Страница 3 из 4
– В каком смысле – рабыня? – я резко перевела на него взгляд, и Клим усмехнулся.
– В том смысле, что она счастлива от того, что прислуживает.
– То есть, она в неволе? – прохрипела я. Куда я попала и где мои вещи? Я хотела свалить. Все это не просто выходило за границы моего понимания, а грубым образом переваливало.
– Добрый вечер, милая, – поздоровался с ней Клим, проигнорировав мой вопрос.
– Добрый вечер, Мастер.
– Как твое имя?
– Господин назвал меня Дикси, Мастер.
И все это, не поднимая глаз, на минуточку. Внутри меня шок сменился холодящим душу ужасом. Она отвечала спокойно, не сказать, что девушка чего-то боялась. Но, черт возьми, сделать рабыней можно не только физическим воздействием, подавить волю можно психологически. И у меня складывалось впечатление, что этой красивой девушке промыли мозги. А если и со мной такое случится? Если я сейчас вошла в клуб за какими-то сомнительными впечатлениями, но уже никогда отсюда не выйду? Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Я ведь и правда не знала этого Клима. Да я и Иветту не знала, и передача мне этого проекта могла стать банальной манипуляцией. Например, Иветта могла иметь огромный – просто нереальный – долг перед Климом, и рассчитывалась с ним вот такими наивными дурочками, как я. А теперь он промоет мне мозги и посадит на цепь.
– Ника, – позвал меня Клим. – С Иветтой я познакомился неделю назад, а тебя в рабство еще никто не приглашал. Ничего личного, но для этого мы оба должны доверять друг другу, а я знаю тебя всего пару дней. И когда собираешься подумать, убедись, то не делаешь этого вслух. Это может оскорблять некоторых людей.
Я накрыла рот ладонью, чтобы он еще чего вслух не произнес. Почувствовала, что покраснела до кончиков ушей. Бросила взгляд на девушку – она едва сдерживала улыбку, но стояла все так же с опущенной головой.
– Дикси, расскажи нам с Вероникой: ты здесь по собственному желанию?
– Да, Мастер.
– Проводилась ли с тобой какие-то беседы о том, что ты должна стать рабыней?
– Нет, Мастер.
– Сколько ты в Теме?
– Третий год, Мастер.
– У тебя менялся Дом за это время?
– Нет, Мастер.
– Кто решил, что ты должна стать рабыней?
– Я сама решила, Мастер.
– Твой Дом сразу на это согласился?
– Нет, Мастер. Мне пришлось просить его около полугода.
– Зачем тебе это, Дикси?
– Мне так комфортно, Мастер.
– Что дает тебе рабство?
– Как минимум, спокойствие, Мастер.
– Спасибо за ответы.
– Всегда рада, Мастер.
– Ника, у тебя есть вопросы к Дикси? Можешь задавать любой.
О, у меня их было десятки, но самый главный…
– Дикси, а вы…
– Ты, – перебил меня Клим. – К рабыне не положено обращаться на «вы».
– Это элементарная вежливость, – прошипела я ему, чтобы девушка не слышала.
– Оставь ее за порогом таких клубов. Задавай вопрос.
– Дикси, а ты работаешь?
– Нет, меня всем обеспечивает Господин.
– А если он вдруг решит разорвать ваши отношения?
– Он обеспечивает мое будущее. У меня есть подаренная им квартира и машина. Мой Господин заботится обо мне.
– А где твой Господин прямо сейчас?
– Отдыхает в другом конце зала.
– Ты не против, что он отдыхает, а ты прислуживаешь?
– У него важный разговор, и он приказал мне помочь персоналу с обслуживанием. Мне совсем не сложно.
– Дикси, а у тебя есть гордость?
Она дернула головой, но вовремя остановила себя от того, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.
– Можно смотреть, – разрешил ей Клим, и она тут же впилась в меня взглядом.
В принципе, она могла бы ничего не говорить больше. По ее красноречивому взгляду все было понятно. Там было столько гордости и даже гонора, что ей бы позавидовала звезда с мировым именем. И теперь моих вопросов стало еще штук на пять больше, но я решила их не задавать. В конце концов, мы здесь были не за этим.
– Можешь не отвечать, – сказала я.
