Страница 2 из 3
Наутро я нашла в себе силы прийти на завтрак. Каждый шаг давался тяжело: насильник постарался, но я справилась. Была еще одна причина, по которой надлежало взять себя в руки – вечером мы входили в порт. Прибрежные воды уже бороздили быстроходные военные суда, напоминавшие хищных птиц. Мимоходом видела еще парочку на рейде – огромных, неповоротливых, со смертоносными жалами пушек, до поры скрытых в бортах. Они охраняли подступы к Недеву на случай, если какому-нибудь самоубийце удастся прорваться во Фрегию, захочется нанести удар по столице. Даже издали мощь империи поражала, неудивительно, что не нашлось страны, способной дать ей достойный отпор. Многопалубный исполин смял бы «Каракатицу» в щепки, не прибегая к помощи ядер.
Все уже собрались и активно обсуждали будущую швартовку. Капитан делал вид, будто ничего не произошло, вежливо поздоровался, только ухмыльнулся. Отвернувшись, глубоко вздохнула. Хотелось броситься на него с кулаками, расцарапать лицо, но что могла слабая женщина против сильного мужчины? Открыто обвинить его в изнасиловании? Так капитан выставит все так, будто я добровольно согласилась с ним развлечься. Свидетелей много, команда видела, как я болтала и пила пунш в компании человека, которого якобы ненавидела. Да и кто встанет на мою защиту? Только Адриан. Помощник не предаст капитана, Тебо предпочтет устраниться, а то и вовсе объявит секс очередной платой за помощь и молчание. Даром Эрон, который я принесла во имя всеобщего благополучия.
Как же хотелось швырнуть деньги в лицо капитану! Но они остались в каюте, я брезговала к ним прикасаться.
– Приятная выдалась ночка? – Ухмылявшийся насильник заставил покраснеть и уставиться в пол. Он положил меня на обе лопатки первым же словом. – Правильно, я бы тоже воспользовался возможностью немного расслабиться перед важным делом.
Заскрежетав зубами, промолчала. Пусть говорит, что хочет, завтра я его больше не увижу.
– Жаль, на корабле всего одна дама, – продолжал мерзавец, упиваясь своей властью над стыдливой жертвой. – Неудовлетворенный мужчина даже ест хуже.
– К вам это явно не относится, – не выдержал Адриан.
Он пристально наблюдал за мной, а теперь обратил потемневшие от гнева глаза на капитана. Аппетит у того действительно был отменный. Великан уже умял три яйца и наворачивал кашу.
– Чего желаю всем присутствующим.
Прозрачный намек повис в воздухе. Капитан ясно дал понять, кому посчастливилось мной обладать. Чего он добивался? Провоцировал или банально издевался? Судя по тому, что капитан в упор смотрел на меня, второе. Его взгляд обжигал, я чувствовала его даже затылком. Смешок помощника капитана чуть не стал последней каплей. Я собиралась постыдно сбежать с поля боя, все равно кусок не лез в горло, но неожиданно вмешался Тебо.
– Боюсь, у нас найдутся более важные темы, – заметил он. – Еда едой, но скоро нам общаться с таможенным офицером. Ситуация щекотливая, сами понимаете, придется дать взятку.
– Не впервой! – отмахнулся капитан и, к счастью, потерял ко мне интерес. – Главное, спрятать пассажиров в каюте команды, одеть соответствующим образом. Из девушки получится юнга, а господин сойдет за бравого морского волка. Трюм и верхнюю палубу досматривают тщательно, а в личных сундуках рыться не станут.
– Мы заплатили достаточно, чтобы не иметь проблем, – напомнил Адриан.
Он казался спокойным, сосредоточенным, и только я знала, как ему хотелось свернуть капитану шею.
– Вы их не получите, – положив руку на грудь, заверил здоровяк. – Но без маскарада никак, придется немного напрячься. И тебе тоже, – покосился он на Тебо. – Рынок далеко, какие такие дела у храма в Недеве?
– Не беспокойся, – широко улыбнулся помощник жреца и продемонстрировал некое письмо, – я в Недеве на законных основаниях. Останусь в кают-компании и дождусь офицера. Главное, хорошо его умасли.
– Эх, жаль расставаться с деньгами, но чего не сделаешь во имя закона! – патетично вздохнул капитан.
Больше о делах не говорили.
Кое-как позавтракав, сбежала в каюту и забаррикадировалась изнутри. Решила, никому, кроме Адриана и Тебо, не открою.
Время текло мучительно медленно, как всегда, когда чего-то ждешь. Успела и полежать, и постоять, прижавшись лицом к окошку, которое моряки называли иллюминатором.
Походка моя по-прежнему напоминала походку кавалериста. Чудо, что капитан ничего не порвал! И счастье, что он не запихивал мне член в рот, иначе бы задохнулась. С трудом представляла женщину, которая могла бы его удовлетворить. А жаль! Пусть бы она откусила ему член и выбросила в море.
Раз за разом прокручивая в голове события прошлого дня, находила десятки способов оборвать насилие. Но тогда меня парализовал страх, на это капитан и рассчитывал, как все насильники.
