– Вы умерли? – напрямик спросил он довольных братьев.
Те сперва обомлели, а потом от души расхохотались. Потом Креслав пробасил в ответ:
– Мы-то живы, а вот ты, друже Орлик… Даже оплакать тебя девкам пришлось, как полагается. Ведь уже ровно седмица миновала, как твой Балабан вернулся в город весь в пене, с диким взглядом и без седока.
– В город? В какой город? – приподнялся на локтях Орлик.
– Да в Кречет, в какой же еще? – изумились братья, и улыбки их начали постепенно гаснуть.
– А мой отец? Братья? Дея? Они тоже в городе?
– Да как сказать, – пожал плечами Возгарь, и у Орлика оборвалось сердце. – С тех пор, как ты пропал, их дома застать трудновато. Ищут они тебя. Сначала на конях все дороги и тропы объехали, теперь с одним посохом бродят по буреломам и оврагам. Вот и мы с братом вышли из дома вчера до света и бродили весь день. А потом, как солнце ушло с неба, мы того, заплутали немного. Забрели в топь и решили, чтобы впотьмах не увязнуть, заночевать в лесу. Костер развели, но проголодались – страсть, – пожаловался он совсем по-детски. – Грибы рано сошли в эту осень.
– Отчего же не поохотились на кого? – спросил Орлик, приметив краем глаза любопытного зайчишку, который таращился на них из-за ближайшей сосны.
Братья снова изумленно уставились на него, хотя у каждого на поясе, как положено, и кинжал висел, и топорик. А Орлик и забыл уже, что когда-то его народ никого не убивал…
– В общем, проснулись мы на рассвете от птичьего грая, – перехватил нить рассказа Креслав. – Глаза протерли, огляделись и приметили, что целая туча птиц кружится недалече от нас прямо над болотом. Я сразу все смекнул и сказал брату: «Укрепимся духом, а потом пойдем и соберем то, что еще осталось от нашего Орлика». Но, добравшись до места, увидели, что хоть и лежишь ты недвижим, на полянке посреди самой топи, но птицы не смеют к тебе прикоснуться, а значит, чувствуют в тебе искру жизни. Ну, мы тут же сплели носилки из веток, подхватили тебя и поспешили назад в Кречет. И донесем тебя, друже, ты даже не думай!
Возгарь при этих словах слегка закручинился и потер свои тонкие, как у девицы, запястья – пройденный с Орликом путь дался братьям нелегко.
– Я сам пойду, – заверил братьев юноша и сел, опираясь руками о жухлую, колкую траву. – Я не ранен и не болен.
– Но ты, должно быть, умираешь с голоду? – прогудел Креслав. – Что ты ел столько дней в лесу?
– Я не помню. Но силы не оставили меня.
Сказав это, Орлик довольно ловко поднялся на ноги. Братья тут же подставили ему свои несуразно костлявые, но крепкие плечи. И вот так втроем они снова побрели через лесную чащу. Креслав, как обычно, путался в собственных ногах, так что порой Орлик не до конца понимал, кто кого тащит.
Солнце уже стояло в зените и припекало даже сквозь листву, когда они наконец вышли на дорогу. Орлик невольно вздрогнул и заскрипел зубами от гнева: именно эта дорога вела в соседний град Скоручей, вероломно напавший на Кречет. Но было ли нападение на самом деле? Неужто все случившееся причудилось ему в долгом сне, привиделось в забытьи после падения с коня? Орлик слышал, что некоторые сны способны свести с ума, ибо открывают перед спящим врата в неведомые и опасные человеку миры. Может, и с ним случилось подобное?
– Не по этой ли дороге я ехал, когда вдруг исчез и не вернулся? – спросил он.
– По этой, как раз по этой, – согласно закивали братья. – Ты ведь поехал в Скоручей, чтобы пригласить тамошних старейшин на праздник Вересень, но у соседей так и не объявился.
В его странном сне соседи напали, когда уже выпал первый снег. Но вдруг сон был предупреждением и их злоба и коварство зреют уже сейчас? Не подстроили ли обитатели Скоручея ему какую-то ловушку? Бессмысленно гадать.
