За окном, как раз под мое настроение, серые тяжелые тучи затянули все небо, предвещая снегопад. Хотя с утра небо было прозрачно-синим…
Стою, вдыхая полной грудью холодный воздух и ни о чем не думая. Что толку… Я хоть и молод, но понимаю, что время нельзя отмотать в обратную сторону. Отвечать все равно придется…
Да и ладно… Из лицея меня однозначно выпрут. Даже отца вызывать не станут. Вручать справку о том, что я тут учился и отправят домой. Жаль, ведь всего ничего осталось… Каких-то полгода…
И на тебе… Что теперь делать, непонятно. К отцу, в поместье? Нет, он не выгонит, конечно. И, может, даже не осудит. Вот только, как я сам буду смотреть ему в глаза. Он же просил, а я дал слово. И не сдержал.
Понятно, что Эрик меня провоцировал, но… Это лишь моя вина, что я избил его при свидетелях и прямо в коридоре. Надо было уйти, а после подловить на улице. И охрана… Да, ерунда.
Нанять пару человек на рынке, из простолюдинов и всё. И Лили бы не досталось… Пожалуй, во всей этой ситуации, самое неприятное, что ударил девушку. Как ни крути, а запала она мне в душу…
Только вспомню ее алые губы, как все проблемы кажутся не такими и серьезными…
Не знаю, до чего бы я додумался, но от размышлений меня отвлек стук закрывшейся двери. Кто-то вошел в адуиторию…
Глава 3
– Смотри, замерзнешь, заболеешь. – Голос Пал Егорыча, раздавшийся за спиной звучит спокойно и слегка отрешенно. Будто о чем-то думает…
Попробовать прочитать его эмоции, или лучше не стоит? Одно дело, проворачивать такой фокус с учениками, не особо разбирающимися во всех этих тонких материях, а другое с опытным учителем…
Нет, все же не стоит. У меня и так сегодня проблема нарисовалась, никакой ластик не сотрет. Лучше не усугублять… Чего-чего, а думать меня с самого детства учил. Самому думать и оценивать ситуацию. Постоянно, прежде, чем что-то сделать, просчитываю возможные риски и последствия…
Ну, почти всегда… За окном, то медленно планируя, то закручиваясь в подобие ледяных смерчей от порывов ветра, сыпет с неба снег, укрывая воздушным покрывалом лицейский двор… Красиво. Сейчас бы краски и холст. Нарисовать картину.
Полной грудью вдохнув обжигающий холодный воздух, закрываю окно. Стой, не стой, а нравоучительной беседы мне не избежать… Только почему в кабинет зашел Павел Егорович, а не директор или завуч, непонятно. Обычно, любой учитель, стоило мне вытворить какую проказу, сразу отправлял меня к господину Миниху.
Наш директор, Герхард Христофорович, приходится дальним родственником знаменитому воеводе Миниху Христофору Антоновичу, во главе объединенного войска русско-латинского войска, разбившего на голову османов, решивших подмять себя Таманское княжество, пользуясь тем, что наследник княжества неожиданно скончался, не дожив до совершеннолетия.
Несмотря на дальнее, можно сказать, номинальное родство, Герхард Христофорович старается во всем подражать своему знаменитому сродственнику. Хотя… Если сравнивать с портретами воеводы в учебнике, то сходства и вовсе нет. Воевода, крепкий, с волевым взглядом, и, будто вырубленным из камня лицом, покрытом мелкими шрамами и… Директор. Слегка полноватый, ростом всего на полголовы ниже меня, вечно куда-то спешащий…
Пожалуй, единственное, что у директора было общего с воеводой, это тяга к порядку. В учебниках пишут, что Христофор Антонович славился тем, что большинство боев выиграл за счет четкого планирования и железной дисциплины.
Вот и господин директор требовал от всех своих подопечных, как учителей, так и учеников, неукоснительного выполнения правил, записанных в «Уставе лицеиста» и… Не знаю, у учителей может свой какой устав есть. Но, в любом случае, в присутствии директора, хоть преподаватели, хоть учителя, разом становятся серьезными и сосредоточенными, начиная чуть ли не шагистикой заниматься…
В общем, учитывая наш вялотекущий, до сегодняшнего дня, конфликт с Эриком, директора я видел частенько… И слушал тоже. О, да! Эти часовые лекции, о том, как должно себя вести наследнику княжеского рода и, вообще, дворянину… Кажется, к моему выпуску, я назубок буду знать все что можно и нельзя делать дворянину.
Но самое поразительное свойство у директора было другое… Он всегда оказывался на месте происшествия раньше всех. Будто глаза по всему лицею расставил и высматривал. Поэтому я и удивлен, что в аудиторию зашел Пал Егорыч, а не Герхард Христофорович.
– Не стой столбом. Присаживайся. – Увидев, что я обернулся в его сторону, Пал Егорыч, успевший занять свое место за учительским столом рукой показывает на парту, стоящую перед ним.
Немного замявшись, все же быстро выполняю указание учителя. Сиденье, и так не отличающееся мягкостью, сейчас и вовсе, будто гвоздями утыкано. Вроде и не страшно, но… Груз содеянного, давит. Нет, то, что я избил Эрика, ерунда. Он, по-честному, заслужил. А вот нарушенное слово, данное отцу и угроза отчисления, изрядно заставляет нервничать.
