Страница 1 из 3
Мужчины собрались в просторной гостиной дома, дегустируя последнее в этом году молодое вино с виноградников. Тонкая структура дорогих хрустальных бокалов не могла передать его волшебный вкус, одновременно пряный и терпкий. Друзья гордились тем, что смогли побороть все козни природы и восстановить едва не умерший виноградник Дель Сарто.
– Ну что же. Хорошо, что все решилось. – Высокий темноволосый итальянец поставил опустевший бокал на стол и потянулся к сигаре. – Не печалься, друг мой. – Он втянул в себя приятный аромат темной бумаги и поджег.
– Теперь мы стали еще роднее. Совместный бизнес, подумать только. Мы в равной доле владеем нашими виноградниками и являемся партнерами, – произнес тот, который пониже и покоренастей.
Сигара зависла в длинных пальцах винодела Серджио Ди Маджио. Он стряхнул пепел в пепельницу и проводил взглядом красавицу жену своего друга. Она была такой хрупкой, кроткой и в то же самое время безупречной. Женщина стояла около колясок, в которых дремали маленькая Дева Дель Сарто, будущая наследница, первая красавица этих земель и его долгожданный, единственный сын Максимилиан. Серджио гордился тем, что на старости лет у него наконец появился ребенок – наследник, тот, которому он в будущем передаст все свои навыки и умения, поделится опытом и вековым наследием виноделия.
– Кажется, Джино не нравится Макс, – произнес мужчина, глядя, как его приемный ребенок пытался разбудить свою спящую сводную сестру.
Около несмышленых младенцев слонялся сорванец, пытающийся избавиться от мирно посапывающего «соперника». Серджио не смог остановить себя, и мысль сама собой сорвалась с языка.
– Он ее брат и хочет защитить, но это лишнее. Джино не о чем переживать, как и всем нам. Мой сын станет достойным мужем для твоей Девы. Мама Макса мечтала о дочери. Жаль, что она уже никогда не увидит, как они будут вместе, – он указал на малютку, которую теперь пытался взять на руки ребенок друга. – Мы уже семья, годы могут покалечить нас, но не нашу дружбу. Союз двух сильных семей, общее дело, каждый из нас теперь в доле. Мы станем несокрушимыми и всегда придем друг другу на помощь.
Брак. Договор на судьбу детей казался не совсем справедливым, но только так можно обеспечить будущее для ребенка и виноделия. Поддержка в виде кровных уз. Деве всего годик, и он не мог ставить на нее как на племенную кобылу. Но все же его душу терзали сомнения. Он оказался в очень затруднительной ситуации и уже почти лишился всего, если бы не его добрый друг. Именно таким образом поступил его давний приятель Серджио Ди Маджио, спас его шкуру от банкротства, помог возродить виноградные поля и поделился своими запасами. Они разделили бизнес на двоих, а теперь и судьбу своих детей.
– Венчание, клятвы. Однажды эти двое, – указывает на детей, спящих в колясках, – станут прекрасной парой. Семья прежде всего, а ею мы стали много лет назад. Так почему бы не закрепить браком наших прекрасных отпрысков. Могу я доверить тебе составление договора? – Обнявшись, мужчины последний раз оглядывают огромную территорию, теперь это дело их жизни.
– О чем ты, друг мой? Конечно! Никакого обмана! – восклицает отец юной наследницы.
Жаль, что никому из них не приходит в голову мысль, что бизнес и любовь не могут идти рука об руку. Только трехлетний Джино все еще пытался увезти свою сводную сестру как можно дальше от новоявленного жениха.
Неделю назад. Дом отца
Мне до боли знакомы эти места, здесь прошло все мое детство и юность. Широкая дорога, вдоль которой растут оливковые деревья, каменные дубы, кипарисы и ровные ряды винограда. Открытая терраса, дворик, увитый зелеными перголами с большими керамическими вазонами. Партер с буйно разросшимися кустарниками самшита, олеандра, шалфея, ладанника и розмарина. Знакомый балкон на втором этаже, выходящий на солнечную сторону, увитый яркими розовыми цветами. Родной дом, к нему всегда тянешься, прирастаешь душой, и стоит заметить на пороге любимых родителей, сердце подпрыгивает от радости совсем как в детстве.
В этот раз меня никто не встречал, да и на моем месте стоял незнакомый автомобиль представительской марки. Ставлю машину, убираю очки на соседнее сиденье, размазываю по губам бальзам. Поправляю уголки воротника на своей рубашке и выхожу на дорожку, осторожно захлопывая за собой двери. Обхожу фиат, кажущийся крошечным на фоне остальных. Кто-то не оценит выбор марки моей малышки, но для меня она очень комфортная и уютная. Я никогда не славилась транжирством, у меня были цели и далеко идущие планы на свое будущее, независимо от финансирования родителей.
Поправляю сумочку и медленно иду по тропинке, замечаю автомобиль Джино, моего сводного брата. Это уже интересней. Сердце делает кульбит, неспроста все это. Я пытаюсь вспомнить, сделала ли чего плохого за это время. Серьезно, я уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно решать, где мне комфортней, в каком обществе. Да, моя жизнь очень насыщена, и у меня не остается времени ни на что иное, только работа, даже если кому-то это не очень нравится.
Остановившись напротив дверей, я толкаю их от себя и вхожу в прохладный холл. Мои каблуки громко стучат по мрамору, и я считаю это неуместным в такой тишине, снимаю их и несу в руках.