– Дикси, – позвал ее Клим, и она тут же опустила голову. Я обратила внимание, что на меня она смотрела прямо и с вызовом, а вот на Клима ни разу не подняла головы. – Принеси нам, пожалуйста, два апельсиновых сока. Свежевыжатые.
– Да, Мастер.
Как только она отошла, я повернулась к Климу.
– Сегодня без алкоголя?
– Ты должна получить оргазм от моей стимуляции, а не от спиртного.
– Тогда почему мы сразу не идем в какую-нибудь комнату, где все это делают?
– Потому что мы посмотрим представление. Наберись терпения, моя жадная девочка. Ты не пожалеешь.
Клим
Стоп-слово
Жар. Возбуждение. Дрожь. Нетерпение.
Ника ерзала по кожаному сиденью дивана, потому что все никак не могла найти место своей очаровательной попке. Показательная порка на сцене перед нами набирала обороты, а моя гостья не знала, как вести себя и что чувствовать в этой ситуации. А мне хотелось подстегнуть ее сильнее, толкнуть дальше из зоны комфорта. Но я должен был быть терпеливым. На моих глазах у нее рушились идеалы и происходила переоценка ценностей. Потому что она сказала, что игрушки – это больно, и порка не для нее. А сейчас она смотрела на такое действо и возбуждалась. Уверен, у нее в голове в тот момент была каша. И теперь мне снова захотелось услышать ее мысли, но в этот раз ротик Ники был захлопнут, не давая мне влезть к ней в голову.
Как только представление закончилось, я встал и протянул руку Веронике.
– Идем.
Ее дрожащие пальчики легли в мою большую ладонь, и я повел Нику к приватным комнатам. Пора было начинать. В своей голове я уже с десяток раз прокрутил эту сессию, то и дело меняя решение, на каком этапе девочка получит оргазм. И каждый раз картинки были одна другой горячее. Я чувствовал вибрации страха и напряжения, исходящие от Ники, но продолжал уверенно вести ее в приватную комнату.
Мы вошли в небольшое помещение с приглушенным красным светом. Пошловато, но настраивает на нужный лад. Во всяком случае, таких неискушенных девочек, как Ника. Мне настраиваться не нужно было, я и так последние два дня только об этом и мог думать. Было что-то такое в практически невинной ванильной девочке Нике, что заставляло раз за разом возвращаться мысленно к ней.
– Вы меня разденете? – спросила Ника дрожащим голосом, испуганным взглядом обведя комнату.
– Нет, – я качнул головой. – Ты должна сделать это сама. Слушай меня внимательно, Ника. Ты сейчас раздеваешься, а потом идешь к метке на полу. Видишь, крест нарисован?
Она повернула голову вправо, и впилась взглядом в кандалы, свисающие с потолка ровно над меткой.
– Вижу.
– Подходишь туда и поднимаешь руки. Дальше расскажу. Раздевайся.
– Полностью?
– Можешь остаться в нижнем белье, если тебе так комфортнее.
Я присел в кресло напротив Ники и впился взглядом в ее безупречное тело.
– Повернись ко мне лицом. Хочу видеть, как ты раздеваешься.
Даже в полумраке комнаты я мог рассмотреть, как пылают ее щеки. Как слегка дрожат ее пальцы. Как она покрывается испариной. Ника стянула с себя футболку и аккуратно повесила ее на стоящую рядом вешалку. За ней туда же отправились джинсы после составленных на полу туфелек. Я крепко сжал челюсти. Идеальная от макушки и до пят. Тонкая, изящная, как статуэтка. Словно фарфоровый предмет искусства, который иррационально хотелось покрыть трещинами, чтобы убедиться, что он такой же испорченный, как и все остальное. Что за дикое желание портить красоту?
– Ты красавица, Ника, – хрипло произнес я низким голосом, и вслед за ней стянул свою футболку, оставшись только в джинсах и ботинках.
Ника неуверенно пятилась от меня, пока я наступал, а потом ступила на красный крестик, нарисованный на полу.
– Стоп, – приказал я, и она буквально вросла босыми стопами в пол. Я наслаждался тем, как она смотрела на меня испуганно и в то же время заинтересованно широко открытыми глазами. Я подошел ближе, склонился к ней, и Ника подалась немного вперед, ожидая от меня поцелуя. У самых ее губ я произнес низким голосом Доминанта: – Запомни: ты в безопасности. Что бы ни происходило, ты в любую секунду можешь остановить это. Достаточно сказать всего одно слово. Какое это будет слово, Ника?