Еще и непривычно, что вместо директора, напротив меня сидит, с невозмутимым выражением на лице Пал Егорыч… Будь здесь директор, было бы привычней…
Павел Егорович… Если честно, ему роль директора лицея, в котором учится довольно разношерстный народ, подходит больше, чем господину Миниху. Всегда спокойный. Строгий и требовательный. Но, только в том, что касается его занятий. Может и нагоняй прописать и похвалить, последнее в моем случае редкость. Опять же, хоть и устраивал разнос, но всегда по делу и… Не бежал докладывать директору, в случае малейшего происшествия.
Порой создается впечатление, что ему в принципе не интересно, что за стенами этой аудитории, есть еще что-то. Когда живешь на территории лицея, со временем замечаешь, кто из учителей, как относится к своему пребыванию на работе.
Кто-то вечно задерживается к началу лекций, кто-то заканчивает раньше, куда-то торопясь. Есть учителя, которые не спешат покидать учебное заведение, даже если занятия давно окончены. Кто-то любит постоять в коридоре поболтать с коллегами.
Пал Егорыч не относится ни к одной из этих категорий. Всегда пунктуальный, он заходит в аудиторию с началом первого урока и уходит, когда заканчивается последний. Ни раньше, ни позже.
Ровно через пять минут после окончания уроков, Пал Егорыч выходит через ворота лицея с кожаным портфелем в руках. И…, Пожалуй, это все, что можно о нем сказать.
Кое-как устроившись за партой, опускаю взгляд в стол, не зная, чего ждать и куда деть руки. Внезапно они стали мешать. Не придумав ничего лучше, просто цепляю их в замок и кладу перед собой. Только сейчас обращаю внимание на то, что мои руки перепачканы кровью, а на костяшках сорвана кожа…
Надо же, не чувствую боли, хотя должно жечь… И едва успеваю подумать, как руки будто в кипящую воду окунаются… Кажется, выбил сустав на правой руке… Мизинец плохо слушается…
– Говори. – Голос Пал Егорыча отвлекает от размышлений о собственных травмах.
Тон спокойный, даже можно сказать, равнодушный… Такое чувство, что ему не очень-то интересно, что именно я скажу. Да и… Что говорить-то…
Поднимаю взгляд на учителя. Сидит, молча смотреть на меня холодным взглядом серо-стальных глаз. Никогда не обращал внимания на то, какого цвета глаза у учителей… Бр-р-р…
Вроде выражение лица обычное, но от одного взгляда, меня пробирает так, что мурашки по спине пробегают. Да уж… Когда разнос от директора получаю, как-то проще.
– Марк… Я слушаю. – Пал Егорыч моргнул, и тут же его тяжелый взгляд, который буквально просвечивает насквозь, меняется на обычный. Спокойный и уверенный.
Давление, которое я испытывал, исчезает, будто наваждение. Повисает паузу. Павел Егорович ждет, а я не знаю, что он хочет от меня услышать. Никаких уточняющих вопросов мне не задается.
Секунды утекают, а я все никак не могу понять, с чего бы начать. Хотя… Пожалуй, начну с того, что меня сейчас беспокоит сильнее всего. Даже сильнее, чем отчисление из лицея и предстоящее объяснение с отцом.
– Павел Егорович… – Пытаюсь сформулировать вопрос правильно. Хотя, вроде надо самому рассказывать, но сейчас мне нужно спросить. Это важно. – Эрик… – облизываю внезапно пересохшие губы. – Что с ним? Я его… – выдавить из себя слово «убил», не получается, поэтому фраза так и повисает в воздухе неоконченной.
– Эрик… – Пал Егорыч, как-то этак печально вздыхает. – Эрик плохо… Но жить будет. Так что, Марк, убийцей ты не стал. – Тень улыбки пробегает по лицу учителя, но тут же растворяется без следа. – Ты же это хотел узнать?
Я лишь киваю в ответ… С души будто гора свалилась. Эрик мразь, каких поискать, но все же… Все же, недостаточно чтобы заслужить смерть… Да и отвечать за его смерть, тоже, как-то не особо хочется… Сейчас, когда я знаю, что он живой, в голову начинают лезть разные мысли о том, что, в общем-то, помимо отчисления из лицея, меня могут ожидать и другие проблемы…
Что-что, а репутация у герцога, отца Эрика, не самая радужная. И в то, что он никак не отреагирует на избиение сына, вот совсем не верится… Чувствую, веселье только начинается…
Черт, я же еще и пигалицу эту ударил… Сестру Эрика. Блин, и ведь не объяснишь, что не специально это сделал.
– Что, осознал всю тяжесть проблем, которые возникнут у тебя из-за этой драки? – Пал Егорыч, будто мысли мои читает.
А что ему ответить тут. Да и, похоже, что вопрос риторический.
Встав из-за стола, он обходит его и останавливается прямо напротив меня, задумчиво разглядывая.
– Марк, ну и зачем тебе это надо было? – Пал Егорыч, выдержав паузу, начинает говорить. – Понятно, что вы с сыном герцога не ладите. Но ведь до этого же как-то обходились без драк. – Надо же, он и про мои отношения с Эриком в курсе. Хотя, про наш конфликт знает весь лицей, поэтому неудивительно. – Что на тебя нашло?
Судя по мелькнувшему в эмоциях раздражению, сейчас мне все же лучше ответить. Вот только… Что ответить? А, как есть, так и скажу. Хуже уже не будет…
– Он оскорбил мою маму. – Хотел сказать четко, но голос подводит и последнее слово произношу едва слышно, пытаясь сглотнуть подступивший к горлу ком.