Обед принесли в каюту. Наверное, решили, что я заболела, или кто-то из знакомых мужчин попросил. С опаской приоткрыла дверь и, убедившись в отсутствии капитана, впустила матроса. Да, я отступила от принятого решения, зато вооружилась бритвой, которую обнаружила в умывальном закутке. Оружие не потребовалось. Матрос нападать не спешил, всучил поднос и ушел, бормоча про обнаглевших баб.
Ближе к вечеру не выдержала и выбралась из добровольного заточения. Чувство опасности нарастало, хотелось очутиться ближе к Адриану. Вдобавок спутники могли обсуждать что-то важное, лучше послушать.
«Каракатица» медленно входила в бухту, на берегу которой раскинулся Недев. Город показался мне необъятным. Позабыв о былых страхах, прильнула к балюстраде, жадно впитывая новые запахи и виды. Я выросла в провинции небольшого государства, поэтому Недев впечатлял, особенно издалека, когда показывал себя во всей красе. Столица, безусловно, больше, но я видела ее урывками из-под покрывала.
Сколько кораблей! Самый настоящий лес из мачт!
Умело лавируя, корабли стремились в порт. Некоторые проплывали так близко, что я читала названия без подзорной трубы. Сначала пригибалась, пряталась – в каждом мерещился корабль таможенников, потом перестала. Вряд ли они досматривают суда в море, иначе бы перекрыли вход в бухту. Ее плавный изгиб напоминал линию бедра танцовщицы. Талия – небольшой залив с маяком и длинным молом. Грудь – холм, где над самым обрывом и пенящимися волнами притаились дома. Догадывалась, там обитали богачи. Для них строили виллы – так во Фрегии называли небольшие загородные резиденции. Туда приезжали на день или два, чтобы насладиться отдыхом на лоне природы, или спасались от удушливой летней жары. Как раз наступил июнь, скоро я сполна оценю все прелести и недостатки местной погоды.
Город чем-то напоминал Рынок наслаждения – крыши домов поясами нависали друг над другом. Вон там какой-то храм, правее ратуша. Колокол на ее звоннице отбивал целые и половинные часы. И все снова белое, с яркими деталями. Как игрушка! Только кое-где она износилась. У бедняков нет денег на побелку и кирпичи, поэтому окраины оставались деревянным. Рыбацкие хибары с метрами выставленных на просушку сетей подступали к самой воде, песчаной полоске пляжа. От него в море уходили отмели, приходилось их огибать. Вездесущие мальчишки провожали нас криками, бежали по берегу, надеясь на звонкую монету. Удивительный новый мир, заставивший позабыть о дурном, превративший меня в ребенка.
– Пора!
Не заметила, как за спиной возник Тебо, тронул за рукав. Вздрогнув, замахнулась для удара, но вовремя удержала руку. Я подумала, это опять капитан.
– Нервная ты! – покачал головой помощник жреца. – Если так пойдет, с головой себя выдашь.
– Я просто не слышала ваших шагов. Где можно переодеться?
Мне выдали одежду сомнительной чистоты. Грязь настолько въелась в ткань, что ее бы не взяло никакое мыло. А ведь рубашку и штаны стирали. С размером тоже не повезло, но я привыкла: женщины и мужчины разного роста. Нацепив на себя наряд моряка, где надо, подвернула, затянула пояс. Волосы заплела в две косички и убрала под косынку. Не все морские волки коротко стриглись, поэтому моя прическа не бросалась в глаза. Впрочем, Адриан больше походил на члена команды. Обветренное лицо, загрубевшие после отъезда из столицы руки добавляли достоверности образу.
Нас устроили в гамаках в общей каюте экипажа и велели изображать спящих. Якобы с утра сменились. По соседству действительно похрапывали моряки, в глаза мы не бросались.
– Успокойся! – Хозяин изловчился коснуться моей руки и не вывалиться из гамака.
– А если он нас предаст? – озвучила страшное предположение.
Оно не давало покоя, мучило весь день.
– Не думай!
Легко сказать, но я попытаюсь. Помучавшись, с трудом приняла удобную позу и замерла. Какой же он верткий, гамак! Того и гляди, окажешься на полу. Теперь нужно притвориться спящей, в идеале действительно задремать. Но куда там! Мысли сменяли друг друга со скоростью белки в колесе.
Голоса я услышала раньше, чем появились таможенники. Обострившийся слух, казалось, проникал даже сквозь обшивку корабля. Задержала дыхание, больше всего на свете опасаясь чихнуть. Все должно выглядеть естественно, только разом захотелось кашлять и чесаться.
Постояли, посмотрели и ушли. Неужели все? Не веря своему счастью, осторожно приоткрыла один глаз. Так и есть, никаких посторонних.
– Вот видишь! – шепнул со своего гамака Адриан. – А ты боялась!
Хотя бы здесь не подвел капитан, не оказался конченным мерзавцем.
– Сейчас все закончится, и я отдам должок, – вполголоса пообещал хозяин.
Говорить открыто он опасался. Кто поручится, что вон тот матрос действительно спит?
– Не надо!
Ответила абсолютно искренне. Случившегося не исправить, а подвергать свою жизнь опасности из-за бывшей рабыни… Сама виновата.
Адриан промолчал. Лишь бы выкинул из головы!