– Моя любимая Дева, приветствую. – Сводный брат преграждает мне дорогу.
Стоило его вспомнить, он тут же появился. Джино возмужал, галантный и воспитанный, но что-то в нем изменилось. Его светлые волосы зачесаны назад, зеленые глаза с точностью ловят мое настроение. Высокий и статный, как все в нашей семье, держится надменно, иногда немного перебарщивает, но это не меняет моего отношения к нему.
– Здравствуй, Джино. – Подставляю щеку для поцелуя и обнимаю его в ответ. – Как жизнь? – спрашиваю незаинтересованно, боюсь снова всколыхнуть это болото.
Убираю ключи от машины в сумочку, тем самым нахожу причину отодвинуться от него.
– Как же я рад тебя видеть. Я так скучал, Дева. – Он снова обнимает меня, немного дольше положенного. – Хоть бы позвонила или, по крайней мере, ответила на мои звонки.
– Пожалуйста… – мягко отталкиваю его от себя, маскируя улыбкой свой отказ. – Где отец?
– Встречает дорогого гостя. Так почему не отвечала?
Могла бы и догадаться, ведь нечасто на парковке возле дома стоит чужая машина.
– Извини, но так много дел свалилось в последнее время. – Морщу нос и стряхиваю с рубашки следы его прикосновений, чувствую себя не в своей тарелке.
– Ты пряталась от меня, после моего неосторожного признания. – Когда понимает, что я не собираюсь отвечать, он дает мне пройти, галантно берет под руку. – Я тебя понял. Как самостоятельная жизнь? Огни города?
– Устроилась, очень нравится. – Слежу за тем, как он забирает мои туфли и привычно несет их сам.
– Леонардо сказал, что ты все еще одна. – Он слегка наклоняет голову, подталкивая меня к ответу. – Помнится мне, что именно таким образом ты отказала мне. Не нравятся городские мужчины?
– Я сказала тебе правду, ты мой брат. Какие еще могут быть объяснения? Сейчас не время для этого разговора, ты не находишь? Мы все уже выяснили. И в ответ на твой вопрос, как ты уже понял, мне некогда интересоваться отношениями, тем более с родственником. – Это правда, не знаю, каким еще образом объяснить ему свое мнение.
Я не хочу вспоминать про то, как он настойчиво ухаживал за мной и каким образом пришлось выкручиваться, пытаясь его не обидеть. Он даже не понимал, что мы все это время жили бок о бок в соседних комнатах и я называла его братом. В детстве такие моменты казались правильными, но в подростковом возрасте гормоны брали верх, и мы вполне могли переступить черту, но благодаря моему здравому смыслу ничего не произошло. И даже спустя время любые попытки с его стороны мгновенно пресекаю.
Довольно хмыкнув, Джино еще сильнее прижимается к моему боку, я украдкой смотрю на его удивительно неестественно аккуратный нос и уши. Он перехватывает мой взгляд, одаривает своей ослепительной улыбкой.
– Ты изменился, – взмахиваю рукой, указывая на него.
– Решил заняться собой, спортом вплотную, чем черт не шутит, вдруг пригожусь, – он будто объясняется передо мной за свою новую внешность.
Мой сводный брат от природы не красавец, но и уродом он не был. Крупный нос и врожденная лопоухость, мелкие изъяны, на которые он ссылался, стараясь доказать мне, что именно из-за них я не хочу быть с ним. И все мои доводы о том, что мы семья, не влияли на его мнение.
Я бросаю на него настороженный взгляд и иду молча по холлу, пока не начинают слышаться голоса с террасы. Джино, как маньяк, вцепился в мою руку и не дает вырваться. Иногда у меня проскальзывала мысль сообщить ему, что отец будет очень разочарован, если узнает об ухаживаниях. К слову, Джино постоянно находился рядом, возникал по первому зову и помогал. Я к нему испытывала теплые чувства, как к своему приятелю, но ни разу не дала понять, что между нами что-то может быть. Он же хотел большего и именно по этой причине стал последней песчинкой в моих сандалиях. Я уехала в надежде, что узнай Джино о том, что у меня новая жизнь, отвлечется, только вышла ошибочка. Этот человек всем своим видом показывает, что соскучился совсем не по-дружески.
Шагнув за порог, я наконец вижу моих родителей и еще одного человека, сидящего спиной ко мне. Джино забирает бокал вина у мимо проходящего официанта и передает мне, подталкивая выпить.
– Родная, – отец первым замечает меня и сразу заключает в крепкие объятия, мама перехватывает, одаривая поцелуями в обе щеки, и конечно, далее следует обсуждение.
Родители по очереди крутят меня как заводную куклу в разные стороны, сокрушаясь и восхищаясь.
– Как похорошела, – мама снова целует меня в макушку и разворачивает к себе лицом.
– Мама, не смущай меня, – я обнимаю ее в ответ, – будто не видели годами, такая же.
– Неправда. Серджио, взгляни, что делают с нашими детьми самостоятельность и город. Исхудала и осунулась, – меня тут же перехватывает отец, усаживает рядом с собой.
Как он сказал? Все внутри похолодело. Передо мной, улыбаясь, сидел старый друг моего отца, Серджио Ди Маджио, внимательные карие глаза, яркая итальянская внешность с благородной сединой на висках и такой же бородой.