– Маму? – Пал Егорыч нахмурил брови. – Но у тебя же нет матери? Только отец.
– У меня есть мама. – Упрямо уставился в его глаза. В груди снова начинает подниматься злость. – Она просто далеко.
То, что я без понятия, где именно моя мама и родной отец, упоминать не стал. Ни к чему это. И вообще, не тема для обсуждения.
– Понятно. – Пал Егорыч, отвел взгляд первым и начал медленно прохаживаться мимо меня.
Какое-то время, он просто прохаживался, заложив руки за спину, и кажется, совсем забыл о моем существовании. Лишь сосредоточенный взгляд, направленный в одну точку, говорит о том, что учитель о чем-то усиленно размышляет. А я… Я вновь погружаюсь в себя, обдумывая со всех сторон произошедшее.
А плевать… Раз уж так получилось. Отчислят, значит, буду пахать на пасеке. Отец – вот, опять же, тоже образования лицейского не получил. И вообще, неизвестно, учился он где или нет…
С драки, мысли перетекают на приемного отца. Вроде, десять лет уже с ним проживаю, а так подумать… Я ведь ничего о нем не знаю. Ну, так… Что он отставной офицер. Полковник. Что раньше у него был родной сын, который погиб незадолго до того, как меня подобрали на той зимней дороге.
Что еще? Хм… Раньше отец был богат. Это я знаю. Но потом сгорела пасека, почти полностью, и с финансами у семьи начались проблемы. Видел я те пожарища недалеко от поместья.
Сейчас у нас и десятой части от тех пасек не имеется. Всего-то ульев двести. Но на жизнь хватает, чего уж жаловаться-то. Плюс, в лесу борти имеются, из которых мы, с отцом и дядькой Акимом забираем мед диких пчел. Очень уж он ценится на рынке.
И… на этом все. Иногда отец уезжает в столицу Союза, по каким-то делам. Но меня с собой никогда не берет. Самое дальнее, где я был, это губернская столица. Но там мне не нравится. Шумно и людей много. То ли дело здесь…
Единственное, что меня тревожит в варианте с возвращением домой, это как отнесется отец к нарушению мною данного слова… Может ведь и вовсе из дома выставить. Или не может?
Кто я ему… Чужая кровь. Приемыш… Хоть отец никогда, ни словом, ни делом не давал понять мне, что я ему чужой, и, вообще, старался уделять внимание… Но я-то помню…
От мысли, что могу лишиться семьи, пусть и приемной, но все же, на душе заскребли кошки и такая тоска накатила, что хоть волком вой…
– Значит, так, Марк. – Из тяжелых мыслей меня вырывает голос Пал Егорыча, прекратившего ходить по кабинету и вернувшегося за свой стол. – Поступим следующим образом. А, черт… – из рук учителя выпадает ручка, и он прерывается, ныряя под стол, чтобы ее поднять.
– Так вот. – вынырнув обратно, Пал Егорыч вытащил из ящика стола лист бумаги и что-то быстро написал, после чего протянул его мне, предварительно сложив в четыре раза, чтобы не видно было написанного. – Это передашь своему отцу.
Беру письмо в руки и тут же сую во внутренний карман куртки. Кажется, я начинаю понимать, к чему идет дело…
– Теперь… – Пал Егорыч снова задумывается. – Сейчас я выведу тебя из учебного корпуса. идешь в свою комнату, забираешь вещи и деньги и, как можно быстрее уезжаешь в поместье. К отцу. Понял?
– Но… – Непонятно, почуме Пал Егорыч меня отправляет, если директор меня еще не отчислил. Да и экзамен к тому же. – Как же документы забрать и обходной лист подписать? – Процедуру отчисления я знаю, еще когда первый раз поставили на контроль изучил. – Да и учебника сдать в библиотеку… – Что-то я похоже не понимаю.
– Какие документы? – В голосе Пал Егорыча слышится недоумение. – Какие учебники?
– Ну, как же… Если меня отчисляют, то мне же…
– Стоп, никто тебя не отчисляет. – Пал Егорыч взмахом руки останавливает мою тираду.
– Но, господин директор… – Снова пытаюсь вставить слово.
– Что господин директор? – Теперь уже чувствую раздражение в тоне учитель.
– Он сказал, что, если я еще раз натворю что-нибудь, меня отчислят. – Сообщаю о том, что меня беспокоит. – а я… Да вы сами видели.
– Марк, у тебя сейчас проблемы, посерьезнее, чем какое-то отчисление. – Павел Егорович пристально посмотрел на меня. – Ты при свидетелях сына герцога Думбельта избил. Причем не в честном поединке, а лежачего. Как холопа какого-то… Как думаешь, захочет герцог отомстить за нанесённую обиду и увечья сына?
В ответ лишь киваю. А что тут скажешь. Я и сам об этом уже думал…
– Сам же все понимаешь. Взрослый уже… – на лице Пал Егорыча мелькает ободряющая улыбка. – Поэтому, для тебя сейчас самое важное, это как можно быстрее оказаться под защитой отца. Не думаю, что герцог захочет конфликтовать с целым князем. Тебе главное убраться из лицея как можно быстрее. А с отчислением… Решим потом.
Вроде, все логично. Но с чего бы, Пал Егорычу, сейчас мне все это объяснять и, вообще, беспокоиться? Ни разу за все время моей учебы в лицее, он ни к кому не проявлял особого интереса. Если не считать того, что гонял по поводу учебы. А тут…
Что-то тут не так…
Громкий стук в дверь, заставляет меня вздрогнуть. Такое чувство, что это по мою душу…
– Черт… Не успели. – Пал Егорыч морщится, но не торопится открывать дверь.