Уткнувшись подбородком в серую мешковину гамака, размышляла о будущем, рисовала картины возвращения на родину. Грезы прервало появление Тебо. Именно он, а не капитан, чему я безмерно обрадовалась, возложил на себя обязанности глашатая.
– Все в порядке, они ушли. Взятку, конечно, потребовали…
Помощник жреца тяжко вздохнул. Складывалось впечатление, будто таможенники залезли в его карман, а не получили деньги Адриана.
– Выходит, – усмехнулся маркиз, мигом скинув маску усталого матроса, – можно отметить удачное завершение первого пункта нашего плана? От качки уже порядком тошнит, хочется на твердую землю, к девочкам и развлечениям.
– А не боитесь? – прищурился Тебо. – Вас знают.
– Кто? Шлюхи в портовых кабаках? – Адриан рассмеялся. – Заверяю, я в них не бывал.
Хмурилась, пытаясь понять, что он задумал. Явно не пьянку с продажными женщинами. Хотя и так понятно – избавиться от капитана. Адриан человек чести и не отступит от принятого решения. Но как он играл! Усыпил бдительность Тебо, а ведь помощник жреца, несмотря на возраст, в подобных делах не мальчик.
– А как же солдаты? – не унимался он, но лениво, без фанатизма.
– А! – отмахнулся хозяин. – Вы действительно думаете, что изображения моей рожи висят в каждой казарме? Или полагаете, будто наша доблестная армия блюдет закон даже в порту? Я, пусть и бывший советник императора, прекрасно знаю, кто там правит бал. Если солдаты кем и заинтересуются, так сутенером, сунувшимся в чужое заведение. О долге они вспомнят только после прямого приказа начальства. Джалах далеко, таможня бдит, можно расслабиться.
И Тебо сдался. Судя по блеску в глазах, ему самому не терпелось сбежать с «Каракатицы». Постановили заночевать на берегу, кто за кружкой вина, кто с девочкой в номерах, а с утра, на трезвую голову, обсудить дальнейшее продвижение к столице. Требовалось найти лоцмана, а это дело не пяти минут. Адриан предположил, таковой может подвернуться в кабаке, убили бы сразу двух зайцев.
Запросилась вместе с мужчинами. Оставаться на корабле одной… Да меня с большей вероятностью изнасилуют здесь, чем посреди пьяной компании. Там хотя бы Адриан, Тебо, а тут защитить некому, только сменяй товарища у тела покорной рьянки. Хозяин задавать вопросов не стал, взял с собой, пообещав оплатить простенькую комнату для ночлега. Ну да, не гудеть же мне до утра и не с хорошенькой мордашкой развлекаться! Это по части Аланы, не к ночи будет помянута.
Улучив момент, Адриан шепнул:
– Прихвати вещи, мы сюда не вернемся. Только немного, чтобы не вызывать подозрений.
Усмехнулась в ответ. Откуда у меня взяться горе вещей? Для них нужны деньги, а моих запасов едва хватало на еду.
В сердце шевельнулось нехорошее предчувствие. Даже шагнула вслед за хозяином, собираясь отговорить от опасной затеи. Какой, пока не поняла, но она явно прибавила бы нам проблем. Увы, Адриан уже говорил с Тебо, но я все равно упрямо ухватила его за рукав, попыталась отвести в сторону.
– Потом, Джанет! – отмахнулся хозяин.
Ну да, какое ему дело до моих предчувствий.
Как велено, собрала пожитки. Они уместились в дорожный саквояж: смена белья, зубной порошок, немного носовых платков, косметики, кошелек, чулки. Алую ткань, в которую драпировалась на рынке, оставила на борту. Дорого продать ее не удастся, а место занимает. Пусть уж валяется в каюте. Порок к пороку.
В назначенный срок вышла на палубу и застала разгар спора капитана с командой. Матросам тоже хотелось на берег, но великан отказывался давать увольнительную. В итоге пришли к компромиссу: часть команды отправлялась в город, часть под начальством помощника капитана оставалась на «Каракатице». Метнула осторожный взгляд на хозяина. Решение ему не понравилось, но Адриан всячески старался скрыть эмоции. Неужели он?… Теперь сомнений не осталось.
«Каракатица» пришвартовалась неподалеку от мола. Свободного места у пирса не осталось, бросили якорь вторым рядом, поэтому на берег добирались на лодке. Мужчины спускались в нее сами, а меня бережно передали из рук в руки: сверху помог Тебо, снизу принял Адриан. Расправив юбку, уселась на носу лодки. Саквояж положила на колени. Сердце переполошной птицей билось в груди. Когда капитан опустился рядом, задержала дыхание. Кажется, даже губу прикусила. Как противно! А ему ничего, улыбается, шутит. Вот что он забыл на носу? Тут узко, колени соприкасаются. Наверное, этого ему и надо – смущать меня, упиваться тем, что он сделал и, возможно, собирался проделать снова. На последнее натолкнула рука, будто случайно коснувшаяся моей щиколотки. И не отодвинуться, не вскочить – переверну лодку.
Вместе с нами плыли двое матросов. Они сидели на веслах. Остальные получившие увольнительную добирались в город на другой лодке.
Стараясь не думать о близости капитана, перевела взгляд на корабли, покачивавшиеся на воде. Тут стояли и многопалубные гиганты, и мелкие рыбацкие суденышки. На них копошились люди. Кто драил палубу, кто штопал паруса, кто просто глазел на воду.