– Моя прекрасная Дева, какая красавица! – Мужчина приподнимается со своего стула, подходит ко мне и аккуратно касается губами моей ладони.
– Сеньор Ди Маджио. – Он притягивает меня в объятия, подставляю щеки.
– Ну как же так, дочка. Какой я сеньор? Называй меня папа. – Он добродушно улыбается, пока, окончательно смутившись, я прячу взгляд. – Уже должна привыкнуть.
Я считаю, что лучше промолчать и не ставить нас двоих в неловкое положение, сажусь на свое место и отпиваю из бокала.
– А Макс не приедет? – Мама забирает из тарелки закуску.
– Уехал по делам, не знаю точно, когда вернется. – Серджио хмурится, и мне становится жаль его.
Максимилиан Ди Маджио избегает меня. Мы дружили, изначально с подачи наших родителей. Казалось, ничто не разрушит наш союз, будь то травмы, ревность или обычное плохое настроение. Но ничего не вышло, так как он постоянно отталкивал меня, а я испытывала к нему нежный девичий трепет, такой, от которого коленки подгибаются. Я не видела в нем друга, а он постоянно оберегал меня от себя и своей компании друзей, защищал не там где надо, отправлял домой, как только смеркалось. Я терпела его опекунство, даже обожествляла. Мой разум никак не хотел понять одну простую вещь, что Максимилиан был сам по себе и мне нельзя бегать за ним по пятам, подглядывать в замочную скважину. Такая девочка, как я, никогда не станет объектом его внимания. И жениться на мне он никогда не собирается, несмотря на договор родителей.
Чем старше мы становились, тем больше между нами разрасталась яма. Макс все реже приезжал в наш дом, у него появлялись подружки, о которых судачила прислуга. Я чувствовала себя преданной, даже когда на телефон не пришло ни единого сообщения, ждала. Своим исчезновением он дал понять одно: между нами нет ничего… Никаких встреч, влюбленности и дружбы.
Мои родители очень расстроились, но поддерживали отношения между нашими семьями. Даже пытались придумать отговорки, оправдать его, но я уже не верила. Все праздники они проводили вместе, а мы с Максом находили причину пропустить это событие, чтобы лишний раз не мозолить друг другу глаза и не пересекаться. Вот тогда я сблизилась с Джино. Мы все свое свободное время проводили вместе. Он разделил мое одиночество и подставил свою грудь, превращаясь в жилетку. А уж сколько я выплакала слез по Ди Маджио…
– Дева тоже постоянно занята. Приезжает и тут же уезжает, совсем забросила родной дом. – Слышу голос мамы и начинаю моргать, возвращаясь из своих воспоминаний к людям, окружающим меня.
Хочу что-то сказать в свое оправдание, но понимаю, что нечего. Я действительно не намерена задерживаться, так как у меня новая жизнь. Есть свой дом и жилец, нуждающийся в моем внимании.
– Давайте выпьем за встречу, – вклинивается Джино, спасая меня от ненужных объяснений.
– За встречу, – благодарно улыбаюсь мужчине и приподнимаю бокал.
– За верных друзей и любимых детей, – произносят мои отец и мама.
И только Серджио молчит, он очень медленно поднимается со стула, подносит свой бокал к нашим и осматривает каждого из собравшихся.
– Давайте за невесту, чуткую и отзывчивую. Семейные узы, крепкие дружеские отношения и за исполнение обещаний. – Серджио касается бокала, и я почему-то еще больше нервничаю. – За молодую любовь и виноградники.
Мы тревожно переглядываемся с Джино, он выпивает все содержимое бокала и берет второй у официанта с подноса. Мама как-то нервно косится на всех собравшихся, убирает пряди со лба. Папа переступает с ноги на ногу, и только наш гость спокойно ставит пустой бокал вина на стол. Внезапно начинает играть незнакомая мелодия, телефон сеньора Ди Маджио оживает и я замечаю имя звонящего… Максимилиан… По телу пробегает нервная дрожь, я отступаю назад. До того момента, пока не врезаюсь в преграду, теплую и вполне себе живую. Оглядываюсь, чтобы увидеть Джино, он берет меня под руку с дружеской улыбкой на губах.
– Прошу меня извинить, сын по пустякам не звонит, – произносит наш гость, берет смартфон и уходит из гостиной.
Иногда я кажусь себе трусихой, всегда сложнее задавать вопросы, чем услышать ответы, которые могут не совпадать с твоим мнением. У меня никогда не было привычки спорить, устраивать скандалы или предъявлять. Мы все знали истинную причину появления этого человека, но не торопились делать выводы.
– Кто-нибудь хотел меня известить заранее? – начинаю я несмело.
– Пришло время, – откликается отец и подзывает Джино ближе к себе кивком головы. – Сынок, пойдем принесем еще вино.
Я провожаю взглядом мужчин.
– Видела, что он с собой сделал? – тихо говорит мама, подходя ко мне ближе. – Отец считает, что это из-за неуверенности в себе. Ужасно переживает и не знает, как начать разговор, – мягко касается ладонью моего плеча. – А мне кажется, это как-то связано с твоим переездом от него.
– Между нами ничего не может быть. Джино тоже об этом знает. Я понимаю, что ты специально отвлекаешь меня. Ты считаешь, то, что сейчас происходит, нормально? – задаю глупый вопрос. – Замужество, мам. Макс все эти годы избегал брака, и сейчас, когда у меня все закрутилось, вдруг очнулся и вспомнил о невесте?!