– Перестаньте? Стоп?
Я покачал головой.
– Что-то совершенно нейтральное. Не связанное с моими действиями и твоим телом.
– Стоп-слово, да?
– Да.
– Тогда «красный»?
Я усмехнулся. Классика не стареет.
– Сегодня я не буду особо жестить, но ты получишь свой оргазм.
– Вы обещали…
– Не прикасаться к тебе, я помню, – заканчиваю за нее. – Мои руки, губы, член… как бы сильно я ни хотел сейчас использовать все это… к тебе не прикоснутся. Только игрушки. И, как и обещал, я не затрону твои интимные зоны. – Я поднял руки и навис ладонями над быстро вздымающейся грудью Ники так, чтобы она наверняка почувствовала жар от моих рук, но они не коснулись ее тела. Это было волшебное ощущение, когда ее соски затвердевают только от того, что она чувствует вибрации, исходящие от меня, без касания. Скоро ей будет мало просто жестов, она захочет, чтобы я прикоснулся, сжал, потянул. Но я подожду, пока она сама не попросит. А она будет умолять, это лишь дело времени. – Я не коснусь груди. – Я провел ладонями ниже к паху, на расстоянии «накрыв» спрятанный за кружевом бугорок и нежные губки. – Не коснусь тебя между ног. Все остальное будет в моем распоряжении. Правда, сладкая?
– Да, – выдохнула она.
– Тогда приступим.
Я поднял руки и провел по плечам Ники костяшками пальцев, она вздрогнула и кожа тут же покрылась мурашками. Такая отзывчивая девочка, а я еще удивлялся, почему так сильно ее хотел. Вот же она: вся передо мной. Такая сладенькая, трепетная, жаждущая. Что ж тебе недодавал твой ванильный парень? Спустившись по ее рукам к запястьям, я аккуратно обхватил их и поднял у нее над головой. Изо рта Вероники вырывалось частое, прерывистое дыхание, щекоча мою грудную клетку. Хотелось перехватить это дыхание и проглотить, не оставляя ей ничего. Выжать до нитки, оставив только оболочку. Отправить в сабспейс, наслаждаясь видом того, как она парит. Но пока еще было рано даже заговаривать об этом, не то что практиковать.
– Держи руки над головой, – приказал я, начиная пристегивать каждое из запястий свисающими с потолка кожаными наручниками.
Как только Ника оказалась зафиксированной, я обошел ее и подтянул рычаг, торчащий из стены, чтобы цепи натянулись, и тело Ники вытянулось по струнке. Я откинул голову назад и, глядя в потолок тяжело вздохнул, стараясь, чтобы Вероника не услышала этого вздоха. В нем было скрыто мое отчаянное желание исполосовать ее тело красными метками, а потом трахнуть до темноты в глазах. Член требовательно дернулся, и я сжал его через грубую ткань джинсов. Потерпи, приятель, свою порцию ты получишь немного позже.
– Готова, Ника?
– Думаю, да, – хрипло выдохнула она, и я достал из принесенной сумки стек.
Сабспейс
– Я буду наращивать силу ударов, – раздался голос за моей спиной, заставив снова вздрогнуть. Видимо, моя натренированная на срывах Иветты нервная система в тот конкретный момент решила начать сбоить. – Ты не будешь чувствовать усиления, но оно будет. В какой-то момент… – Клим прикоснулся чем-то к моей спине, заставив поежиться, а потом повел этим чем-то вверх по позвоночнику, дошел до шеи и снова съехал вниз, пока это не оказалось в ложбинке моих ягодиц. – В какой-то момент ты впадешь в некое состояние транса. Не бойся. Позволь этому случиться. Полноценного сабспейса не получится, но ты будешь в пограничном состоянии. Не сопротивляйся и не упирайся. Просто расслабься и пари.
Как только он это произнес, мои ягодицы обжег удар. Я вскрикнула от неожиданности, но больно не было.
– Такая сладкая девочка, – проговорил Клим, заставляя мою кожу покрываться мурашками. – И твоей коже идет красный, Вероника.