Мужчины увлеклись обсуждением качества местного рома. Немного успокоилась, выдохнула. Рука капитана тоже больше не лезла под юбку. Он обозначил намерения и наивно полагал, будто жертва никуда не денется. Напрасно! Капитану следовало бы обзавестись даром ясновиденья.
Прилегавшие к порту улочки можно было описать тремя словами: узко, темно и грязно. Приходилось то и дело вжиматься в стены, чтобы пропустить груженые мешками и бочками подводы. Они умудрялись протискиваться там, где, казалось, вдвоем не разойдешься. Возницы покрикивали на нерасторопных зевак, не стесняясь в выражениях. Сначала краснела, а потом начала воспринимать все как белый шум. Большинство встречных людей курили, отчего в воздухе практически постоянно стояла сизая дымка. Обшарпанные стены складов сменялись не менее обшарпанными домами, обычно узкими, в два, редко три окна. Подпорки не давали потрескавшимся стенам обрушиться, поддерживали верхние этажи. Капитан пояснил, тут жила беднота, поэтому все запущено.
– И за кошельком следите, ворья хватает. Возле порта всегда босяки крутятся. Кто за мелкую монетку мешки носит, кто нищенствует, кто чужое добро сплавляет.
Взгляд упал на брюнетку с грудным ребенком в дверном проеме. Она выставила вперед оголенную высоким разрезом ногу и зазывно улыбалась. Чулка под видавшей виды красной юбкой я не заметила. Женщина одновременно кормила сына или дочь и предлагала себя. Она даже не пыталась прикрыть обвисшую грудь, в которую жадно впилось дитя.
– А, не связывайтесь! – Не только я обратила внимание на женщину, и капитан поспешил предостеречь. – Такие между ног половину города пропустили. Еще дурную болезнь подцепите.
– Но, но, – возмутилась владелица красной юбки, – я каждый год к доктору хожу! И тело у меня не дряблое. Вот!
Она безо всякого стыда подхватила свободной рукой юбку, обнаружив полное отсутствие нижнего белья.
– Беру недорого, а ублажаю качественно, – продолжала нахваливать себя женщина. Ребенок мешал ей, поэтому она сунула ему подоспевшей товарке. – Могу троих сразу, если доплатите. Три лиры в час за одного. Если трое, возьму десять. И никаких ограничений, любые фантазии.
Мне стало ее жаль. Едва ли не голая, она уговаривала случайных мужчин трахнуть ее за пару медяков. Лира – самая мелкая фрегийская монета, на нее можно купить половину пресной лепешки.
– Ну, покажи сиськи, – лениво приказал капитан.
Мое присутствие его не смущало, он оценивал предложенный товар.
Женщина опустила юбку и, чуть повозившись, до конца расстегнула посеревшую от постоянных стирок кофту. Лиф под ней отсутствовал, да я и не ждала его увидеть. Проститутка явно брала количеством, опять же белье дорогое, еще порвут.
– Обвислые! – скривился капитан.
– Зато большие.
Женщина отчаянно цеплялась за потенциального клиента и приподняла груди, стремясь выставить их в лучшем свете. Легкий загар выгодно оттенял светло-коричневые соски.
– Не возьму! – покачал головой привередливый великан. – Не люблю, когда трясется, по рукам бьет.
– Зато я люблю! – послышался голос справа. Обернувшись, увидела наполовину беззубого мужчину, с вожделением таращившегося на приунывшую красотку. – У меня полгода бабы не было, с удовольствием жахну.
– Деньги покажи! – В брюнетке проснулась деловая хватка.
Покупатель отвязал от пояса кошелек и потряс им в воздухе.
– Заходи! – Женщина посторонилась. – Только без криков, ладно? У меня на втором этаже дети, муж отсыпается. И деньги вперед.
Изумленно распахнула глаза. Так она замужем?! Даже вслух спросила.
– А как же! – хмыкнул капитан. – За рыбаком, грузчиком или моряком, одним из бывших клиентов. Хотя и честные жены частенько телом подрабатывают. Если муж пьяница или лентяй, придется юбки поднимать.
– Но можно же устроиться в трактир, работать честно, – возмутилась я.
Великан посмотрел на меня как на дурочку, а Тебо терпеливо объяснил:
– В портовых трактирах платят меньше, а заниматься любовью все равно придется. Рано или поздно найдется желающий. Обычно девушку зажимают бесплатно. Если повезет, она получит лиру на булавки. Больше не выйдет, проститутки не допустят. Они следят, чтобы посторонние не отнимали их хлеб. Именно поэтому женщины заманивают клиентов с порога дома. Улица – уже чужая территория.
– Гадко!
Отвернулась, вперившись взглядом в стену. Скоты, как так можно?!
– Это жизнь, – философски заметил помощник жреца. – Порт – особая территория, тут порядочных людей нет, а изнасилование не считается преступлением.