– Мы тебя с детства к этому готовили, – она снова поправляет волосы, – рано или поздно это случилось бы. Уж лучше сейчас, пока молодая, еще характер не испортился, успеете подстроиться.
– Мам, я невеста в ожидании жениха уже много лет. У меня сложные отношения с Максом, и как вы знаете, мы давно не виделись.
– У вас вся жизнь впереди, не вижу никаких проблем. Не выдумывай, – резюмирует мама, показывая официанту заменить бокалы со спиртным и готовить стол для принятия пищи.
– Мы из разных миров, я не могу бросить все.
– И не бросай, можно же делать все вместе.
Отлично. Я, конечно, предполагала, но где-то еще теплилась надежда, что ничего не случится. Пока мама занимается сервировкой, верней, руководством над процессом, я выхожу на террасу. Мои туфли стоят будто приглашая бежать без оглядки. Неизвестность угнетает, спиртное не расслабляет, а люди, вновь собравшиеся вместе за моей спиной, задумали нечто такое, что мне не понравится после всего произошедшего.
Спускаюсь по лестнице и наступаю на густую траву босыми ногами, она прохладная и щекочет мои стопы. Здесь я бегала целыми днями, превращала двор в свое королевство, которым правила. Я была хозяйкой своей жизни.
– Серджио приехал за тобой, ведь так? – рядом бесшумно возникает Джино.
– Так, – оглядываюсь на мужчину, стоящего позади.
– Сможешь выкрутиться? – Он замолкает, когда я резко поднимаю ладонь вверх.
– Теперь-то у меня точно выбора нет.
– Мне казалось, проблема решена. – Он ждет моей реакции. – Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Я постараюсь тебе помочь.
– Уже помог, но, видимо, решать придется на месте. Сама справлюсь.
Отворачиваюсь от него. Мама права, меня готовили к этому браку, но никто не берет во внимание, что будет очень сложно наладить контакт после случившегося.
В жизни ничего не случается просто так. Тебе кажется, что все отлично, а в другую секунду ты узнаешь что-то такое, от чего все твои планы рушатся. Мне кажется, все неприятности начались с пожара. На тот момент я был дико увлечен своими проектами и не очень интересовался происходящим. Договором тем более. Казалось, есть он и ладно, никто не гонит в шею немедленно его исполнять.
Но пожар изменил мою жизнь. Я хотел найти виноватых, наказать всех и каждого, если бы тем самым поджигателем не оказался мой отец. Нечаянно! И это ужасно, он сам уничтожил своими руками все то, что было нажито непосильным трудом. С его слов, все случилось внезапно. Одна ночь, бутылка вина собственного производства и неловкое движение рядом с зажженной свечой сыграли плохую шутку. Все вспыхнуло моментально. А что мог сделать старик, находившийся в алкогольном опьянении? Естественно, я винил себя. Я был настолько погружен в себя и стремился быть дальше от виноделия и брачных обязательств, что пропустил момент, который, возможно, повлияет на наше финансовое положение.
Выстраивать новые планы мне под силу, знать бы, как вернуть душевное равновесие, ведь кроме злости во мне больше ничего не осталось. Пепелище, стройка, виноградник и горы нерешенных проблем. Надо постараться справиться со всем, хоть раз в жизни стать опорой. Хочется надеяться, что отец действительно понял, что надо делать, иначе его будет ожидать очередной удар.
Он возложил на меня все полномочия, только я ведь не винодел и никогда не стремился им стать. Ситуация, сложившаяся на сегодняшний день, меня откровенно пугала. А это означает только одно: мы скоро окажемся на мели. Я знал, что высоко взлетаешь, но больно падаешь. Только никогда не старался взлететь выше, чем мог набрать высоты. Никто не застрахован от предательства, даже самые сильные и преданные. Мой нынешний уединенный образ жизни вдали от всех на холме отличался от прежнего, и выбор сделан осознанно. Дом, спрятанный за вековыми деревьями, дал понять, что я не позволю себя сломить.
– Как можно писать такую чушь. Бесят писаки!
Я сидел в своей комнате и перечитывал ту поганую статью в The Food and Wine Advocate. Обозреватель, выступающий под псевдонимом, решил, что он всемогущий. Появлялся этот человек на закрытых показах, не нуждался в рекламе, и наивысшая оценка пророчила успех коллекции. Я глубоко ненавидел критиков и до того, как прикрыл свой собственный бизнес, а сейчас тем более. Каждое слово, мнение, завуалированное красивыми словами, тоже мне эксперт. Таких людей хочется опустить на землю и показать их место.
Телефон, лежащий на столе, будто ожил, на экране высветился номер отца, и я сразу отреагировал на звонок.
– Сынок, у меня хорошие новости.
– Тогда не буду тратить твое время на плохие. – Сосредотачиваюсь на отце.
– Все наладится, как только приеду. Леонардо полностью обеспечит нас новым сортом. – Он очень рад предстоящей перспективе, но не учитывает маленькую деталь.
– У нас север, папа, а твой дорогой друг живет на юге. Многое из того, что ты привезешь, может не пройти акклиматизацию. – Я уже не говорю о том, что в ресторанах предлагают вино этого самого Дель Сарто. Зачем производить то, что уже существует?!
– Мы постараемся. Ты все правильно сделаешь, сынок, – усмехается отец. Судя по его голосу, он счастлив.