Чуточку передохнув, пошли дальше по хорошо утрамбованной земле. Но идти стало не легче – силы всех троих были на исходе. Вдруг позади за изгибом дороги отчетливо послышался перестук копыт, и птицы озадаченно примолкли. Орлик напрягся, опасаясь любой беды со стороны проклятого Скоручея, но братья без всякого страха, скорее, с радостной надеждой поворотились, ожидая появления всадника.
Ладный буланый конь в богатой упряжи вылетел из-за поворота и в два счета оказался рядом с ними. Орлик узнал всадника – самого молодого старейшину Скоручея, статного рыжеволосого Данияра. Конечно, Орлик уже понял, что никаких прежних способностей у него не осталось, но все равно попытался: мысленно приказал всаднику рухнуть с коня. Данияр, само собой, и не шелохнулся, зато вскричал радостно:
– Да неужели вам удалось отыскать его живым? Ты ли это, Орлик, или порождение болотных духов?
Орлик промолчал, тяжело дыша от ненависти.
– Подсадите его на моего коня! – скомандовал Дани-яр. – Клянусь, что не отберу вашей славы, братья, хоть вам и придется топать в Кречет пешком. Но зато вас и встретят, как героев!
Орлик с ужасом понял, что его ждет поездка в компании Данияра. Хотел отказаться, убежать в лес – да какое там. Уставшие братья с радостью подхватили его с двух сторон, усадили позади старейшины, и конь нетерпеливо припустил вперед. Братья немедленно положили руки друг другу на плечи, затянули песню и зашагали следом.
Всю дорогу Орлик думал о своем странном сне, прикидывал так и этак. По пути они встретили еще пару конных из Скоручея, которым Данияр велел возвращаться домой и объявить там, что сын старейшины Владдуха найден живым. Орлик видел искреннюю радость на лицах соседей, но все еще не мог поверить до конца и жег гневным взглядом спину рыжеволосого красавца.
Но он забыл о ненависти, когда увидел впереди стены Кречета, целые, не пробитые и не обугленные, какими они были, когда он с кучкой выживших покидал город. Едва въехали в Кречет, немедленно вокруг образовалась толпа, в основном девицы и дети. С теплом в груди узнал он среди них мальчишку Видана, вопящего от радости и без остановки прыгающего на месте, но тут же и о нем забыл, ища в толпе самое желанное лицо. Искал – и не находил.
Гомонящая толпа вдруг расступилась, и, тяжело опираясь на палку, к коню приблизился средний брат Орлика Лан. Выронив свою подпорку, протянул руки и стянул его с коня, со всей недюжинной силой прижал к груди:
– Живой, брат! А мы уж почти потеряли надежду.
– А где отец с братом? – тут же спросил его Орлик. – А Дея?
Лан в ответ присвистнул:
– Да где же им быть, как не в лесу? Решили искать тебя, пока хоть косточка какая не отыщется. Дея и вовсе улизнула в лес до рассвета, чтобы не остановили. Я и сам был бы с ними, когда б не повредил намедни ногу, провалившись в старую медвежью берлогу. Повезло хоть, что хозяина не было дома. А теперь и не вернуть их до захода солнца. Хотя нет, знаю один способ!
И воодушевленный Лан проводил брата домой, велел следовавшим за ними веселой гурьбой девушкам накормить Орлика и позаботиться о нем, а сам умчался, даже про подпорку свою забыл. Скоро Орлик понял, что задумал брат, никогда прежде не отличавшийся сообразительностью: вдруг издали от южной городской стены донесся мощный хор совсем юных, полудетских голосов. Это Лан собрал всех мальчишек Кречета и теперь вместе с ними во всю мощь легких распевал на стене самую радостную песню, которой обычно приветствовали появление на свет новорожденного. Песнь летела над лесом и несла на своих крыльях счастливую весть, призывая всех ищущих поскорее вернуться домой.