Снова удар, и этот предмет заскользил по бедру, медленно по диагонали поднимаясь и перемещаясь на живот. Я опустила взгляд. Стек. Его не было в моем «стартовом наборе новичка БДСМ», но я знала, как он выглядит. Клим не торопясь повел стеком по моему телу, очертил нижние полушария каждой из грудей, заставляя тело трепетать. Потом стек прошелся между грудей, нырнул в ложбинку и снова вниз. Миновал паховую область и съехал на бедро.
– Разведи ноги, Ника.
Не знаю, что такого было в голосе Клима, но мне невольно хотелось выполнять любые его приказы. Бархатный, низкий, с повелительными нотками, которые вибрировали на моей коже, заставляя ее покрываться капельками пота и мурашками. Как только мои ноги оказались разведены, Клим провел стеком по бедру, переместив небольшую шлепалку на внутреннюю часть, а потом одним коротким несильным ударом заставил меня дрожать. Он ударил так близко к паху, что захотелось свести ноги и в то же самое время развести их шире, чтобы он добрался туда, где уже становилось жарко. И снова удар. Еще один. И еще, и еще. Я перестала считать, растворяясь в ощущениях. Вибрация от ударов пробиралась по горящей от соприкосновения со стеком коже прямиком в пах, где простреливала сладкой мукой.
Я чувствовала, как налилась грудь, как ныли соски, как набух клитор, требуя внимания и чтобы к нему прикоснулись. Мне казалось, что легкое прикосновение запросто могло завершить то, что зарождалось в моем теле. А дальше я начала теряться в ощущениях. Сила ударов нарастала, Клим медленно перемещался с моих бедер на живот, который легонько похлопывал, но тот вздрагивал, заставляя мышцы внизу сжиматься. Потом он снова вернулся к спине. Серия коротких ударов – и все прекратилось.
– Умница, моя девочка. Но так ты скоро прокусишь губу до крови. Мне нравится, что ты настолько отзывчивая, но завтра тебе будет больно. Не сдерживайся. Кричи так громко, как тебе нужно, нас никто не услышит. – Я ничего не отвечала, потому что была полностью погружена в процесс ожидания дальнейших действий Клима. – Я не слышу ответ, Ника, – строже произнес Клим, и мои ягодицы обжег удар посущественнее. Но, как ни странно это было не больно, а зарождало внутри меня нечто запретное. Что-то, что как будто скрывалось в глубине меня, а теперь рвалось на поверхность.
– Хорошо, – выдохнула хрипло.
– Хорошо, Мастер, – поправил он меня, выделяя интонацией последнее слово.
– Хорошо… Мастер.
Мой голос был слабым, как и все тело. Его волнами обдавало жаром. Странное было ощущение, но приятное. Я такого никогда не испытывала. Словно я стояла на краю пропасти, балансируя на кончиках пальцев и удерживаемая только адреналином и желанием познать, что же будет дальше.
Через мгновение я почувствовала, как горячее тело Клима приблизилось к моему со спины. Он не прикасался ко мне, но я чувствовала каждый миллиметр его разгоряченной плоти.
– Это паддл, – негромко сказал Клим, прикоснувшись гораздо более внушительной шлепалкой к моему животу. Я помнила наш с Димой неудачный опыт использования этого предмета, и сомневалась, что смогу не то что кончить, но даже хоть на секунду возбудиться от шлепков. – Он приведет тебя к оргазму.
Я могла бы хмыкнуть, рассмеяться в лицо Клима, но горячее дыхание щекотало мое ухо и шею, будоражило волоски на затылке, а паддл медленно очерчивал мое бедро. И даже это мне казалось сексуальным. В другой ситуации я бы нашла это странным, но сейчас наслаждалась всем, что происходило между мной и этим пугающим мужчиной. Он подавлял мою волю, читал меня, как открытую книгу, хотя я старалась никак не показывать своего удовольствия.
– Давай, малыш, ныряем, – выдохнул Клим мне в ухо, а потом, резко отстранился так, что я тут же почувствовала холод на своей спине.
И в следующее мгновение паддл обрушился на мои ягодицы.
– Ай! – выкрикнула я. И снова не от боли, от неожиданности. Удивительно, но единственный дискомфорт, который я испытывала в тот момент, приносили мои влажные трусики.
– Тебе больно? – спросил Клим.
– Н-нет.
– Не забудь стоп-слово, Ника. Дальше – больше.