– Ты знаешь, я готов трудиться до потери пульса. Только опыта маловато, – отвечаю ему и слышу, как он прочищает горло. – Не могу обещать хороших результатов. Что-то еще?
– Максимилиан, она не хочет ехать, по глазам вижу. Сейчас разговаривал с Леонардо, выходит так, будто это наша сторона оттягивает момент венчания, а теперь мы вспомнили и примчались. Столько лет уже прошло! Леонардо задает вопросы, – начинает он напряженно. – Вдруг она не поедет? Мы должны выйти из этой затруднительной ситуации, так не может больше продолжаться.
– Папа, а вообще ты помнишь, зачем поехал? – сжимаю в руках телефон. – Ты окулист, что ли, видишь все по глазам.
– И что я должен сделать? Как объяснить? Сам тогда сказал, теперь не стану отказываться от своих слов. А ты все бегал не пойми где! Я не планировал происходящего сейчас. Но ты сам видишь, как жизнь повернулась. Как убедить, раз пришлось обратиться? Ты тоже молодец, отправил старика решать проблемы, сам не соизволил приехать. У меня сердце болит, засиделись ты и она, столько ждали, и вот тебе. – Он давит мне на жалость.
– Ты за меня не переживай. Не надо никого убеждать, есть договор, пусть едет.
– Может, надо забыть все обиды? Не нравится мне это! Ты мой сын и знал с первого дня ее появления, что однажды придется исполнить мою волю. А теперь черте что происходит! Разве нет другого решения проблемы?
– А кому нравится? В данный момент я исполняю твою волю. Вези невесту, на месте разберемся.
– На месте он разберется! – кряхтит отец.
Может показаться странным, что мужчина в моем возрасте, самостоятельный и вполне способный решить все сам, отправил своего отца. Мы же в Италии! Родители носят нас на руках, целуют, балуют и учат уважению с малых лет. Наш случай не рядовой, и рассматривать его пристально не стоит. Хватает того, что решение наших семей не обсуждается, ведь они, казалось бы, никогда не сделают плохо своим родным и близким. Отец по своей природе дипломат – я, напротив, могу и нагрубить. То, как я ему ответил, ожидаемо, привычный резкий тон, учитывая мой образ жизни, в пределах нормы. Вот только я и так чувствовал себя сволочью по отношению к нему. Он вырастил меня сам, никогда не жаловался и не оставил в приюте. Благодарность заполнила мое сердце, даже сейчас мой отец думал обо мне. Кроме того, я не оправдал его ожиданий и меня съедало чувство вины.
– Максимилиан, я переживаю, во что выльется переезд девушки к тебе. Но и не могу забрать свои слова назад только потому, что ты слишком упрям, чтобы простить.
– Что ты из меня монстра делаешь, не съем ее. Она все знает о виноделии, ее знаний хватит на всех. Так что согласились помочь, мы принимаем ее.
– Когда мы докатились до такой жизни?
Я молчу, переваривая информацию.
– Ладно, обещаю подумать. Не настолько все ужасно, – произношу устало, мне действительно уже порядком надоело, но у меня еще теплится надежда все исправить.
– Максимилиан, пожалуйста…
– Пусть приезжает. Что ты там накручиваешь себя? Может, Дева сбежит от меня, не успев даже заселиться. Я же не могу предсказывать, как пойдет, – говорю ему.
– Ты же можешь переступить через свою чрезмерную гордость! Влюби ее в себя. Попробуй хотя бы! Если уж ничего не выйдет и она откажется от тебя, надеюсь, не погрязнем в позоре.
– Тебя интересует мнение других? По-твоему, лучше умереть на улице?
– По-моему, лучше никого не ставить в неудобное положение. Решающее слово за тобой. Я еще раз прошу прощения за то, что тебе теперь приходится расхлебывать. Но чем черт не шутит, вдруг все обойдется?
Есть одна оговорка: Дева Дель Сарто не знает меня нынешнего, вряд ли смирится, да и мне тяжело будет видеть любимую девушку из моего прошлого в моем холостяцком логове. Я должен постараться перешагнуть через себя. Мне нужно время…
POV
– Дева, смотри, что я тебе принес, – донесся голос за дверью, затем она отворилась и появился Джино с какой-то коробкой в руках.
Девушка соскочила с кровати и ланью устремилась к своему сводному брату, оставив меня сидеть с ее книгами. Отбросив их в сторону, я упал на подушки и закинул за голову руки. Я знал, что это надолго, они не могут оторваться друг от друга, и каждый раз при его появлении я отхожу на задний план. Дева выталкивает его за дверь и начинает тихо что-то говорить. Вот о чем я и говорил, у меня нервно дергается глаз и самое огромное желание – это надавать тумаков несносному братцу. Зачем вообще притащился этим летом к ним в гости, если каждый вечер провожу в одиночестве.
Дверь открывается, и в комнату заходит Джино, обнимая за плечи Деву. Та в свою очередь несет коробку, наполненную каким-то барахлом, со счастливой улыбкой на лице.
– Ты только посмотри, – протягивает ее мне и вытаскивает из вороха нарезанной бумаги мелкие ракушки разной формы, – какие красивые!
– Ерунда какая-то, и зачем они тебе? – Небрежно дергаю плечом, поднимаюсь с кровати и усаживаюсь ближе к ней, так, чтобы ее брат не уселся рядом.
Но этот делает ход конем и оказывается с другой стороны. Одна склонившаяся голова с черными кудрявыми волосами и две повернутые друг на друга.