По-моему, оно во Фрегии нигде им не считается. Мнение оставила при себе: чужой мир не переделаешь. Шла и пыталась угадать, какая из многочисленных женщин, сновавших с корзинами белья, покупавших еду с лотков разносчиков, занималась домовой проституцией. Может, попадались среди них и честные, не могли же все отдаваться случайному мужчине на кухне, пока варится обед или ужин. Однако абсолютно все они отличались от женщин, которых я видела прежде. Настоящая бедность жила здесь, в портовом квартале Недева, а не в Джалахе. Заштопанная одежда, дырявые башмаки и куча детей. Все грязные, часто босые, но удивительно бойкие. Младенцев матери носили в повязанных особым образом платках, дети постарше держались либо за ее юбку, либо за руку братьев и сестер. Работали здесь с малых лет. Я видела паренька, ровесника Ноны, который развозил питьевую воду. Замуж выходили тоже рано – вон та беременная девчушка от силы погодка Куколки, а у нее уже есть один ребенок, кареглазый мальчик. И ведь для местных – это норма, иной жизни они не знали. Поневоле почувствуешь себя избалованной королевой. Хозяин ей не нравился! А хочешь с моряками за три лиры? Даже капитан, и тот выше тебя оценил. Только вот ориентироваться на местные порядки я не желала. Нужно стремиться к лучшему, а не брать за эталон худшее.
Догадываюсь, в родном Рьяне тоже не все благостно. Раньше я об этом не думала, считала Фрегию обителью порока и зла, но ведь бедные, нищие существовали в любой стране. И в нашем городке тоже имелись такие семьи. О них не говорили открыто: не принято, но от этого они не исчезали. И отвращение сменилось жалостью. Женщины в дверном проеме банально хотели прокормить семью, вот и торговали, чем могли. Уверена, у них и другой заработок имелся, то же плетение корзин. Но много ли их купят на базаре? А тут какой-нибудь моряк да согласится сэкономить, закрыть глаза на неидеальное тело и орущих детей. Самое печальное, мужья тех женщин не испытывали угрызений совести. Я осторожно спросила одну, в курсе ли супруг, чем она занимается. Женщина усмехнулась:
– Конечно. Он вдобавок поколачивает, если монетку утаю.
Вскоре я едва не пала жертвой второй категории обитателей городских трущоб – зазевавшись, лишилась саквояжа. Вертлявый паренек выхватил его и бросился бежать, но Тебо оказался резвее. Помощник жреца неведомым образом ориентировался в хитросплетении улочек и загнал воришку в тупик. Не помешало бы при случае выяснить, где родился Тебо. Может, его знания о местной жизни почерпнуты из собственного прошлого. Так или иначе, саквояж мне вернули, велев тщательнее следить за вещами.
Но вот самые бедные жилища остались позади. Улочки по-прежнему петляли, изгибаясь под всевозможными углами, но стали шире. Появились балконы, цветы в горшках. Замелькали вывески многочисленных кабачков и дешевых гостиниц. На перевернутых бочках за такими же столами ели и пили моряки. В воздухе витал запах кислого эля, жареного лука и подгорелого мяса. Его готовили на жаровнях прямо на улице. Тут же, у ног моряков, вертелись бродячие псы, магнетизируя голодными глазами, надеялись на подачку. Разумеется, не обошлось без представительниц древнейшей профессии, но они изменились, не походили на женщин за три лиры. Далеко не все носили яркую одежду, никто не манил обнаженным бедром – тут предпочитали оголять плечи. Иногда поверх них накидывали шаль. Проститутки сидели вместе с посетителями или лениво подпирали стены у входа в питейное заведение. Каждая сверкала золотом. Поддельным, разумеется, так называемым «золотом дураков». Его продавали на ярмарках и делали из меди, сверху нанося специальную краску.
Тогда же, в Недеве, я впервые увидела сутенеров. Я бы не обратила на них внимания, обычные мужчины, так же пьют, курят. Только вот перед тем, как уйти с клиентом или подняться в номера, девочки в обязательном порядке подходили к ним.
Капитан предложил развлечься в таверне «Русалка». Над ней, на втором этаже выходившего на небольшую площадь дома, располагались меблированные комнаты с таким же названием. Сдержав слово, Адриан выкупил одну для меня. Оставить там саквояж не решилась, вместе с ним опустилась за стол.
Время походило на пружину. Оно все сжималось, грозя в любую минуту нарушить степенный ход вещей.
Сначала все шло привычно. На столе возникла скатерть – редкая вещь в подобных местах. Вертлявая девчонка бойко посоветовала заказать бараньи ребрышки, заверила, сегодня они особенно хороши. Мужчины согласились, добавив к ним местной каши в качестве гарнира, взяли эля.
– И побыстрее, милая! – Тебо сопроводил свою просьбу звонким шлепком по мягкому месту.
Подавальщица хихикнула. Подобное вольное обращение ей польстило. Наградой за смешок стал тяжелы й взгляд одной из «ночных бабочек». Она перебралась ближе и вскоре приземлилась на колени капитана. Тот не возражал, а я с облегчением выдохнула. Пусть его занимает. Недолго просидели в одиночестве и другие мои спутники. Убедившись, что я пустое место, ни с кем не милуюсь, одна за другой возникли дамы с просьбами угостить их стаканчиком вина или помочь почистить трубку. Так я оказалась затертой к стене, балласт в теплой компании.
