Меня точно кто-то накачал наркотиками, и теперь я ловила приходы.
Из оцепенения вырвал сам офицер – передал штрафную квитанцию и бланк со штампом. Я вцепилась в них мертвой хваткой.
Во-первых, дают документы – надо хватать. А во-вторых, пальцы похолодели, когда я поняла, что буквы совершенно непривычны для меня.
Я знала этот язык и одновременно не знала. Понимала смысл, хотя никогда не изучала ничего подобного.
Чертовщина какая-то.
Я тайком щипала себя и надеялась, что вот-вот проснусь.
А после меня все же выгнали из участка, и я вновь оказалась на улице неизвестного города в шортах и футболке.
Прохожие смотрели на меня, как на прокаженную. Еще бы, я была словно папуасом среди благородных господ.
Леди в платьях, мужчины в сюртуках – я бы решила, что меня закинуло в Англию середины девятнадцатого века, если бы не одно но: вокруг говорили точно не на английском.
Вдобавок это – я опять покосилась на временное удостоверение. Что это было? Магия, что ли?
В общем, всю следующую неделю я училась наблюдать, молчать и выживать. Делать выводы.
Продала серьги – единственную драгоценность, что была на мне. Раздобыла платье и теперь решала, как быть дальше.
Ходила искала работу и жилье.
Глава 2
Лейкер-март 38 находился на тихой улочке в спальном районе.
Хозяйка все же лукавила, когда написала в объявлении, что это самый центр города. Но я была не в том положении, чтобы жаловаться.
Если мне сдадут комнату, я буду рада уже тому, что тут не клоповник.
Я подошла к деревянной двери с заветными цифрами и решительно постучалась круглым молоточком.
Ждала недолго. Вскоре изнутри раздались чуть шаркающие шаги.
– Кто? – Голос принадлежал женщине, скорее всего, немолодой.
Наверное, хозяйке дома. И я решила рискнуть.
– Доброго вечера, рьина Томпсон, – вежливо поздоровалась я. – Вы откроете мне двери?
Повисла пауза.
С той стороны явно размышляли.
Послышались щелчки замков, дверь приоткрылась – всего на десяток сантиметров. Ровно настолько позволяла золотистая цепочка.
Из дома на меня смотрела седовласая старушка, я бы сказала – божий одуванчик, но что-то в собранном взгляде и поджатых губах новой знакомой подсказывало: не так проста хозяйка.
– Мы знакомы? – скупо спросила она и тут же сама ответила: – Нет. Не знакомы. До свидания.
– Постойте, – едва опомнилась я. – Вы же подавали объявление о сдаче комнаты. Я прочла газету.
Старушка смерила меня еще одним долгим взглядом.
Придирчивым.
Особенно ей не понравилось мое платье.
– Вы, видимо, плохо умеете читать. Там было четко сказано: только мужчинам. До свидания.
Она уже закрывала дверь, когда я отчаянно пихнула носок слишком современной по местным меркам туфли (хоть что-то у меня осталось от прежней жизни) между дверью и косяком. Старушка оказалась жесткой и что есть силы попыталась сломать мне все кости в ступне. Я едва не взвыла.
– Да постойте же вы, – едва переведя дух, просипела я. – Вы же написали, что нужен кто-то умеющий молчать. Так вот – я умею!
– Не похоже, – старушка была непробиваема. – Уберите же вашу конечность, пока я не позвала полисмагов.
При упоминании последних у меня внутри все опустилось.
Штраф еще был не оплачен, и попадать на повторный очень не хотелось.
Кажется, надо было отступать – силы явно сегодня не на моей стороне.
– Хорошо я уйду, – сдалась я. – Только дверь ослабьте, я даже не могу вытащить носок.
Старушка легонько приоткрыла створку, и я убрала ногу.
Собиралась уже развернуться, когда неожиданный голос из глубины дома остановил:
– Рьина Томпсон. Впустите эту рье. Я бы хотел с ней поговорить.
– Но рьен Бэдфорд! – В голосе старушки сквозило возмущение. – Только не говорите мне, что это вы вызвали шлюху?
Я вспыхнула.
– Я не шлю… – Но меня, кажется, не слушали. – У меня даже документы есть!
Все тот же мужской бархатный баритон вещал откуда-то из глубины дома.
– Я же сказал: впустите. Значит, впустите.
* * *
Внутри дома было тепло.
Это первое, что я заметила, успев как следует замерзнуть на улицах.
И пахло тут выпечкой. По всей видимости, хозяйка баловалась кулинарией, а мой полуголодный желудок не мог такого не заметить.
Впрочем, угощать меня не спешили.
Рьина Томпсон недовольно цокала языком, постоянно оборачивалась на меня и подгоняла:
– Да идите уже быстрее! Чего топчетесь! Если что-нибудь пропадет, я сразу заявлю куда следует.
От такого отношения становилось противно.
Наверное, мне стоило бы уже разворачиваться и уходить: ясное дело, что комнату мне тут не сдадут, но вопреки логике я продолжала следовать за старушкой.