Он сдержал свое слово. Было больше всего. Его похвалы, его будоражащих слов, ударов, которые, кажется, разносились по всему телу. Паддл как будто порхал по моей коже, окрашивая ее в красный, заставляя кровь прилить к поверхности и разносить горячие вибрации туда, где я испытывала острую боль от недостатка стимуляции. Я закусила губу практически до крови только чтобы не умолять Клима отбросить паддл и ворваться в меня, чтобы я наконец могла получить оргазм. Я постоянно парила где-то у самого края полноценного удовольствия. В голове был такой густой туман, что в какой-то момент я потеряла связь с реальностью. Все мои органы чувств были тонко настроены на удары и получение удовольствия. Мне казалось, что эта пытка длилась вечно, и я даже начала хныкать, потому что по ощущениям я могла получить сердечный приступ только от неудовлетворенности. Это была настоящая пытка. Именно эти удары, этот мужчина, этот голос, который управлял мной, пока я находилась между реальностью и забытьем. Казалось, что живой на моем теле осталась только одна точка, которая пульсировала, сокращаясь, готовая отправить меня в мир удовольствий.
– Пожалуйста, – наконец вырвалось из меня.
– Что, Ника? О чем ты просишь? – низкий голос заставлял содрогаться. Резкие, при этом бархатные нотки обволакивали меня, как теплый плед с шипами, удерживали на краю.
– Пожалуйста, Мастер. Я хочу… Мне надо…
– Ну же. Смелее. Я не узнаю, пока ты не произнесешь вслух.
– Я хочу кончить, – захныкала я.
– Шире ноги, – сдавленным голосом произнес он, и я повиновалась.
Мои колени подкашивались от переполняющих чувств, кожа горела, тело было покрыто капельками пота, который, стекая вниз, щекотал кожу. В руке Мастера снова оказался стек, и теперь он хлестал меня им сильнее, чем вначале, а мне хотелось умолять его, чтобы приложил еще больше силы, потому что мне было мало. Сознание уплывало, и я пропустила момент, когда добралась до того самого края, но я четко помнила тот, когда мое тело дернулось под влиянием импульса, и я сорвалась вниз. Меня так сильно трясло, что я не могла никак удержаться на ногах. Колени стали мягкими, а ноги я вообще перестала чувствовать. Меня как будто подкосило, и я бы упала, если бы сильные руки не подхватили меня и не прижали к крепкому телу, удерживая, пока я качалась на волнах удовольствия.
– Ш-ш-ш, умница моя, – тихий шепот проникал прямиком в мою кровеносную систему, разнося по ней спокойствие и чувство безопасности. – Ты отлично справилась. Расслабься, я рядом.
И я расслабилась, а очнулась уже лежа в кровати, укрытая тонким пледом.
Упрямая
– Как себя чувствуешь? – спросил Клим, поглаживая меня по волосам.
– Нормально.
Я почувствовала, как вспыхнули мои щеки, когда вспомнила все, что позволила этому мужчине делать со мной. Я переживала такой момент, когда остаешься обнаженной, не раздеваясь.
– Ты хорошо держалась. Умница.
И опять этот тон. Я никак не могла уловить, что же так кардинально менялось в голосе Клима, что заставляло меня трепетать перед ним. Но это что-то просто делало мои колени мягкими. Я предполагала, что это был тот самый знаменитый тон Доминанта, которым он ставил на колени своих саб. И я, наивная, попалась в эти сети.
– После этих слов отвечают: «Спасибо, Мастер».
– Я не ваша саба.
– Пока ты в этой комнате, именно такое положение ты и занимаешь. На этой стадии наших отношений ты можешь дерзить мне, но только за пределами тематических клубов. Но всегда помни, – он подался немного вперед, попеременно прожигая взглядом мои глаза и губы, – что своим непочтительным общением ты еще сильнее распаляешь мое желание снова сковать твои руки и выпороть в этот раз гораздо ощутимее. – Клим выровнялся и убрал руку с моих волос. – Раз ты пришла в себя, мы можем собираться.
– Можно я еще немного полежу? – попросила я, и он снова впился внимательным взглядом в мое лицо.
– Ника, ты должна быть честна со мной. Всегда. Это – основа отношений в Теме. Если ты испытываешь какой-то дискомфорт, то должна сообщить мне об этом.