Так и вышло. Скоро из леса прямо в дом старейшины повалил народ, чтобы собственными глазами повидать того, на чье возвращение уже почти потеряли надежду. Орлик поначалу отвечал как мог на нетерпеливые расспросы, но потом сделал вид, будто ослаб и хочет спать, потому что ответов на большинство вопросов у него не было, да к тому же волновало то, что Деи до сих пор нет рядом. Он закрыл глаза, и его оставили в покое. Но спать Орлик не мог и не собирался.
Наконец раздались легкие шаги, и сердце его едва не выскочило из груди от радости. Орлик и глаз открыть не успел, как Дея осыпала его лицо поцелуями. Он крепко сжал девушку в объятиях.
– Орлик, любимый, ты вернулся!
«Как ты и просила», – едва не ответил он, но поймал слова на кончике языка. Ведь перед ним снова была его Дея-девчонка, у которой в пушистых косах запутались цветы репейника, а не Дея-мать и чужая жена, оставленная им на башне. Прежняя веселая Дея, от которой пахло осенним лесом, пряной листвой и горькими ягодами.
– Где же ты пропадал все эти дни, родной? – не замедлила с вопросом девушка. – Ровно седмица прошла, как испуганный Балабан примчался домой без тебя. Волки обычно приходят по первому снегу, неужели в этот год появились раньше? Да и когда твой Балабан боялся волков?
– Не знаю, Дея, и не спрашивай меня. Братья Креслав и Возгарь отыскали меня на островке посреди топи, но как я забрел туда, мне неведомо.
– Чудно и то, как ты выглядишь, – продолжала девушка, все больше волнуясь. – Помнишь, как прошлым летом заблудилась на болотах старая Душана, отправившись по ягоды? Ее успели найти живой, но она ослабела от голода, вся почернела и распухла от укусов насекомых. А ты ничуть не изменился, и одежда на тебе не слишком изорвалась. Орлик, я боюсь…
– Чего, любимая?
– Вдруг, как говорила мне Душана, тебя заманила шишимора болотная или водяница из омута, чтобы взять в мужья? Или какой аука зазвал в чащу как жениха для своих уродливых дочерей? Они ведь не отпускают тех, кого сумели заполучить, разве что на время! А что, если они снова уведут тебя от меня?
Тут Дея всплеснула руками и, зарыдав, обвила Орлика руками, приникла к нему, прижалась так, как никогда себе – и ему – прежде не позволяла. Он выждал немного – уж больно сладко было обнимать любимую, – а потом сказал:
– Глупости, Дея. Я не верю в эти старушечьи сказки, к тому же при мне были мои родовые обереги. Лучше скажи, не могли ли жители Скоручея напасть на меня или устроить засаду.
Девушка уставилась на него с таким испугом и изумлением, словно он заговорил на незнакомом языке или начал утверждать, что он – не Орлик.
– О чем ты говоришь, любимый? Зачем на тебя нападать нашим ближайшим соседям, с которыми мы всегда жили в мире и согласии? Когда вернулся Балабан, твой отец и братья первым делом поскакали туда, спросить, не известно ли им что. Скоручейцы ничего не знали, но все эти дни помогали нам тебя искать. А еще знаешь, что я тебе скажу?..
Дея интригующе замолчала, слезы ее давно высохли, теперь на лице играла лукавая и радостная улыбка. Орлик не мог оторвать от нее взгляда, не сразу и спохватился:
– Скажи.
– Это насчет дочери старейшины Хотомира Лепавы. Ей ведь никак не удавалось встретить парня по душе, а выходить замуж без любви она конечно же не желала. Мы с другими девушками жалели ее, ведь она уже не слишком молода. Но теперь у Лепавы, сдается мне, будет не только старейшина-отец, но и старейшина-муж.
– Кто же это? – заволновался Орлик, почему-то сразу подумав, что из всех старейшин Кречета вдовым был только отец. Да нет, быть не может…
– Это Данияр, – радостно выпалила Дея. – Он ездил сюда всю седмицу, иногда по несколько раз на дню. Искал тебя, а нашел совсем другое. Думаю, Хотомир не будет против, ведь не за иноземца придется дочь отдавать, а всего лишь в ближайший город.
