медленно она двигалась.
Но – коснулся лука Игорь!
– Стрелу…
Хлёстко хлопнула тетива – и оборвался монотонный голос в голове!
Словно бы несколько иных голосов разом вскричали там что-то своё!
– Стрелу!
Ещё одну…
– Нет стрел больше, воевода…
Молчал голос…
Голос ли?
– Оставь головню. В землю воткни – вон там. И к Василько топай, пусть сюда кого-нито пришлёт. И быстро!
– Сделаю! – голос у парня срывался от волнения.
Молодой ещё совсем…
Видать, первый серьёзный бой у него случился.
Обнажив меч, боярин однако не спешил подходить ближе к поверженному…
Поверженной?..
Что это такое было?
Ему никогда не приходилось о таком раньше слышать. Разве что давешний старик о чём-то похожем говорил…
Как он его тогда обозвал? Совил?
Да кто ж его ведает-то?
Может, и совил…
А может – и кто другой.
Шорох!
Боярин обернулся, вскидывая оружие.
– То я, воевода, – пробасил Василько. – Что тут у тебя? Митяй бледный прибежал, зуб на зуб не попадает. Толком ничего и не сказал…
– Глянь! – кивнул боярин на тёмное пятно.
Дружинник шагнул вперёд, но, не доходя пары шагов, остановился. Протянул руку назад.
– А ну-ка, дайте мне копьё!
Кто-то из пришедших с ним торопливо сунул ему в руку оружие.
Василько примерился, отвёл руку назад…
– Хех!
Словно беззвучный вопль пронёсся над лесом!
Беззвучный – но в грудь Игоря будто толкнуло. И не только его, он увидел, как попятились некоторые воины. Устоял только Василько, наклонился вперёд, словно сопротивляясь порыву ветра.
– Сильна нечисть! – покачал он головой. – Ан супротив честного железа и ей не устоять!
А воевода обернулся к дружинникам.
– Жердей нарубите, да подсуньте снизу. Приподнимем, ремнями притянем – да так и потащим. Не сами – пущай ту поклажу тати несут. Это им всем урок будет!
Урок и впрямь – оказался весьма поучительным. Носильщиков пришлось истинно дубьём подгонять – никто добровольно не хотел тащить такую ношу.
Хм…
А как же они раньше-то с эдакой нечистью вместе уживались?
* * *
В деревню груз заносить не стали – сбросили на лужайке, поставив рядом крепкую сторожу.
И только тогда Игорь поспешил найти Деда.
Впрочем, он и сам вскорости объявился, даже на поиски никого посылать не пришлось.
Вошёл в дом, не чинясь присел на лавку.
– Барсэг где? Почто не вижу его?
Воевода помрачнел…
Кот не погиб тогда в бою, как всем сначала показалось. Но был очень и очень плох – его тоже несли на носилках. Как своего собрата, от вражьей руки пострадавшего.
– Поранен он сильно… Не углядел никто, как он в драку-то бросился…
– Чудно! – покачал головою старик. – Не станет Барсэг с человеком биться, не слыхивал я за такое-то…
– Так он не с человеком и бился! – кивнул боярин. – Иной противник там ему сыскался, он него и пострадал.
– Неужто… – приподнялся Дед. – И как он…
– Подрал его сильно кот твой… – не стал явно упоминать о противнике Игорь. – Ноги, али ещё что – токмо не смог тот далеко уйти. Да и след явственный на траве оставался, сильно кровь текла.
Дед выдохнул…
Невысказанные слова замерли у него на губах…
– Достали мы его! – снова кивнул воевода. – Стрелами издали били, потом копьём… Близко подойти никто не решился. Да что и говорить: даже тати полонённые, и те его – уже мёртвого – нести спервоначалу отказывались. Такой страх на всех нашёл…
– Барсэг где?
– У соседней хаты положили его. Соломы я велел натащить… Кто ж его, кота-то, знает – чего ему потребно?
– Пойду к нему! – поднялся с места старик.
– Обожди! – накинул перевязь с мечом Игорь. – Вместе пойдём.
Кот был ещё жив, когда Дед опустился перед ним на колени. Он приподнял свою большую, покрытую корочками засохшей крови голову и даже издал какой-то сиплый звук, словно пытался что-то сказать своему товарищу…
Наставнику?
– Как же ты так-то… – еле-еле смог произнести старец. – Почто не уберёгся?