– Макс, никакая не ерунда, они же уникальные и неповторимые. У меня столько всяких разных, и такие – настоящая находка. – Она все еще ковыряется в коробке.
– Именно, – заносчиво говорит Джино, – нашел самое «ракушечное» место на Боракае в северном районе острова Япак. Старался для тебя, Дева, ходил собирал самостоятельно каждое утро.
Беру из ее пальцев ракушку и верчу в разные стороны – она гладкая и покрытая лаком. Усмехаюсь и подкидываю ее в воздух, слышу, как со свистом вздыхает девчонка и ловит свое сокровище.
– Макс, – восклицает она и толкает меня с кровати, – ты что! Она же могла разбиться.
– Глупости, это обработанная. Трепач, и ты ему еще веришь! Каждое утро он собирал. Да там тысячи таких, и скорей всего на пляже продают это барахло, были бы деньги. Собирал он. – Встаю с пола и отряхиваю ушибленное мягкое место. – Он принимает тебя за дурочку, раз толкует подобное.
– Как ты вообще с ним общаешься, малышка? Мерзкий тип, – выдает этот ушастый уродец, скривившись так, будто съел лимон. Встает с кровати, когда Дева его отталкивает, пытается усесться на комод.
– Тебя еще она не спросила. Привык врать на каждом шагу. – Слежу за тем, как он совершает еще одну попытку, и тяжелый предмет, качнувшись, накреняется. Заранее зная, что произойдет, успеваю грубо дернуть в сторону Деву и оказываюсь прямо под комодом. Никогда не думал, что звук трескающихся костей такой громкий, мой крик и резкая боль.
– Макс!
Джино долго втолковывал мне, что я просто обязана протестовать. И даже спустя несколько дней он наведался в мою квартиру, адрес которой получил от отца, и продолжал преследовать меня с требованиями, чтобы я прекратила все как можно скорее.
– Скажи отцу, что у тебя есть любовник и все серьезно! – Блондин усаживается в мое любимое кресло, складывает ногу на ногу.
– Посмотри на меня, – сдуваю густую челку с глаз, указываю на растрепанные, торчащие в разные стороны волосы.
– Да что ты понимаешь в красоте! – возмущенно смахивает со стола свои сигареты и поджигает одну из них, выпуская едкий дым в воздух. – Ты должна потребовать у отца изменить этот договор, разорвать все связи с другом и забыть про то, как тот однажды помог ему.
– Джино, я не могу отказаться. Они столько об этом говорили. Все знают! Соберется весь город, гости, друзья наших родителей. Какая дочь пойдет на то, чтобы опозорить своих близких? Я уже не говорю о многолетней дружбе наших отцов. Идея абсурдная и неуместная. У них весь бизнес объединен, если они начнут делиться, никому не понравится исход. Это уже семья! Протест… даже не соблазняй меня, – отвечаю ему и достаю с полки кружку, наливаю овсяное молоко и пью его.
– Все с тобой ясно! Твоя жалость не сыграет тебе на руку, – тушит сигарету на влажной салфетке. – Предсказуемо.
Может, так и надо, но мои родители еще ни разу в жизни не позволили усомниться в их любви и желании сделать меня самой счастливой. Доверяла их выбору как самой себе, они никогда в жизни не дали мне понять, что однажды подставят или сделают из меня приманку. Они желают мне добра.
Тем более давайте смотреть правде в глаза. Я далеко не красавица, если сравнить меня и маму, то я жалкая пародия. У меня безумная копна вьющихся волос-спиралек, их невозможно привести в порядок, так как они непослушные. Карие глаза, но не благородного бренди или черного кофе, нет. Мне достался светло-карий с вкраплениями чаинок и болотной топью, разлившейся вокруг зрачка. Нос с едва заметной горбинкой, больше греческий, чем итальянский. Главная гордость итальянок – это их рост и формы. И досталось ли мне что-то от мамы? Нет, я коротышка, худенькая и неприметная. Мне можно одеваться в детском отделе, над этим любили подшучивать все мои знакомые. Говорили, что таким образом могу сколотить капитал, постоянно экономя на одежде. А Макс, я не могу даже описать, насколько он был привлекателен. Высокий, широкоплечий и сильный.
Из общего у нас желание добиться чего-то не предназначенного нам. Может, поэтому и перестали общаться, потеряли друг друга. Переезд в город, намного больше возможностей реализовать себя, вносишь коррективы в личную жизнь и учишься подстраиваться.
– Зачем ты столько училась! Трудилась! Ты профессионал, помимо всего прочего, занимаешься виноделием! А Макс? Ты сто лет с ним не говорила и что о нем знаешь? Он ведет отшельнический образ жизни, вернулся на свои земли, поджав хвост. И теперь ничего не смыслит во всем этом. У вас даже общих тем нет! – Джино взял на себя роль информатора, так как я быстро завершала неоконченные дела и участвовала в некоторых проектах, требующих от меня присутствия. Я хотела знать, с чем мне придется столкнуться, но информации очень мало.
– Почему ты никак не уймешься? – спрашиваю его, отталкивая от себя коробку с вещами.
– Все развалится! Мы больше не сможем находиться вместе. Я приеду к тебе, как только снимут ограничение, а то еще один финт и мне выдадут ордер на арест! – высокопарно заявляет он.