Орлик задумался. Если дочь старейшины из Кречета станет женой скоручейского старейшины, осмелятся ли соседи напасть на них, как случилось в его дивном сне? Они ведь породнятся через этот брак, а нет большего позора, чем напасть на свояков. Все равно что прикончить собственных родителей.
– Это хорошо, это очень хорошо, – пробормотал он, привлекая к себе за руку Дею и завладевая ее косой, якобы для того, чтобы очистить от колючек и веточек.
Он был счастлив в этот миг и если и желал чего-то, то лишь одного: поскорее забыть свой страшный сон. Сон, который, однако, подарил ему немыслимую прежде смелость: улучив момент, он несильно дернул девушку за косу, а когда подруга подалась вперед, припал к ее губам. Дея слабо ахнула, но не отстранилась, да он бы и не позволил. Все сомнения и страхи отступили разом…
Лишь грохот в сенях заставил девушку шустрой белкой отпрыгнуть в сторону, и сразу же в дверях возник сродник Ждан, откровенно ухмыляясь во весь рот. Похоже, ему пришлось что-то уронить, дабы привлечь к себе внимание.
– Иди-ка домой, Дея! – распорядился, словно в собственном доме. – А то как бы тебе не опозорить свою родню чересчур поспешной свадьбой.
Залившись краской, девушка метнулась прочь. Ждан же, напротив, приблизился, огромной ручищей стукнул привставшего Орлика по плечу, и тот рухнул обратно на перину.
– Ну, с возвращением домой неведомо откуда, сродник, – произнес Ждан с таким скорбным видом, будто готовился сообщить убийственную весть. У любого, кто не знал Ждана, душа провалилась бы в пятки. Орлик хорошо знал, но все равно спросил на всякий случай:
– Мой отец и брат еще не воротились?
Ждан энергично помотал головой:
– Нет, они сегодня отправились в чащу леса. Это была последняя попытка отыскать тебя. В случае неудачи старейшина Владдух собирался объявить о твоей кончине, дабы нам кого-то еще не потерять на болотах. Уверен, когда они вернутся, им будет достаточно и того, что ты жив и снова дома. Но я желаю знать все. Что с тобой случилось, Орлик?
Орлик задумался: не рассказать ли сроднику правду о странном сне, который и на сон совсем не похож. Ждан умен и въедлив, он может догадаться, что стоит за диковинным происшествием. Но вдруг всплыло в памяти лицо друга детства, круглоглазого и конопатого Тихомира, чей голос мог скрипеть несмазанной телегой, а мог литься растопленным маслом. Он тоже вдруг начал рассказывать странные сны, потом стал пропадать надолго, не приходил даже на спевки, а после и вовсе сгинул, – говорили, в болоте утоп. Вдруг существует такая опасная хвороба, о которой Орлик пока не слыхивал, а вот Ждан о ней знает? Тогда он сообщит печальное известие старейшине Владдуху, станут за Орликом приглядывать, как за неразумным дитятей, а отец и брат Деи могут и не отдать ее в жены баламошке. Нет, лучше уж промолчать.
– Не помню я, Ждан, – сказал Орлик. – Наверное, упал с коня, да так и пролежал все эти дни где-нибудь под деревом.
– Чтоб ты да упал с Балабана, – обнажил крепкие длинные зубы сродник, но пытать больше не стал. Потрепал на прощание по плечу да пошутил грубовато: – Ладно, пойду ворочусь к Оляне, пока она себя снова девкой не вообразила.
Неловко повернулся и зашагал к двери, но тут Орлик не выдержал и окликнул его:
– Слушай, Ждан. А ты ведь умеешь драться и ножом хорошо владеешь.
– Ну? – не оборачиваясь, замер на пороге сродник.
– Взялся бы меня научить?
Ждан покачал задумчиво головой:
– Значит, кое-что ты все же помнишь? И, видать, не очень это добрые воспоминания. Ладно уж, научу.