– Он мне жизнь спас… – опустился рядом боярин. – Да и не токмо мне – всем нам! Ударил меня… Ну… Этот… Руки затяжелели враз, ноги – тоже… Как пьяный был! А как кот бросился, да закричал – как волною смыло сразу всё!
– То так, – согласился собеседник. – Не может совил двоих супротивников сразу держать. Супротив одного – силён! А с двумя сразу – не мочно ему совладать.
Старик погладил кота – тот, словно исполнив последний долг, лежал неподвижно. Только изредка пробегавшая по телу дрожь показывала, что он ещё жив.
– Смотри за ним! – приказал воевода стоявшему рядом деревенскому парню. – Молока, что ли, принеси… Вдруг пить захочет…
– Покажи мне… Этого… – попросил Дед.
– Пойдём.
При появлении воеводы, дежурившие на лужайке дружинники торопливо поднялись на ноги.
– Порядок? – поинтересовался Игорь.
– Дык… – пожал плечами старший из сторожей. – Чё тут будет-то? Мертвяк – он мертвяк и есть! Чай, не сбежит!
Дед, ни мига не задержавшись у сторожей, подошёл прямо к тёмной куче тряпья, каковой сейчас выглядел труп недавнего ворога. Присел рядом на корточки. В его руке вдруг тускло блеснул металл – и откуда только он нож достал?
Игорь не стал подходить совсем близко – остановился шагах в пяти. И уже отсюда смотрел, как старик деловито оглядывает мёртвое тело.
«Оно» выглядело странно…
Тонкие…
Ноги? Лапы?
Отсюда и не разглядеть…
Почти лысый, покрытый каким-то пухом или перьями (опять же – издали не видать) череп, странные угловатые черты лица…
Или морды?
Боярин особо не любопытствовал – даже и мёртвое тело внушало какое-то необъяснимое отвращение. Не хотелось подходить ближе. А уж о том, чтобы его ещё и потрогать – не могло быть и речи!
Дед наконец поднялся. Дважды воткнул в землю нож, словно очищая его от чего-то, и убрал клинок в ножны. Они, как оказалось, у него за спиною, промеж лопаток имелись. Повернулся и подошёл к Игорю.
– Совил это… Старый. Барсэг ему жилы на ногах порвал – оттого и крови много вытекло. Вот он и ослаб… Не смог далеко уйти. Я раны посмотрел… Странно…
– Чего странного-то? Кот же! Чуток менее рыси – а та, например, может здорово человека когтями исполосовать! Так и не обыклый же кот – эвона какой он у тебя здоровенный-то!
– Раны не закрылись – а тако не должно быть! Человек ли, зверь – у всех рана когда-никогда, а затягивается! – старик покачал головою.
– Так это… Однако ж… И раны вельми обширные… – протянул Игорь и усмехнулся. – Сам ведь говорил: что кому дадено! Может ведь и так быть, что раны от барсэговых когтей для него… – указал он на мёртвое тело. – Куда страшнее, чем честное железо!
Дед призадумался.
– И тако может быть… – тут он кивнул в сторону совила. – Сжечь его надобно. Даже мёртвый – он опасен! Много кого к себе привлекает… И не всяк пришедший тебе другом будет!
– Распоряжусь, – согласился боярин. – Ин, верно глаголешь, мне и самому с ним рядом неуютно…
Костёр запылал уже к вечеру – дров натащили изрядную кучу…
Трещали, сворачиваясь в жарком огне ветки, взлетало к небу яркое пламя.
И нехороший дух пошёл от костра, народ аж назад попятился. Но совсем не ушли, воевода накрепко приказал – смотреть в оба! Чтобы ничего не уцелело бы!
Угли копьями поворошить, всё тщательно проверить…
Посмотрев на яркое пламя, старик повернулся и пошёл в деревню. Там, около безмолвного кота он и остался. Даже вечерять не пришёл…
Игорь не приставал к нему ни с какими расспросами – зачем?
Захочет – скажет сам. А не захочет…
Кто ж ему судия?
Выйдя поутру во двор к колодцу, боярин, было, нахмурился – на лавке сидел один из отроков, коего наладили смотреть за Барсэгом.
Почто он тут?
Но тот быстро приподнялся, ломая шапку перед старшим.
– Говори! – кивнул воевода.