Девушки легкого поведения прежде виделись мне размалеванными и непременно в красном, хотя бы с алой розой в волосах. Недаром тетя Нэт называла этот цвет греховным. Увы, местные почитательницы Эрон предпочитали коричневый, зеленый, синий и белый. Сверху – та самая белая блуза с открытыми плечами, снизу какая-нибудь юбка до пола. Попадались и любительницы платьев, к примеру, рыженькая, пытавшаяся разговорить Адриана. Взглянешь на нее – обычная горожанка. И вырез скромный, квадратный, цепочка из храма поверх корсажа. Только вот наклонялась она умело, давая рассмотреть все свои прелести. Вроде, и не специально, из платья не лезет, а понятно. Кончилось тем, что красотка устроилась на коленях маркиза и, звонко хохоча, убирала пальчиком пивную пену с его губ. Зрелище мне не нравилось, но Адриан человек свободный, мужчина, имел право.
Ко мне тоже подходили, пытались развеселить, предлагали пересесть, но я предпочитала чахнуть за кружкой эля. Спутники заказали по третьей, а я еще первую не осилила.
Как только мужчины засобираются наверх, тоже уйду. Храм приучил не обращать внимания на специфические звуки, засну.
Хм, Тебо и брюнетка уже целовались. Не прошло и пары минут, как они удалились, обещав скоро вернуться. Даже интересно, кто кого удивит: девица помощника жреца или он ее?
Рука капитана по-хозяйски устроилась на талии проститутки. Та льнула к нему, что-то нежно шептала на ушко.
– А не составить ли нам компанию? – Капитан взглядом указал на потолок. – После доброго секса и эль слаще, и еда вкуснее.
– Я только за, – поддакнула голубка на его плече. – Ты как хочешь: просто или с извращениями?
– На месте решим, сладкая. – Верзила коротко поцеловал ее в губы. – О комнатке пока договорись.
– Хозяину придется доплатить, – предупредила девица. – Пять лир за каждые полчаса. Плюс мне по восемь.
– А давай только восьмью ограничимся, – капитан оказался скрягой. – Зачем нам каким-то хозяевам платить?
Проститутка согласилась и в обнимку с клиентом направилась в глубину таверны.
– Мы быстренько! – крикнула она то ли сутенеру, то ли подружке.
Не задержался за столом и маркиз. Правда, ушел он ненадолго, по малой нужде, непривычно для себя пошутив: «Заодно проверю, на все ли восемь лир Берт красотку чпокает». Это-то меня и насторожило. Адриан Безарт никогда так грубо не выражался. Поэтому встала, последовала за ним, ведомая все нараставшей тревогой. Якобы тоже эля перепила. Уборная во дворе, никто ничего не заподозрит.
Капитан во всю орудовал членом неподалеку от черного хода. Приспустив штаны, он, пыхтя от удовольствия, насаживал голую спутницу. Оставалось поражаться ее мастерству – так быстро раздеться и так сладострастно стонать. Ее попка наверняка превратилась в один большой синяк и собрала все занозы. В порыве животного желания капитан раз за разом вжимал ее в доски. Ноги проститутки обнимали его за бедра, позволяя сделать проникновения максимально глубоким. Сама она тоже непрестанно двигалась, хотя размеры возбужденного члена не способствовали подобной активности. Казалось, он разорвет лоно проститутки, но оно у них явно эластичное, натренированное, раз выдерживало натиск безжалостного тарана. Хотя девушке приходилось нелегко. Чтобы немного облегчить свою участь, она держалась за крюк от бельевой веревки. Вытянутые руки приподнимали грудь, аккуратную, не расплывшуюся с годами. Пожалуй, она даже была красивой, сборщице бы понравилась. На коже проститутки блестели капельки пота – на ее тело падали отсветы фонаря.
Вот капитан замедлился, усадил девицу верхом на член, и ей пришлось работать с особым усердием, отдуваться за двоих.
Свидетели парочку не смущали. Да и не они одни сэкономили на комнате – у дровяного сарая пыхтели еще двое, явно заканчивая. Более того, женщина в перерывах между стонами договорилась о сексе с другим мужчиной. Тот согласился доплатить несчастные пять лир. Но вот они закончили. Мужчина оправил штаны, женщина получила деньги, наскоро оделась и удалилась с новым клиентом.
Адриана не было видно.
Развлечения капитана меня не волновали, и я собиралась вернуться, когда рот зажала ладонь.
– Немедленно уходи! – шепнул на ухо невесть откуда взявшийся хозяин. – Соври, будто у тебя желудочные колики, и поднимайся наверх. Я найду лестницу и помогу тебе спуститься. Не надо тебе на это смотреть, – помолчав, добавил он.
Вряд ли речь шла о сексе.
– Давай, иди!
Адриан отпустил и нетерпеливо подтолкнул в спину. Однако я не ушла, затаилась у двери так, чтобы меня не видели ни изнутри, ни снаружи.
Силуэт хозяина хорошо просматривался на фоне стремительно темневшего неба. С минуту он выжидал, словно готовился, а потом достал что-то из отворота сапога и решительно направился к капитану. Тот ничего не видел и не слышал, увлеченный приятным занятием. Проститутка тоже сосредоточилась на клиенте и слишком поздно заметила Адриана. Зато он не медлил. Нож блеснул в последних лучах заходящего солнца и вонзился капитану между лопаток. Вытащив его из дрогнувшего тела, хозяин нанес удар снова. Тихонько завизжала, закрыв лицо руками, проститутка. Лишившись опоры, она рухнула на землю вслед за бездыханным клиентом.