И покинул избу. Орлик же снова вытянулся на перине и подумал о том, что нужно как можно скорее забыть свой сон и никогда даже в мыслях к нему не возвращаться, а поусерднее молиться своим богам, чтобы уберегли от напасти, не мутили больше его разум.
Младший брат
Глава третья
В доме в коттеджном поселке мы проторчали часов до четырех, пока я не услышала, как подъезжает машина. Через минуту вошел Вилли, один. Оборвалось сердце: даже не позвонил по пути, значит, все плохо. Парень устало моргал, тряс головой и словно не до конца осознавал наше присутствие. А потом произнес сухо и отстраненно, словно заранее отметая возможные вопросы:
– Сашу мы пока не нашли. Он, похоже, отошел от места перехода дальше, чем я предполагал. Орлик на Балабане продолжает поиски, хочет облететь весь Таргид, а я проводил Ингу и Оляну к Теому и вернулся, чтобы взять сукра. Ночью он по запаху кого угодно найдет, мы зря с этого не начали.
– Сам пройдешь через болото? – удивилась я.
– Нет, у нас с Орликом контрольное время назначено. Или он появляется в этом мире с Сашей, и мы все вместе возвращаемся сюда, или в Таргиде за дело берется сукр.
Говоря это, он шаг за шагом приблизился к дивану, тяжело на него опустился и моментально словно бы обмяк. Я поспешила скрыться в своей комнате, чтобы дать ему отдохнуть и побыть с Кимкой наедине. Ну и чтобы обдумать ситуацию, само собой. Что ж, тут одно из двух: или Сашка категорически не хочет пока возвращаться, потому что вся эта история ударила по нему больнее, чем можно было ожидать. Или случилось что-то непредвиденное и очень плохое. Но все-таки первое скорее, так что раскисать не следует: Дятлов нигде не пропадет.
Я прилегла на кровать и провалялась в каком-то оцепенении час или два. Не спала, все ждала, что сейчас постучат в дверь и сообщат, что все плохое позади, Саня найден. Но не появилась даже Кимка, так что, когда ждать стало уже невмоготу, я встала и снова побрела в гостиную.
Подругу я обнаружила на узком декоративном диванчике в форме подковы, никак не предназначенном для отдыха. Тем не менее Кимка крепко спала, заслонив ладонью глаза от света, и, когда я подергала ее за плечо, не сразу осознала, где находится. Она что-то пробормотала и отпихнула мою руку, потом рывком села, подтянула колени к подбородку, до хруста позвонков потрясла головой и проговорила осипшим голосом:
– Данка, я отключилась. Ночью совсем не спала, не каждый же день в другой мир попадаешь, перевозбудилась. Ой, а сколько времени?!
– Шесть часов.
– Мамочки! – Тут она предсказуемо свалилась с узкого сиденья. – Вилли же велел мне хватать тебя и нам обеим валить отсюда сразу после его ухода. Ну, чтобы они могли сюда спокойно вернуться с Дятловым.
– Не вижу проблемы. – Я нервно дернула плечом. – Сашка мне не опасен, мы много времени провели вдвоем уже после того, как всадники его обработали. А сейчас и всадников тех в живых нет.
– Ну, может, самому Дятлову так проще, не знаю. Вил не уточнял. Но я обещала, что мы уедем, а сама… в общем, так, вызываю такси прямо к шлагбауму, пока нас не застукали. А ты давай одевайся.
Вот так мы в спешке покинули дом Вилли. В такси всю дорогу спорили: Кимка хотела проводить меня до квартиры, но была со сна еще квелой, и я наотрез отказалась и настояла, чтобы первой отвезли ее. Молодой водитель с интересом прислушивался к нашему диалогу и наверняка пытался понять, какие опасности могут подстерегать меня у дома в такой в общем-то еще не поздний час. Даже сумерки отступили перед белизной свежевыпавшего снега. А город еще и сиял гирляндами в преддверии скорого праздника.