Я почувствовала, как в груди появилась тянущая боль и затряслась нижняя губа. Внезапно на меня нахлынуло такое чувство отчаяния, какого я никогда не испытывала. Я приписывала его чувству вины за то, что позволила чужому мужчине увидеть мой оргазм. Момент моей наибольшей уязвимости, не считая времени сна. Клим легонько кивнул и тут же, удивляя меня, забрался на кровать с ногами. Он лег рядом и, обвив меня огромными руками, притянул к своему телу. И мои шлюзы опустились. Я разрыдалась так горько, что мне даже самой стало себя жалко. А Клим гладил меня по волосам, позволяя пропитывать соленой жидкостью его трикотажную футболку.
– Тише. Плачь, тебе это нужно. Все хорошо, маленькая. Это нормальное состояние.
– По-почему? Ч-что это? – заикаясь, спросила я.
– Это сабдроп, милая. Он возникает в нескольких случаях и может быть спровоцирован несколькими факторами. Я не берусь утверждать, но, судя по всему, ты впала в сабспейс – состояние эфйории, – но из-за того, что была зажата перед сессией, переживала наверняка об измене своему парню, ты не отпустила ситуацию до конца. Не позволила случиться всему, что могло случиться. То есть, психологически ты была не до конца готова к такому эффекту. К тому же, не совсем правильно вот так начинать отношения между нижней и Верхним, через пару дней после первого знакомства. Нижняя должна доверять своему Дому на тысячу процентов, а у нас было слишком мало времени для этого.
Клим объяснял все это под мой равномерный вой, который приглушался его футболкой.
– Слишком мало… времени… дали… на проект, – снова взвыла я.
Клим прижал меня к себе теснее, и его пальцы зарылись в мои волосы.
– Я знаю, маленькая. Но по-другому у меня не получится.
– Это не вы… это…
– Ш-ш-ш, ну все, прекращай анализировать. Позволь я позабочусь о тебе. – Он протянул руку и достал из кармана джинсов телефон. Приложил к уху. – Привет. Я в седьмой. Принеси батончик какой-то. Не знаю, легкое что-то, злаковый давай. Ага. Спасибо.
Он спрятал телефон и снова обнял меня. Вот когда он убрал руку, мне хотелось рыдать сильнее. Я почувствовала себя такой одинокой, использованной, брошенной. А сейчас все снова как будто встало на свои места. Через пару минут в дверь постучали.
– Входи.
– Добрый вечер, Мастер, – пролепетала девушка, на которую я даже не хотела смотреть.
– Добрый. Спасибо, ты свободна.
– Хорошего вечера, Мастер, – прошелестела она и через секунду дверь снова закрылась.
– Давай, моя куколка, садись, – он потянул меня наверх. – Тебе надо съесть это.
Я перевела взгляд на нависающую надо мной руку. В ней был обычный маленький злаковый батончик. Я такими перекусывала, если мне некогда было поесть или когда пропускала завтрак.
– Батончик? – спросила я между всхлипами.
– Он самый. Давай, это поможет.
Клим сел, облокотившись об изголовье кровати, подтянул меня наверх и позволил облокотиться о его грудную клетку. Крепко прижал к себе и распечатал батончик, подав его мне.
– Кушай, – короткий приказ, с которым я даже не собиралась спорить. Мне внезапно так сильно захотелось сладкого.
Пока я жевала свой батончик, высохли слезы, а тело перестало бить мелкой дрожью. Клим ласково гладил мои плечи, и я растворялась в этой ласке. Обманчивое чувство принадлежности, которое уже через несколько минут наверняка сотрет сам Клим. Стряхнет с этих самых плеч, как пылинки, которыми я покрылась, словно мурашками. Потому что то, что я ощущала рядом с ним, ощущать было неправильно, и даже своим дропнутым мозгом я это понимала. Это ошибочная эйфория, мгновение слабости и удовольствия, которое закончилось. Не нужно было обманываться, потому что чувствами со стороны Клима и не пахло, и не могло их быть в принципе. Ну сколько таких Ник у него? Одна? Две? Пять? В конце концов, он – здоровый, красивый мужчина, который может выбрать любую. А ты, Ника, как оказалось, обвешенная комплексами девица на выданье с довеском в виде недо-жениха. Хреновый расклад выходил. И хреновым он стал после моей встречи с Климом. Потому что до этого меня все устраивало в моей жизни. Не знавали мы ваших сабспейсов, Клим Доминантович, и нормально жили не тужили. Зато теперь моя жизнь, похоже, должна была разделиться на «до» и «после».