То, что за ней не ученики и не директор, понятно и так. Ни первые, ни тем более второй стучать бы не стали. Да и фраза Пал Егорыча…
– Меняем план. – Павел Егорович быстро встает из-за стола и подходит к доске.
Что-то нажимает рядом с ней и… О, как!
Моему удивлению нет предела, потому что прямо в стене, рядом с доской на которой мы обычно пишем, открывается проход. Никогда бы не подумал…
– Марк, чего сидишь? – Стук в дверь становится все настойчивей и нетерпеливей. – Давай бегом сюда.
Командный рык Пал Егорыча заставляет меня подорваться с места и стрелой метнуться к нему.
– Этот ход выводит на задний двор. Знаешь, как оттуда выбраться? – Дожидается моего подтверждающего кивка. – Так вот, сразу, как только выберешься, нанимай извозчика и в поместье. К отцу. Понял? – Снова киваю. – Я постараюсь задержать, конечно, людей герцога, но… – Он лишь тяжело вздыхает.
– Вы думаете, там, – выразительно смотрю на дверь кабинета, – они?
– Уверен. Все, давай. – Пал Егорыч подталкивает меня в спину.
Не удержав равновесие, делаю пару мелких шагов и оказываюсь в темном пыльном коридоре, шириной не больше метра. Ап-чхи!
Вызванный пылью чих, отдается в коридоре эхом. Уф… Аж слезы из глаз.
– Марк. – Оборачиваюсь на тихий голос учителя. – Удачи тебе и… Постарайся не попасться. – В голосе Пал Егорыча слышится… Не знаю… То ли печаль, то ли что-то похожее на сочувствие…
Павел Егорович, на секунду задержав взгляд на мне, закрывает панель, отрезая путь в кабинет и оставляя наедине с пыльным темным коридором…
Не такого я ожидал, когда заходил в кабинет арифметики… Какие-то недомолвки и непонятки со стороны Пал Егорыча… Единственное, в чем я не сомневаюсь, это в том, что герцог попытается наказать меня за Эрика… Но не думаю, что он решится это делать на территории лицея. Поэтому, не совсем понимаю, почему Пал Егорыч, настаивает на том, чтобы я ехал домой…
Пару минут стою, прислушиваясь и пытаясь собраться с духом, чтобы пуститься в путь по темному, и пустому коридору в неизвестность… Тихо. Ни звука.
Тихо и темно. Как в склепе…
Отступление 1
Тонкая деревянная панель с тихим скрипом встала на место, закрывай тайный ход из кабинета. Пару секунд, Павел Егорович смотрел на ровную стену, будто стараясь увидеть, что там происходит.
Настойчивый стук во входную дверь, с каждым мгновением становится все сильнее, переходя уже в откровенные удары, способные выбить ее. Но дверь пока держалась.
Глубоко вздохнув, Павел Егорович, вместо того, чтобы пойти и впустить наконец настойчивых посетителей внутрь, подходит к своему рабочему столу и выдвигает самый нижний ящик. Переворошив бумаги, он достает небольшой деревянный пенал, без каких-либо украшательств на крышке.
Дверь трясется все сильнее, но держится. Хотя те, кто пытается ее выбить, очень старается. Судя по всему, используя вместо молотка для вызова хозяина, что-то вроде тарана.
Павел Егорович лишь усмехается на такие изощрения. Еще когда только он устроился в лицей преподавателем, постарался сделать из своего кабинета мини-крепость. Нет, в то, что дверь рано или поздно сломается, сомневаться не приходится. Но… Сейчас она дарит своему хозяину несколько минут жизни.
Не торопясь, будто и не грозит ему смертельная опасность, Павел Егорович открывает коробочку пенала и вынимает из нее душистую сигару. Привет из очень далекого прошлого… С родины, которую пришлось покинуть в спешке. Оставив семью, дом, друзей…
Не найдя поблизости канцелярский нож, учитель легким, привычным можно сказать, движением выпускает из рукава тонкий стилет, и отрезает кончик сигары. После чего, сует сигару в уголок рта и крепко зажимает ее зубами.
Из того же пенала появляется длинная толстая спичка. Быстрое движение серной головки по лакированному столу и на кончике тонкой палочки пляшет маленький огонек. Клубы терпкого ароматного дыма, слегка горьковатого на вкус, образуя подобие грозовых туч, медленно поплыли к потолку, играя сизыми переливами в свете ламп.
Аромат напомнил Павлу Егоровичу о родном Неаполе, где он провел детство, бегая по грязным припортовым улочкам. Сигары… Вечный спутник моряков, уходящих в дальнее плавание через Восточный океан к Карибскому архипелагу…
Табачный дым, вечный спутник портовых забегаловок, где любили собираться после рейсов просоленные океанской водой моряки, отдыхая и рассказывая байки о дальних странах и островах. Маленький Пабло, выросший в хибаре, что приютилась рядом с такими же к ограде порта, мечтал, что однажды, он будет вот так же сидеть, попивая крепленное вино или заморский ром, курить сигару и травить рассказы.