Кимку мы забросили, потом и я в считаные минуты оказалась у своего дома и первым делом посмотрела на окна квартиры: на кухне и в гостиной горел свет. Как же приятно знать, что дома тебя ждут, что ты там будешь не одна.
На волне этой мысли я пронеслась через заснеженный двор, – дорожку засыпало, дворник откопает ее только завтра на рассвете, зато тут и там стояли и таращились на меня снеговики всех размеров с руками-ветками и жутковатыми в полутьме лицами. Вбежала в парадное – и замерла у двери. Что-то было не так, но что? Мгновение спустя осознала – слишком темно. Никогда такого прежде не случалось, у нас ведь тут не лампочки под потолком качаются – солидные полусферы освещают каждую площадку плюс вдоль лестниц подсветка. Но сейчас свет поступал только через окна на лестничных пролетах от уличных фонарей. Кнопка лифта привычно алела, но зайти в кабинку я не решилась: еще застряну, если перебои с электричеством. Мелькнула мыслишка выскочить обратно во двор, подождать кого-нибудь из соседей или пока свет починят, но я гордо ее отогнала. Чего мне бояться? Включила фонарик в телефоне и потрусила вверх по лестнице. А зря. Я поняла это на площадке между первым и вторым этажом, потому что наверху у прохода к квартирам меня кто-то поджидал. Я сразу сообразила, что это и есть тот таинственный визитер, о котором докладывала бабушка, – высокий и худой, нескладный, как большинство подростков.
– Ты Богдана Борская? – прозвучал ломкий взволнованный голос над моей запрокинутой головой.
Первой мыслью было на всякий случай отпереться, но особой тревоги этот тип не внушал, так что я ответила:
– Ну допустим. А ты – Егор, да?
Он на вопрос отвечать не стал, но так стремительно подался вперед, что я живо отступила на пару ступенек.
– Где мои братья?! – выкрикнул незнакомец. – Ты знаешь, где они и что с ними?
Ну вот, сбылись наихудшие ожидания. Как Вилли и думал, всадников оказалось больше. Одна надежда, что этому парнишке еще нет восемнадцати и страшные дары пока только дремлют в нем. А иначе стал бы он тратить время на вопросы.
Я колебалась. Говорить правду ужасно не хотелось, да и страшновато было – неизвестно, как мальчишка отреагирует. С другой стороны, мне ли не знать, каково это – мучиться неизвестностью, сходить с ума от тревоги за самых дорогих тебе людей. Я проглотила ком в горле и сказала:
– Если речь идет о трех всадниках, то все они погибли.
Жутковатая тишина длиной почти в минуту. Слышно только тяжелое дыхание парня и нечто, похожее на тщательно подавляемые всхлипы. Потом он прокашлялся и выдавил:
– Кто же смог их убить?
– Их убили существа из Ашера по приказу Властителя. Это случилось после того, как твои братья перебили немалое количество стражников из Блишема, беспомощных против их способностей. А перед этим они пытались прикончить меня, причем руками моего же лучшего друга. Так что я тебе соболезную, само собой, но разделить скорбь никак не могу.
Выговорив все это, я даже шагнула на пару ступенек вверх, давая понять, что разговор окончен, можно расходиться. Мальчишка не шевельнулся, а проходить мимо, поворачиваться спиной к нему все же было страшновато. Снова это тяжелое молчание, потом он сказал негромко, но с великой убежденностью в голосе:
– Мои братья пытались спасти наш народ.
– Вот как, – вежливо удивилась я. – Если речь сейчас идет о пророчестве, то были и другие способы, кроме моего убийства. Мои друзья решили эту проблему гораздо гуманнее.
– Дело не в пророчестве! – вдруг заорал этот тип. Ну все, сейчас народ из квартир повалит. – Точнее, не только в нем. Мои братья не боялись уйти в небесный Кречет. Но теперь всадников ждет куда более страшная участь!
Я выразительно вздохнула, тяжело навалилась животом на перила. Конечно, у каждого своя правда, никто не желает признавать себя мерзавцем, сеющим зло ради собственной выгоды.