– Я не воровка, – все же ответила ей.
Старушка фыркнула, будто норовистая лошадь, на том наше общение и завершилось.
Она довела меня до закрытых дверей с резными наличниками и деликатно постучалась:
– Рьен Бэдфорд. Как вы и просили! – В голосе ее продолжало скользить недовольство.
– Впустите девушку, – распорядился голос. – И можете быть свободны, уважаемая рьина.
Дверь перед нами открылась, приглашая шагнуть в комнату, но я даже не шелохнулась. Уж слишком пугающим показался полумрак внутри: все, что я различила, это отвернутое к камину кресло, силуэт которого очерчивали отблески пламени.
Зато хозяйка решительно вошла.
– Ну, знаете ли, рьен, – возмущенно начала она. – Я терпела, когда вы ставили эксперименты на мышах, терпела, когда мой дом едва не взлетел на воздух, ваших дружков тоже терпела. Но это! Я не позволю вызывать в МОЙ ДОМ ШЛЮХ! Вы подумали, что скажут соседи?
Не знаю, сколько копилась эта тирада у хозяйки дома, но, кажется, с моим появлением ее прорвало.
– Я НЕ ШЛЮХА!
– ОНА НЕ ШЛЮХА!
Наши голоса с неизвестным мистером Бэдфордом слились в слаженный хор. И от удивления я замерла.
Но любопытство оказалось сильнее. Теперь мне стало интересно, что же за человек-сканер скрывается в полутьме комнаты.
Я сделала небольшой шажок вперед, и в тишине стук каблука моей туфельки раздался как-то слишком отчетливо.
С удивлением поняла, что, в отличие от остального дома, где полы были деревянными, эта комната оказалась обложена каменной плиткой.
Необычно.
– Металлическая набойка, – раздался голос мистера Х. – Своеобразно. И дорого. По звуку предположил бы, что сплав железа и алюминия. Слишком непозволительная роскошь для той, кого считают уличной воровкой.
Я вытаращила глаза в темноту.
– Шерлок Холмс, ты ли это? – все же слетело с моих уст, потому что наконец поняла, что же мне все это напоминало.
– Кто? – Кажется, незнакомец не понял моего вопроса, но соизволил показаться.
С кресла медленно поднималась высокая фигура, освещало ее лишь пламя камина, но мне уже было на что посмотреть.
Темноволосый мужчина лет тридцати, а может быть, старше. Густые волосы были коротко стрижены, а лицо гладко выбрито, что давало сполна разглядеть острые черты лица. Выдающиеся скулы, прямой греческий нос и волевой подбородок. Лишь цвет глаз мне пока оставался неясен.
Зато костюм даже я с нулевыми познаниями местной моды могла назвать дорогим. Идеально черная ткань пиджака и жилета, казалось, поглощает свет, и настолько же ярким на этом фоне был безукоризненно белый цвет воротничка и манжет рубашки.
Мужчина словно сошел с картинки, и я даже не сразу поняла, что совершенно бесцеремонно любуюсь им.
– Рассел Бэдфорд, – представился он, разглядывая меня столь же заинтересованно. – Из дома Вивьерн. А вы кто, уважаемая рье?
Я молчала.
Свои пять копеек вставила Томпсон.
– Ну это же очевидно… – начала она.
– Помолчите, – перебил ее мужчина. – Я хочу услышать от нее.
Старушка гневно сверкнула глазами.
Я же глянула на нее почти победно, но и отвечать на поставленный вопрос тоже не спешила.
Во-первых, я пока так и не разобралась в системе местных «домов». Вначале думала, что это нечто похожее на род или семейство, но затем из чужих разговоров поняла, что это понятие более глубокое, чем мне показалось.
А врать о том, в чем я не разбиралась, было глупо.
– С чего я должна вам представляться? – Я решила, что лучшее оружие – это нападение. – Это ведь не участок, да и я не на допросе.
Бэдфорд сощурил глаза. Вмиг мне показалось, что зрачки в них стали кошачьими, но наваждение тут же схлынуло. Зато своим носом мужчина повел совершенно по-звериному. Будто принюхиваясь к моему запаху.
Обошел меня кругом.
Я ощутила себя бактерией на стекле под микроскопом.
– Затем, что вы зачем-то пришлю сюда, к рьине Томпсон. За жильем? Судя по вашему платью – вам нечем платить. Ваши руки… – он придвинулся ко мне вплотную и, пока я не опомнилась, схватил мою ладонь, чтобы рассмотреть. – Слишком аккуратны. Ровные лунулы, пальцы, никогда не знавшие работы. И ногти… Что это?
Он ковырнул пальцем отрастающий маникюр с нюдовым гель-лаком. Местные дамы о таком явно даже не слышали. А если услышат, то лет через сто.
– Это не ваше дело, – я выдернула руку из его захвата. – Но так и быть. Меня зовут Анна. Анна Батори. Вот мои документы.