– Не поднимешь крик, не трону! – буркнул Адриан и вытер нож об одежду убитого. – Ты меня не знаешь, я тебя не видел.
Женщина закивала и осторожно, не спуская испуганного взгляда с маркиза, высвободила ноги. После отползла, прижимаясь к стене, и вцепилась в свою одежду, будто та могла защитить от ножа. Однако Адриана проститутка волновала не больше прошлогоднего снега. Убедившись, что капитан мертв, он вернулся в таверну через черный ход. Тут уж я не стерпела, вцепилась в рукав и зашипела:
– Зачем?!
– Я обещал отомстить и отомстил. Или ты думала, будто боров избежит наказания?
– Но вы… Но вас…
Слова застряли в горле. Хозяин совершил преступление, проститутка его опознает. Пусть сегодня из страха промолчит, но завтра обязательно расскажет.
– Не станешь трястись, спокойно уйдем. Возвращаемся по отдельности. Помни: у тебя несварение желудка. А я… Что-нибудь придумаю.
Несколько раз глубоко вздохнула, замедляя сердцебиение.
Адриан ушел, я осталась одна. Тихо всхлипывала в ночи проститутка, но я не могла подойти к ней, ободрить. В голове крутилось: надо вести себя естественно, не выдать хозяина.
Стоит поторопиться. Кому-нибудь приспичит в уборную, капитана найдут, еще на меня подумают.
Придерживаясь за живот, я побрела обратно в зал. Когда желудок сводит от страха, изобразить колики несложно.
Я до последнего не верила, что мы сможем уйти. Даже теперь, сидя на перевернутой бочке в забегаловке, больше напоминавшей притон, дрожала всем телом.
Адриан пил и вел задушевные разговоры у барной стойки так, словно обстановка и публика его не пугали. А мне тут категорически не нравилось. Везде одни бочки из-под рома и вина, даже нормальных столов нет.
Пахло всевозможным куревом, в том числе сладким, непонятным.
Маркиз втолкнул меня сюда после забега по петлявшим улочкам. Мы снова вернулись в порт, но оказались в другой его части, ближе к устью реки. По словам Адриана, той самой, которая протекала через столицу. Проституток тут поубавилось, зато прибавилось сомнительных личностей. Я бы отнесла к таковым абсолютно всех посетителей небольшого заведения. Оно занимало первый этаж узкого, как многие здесь, дома. Адриан объяснял, причина минимализма в деньгах: слишком дорого обойдется нормальный парадный фасад. Вот и вытягивались дома внутрь, а не вширь. Правда, местный кабак вообще не желал расти. Обычная комната в небогатой семье, где при всем желании не уместится больше двадцати человек. Все у всех на виду – неприятно.
Втянув голову в плечи, мечтала скорее выбраться отсюда. А хозяин не спешил. Поражаюсь ему! Словно не он час назад совершил убийство! И ведь как уверенно вел себя среди мужичья! Сложно представить, что перед тобой маркиз.
Я опасалась погони. Выпивка бы не полезла в рот, поэтому притворилась спящей. Привалившись к стене, прикрыла глаза и попыталась успокоиться. Если нас до сих пор не нашли, то оставят в покое до утра. Да и вряд ли кому-нибудь придет в голову соваться сюда: нормальный человек ночью сторонится трущоб.
Еще одна загадка – к нам не приставали. То ли у Адриана слишком решительный вид, то ли окружающие сразу смекнули: особо не поживишься. Меня тоже не трогали. Решили, наверное, что маркиз снял меня, и не хотели драться. Я не блондинка, предмет вождения любого фрегийца, а хорошенькая или нет, под капюшоном при скудном освещении не различишь.
Вздремнуть не получилось, в голову упорно лезли разные мысли. А еще раз за разом вставала перед глазами сцена убийства капитана. Жалела ли я его? Нисколько! Подонок заслужил наказание. Меня тревожили лишь неприятности, которые мог доставить мертвец. Команда «Каракатицы» вряд ли обрадуется гибели капитана. С другой стороны, если помощник метил на его место… Можно ведь солгать, будто капитан сам напоролся на нож по пьяни.
Что Адриан забыл в этой дыре? Как бы не умер от местного пойла! Сомневаюсь, будто здесь заботились о его качестве.
Но вот бывший хозяин пожал руку одному из собутыльников и направился ко мне.
– Я нанял лодку, – не стал томить Адриан. – Небольшую, но быстроходную. Отплываем на рассвете.
– С ним?
В сомнении покосилась на типа за стойкой. Такой соберет все мели, если только сумеет забраться на борт по сходням.
– С его братом. Они на пару владеют лодкой.
– А брат где?
Нужно ведь сообщить ему о сделке, а моряк, как назло, плотно засел в кабаке.
– У меня есть адрес и пароль. Лодка так и так уходит утром в столицу, – улыбнулся хозяин и ободряюще похлопал меня по плечу. – Не бойся, выберемся!