– Это вам ваш восприемник напел, верно? А поскольку я с ним немного знакома, то могу тебе сказать…
– Наш восприемник был негодяем, – перебив меня, отчеканил мальчик. – И он заварил эту кашу, да. Детям легко внушить, что черное – это белое. Но не всадникам, когда они вспоминают прежние свои жизни. Со временем мои братья во всем разобрались и нейтрализовали Захара.
– Убили?
– Нет, зачем же. Просто вывели его из игры, и теперь он больше озабочен тем, чтобы сохранить остатки собственного здоровья, чем завоеванием мира. А потом братья попытались встать на пути того зла, которое нависло над нашим народом в Навии, хотя нас в этом мире оно не коснулось бы. Что ж, теперь я закончу их дело в одиночку… обязан закончить.
– И что, для этого обязательно нужно убить меня? – уточнила я.
– Да тебе ничего и не грозило! – как-то чересчур пренебрежительно выкрикнул этот юный нахал. – Мои братья не убийцы, хотя, чтобы остановить зло, иногда необходимы жертвы!
– Все понятно, теперь я совершенно спокойна! – рявкнула я в ответ. – Может, на этом разойдемся? Или я прямо сейчас должна пожертвовать собой во имя общего блага?
Где-то наверху хлопнула дверь, через пару мгновений – другая. Послышались громкие голоса, наверняка соседи были озадачены темнотой и воплями в парадном, в нашем доме к такому не привыкли. Мальчишка на это никак не отреагировал, стоял, опустив голову, вроде как обдумывал что-то. Потом произнес уже другим тоном, как будто примирительно:
– Не должна. Но мне может понадобиться твоя помощь. Сейчас я мало что соображаю, нужно собраться с мыслями, придумать новый план. И ты не откажешь мне, когда все узнаешь. Может, тебе наплевать на всадников, но уж точно не на дочь.
– Эй, что там насчет моей дочери, выкладывай! – Я, забыв про все свои опасения, взбежала на половину пролета, так что теперь пятиться пришлось незнакомцу.
– Не сейчас. – Мальчик положил на перила что-то белое и прямоугольное, наверное, листок бумаги; прижал его ладонью. – Здесь написано, как со мной связаться. И лучше долго не раздумывай, очень советую.
Но после упоминания Параклеи отпускать его мне совсем не хотелось.
– Ладно, допустим, твои братья не замышляли ничего плохого, – начала я осторожно. – Тогда пойдем прямо сейчас ко мне, с бабушкой ты уже знаком. Ты все расскажешь, начнем составлять новый план вместе, а там и мои друзья подъедут.
Какое-то мгновение мальчик колебался, я уже решила, что согласится. Но тут он упрямо мотнул головой:
– Нет! Мои братья тоже сначала подумывали действовать сообща с вами, но поняли, что ничего из этого не выйдет.
– Потому что ваш план все же подразумевает мою смерть? – уточнила я по возможности сердечным и понимающим голосом. И нарвалась на неожиданно грубую реакцию.
– Ты трясешься только за себя! – заорал нахал. – Понятное дело, ты ведь даже не Дея!
С этими словами он вдруг рванул вниз по лестнице мимо меня – я так и вжалась спиной в стену. Но в то мгновение, когда мальчик оказался на расстоянии вытянутой руки, я вдруг четко осознала, что он мне знаком. Будь у меня шанс рассмотреть его при нормальном свете… Ощущение было такое яркое, что я едва не кинулась следом. Однако он сам остановился пролетом ниже, запрокинул голову и произнес без злорадства, вроде как даже сочувственно:
– И кстати, если хочешь разузнать кое-что о своей подруге – это тоже звонок мне.
– Что? О какой подруге?! – взревела я, вообразив, что моя Кимка снова в опасности.
– О древесной, – донеслось в ответ, потом – стремительный галоп по лестнице.
Я кинулась за ним, желая получить разъяснения, но мальчишка был ловок и скор – пока я одолела пролет, внизу уже хлопнула входная дверь.