Не сложилось… Каким образом у сына поварихи из портовой таверны, и неизвестного моряка, взялись способности эмпата, так и останется неразгаданной загадкой…
Павел Егорович, отмахнувшись от едкого дыма, не спеша подошел к окну, раскрыв его настежь. Погода мерзкая, то ли дело в его родном Неаполе… Сорок лет…
Много или это мало? Для того, кто должен был сгореть живьем на костре служителей Единого, имевших огромное влияние в Латинской Империи, наверное, очень много…
Пабло попался на воровстве. Сдуру решил вытянуть кошелек у заезжего монаха, применив свой излюбленный прием по отводу глаз… Кто бы знал, что тот монах – магистр, да еще и одаренный маг-стихийник.
Пабло схватили и заключили в тюрьму, ждать неминуемой казни. Церковь Единого не особо заморачивалась доказательствами, поэтому, на кострах Очищения, как цинично назывались публичные казни, горели все, кто мог быть заподозрен в том, что он ментальный маг.
В то время, он еще не понимал, почему его так ненавидят и боятся все… Он же просто умел отводить взгляд. Такое мог провернуть любой маг стихийник, просто создав вокруг себя поле отражения или призвав элементаля. Хотя… Элементаля подчинить мог далеко не каждый… Минимум маг третьего-четвертого класса. Из десяти имеющихся.
Для ментальных магов, классов не существует. Точнее не так – ментального мага, независимо от класа, убьют, едва он проявится. Убьют, не считаясь ни с какими потерями…
Сам Павел Егорович давно не питает иллюзий по поводу собственных сил. Максимум восьмой класс. Не более… Но несмотря на то, что он весьма и весьма слабый менталист, от костра его это не спасло бы…
Повезло. Тогда ему повезло. То ли монахи слишком расслабились, то ли еще что. Но, ему удалось бежать во время перевозки из тюрьмы к месту казни… Долгие скитания по Латинской империи, постоянная угроза жизни и нищенское существование… В какой-то момент, у него на хвосте снова оказались ищейки Церкви Единого…
Что оставалось загнанному в ловушку менталисту? Только одно… Попытаться скрыться там, где его никто не будет искать и, даже в случае поимки, не выдаст обратно латинянам. На западе… В далекой варварской Руси… так он тогда считал…
Хотя сейчас, с высоты прожитых лет, Павел Егорович, мог совершенно авторитетно заявить, что по сравнению с родиной в Русском союзе, гораздо свободнее и цивилизованней. По крайней мере, никто не хватает на улице и не тащит на костер, основываясь только на подозрениях без четких доказательств.
Жалел ли Павел Егорович, что однажды решил покинуть родину и поселиться в землях, управляемых Великим Князем Ярославом Четырнадцатым? Нет. Он прожил достойную жизнь полную взлетов и падений.
Хотя, отношение к менталистам в Союзе, было ненамного лучше, чем у латинян. Точно так же истребляли. Но, здесь о том, что Павел Егорович обладает способностями, знал всего один человек…
Глеб Георгиевич, под командованием которого Пабло Аппенинец, проходил службу, чтобы получить подданство Русского союза. Да-да… Оказалось, что западные варвары, не принимают к себе кого попало. И чтобы получить право на проживание, нужно отслужить в войсках не менее пяти лет. И лишь после этого, становишься полноправным подданным. Никак иначе.
Павел Егорович запахнул поплотнее полы пиджака, и снова втянул табачный дым, задержав его во рту. С неба сыпал снег… За спиной, рассыпалась в щепки дверь кабинета… Последние минуты жизни… А он просто смотрел, как падает снег…
Точно так же он падал в тот день, когда его отряд попал в засаду латинян. Стычки на границе союза и империи, дело обыденное. Порой перерастающие в масштабные боевые действия. Не то чтобы прям полноценная война, но все же…
Отряд русских, численностью в тридцать человек, в тот день патрулировал реку, обозначавшую границу между двумя державами… И наткнулся на понтонную переправу, по которой с территории Латинской Империи переправлялась группа военных. По первым прикидкам, человек двадцать…
Недолго думая, командир патруля отдал приказ атаковать. Это стало ошибкой… Среди латинян, оказалось сразу восемь магов… А в отряде Пабло, ни одного… Не считая его самого. Но к тому времени он уже научился скрывать свои способности и не использовать их при свидетелях.
Шанс… Тогда он использовал свой шанс на все сто процентов. Пабло в той схватке, превзошел самого себя… Ему удалось отбиваться от восьмерки почти час, пока на помощь зажатому на берегу патрулю, не пришла на помощь маневренная группа под командованием ротмистра Глеба Георгиевича Рифейского.
Когда под звуки взрывающихся фаерболов, маневренная группа ворвалась в гущу схватки, Пабло понял одно – он сумел пережить бой, но вряд ли переживет победу… Слишком много было свидетелей. Просто, в тот момент, иначе он поступить не мог…
Не мог бросить умирать своих товарищей. Хотя, имел такую возможность… Достаточно было отвести глаза противнику и сбежать… Не сбежал.
И сейчас не сбежит. Там, за едва держащейся дверью, два боевых мага. Павел Егорович выпустил кольца сизого дыма в сторону хмурого, плачущего ледяными снежинками неба и прикрыл глаза, потянувшись ментальным щупом к тем, кто пришел за ментальным магом…
Огневик и воздушник. Скорее всего, это охрана дочки герцога. Больше никто не мог так быстро добраться до лицея. Охранник Эрика, Павел Егорович знал в лицо, и среди них магов не было точно.