– Так это… Помер-от кот… Ночью и окочурился… Дед сказал, мол, боярина не беспокой – ему передых нужон…
– А сам он где?
– Кота с собою забрал… И – в лес…
– Давно?
– Светать ещё не начало.
– Ладно, ступай… – Игорь, позабыв за чем вышел, тяжело опустился на скамью у ворот.
Ну, кот, понятное дело, не жилец был – это-то сразу видно было.
Сколько там, бают, у них жизней?
Да сколько ни будь – а всё больше, чем у человека-то…
Ан и это не помогло…
Боярин вздохнул: «Вот, поди ж, ты – тварь! А как за товарища переживаю! Словно за павшего рядом воина…».
По уму, так надо было бы зверя схоронить. Не как человека, понятно, но хоть не в яме за околицей – и это было бы правильно.
Но…
Старик унёс его с собой. И более не будет мелькать рядом серая молниеносная тень. Не встретишься уже взглядом с внимательными зелёными глазищами…
Но Дед вернулся. Совсем незаметно возникнув уже около дома, он словно соткался из марева жаркого воздуха.
– Здрав буди, боярин! – вежливо наклонил он голову, приветствуя Игоря.
– И тебе здравия! – почтительно поклонился воевода. – Сядь, еды отведай… Я сей же час кого-нито кликну…
– Позже… – выставил руку в отрицающем жесте гость. – С просьбой я к тебе.
– Говори, – кивнул тот. – Исполню!
– Пусть меня к Горелой пади проводят. Хочу на место сечи глянуть.
Зачем это вдруг понадобилось гостю – боярин выяснять не стал: у всех свои секреты. А в том, что таковых у гостя имелось в избытке – он был абсолютно уверен.
– Сей же час и распоряжусь. Коней дам – к вечеру уже на месте и будете. Всё лучше, чем пешедралом топать-то!
– На том благодарствую тебе, боярин! – наклонил голову гость.
– Ин, и я с вами поеду! – вдруг поднялся Игорь с места. – Дела тут все сделаны, раненым дня три-четыре – и в путь уже трогаться можно… Чего тут сиднем сидеть?
Он говорил сущую правду: только вчера утром отправился к князю небольшой отряд – Храбр перенял-таки подсылов, коих вражий атаман ожидал.
И были это люди далеко не самые последние!
Сам Гнат Митрич – один из богатейших торговых гостей – самолично к воровскому атаману в гости наладился!
Что уж могло такого человека на измену толкнуть – тайна сия велика есть. И разбираться в ней лучше самому князю – не по рангу воеводы тут поперёд старших забегать…
* * *
Выехали рано утром – конно и оружно.
Мало ли…
Хоть и попереловили большинство татей – да и главарь разбойников ныне в порубе сидит – но кто-то вполне мог и уцелеть. Не один же отряд отдельно от прочих в лесу таился?
То-то же…
Так что воевода прихватил с собою десяток крепких дружинников – хуже точно не станет.
Дед на удивление ловко управлялся с конём – а по внешнему виду и не скажешь!
А на седло он приторочил большой берестяной короб, с которым обращался исключительно бережно.
Что уж там у него было…
Но следил старик за ним крайне внимательно!
Ближе к полудню встали на короткий привал – лошадям надобно было чуток передохнуть, да и напоить их следовало.
А тут – как раз и ручей сыскался! Что бы не встать?
Заодно перекусили и люди – наскоро, но вполне сытно.
Не задержавшись более необходимого, продолжили путь.
– Вот, – опёршись на луку седла, указал перстом Игорь. – Тут вся сеча и была…
Спустившись на землю, старик отвязал короб и осторожно вскинул его на плечо. Осмотрелся и, тщательно выбирая дорогу, пошёл к давно потухшим кострам и размётанным шалашам.
Оглядев поле недавней битвы, воевода кивнул – тут уже кто-то успел побывать!
Видно было, что неведомые гости порылись в развалинах шалашей. Да и всякая хурда, брошенная дружинниками за незначительностью, тоже малость поуменьшилась в числе. Возвращавшиеся в деревню воины попросту побрезговали тряпьём да скудными пожитками разбойников – они не стоили того, чтобы их брать с собой.
Так то – дружинники!
А таившимся в лесу остаткам разгромленных татей – всяка тряпка ныне ко двору!
Грабить им ноне не сподручно – боязно, а где ж чего теперь брать?
Чай, скоро уж и осень…