– Размышляешь как «Бутербродник», неизменно быть первым, кто оказывался возле стола с закусками. Готов пересечь все предписания, лишь бы поковыряться в чужой мусорке.
– Ненавижу, когда ты так говоришь. Мне не нужен стимул, – отрицает он, и я направляюсь прямиком в кабинет. – И ты зря носом вертишь, я тебе дело говорю.
Входная дверь в очередной раз открылась, молодой грузчик толкает ее ногой так, что она, соприкасается со стеной и отлетает обратно. Я хмурюсь, прослеживаю взглядом, отвалившийся кусок декоративной штукатурки. Отрешенно сосредотачиваюсь на списке того, что надо собрать, он висит передо мной на стене, весь помеченный цветными маркерами.
– Дамочка, оплата почасовая, шевелитесь быстрее, – устало передергивает плечами и еще настойчивей начинает трясти коробкой.
– Загружайте все, что видите собранным!
– Меня раздражает то, как они с тобой разговаривают, – сообщает Джино пропуская хамоватого работника.
– Меня раздражаешь ты, листающий то, что не принадлежит тебе! И вечно копающийся в чужом нижнем белье! – Тапочки то и дело цепляются за вездесущий целлофан, я спотыкаюсь, но удерживаюсь в таком положении, почувствовав, как разрез на моей юбке лопается с характерным звуком. Добравшись наконец до своего стола, отдираю обертку, прилипшую к обуви.
Коробки никуда не делись, даже когда я зажмурилась. Обхватив свою многострадальную голову, в очередной раз осматриваю захламленный дом и открытую дверь, где в немом шоке застыла моя подруга Патти.
– Апокалипсис какой-то. Я все обмотала скотчем, как ты и просила. – Споткнувшись уже на пороге, она дергает на себя дверь, рассыпав по полу бумаги, и падает прямиком на колени к моему брату. – Неожиданно ты замуж собралась. – Отталкивает его, все еще кокетливо улыбаясь.
– А главное, с какой готовностью, – отзывается Джино, поддакивая моей помощнице.
– Господи, дай мне сил, – развожу руки в стороны и показываю на окружающий меня бумажный коллапс. – Все могло быть иначе, если бы вы хоть иногда держали язык за зубами.
Патти тянет руку к Джино и отбирает досье, вытаскивает «простыню», разворачивающуюся до самого пола.
– Подоспели интересные подробности о женихе. Фамилия какая звучная, Ди Маджио. Надеюсь, ее обладатель столь же прекрасен. – Она тычет острым ногтем в список. – Куда он столько денег перечисляет? Помощь детям, ммм. Такие неприличные суммы тратят богачи. Мне уже нравится этот парень.
– Он не богач… Уже. От налогов, скорей всего, таким образом уходит. Благотворительность – хорошая лазейка. Не суди… – отзываюсь я, делая вид, что занята разбором старых книг.
– Что тебя смущает? – спрашивает подруга.
– Кому будет приятен вынужденный брак?
– То есть ты хочешь сказать, что это единственная причина? У тебя комплексы, Дева, на тебе однажды женятся и совершенно точно не из-за денег.
– Вот именно, – бубнит мой сводный брат.
– Ты не помогаешь, – морщится моя подруга. – Ко всему прочему, – обращается ко мне, – иногда это намного лучше многолетних встреч, вы уже изучили все дурные привычки друг друга. – Она вытаскивает фотографию со дна коробки и рассматривает. – Это он?
На стол прилетает черно-белый снимок мужчины со слегка вьющимися черными волосами, доходящими до плеч, его взгляд опущен, ресницы влажные и слипшиеся от капель проливного дождя, под которым он стоит. Я вряд ли когда-то смогла бы забыть Макса. Вздыхаю и отдаю карточку назад подруге.
– Он самый, – с шумом растягиваю перед собой скотч и начинаю обматывать книги.
– Красивый, породистый и грустный, я бы клюнула. Идеальный самец. – Она передает мне очередную бумагу, отвлекая от работы и продолжает что-то говорить Джино.
Биография Ди Маджио будто вырвана из середины. Нет ни единого упоминания, что он делал в студенческие годы. В основном информация о его уединенном образе жизни, переломе ноги и доме среди холмов. Машина старой марки и виноградники. Ничего о его характере, манерах, предпочтениях. Обычно Джино лучше работает, а здесь создается впечатление, что перед нами человек-загадка. Единственная бумага, которую я даже не хочу читать, сразу летит скомканная в ведро.
– Мог бы это не показывать, – раздраженно иду мимо Джино.
– Это тоже информация, не вижу ничего плохого, – отмахивается он.
После того как исчез мой единственный претендент на руку, таким образом собирали информацию на предполагаемых ухажеров, так как я не могу попасться в руки мошеннику или обманщику. За этим следил Джино, и мои родители одобряли подобное отношение к моей безопасности. Наша семья не могла себе позволить привести в дом неизвестно откуда взявшегося человека, не зная о его истинных целях. В любом случае никаких кандидатов не осталось.
– Дева? – окликает меня Патти. – Куда кота денешь? – указывает на жалобно мяукающего проснувшегося Зака.
– С собой возьму, – отгрызаю кусочек скотча.
– А там написано, он ненавидит кошек. – Обнимает моего пушистика.
– Значит, его ждет сюрприз, Зак – кот, – пожимает плечами Джино. – Быстрее от него избавимся. От жениха, – уточняет он, посылая многозначительную улыбку.