Ну да, ставить приглядывать за подростком, пусть и наследником, двух боевых магов, это было бы расточительством. Все же, маги по определению могут быть только свободными и, следовательно, их труд нужно оплачивать… Чаще всего, золотом…
Каждый день платить за, в общем-то, рутинную работу магам, накладно даже для герцога. Определенно, охрана дочери… И на кой черт она приперлась сюда? Ну, не учиться же… Магичка…
Что эти двое боевых магов могут сделать против менталиста, пусть и седьмого класса? Ничего… По справедливости – ничего. Абсолютно. Умереть, не успев понять, что произошло… Но… Как назло, сегодня этим двоим несказанно повезло… Сегодня хороший день, чтобы умереть. Но не для них…
Герой… Только вместо наград и похвалы – застенки Секретной службы Гильдии магов. Но эти хотя бы не пытали… Пабло просто сидел в одиночной камере и ждал дня своей казни… Он смирился. Бежать больше было некуда. Там, дальше на западе, лишь кочевники. Возможно, у них можно найти убежище, но для этого необходимо пересечь всю страну. От восточного Дуная до Рифейских гор…
Русский союз, это вам не маленькая Европа… С плохим знанием языка, практически не зная местности, пересечь страну насквозь, имея на хвосте магических ищеек… Нет. Пабло устал бегать, он просто ждал… Когда в один прекрасный день, тяжелый замок на двери его камеры откроется в последний раз и конвой отведет его на площадь, где огонь, под радостные завывания толпы очистит мир от еще одного человека, вся вина которого лишь в том, что он родился со способностями ментального мага…
Он дождался, когда камера откроется. Через месяц, после того памятного боя у переправы. Вот только, вместо конвоя на пороге стоял Глеб Георгиевич собственной персоной…
Порывом ветра в кабинет занесло снежинки. Одна из них, медленно спланировав приземляется на ладонь Павла Егоровича, чтобы через мгновение превратиться в капельку воды, завершив свою короткую жизнь. Прямо как человека, которого несет обстоятельствами, будто ураганом, туда, где его жизнь растает, так же, как снежинка… Оставив о себе лишь память.
Дверь в аудиторию рухнула, не выдержав двойного удара боевыми заклинаниями. Кажется, те, кто так стремился добраться до ментального мага, перестают церемониться… С их стороны, было полнейшим безумством вот так бросаться на менталиста с открытым забралом…
Будь другая ситуация, и два боевых мага, третьего класса, не меньше, если судить по тому, что заклинание огненного смерча, выжегшего защиту двери и водяного тарана, могли себе позволить только очень сильные одаренные…
Пабло Аппеннинец погиб при попытке к бегству, во время конвоирования к месту казни… А в Тьмутараканьское княжество, из далекой северной Колы, перебрался на постоянное место жительство нетитулованный дворянин, отставник, Павел Егорович Новгородцев… Глеб Георгиевич оценил действия бойца выше, чем те, кто проморгал начало войны с латинянами… Тот бой был первым, но не последним в разгоревшемся конфликте, длившемся больше двух лет…
Семьей Павел Егорович так и не обзавелся, опасаясь, что его возможные дети, повторят судьбу отца, унаследовав его дар. Не такой судьбы он мог бы пожелать своим наследникам. Или наследницам… История не терпит сослагательного наклонения…
Павел Егорович завел виноградники на теплом побережье Русского моря и просто жил… Наслаждаясь долгожданным покоем… Ровно до того момента, пока в его имение не прилетело письмо, от того, кто спас его от костра. Письмо с просьбой о помощи… Отказать Глебу Георгиевичу, менталист не смог. Да и не хотел…
В письме о причинах, по которым целый князь, к тому же имеющий место в Совете клана, возглавляемого правящей в Союзе династией, ничего не говорилось…
А когда Павел Егорович прибыл в Белецк, то был ошарашен известием, что приемный сын князя, которого тот подобрал на лесной дороге – ментальный маг. Причем в силу возраста, класс мальчика определить было невозможно…
Был разработан целый план на десятилетия вперед, как не допустить распространения информации о том, что Марк, наследник Рода Рифейских, ментальный маг… Глеб Георгиевич, потерявший жену и сына, прикипел к мальцу всей душой, поэтому на нарушение законов союза пошел вполне осознанно и не колеблясь…
Было решено, что начальное образование парень получит дома, во избежание ненужных контактов с теми, кто мог его вычислить. Ну а потом, когда Марк сможет понять, что свои способности нужно скрывать, поступит в Белецкий лицей.
Павел Егорович, чтобы его никак не могли связать с князем, после того, как все планы были не раз оговорены, отправился на три года в Радославь, где экстерном закончил Педагогическое училище и, получив, диплом, вернулся в Белецк. В лицее появился новый учитель арифметики, а у Марка еще один защитник…
Сколько раз за три с половиной года обучения пришлось прикрывать парня, не перечесть… Павел Егорович, выводя сегодня оценку за экзамен, даже подумал, что все закончится благополучно. Уж полгода-то… До выпуска…
После того, как Марк получил бы диплом, Павел Егорович, по договоренности с Глебом Георгиевичем, должен был уволиться со службы и заняться подготовкой парня лично. В том числе и в магии.
А там… Номинально, Марк имел права на престол Великого Княжества Московского и Русского и как следствие, всего Русского союза. Правда в очереди он был далеко не первым. Даже не в первой сотне. Но… Чем дьявол не шутит, когда бог спит… Возможно в будущем, у менталистов бы появился шанс, что хоть в одной стране огромного мира, они перестанут быть изгоями…
Не срослось…
Когда Павел Егорович, услышал шум в коридоре и выскочил, чтобы разобраться, было уже поздно. Марк сидел сверху на герцогском сыне и монотонно превращал его лицо в кровавую кашу. Вокруг парочки сцепившихся заклятых врагов прыгала Лили… Старшая дочка герцога.