Мои чувства помимо воли как-то трансформировались из вселенского горя во взрывоопасную смесь злости с раздражением. Я остервенело дожевывала батончик, уже отталкиваясь от мощного тела Клима.
– Далеко собралась? – спросил он небрежным тоном.
– Домой. Спасибо за бесценный опыт, но мне пора.
– Похоже, тебя отпустило, Вероника, – спокойно отозвался Клим. А мне захотелось зарычать. Ну несносный же! Раздражающий! Как я могла почувствовать в его объятиях то, что почувствовала? В этом человеке не было ни грамма сострадания. Только своя какая-то неведомая мне выгода.
Я натянула свои вещи в рекордные сроки, потому что делала это под пытливым взглядом Клима. Через несколько коротких минут я уже стояла перед ним во всеоружии. Броней мне служила одежда, а вновь обретенная уверенность позволила выпрямить спину. Ну и что, что меня еще немного кружило в этом хороводе ощущений? Переживу. Это как перед критическими днями, когда ты ненавидишь окружающих только за то, что они есть.
Я решительно пошагала к двери, когда возле нее меня настиг Клим. Он схватил меня за локоть и резко развернул к себе. Хмурое лицо ему тоже шло. И перекошенность от злости не портила. Не мужчина, а набор безупречных внешних черт.
– Я отвезу.
Я мягко высвободила локоть из его хватки.
– Спасибо, но на мотоцикл я сегодня не сяду, – произнесла вслух, а про себя добавила: «И прижиматься к тебе не буду больше».
– Ника, не дури. Я отвезу тебя домой на машине.
– Но мы приехали на мотоцикле, – растерянно сказала я. Почему-то в тот момент сказать это было важнее того, чтобы продолжать сопротивляться его предложению.
– А уедем на машине, – тверже сказал он.
– Я вызову такси.
– Я – твое такси на сегодня, Вероника. Не смей спорить.
Я бы вот прямо сейчас задрала подбородок, посмотрела бы с вызовом и ответила что-нибудь в стиле «Обойдусь без тебя», но я так устала, что мне хотелось просто поскорее добраться до дома и отрубиться, чтобы завтра на свежую голову проанализировать все, что сегодня произошло в этой комнате.
– Ладно, везите, – устало выдохнула я, спровоцировав на лице Клима кривоватую улыбку, и такой взгляд, как будто я – забавная зверушка, и ему доставляет удовольствие наблюдать за мной в условиях дикой природы.
– Ну спасибо, что позволила, – язвительно заметил он и, положив руку мне на поясницу, подтолкнул на выход. – Поехали, боевой хомячок.
Провал
Не офис, а муравейник какой-то. Я уже и наушники надела, и повесила на свой «тамбур» табличку не беспокоить. Нет же, каждый раз кто-то все равно входил, что-то спрашивал, оценивал мои наброски и высказывал мнение, о котором не спрашивали. Мне стоило взять пример с Галы. Если кто-то врывался в ее рабочий процесс, она рявкала на непрошенного гостя таким голосом и покрывала таким отборным матом, что уже через час ее рабочее место обходили стороной. Я, конечно, никогда не была слишком приличной девочкой, чтобы не покрыть трехэтажным изысканным выражением того, кто этого заслуживал, но, как правило, все это звучало только в моей голове.
– Панфилова! На совещание! – выкрикнула Лера, секретарь Иветты. – Ника!
– Да не ори ты! – гаркнула на нее Гала. – Идет она. Ты ж идешь, моя роза?
– Иду, – буркнула я.
Лера продолжала стоять в проходе, пока я не поравнялась с ней.
– Не докричишься до вас. Понадевают наушников.
– А ты не кричи. Звони. Телефоны придумали задолго до твоего рождения. А еще есть корпоративный чат, которым пользуются все. Кроме тебя.
– Не умничай.
Я не стала отвечать на ее раздражительный тон, уподобляться таким, как Лера, не в моих правилах.