Мне бы его уверенность! Хотя перемены в Адриане радовали. Он больше не напоминал потерянного человека, топившего тоску на дне бутылки. Отнюдь! Глаза его горели, а количество спиртного не туманило разум.
Огляделась по сторонам и шепотом затронула опасную тему:
– Как думаете, Тебо?… Словом, на чьей он стороне?
– На своей собственной, – хмыкнул хозяин и, забрав выпивку, пристроился рядом со мной. – Поэтому его я не боюсь. Тебо так же невыгодна встреча с властями, как и нам.
– Тсс! – испуганно приложила палец к губам.
Нельзя же так открыто!
Адриан лишь рассмеялся и, упирая на то, что мне необходимо расслабиться, вернулся со стаканом. Темная жидкость с сильным пряно-спиртовым запахом внушала опасения, только из уважения к маркизу попробовала и тут же закашлялась. Крепко! До слез из глаз.
– Маленькими глотками и подержи во рту, – посоветовал Адриан и вернулся к прерванной беседе. – Тут бояться нечего. Контрабандисты с законом не дружат.
Контрабандисты? Но как хозяину удалось на них выйти? Он в Недеве впервые, мы наугад петляли по улицам… Вопросительно уставилась на Адриана и отважилась хлебнуть еще немного пойла. Как только можно пить эту гадость?! Но дурные мысли она прогоняла, вышибала вместе со слезами.
– Вспомни, кем я служил. На прежней должности требовалось умение думать, анализировать. В подробности посвящать не стану, но с теневой стороной жизни империи я знаком, карту Недева в общих чертах помню. Остальное – дело разума.
– Карту Недева? Откуда? – изумленно подняла брови.
– Рассматривал в кают-компании. К тому же я получил хорошее образование, могу схематично изобразить карту империи и не только.
Еще раз убедилась в пользе знаний. Это не выброшенные на ветер деньги, а вложение в себя.
Тут пришлось замолчать: к нам, пошатываясь, приблизился человек, с которым Адриан договорился о лодке. Дыхнув перегаром, он ткнул пальцем в грудь хозяина:
– Смотри, если обманешь!
– В одном месте тогда окажемся, – отмахнулся от огульных обвинений Адриан. – Мы крепко связаны.
– То-то! – Мужчина убрал палец и заискивающе попросил: – Задаток бы.
– Выпивку оплачу, – смилостивился маркиз и высыпал на стол кучку лир. На первый взгляд много, а по факту на серебряную монету не наберется.
Глаза матроса загорелись. Он с неожиданной проворностью хапнул деньги и продолжил кутить у стойки.
– Ты спи, если хочешь, – шепнул Адриан. – Нам тут до утра сидеть, на улице опаснее.
Ну да, там солдаты, матросы «Каракатицы», воры, убийцы. Здесь же, при всей сомнительной репутации заведения, тихо, даже песни никто не горланит. Люди выпивают, обсуждают последние новости, заключают сделки.
Адриан придвинулся ближе. Воспользовавшись щедрым предложением, прикорнула у него на плече. Огненная вода подействовала, я смогла успокоиться.
Проснулась оттого, что хозяин толкал меня в бок. Кабачок опустел, помимо нас предрассветных сумерек дождались двое, в том числе наш новый знакомый. Последний храпел у стойки. Напился-таки.
– Пора!
Сонно кивнула и выпрямилась. Дрема не желала отпускать, плелась за Адрианом, словно кукла – куда потянет, туда и пойду. Тело затекло, вдобавок я умудрилась отлежать руку.
Выйдя из кабака, свернули направо.
Город замер. Наступил короткая пересмена между дневными и ночными жителями.
– Самое безопасное время! – шепнул Адриан. Он придерживал меня, оберегал от столкновения с острыми углами домов и камнями на дороге. – Все важные встречи и побеги обычно планируют перед рассветом. Стража спит, слуги тоже.
– У вас богатый опыт!
Прикрыв рот ладонью, зевнула.
– Теоретический. Я много читал, как и ты.
Усмехнулась, пытаясь прогнать сон:
– Вот уж не думала, что между нами отыщется что-то общее!
– Гораздо больше, чем тебе кажется, – туманно обронил Адриан.
Оба замолчали. Не из стеснения – торжественная тишина накладывала отпечаток, нехорошо нарушать ее ради праздной болтовни.
Хозяин либо действительно хорошо ориентировался в городе, либо успел получить указания от совладельца лодки. Так или иначе, первые лучи солнца мы встретили у дверей неприметной хижины. Через два дома от нее улица заканчивалась песчаным откосом, под которым плескалась вода. С одной стороны тянулись унылые складские стены, с другой просыпались не менее унылые домишки, уже не каменные, деревянные. Вот и на пороге нашего потягивался, разминался после сна щуплый мужчина в одном исподнем. При виде нас – не заметить гостей на пустынной улице сложно – он нахмурился, взялся за ручку двери. Адриан успел его удержать, отвел в сторонку поговорить. И, видимо, оказался убедителен, раз в руки мужчины перекочевал кошелек. Хозяин конфисковал его у капитана. Где и когда, не знаю. Может, и во дворе после убийства. Я за ним не следила, не до того было. Прежде на моих глазах никого не лишали жизни.
– Идем! – махнул мне Адриан.