Мгновением раньше, и непоправимое бы не можно было избежать… Но Павел Егорович опоздал. Эта дура, назвать по-другому, язык не поворачивается, вздумала применить против Марка заклинание «Огненного дождя», которое стекло по самопроизвольно активировавшемуся ментальному щиту, не причинив тому вреда.
И даже тогда еще можно было все исправить. Внушить девушке, что она ничего такого не происходило. И вообще, она просто стояла в стороне… Павел Егорович, до этого ни разу, не видевший применения силы Марком, замешкался, пораженный произошедшим…
Понятно, что парень применил способности на чистых инстинктах. Но сила… Сила поражала… даже в таком, неуправляемом виде, не ниже второго класса…
Марк отмахнулся, и фаербол, который девушка собиралась бросить в спину парню, просто исчез… Дура… Как есть дура. Тем огненным снарядом, который создала девушка, она бы прошила тщедушного, в общем-то паренька насквозь, заодно отправив на тот свет собственного брата…
Для девушки схлопывание заклинания не прошло бесследно. Ее просто впечатало в стену… Она так и сидела, все то время, пока Павел Егорович оттаскивал Марка и организовывал помощь пострадавшему Эрику… коридор быстро заполнялся свидетелями и проводит сеанс по внушению дочке герцога воспоминаний, которые бы могли обеспечить алиби парню, стало поздно…
Марк, пусть и неосознанно, в гневе, подписал себе приговор…
Хотя… Павел Егорович знал, как можно было отвести от парня подозрение. Скрыть работу ментального мага уже не получится. Но кто сказал, что таким магом может быть именно Марк?
– Удачи, тебе парень… – почти беззвучно в темноту, прошептал бывший воришка, бывший солдат, бывший винодел и… теперь уже бывший учитель.
Долги принято отдавать… Пабло задолжал старому князю жизнь…
Последняя затяжка сигарой, перенесший его на короткий срок, и то лишь мысленно, домой… Аккуратно затушить и положить на подоконник.
Поворот. Два мага, разойдясь в стороны от выбитой двери, застыли, выжидая. Одного вида на них хватало понять, что они не вчерашние выпускники академии, а опытные бойцы, прошедшие через горнило битв. Возможно, что кто-то из них, а может и оба, были участниками битвы при Десницах. Той самой, что началась с боя у переправы…
Павел Егорович улыбнулся. Хороший день, чтобы умереть… Для все троицы. Он может выиграть. Даже у этих опытных ребят, но сегодня звезды сошлись иначе… После этих, будут другие. И им всем нужен будет менталист…
Стилет, ставший за годы продолжением руки, привычно скользнул в руку…
«Сегодня, мой друг, я напою тебя кровью магов…»
Глава 4
Да, елки-палки… Блин…
После темного потайного хода, легкий полумрак внутри какого-то сарая, куда он вывел, кажется ярким солнечным днем. Свет, ударивший по глазам, едва я сдвинул в сторону закрывающую выход панель, заставляет зажмуриться. И пару шагов, по инерции, делаю с закрытыми глазами за что немедленно расплачиваюсь. Споткнувшись о какую-то палку, теряю равновесие и с размаху падаю на пол, больно приложившись лбом еще обо что-то. Судя по ощущениям, деревянное…
И, кажется, порвал куртку… Везет же, блин…
Кое-как, постоянно натыкаясь голыми ладонями на мусор и рискуя сослепу снова вписаться во что-нибудь головой, принимаю сидячее положение… Глаза слезятся, в носу свербит после пыльного коридора, а на лбу медленно набухает приличная шишка…
Блин, да что за невезуха такая! От обиды и злости, готов расплакаться как ребенок, не в силах изменить ситуацию… Вот только слез нет. И вообще, я последний раз ревел, лет в семь, наверное, когда сдуру и по неопытности залез в улей без защиты…
Как меня изжалили пчелы… Ни словами не сказать, ни пером описаться… Две недели ходил весь опухший, несмотря на срочно принятые отцом меры по лечению многочисленных укусов пчел. Да знаю я, что пчелы не кусаются, а жалят… Как тогда правильно будет говорить – многочисленных ужалов что ли? Не… Ерунда какая-то…
Во избежание новых столкновений с твердыми предметами, просто сижу на месте пару минут, дожидаясь, пока пройдет злость и глаза адаптируются к освещению. Шишка на голове немного поднывает, но не то чтобы сильно. Гораздо сильнее беспокоит пыль в носу… Апчхи! Апчхи! Апчхи!
Уф, полегчало… да и осмотреться могу теперь. Вроде не режет уже так глаза. Куда интересно, вывел меня потайной ход. Кручу головой по сторонам.
Судя по всему, какой-то сарай, в котором складывают разные инструменты. Лопаты, ведра, носилки всякие… Быстро прокручиваю, в каком именно месте на заднем дворе у нас в лицее стоят сараи. Хм… Практически у самой ограды, в дальнем конце.
Так… Если последовать совету Пал Егорыча, тут как раз удобно покинуть территорию лицея. Хозяйственные постройки, используемые в качестве складов для различного инвентаря, стоят аккурат у внешней ограды. Нужно только забраться на крышу. Там зазор в полметра до стены, перелезть не составит труда. Ну и спрыгнуть на землю тоже…
Я уже было собрался поискать возможность забраться на крышу изнутри, когда рядом со стеной сарая, кто-то громко выругался и грохнул чем-то металлическим на землю. Лопаты, наверно. Снег же валит. Да и голос, хоть и не сразу, но узнаю. Правда, легче от этого не становится.