Совещание началось, как обычно, с раздачи пенделей, которыми щедро сыпала налево и направо наша благодушно настроенная Иветта Марковна. Пока мое имя не упоминалось, я могла себе позволить доработать пару слоганов, подрисовать тени на макетах.
– Ника! – рявкнула Иветта так, что моя рука дернулась, и карандаш мазнул по бумаге. Я испуганно уставилась на нее, практически не глядя подтирая испорченный кусочек рисунка. Что ж все нервные-то такие? Пятница же. – Жду твой проект.
Я встала и понесла к флипчарту свои наброски, ловя на себе взгляды коллег. Почему именно с меня Иветта решила начать проверку презентаций, непонятно. Я прицепила рисунки один за другим и обернулась, готовая начать говорить, но осеклась. Уж слишком внимательно меня приготовились слушать коллеги. Внезапно мои щеки покраснели. Я чувствовала, как от смущения горели даже уши. У меня было такое ощущение, словно каждый в этом конференц-зале знал, что со мной сделал Клим пару ночей назад. А сделал он то, что я никогда ему не прощу. Он открыл для меня мир, полный запретного удовольствия. Мир, в котором я могла бы быть счастлива, но лишь эпизодически. Такой образ жизни не предусматривал перманентного счастья. Классического, понятного. Только какие-то отрывки удовольствия, доходящие до состояния транса, но уж точно не счастья, каким мы привыкли его знать.
– Что застыла, Вероника? Начинай.
Я снова повернулась к флипчарту и, перевернув первый листок, сделала шаг вправо, и начала. Мой монолог был немного сбивчивым и с легким заиканием в некоторых местах, потому что картинки на доске смешивались у меня перед глазами с картинками из реальной жизни. Меня бросало в жар, когда я вспоминала взгляд, которым меня испепелял Клим в той комнате. Как кристально-голубые глаза сменили цвет на темно-синий, как он облизывал нижнюю губу, каждый раз рассматривая мое тело от макушки до пят. Как глубокий, низкий голос отдавал приказы, от которых подкашивались колени. Мне стало жарко, я расстегнула еще одну пуговицу на блузке в надежде на то, что если к моей груди поступит немного больше воздуха, мне станет легче дышать. Может, даже в голове просветлеет. Но нет, это практически не помогало.
Я закончила презентацию, практически задыхаясь и мысленно кляня Клима за то, что он вторгся в мое спокойное болотце и изменил там уклад. Поднял со дна ил, взбаламутил воду, пустил по ней волны, которые никак не хотели улечься, вернув мне привычный штиль.
– Неплохо, – лениво протянула Иветта. Неплохо?! Серьезно?! Я последние два дня практически не вылезала из проекта, чтобы показать все это. А для нее это просто неплохо?! – Но не хватает… не знаю… философии. Не хватает образа жизни. Это как будто просто еще один способ потрахаться. Такое себе разнообразие для пар, которые давно вместе и немного устали от этой возни. Нужно больше загадки, чувственности. Нужно показать, что такие игрушки не для каждого. Что для того, чтобы мужчина мог применять их со своей женщиной, он должен обладать определенными качествами. Задержись после совещания, обсудим еще пару моментов.
Когда все закончили свои презентации, мое настроение совсем упало. Сегодня Дима должен был вернуться из командировки, и я планировала для нас романтический вечер. Но все эти анальные пробки и плетки совершенно испортили настроение. Теперь я была готова сама вооружиться паддлом и отстегать Иветту за то, что превратила мою пятницу в полноценный понедельник. Как только закрылась дверь за последним из сотрудников, моя начальница повернулась ко мне. Это было странно, но ее лицо теперь не было маской злобной фурии. Наоборот, она была настроена благожелательно. И это, пожалуй, пугало больше всего.
– Ника, проект с игрушками для нас один из самых важных. Ты видела, насколько крупная сеть у Романова?
– Видела.
– Тогда ты должна понимать, сколько денег он вливает в рекламу. Если мы сейчас не облажаемся с этой БДСМ-серией, то есть вероятность, что и остальные проекты он отдаст нам. Именно поэтому этим проектом занимаешься ты. До твоего появления на совещании в понедельник я даже не озвучивала наличие такого задания. Поверь мне, половина наших ребят хотели бы им заниматься. Это престижно, запретно. И бонусы приятные. Но я отдала тебе. Знаешь, почему?
– Нет.