– Ты думаешь, он согласится? – Патти игнорирует мужчину, гладит кота по шерсти, отчего он заваливается на бок, поднимает свои лапки вверх, подставляя живот.
– С чего вообще она должна перед ним прогибаться, у Девы есть своя жизнь. Да и хватит уже, помогла!
Тут я вполне согласна с мнением Джино и не собираюсь отрицать.
– У меня нет выбора, значит и у Макса тоже, – отвечаю ей, снова становлюсь напротив книжной стены и продолжаю вытаскивать самое ценное в моей жизни и складывать в коробку.
– Так и представляю себе новостную ленту, где выясняются какие-то пикантные подробности о вашей личной жизни. – Моя подруга выглядит загадочной. – Ведь никто не знает, почему вы так долго не решались пожениться.
– Сама придумала или кто-то подсказал? – приподнимаю одну бровь, косясь на Джино.
– Версия твоего брата, но чем черт не шутит. Это же не тот парень, которого ты любила? – пищит Патти.
– Глупости какие.
– Их пути разошлись, – заступается за меня брат.
– Ох, это действительно плохо, с таким настроем ваши отношения с самого начала обречены, – говорит подруга. – Надеюсь, у тебя есть план на случай, если ситуация будет выходить из-под контроля.
Интересно, у кого-то в такой ситуации вообще есть план?
POV
Я лежал в больнице на растяжках уже после шести операций, проведенных на моей прекратившей расти ноге. Комод, упавший на меня в комнате Девы, принес мне столько боли и отчаяния, сколько не испытывал никогда. Я не хотел быть инвалидом, меня пугала неопределенность. После каждого хирургического вмешательства мне приходилось вновь учиться нормально ходить, опираться на больную ногу и мириться с другими проблемами, появившимися от долгого пребывания в стенах медицинского учреждения. Вспоминал ли о Деве? Да, но я запрещал себе думать о ней, потому что скучал. Прежние чувства, желание постоянно находиться рядом усиливались с каждой инъекцией димедрола. Она стала для меня признаком отступления боли, рядом с ней мне было хорошо, но зачем нужны такие отношения, когда тебе постоянно приходится доказывать свое превосходство над кем-то из ее окружения? Девушка не может выбрать, кто ей нужен, именно поэтому я оказался здесь, на этих чертовых растяжках. Я сожалел только об одном, что не вмазал по холеной роже «брата», пытающегося влезть в душу своей «сводной сестре». Они не были ими, и приемный ребенок априори не станет сводным. Приемный брат, приемная семья, никакого родства и связей. Она вполне может выбрать его.
Я собирался с ней связать свою судьбу. Меня не интересовало дело всей жизни наших родителей по простой причине: я любил только Деву, она значила для меня намного больше, чем какие-то виноградники. Именно поэтому решил уехать отсюда, как только полностью поправлюсь. Я не собирался принимать то, что дает семья. Я лишь надеялся, что проложу свой собственный путь и вернусь к ней.
Наше время
Отец вернулся домой и сказал, что надо ожидать в ближайшее время приезда невесты. Принцессу явно никто одну не отпустит, приедет при параде со своей свитой и горничными. Видимо, поэтому я не придал огромного значения дате и времени, даже не удосужился уточнить, когда именно. Вот только прежнему спокойствию пришел конец, и я пока не знал, как поведу себя при первой встрече. Дева любимица, и все готовы целовать ее пятки. Я этого делать не собираюсь.
Поэтому сегодня утром привычно поехал по ресторанам развозить новые партии вина. Договор поменял мою жизнь, и это очень огорчало. Никакого экспромта, жизнь в рамках четырех стен и поля уничтожала меня.
Пока грузчики заносили коробки одну за другой, меня пугало, насколько я запутался в винных делах, находясь рядом с родным мне рестораном. Раскрываю страницу старого журнала и устало выдыхаю, мне скоро будут мерещиться строки критика.
«Сегодня меня впервые пригласили стать дегустатором элитного вина и блюд, приготовленных знаменитым поваром. Вдумайтесь… Элитное! Несомненно, я понимаю в виноделии очень многое, как являюсь и тонким ценителем кухни. Косвенно связан с этим годами, пробуя и разделяя мнение с другими. И в этот раз я имел честь стать свидетелем новой коллекции, представленной популярным в наших кругах виноделом. И хочу отдать ему должное, новая этикетка смотрится намного лучше прежней. Презентабельно, я бы сказал. Это единственный эксперимент, который ему удался. А в остальном, к сведению сеньора Ди Маджио, розовое вино как плохая женщина: ярко, соблазнительно, но наутро голова болит. Возможно, все дело в вашем поваре, приготовленная им еда…»
Зачем я снова читаю это? Чтобы накопить зло, уже зародившееся во мне, иначе у отца есть все шансы разжалобить меня. Уже бы выкинуть или сжечь…
На улицу выходит нынешний владелец, и я вижу, как он идет к кабине, откидываюсь на сиденье, продолжая очищать клементин в бумажный пакетик. Надеюсь, сегодня он не расстроит меня и вспомнит все то, что я ему говорил. Двери открываются, и показывается его наглая физиономия.
– Ди Маджио, – мужчина заглядывает в салон, – я смотрю, ты уже превратился в грузчика, не думал, что тебя устраивает пыльная работенка.
– Бывает, – глухо произношу я, закидывая в рот цитрус, глядя перед собой.