Приходится замереть, и ждать, пока дворник, по совместительству являющийся вахтером в мужской части общежития, громыхая инструментами и дверью соседнего сарая, не уберет их и не уйдет обратно.
В принципе, даже если меня и обнаружат тут, ничего страшного. Очередной выговор получу, и в наказание могут отправить чистить двор от снега. Но… Что-то не хочется, если честно… Да и, Пал Егорыч… Какое-то внутренне беспокойство, подсказывает мне, что светится не стоит. И вообще, стоит наверно, поскорее уже свалить из лицея.
Гаврилыч, елки-палки… Чего ты там копаешься-то? Не май месяц на улице, вообще-то… Холодно же в одной форменной куртке. Сидеть в неотапливаемом сарае, совсем не то же самое, что перебежать из одного здания в другое. Из общежития, в учебный корпус… Х-холодно, черт побери…
Ветер, прорывающийся внутрь хлипкой сараюшки, заставляет пересмотреть свои планы. Поначалу, я хотел, как и советовал Пал Егорыч, сразу рвануть в город, нанять извозчика и рвануть в поместье. Вот только дрожь по всему телу и иней, начинающий скапливаться на ресницах, показывает всю глубину моей неправоты. Даже если удастся быстро найти извозчика, и уговорить его ехать до поместья, что с приближением вечера не самое простое дело, то… шанс, что я помру по дороге от холода, приближается к ста процентам…
Все же, придется в комнату в общежитии заскочить. Переодеться. Да и деньги взять. У меня там немного, с десяток серебряных рублей. Но в качестве аванса хватит, надеюсь… если честно, понятия не имею, сколько стоит нанять извозчика до поместья.
За мной всегда приезжает дядька Аким. Поэтому никаких проблем не бывает. Не бывало… До сегодняшнего дня…
Чем сильнее я замерзаю, тем больше осознаю, во что я действительно вляпался… Герцог, точно не оставит без ответа избиение Эрика и удар, который я нанес Лили… И ему глубоко все равно, что Эрик провоцировал меня сам, а девчонка просто попала под руку.
При воспоминании о девушке, в груди разлилось странное тепло, а сердце пропустило удар… чего это со мной? Какая-то пигалица, а я тут о ней еще и думаю… Фи… Ерунда какая.
Гаврилыч… Если ты сейчас не уйдешь, то проблема с герцогом решится сама собой… Я просто замерзну насмерть…
Вспоминая мысленно все слова, которые запрещалось произносить в приличном обществе и в стенах лицея в особенности, адресую их нашему дворнику-вахтеру. До сих пор чем-то гремит в соседнем сарае.
Осторожно, чтобы не задеть сваленный повсюду инструмент, и не зашуметь, пытаюсь подвигаться, чтобы согреться. Реально уже не до смеха… Из носа сопли в два ручья, а голые кисти рук и вовсе почти не чувствую.
Сую руки под мышки и начинаю прыгать на одном месте. Взгляд начинает шарить по помещению, в поисках чего-нибудь тяжелого. Подойти к Гаврилычу и стукнуть сзади по голове…
Нет, я не кровожадный, просто холодно очень…
Наконец, будто решив больше не испытывать судьбу и мое терпение, которым я никогда не славился, за стеной громыхнула дверь, лязгнул замок и послышался скрип шагов по снегу. Уф… Ура!
Вообще, как я говорил, ничего страшного бы не произошло, выйди я из сарая при Гаврилыче. Просто, обострилась паранойя. Да и… Отношения у меня с дворником не очень хорошие. Ага… Я вечно нарушаю дисциплину и правила проживания в общежитии.
То вечеринку после отбоя устрою, то по водосточной трубе лазаю к девчонкам в гости… Ага, тоже после отбоя. Не, ну а чего мне делать еще, если я днем высыпаюсь? Все равно половину уроков прогуливаю.
В общем, на этой почве, с вахтером мы не очень дружим… Поэтому, помимо трудотерапии, от Гаврилыча я могу и чего хлеще дождаться… Например, поход к директору. А туда мне сейчас, точно не надо…
Немного выждав, почти наощупь иду в сторону двери. Негнущейся рукой толкая створку и… Так и есть… Закрыто. И на что я надеялся, собственно говоря… Но проблему-то решать как-то надо.
Едва двигаясь от холода, обследую стены, в слабой надежде найти мало-мальски подходящую дыру, через которую получится вылезти. Какой там… Как назло, именно в этом сарае, даже намеков на окна нет. Что такое не везет, и как с этим бороться, называется…
Но ведь должна же быть возможность выбраться изнутри? Иначе, весь смысл потайного хода теряется напрочь… Зубы стучат так, что слышно, наверно, на рынке, который на другой стороне города находится. Лицо и руки начинают гореть и чесаться от холода… Похоже, обморожения мне не избежать…
Пытаюсь вспомнить, что там нам на занятиях рассказывали про обморожения. Я ведь даже готовился немного к экзамену по медицине… Как назло, вспомнить так и не получается.
Зато, я, кажется, понял в каком именно сарае оказался… В самом дальнем. В том месте, где две стороны внешней ограды, образуют угол. Только в нем нет окон. И вообще, он построен всего два года назад… Ага… Помню, мы еще доски таскали, чтоб на чердаке общежития тайник оборудовать…