С минуту я стояла, всем телом навалившись на перила и тяжело переводя дух, а заодно пытаясь осознать, что же это такое было. И как понимать, что я – «даже не Дея»? Вверху нарастал шум тревожных голосов, потом я услышала, как приближаются сверху по лестнице торопливые шажки, увидела пляшущие тени на стенах парадного. Следом за тенями появилась моя бабушка с длинной бледной свечой в вытянутой руке. Заметила меня и застыла столбиком:
– Данюсь! Уж я у дверей стерегла, стерегла, как только заметила, что в подъезде темнота. А потом – вроде как голоса на лестнице, ну я и пошла проверить обстановку, мало ли что…
– Бабушка, ты где свечку взяла? – спросила я. У нас в квартире их отродясь не водилось, разве что ароматические, кругленькие.
– Так с собой привезла. У нас дом уж полвека как аварийный, никогда не знаешь, где погаснет, так что мы без свечки никуда…
На последнем ее слове как раз и вспыхнул свет.
Пока мы очень медленно – бабуля запыхалась, но лифта опасалась еще больше моего – поднимались в квартиру, я искала объяснение странным словам мальчика насчет Деи. Ну понятно, он слышал от братьев легенды о девушке, которая пожертвовала собой ради своего народа, и ожидал, что я тоже буду готова умереть на месте, если так нужно для дела. Я же начала расспрашивать и уточнять, вот мальчишка и засомневался, та ли я Дея или его гнусно надули. А про подругу было совсем непонятно. Если речь шла о госпоже Нефеш – а другими подругами среди древесных варган я обзавестись не успела, – то что выросший в этом мире всадник мог о ней знать?
Уже на нашей площадке затрезвонил мобильный, и я обмерла в испуганной надежде, увидав, что это вызов от Вилли. Пробежала на ватных ногах в свою комнату и на всякий случай сразу опустилась на стул.
– Все в порядке, Дана. – Голос Вила в трубке звучал устало, но довольно. – Мы уже вернулись из Навии все втроем, то есть с Александром. Сейчас у меня дома.
– Как он?! – выкрикнула я.
– Ну, немного обгорел на солнце, а так в порядке, – обстоятельно доложил Вилли.
– Я к вам приеду!
– А вот этого не надо! – живо возразил парень. – У нас тут чисто мужская компания, на текущий момент все голодные, грязные и злые. Но это поправимо, и до наступления ночи мы планируем хорошенько отдохнуть и расслабиться.
– Бухать, что ли, будете? – фыркнула я.
– Прости, Дана, не понял?
– Неважно. Ладно, расслабляйтесь, но имейте в виду, что у меня есть кое-какая новая информация. Когда встретимся?
– Если пойдет по плану, то увидимся завтра в школе.
– Где? – не поверила я своим ушам.
– В школе, Дана. Подсказка: это то место, куда я отвез тебе с утра и где ты находилась до обеда, возможно, не совсем осмысленно.
– Совсем не осмысленно! Как будто нам с Кимкой до учебы было, пока вы пропадали неизвестно где.
– Ну вот, а завтра все уже пройдет осмысленней, поскольку мы вернулись, все в порядке.
Меня охватило горькое чувство, что на самом деле совсем не все и не в порядке. Тут вон еще один всадник нарисовался, а с ним – новые загадки и проблемы. Наверное, мне стоило быть понастойчивее и рассказать о нем Вилу или Орлику прямо сегодня. Но ладно, пусть уж нормально отдохнут сперва.
Один положительный момент в появлении юного всадника все же имелся: пока для меня существует хоть малейшая опасность, Орлик никуда не денется.
А еще через минуту я ощутила благодарность к Вилли за то, что не разрешил мне мчаться на ночь глядя в поселок. Вдруг такая усталость навалилась, что едва доплелась до кровати, рухнула плечом и головой на подушку, а ноги подтянуть с пола уже не смогла – отключилась.
Мне наконец-то удалось выспаться, утром я встала свежая и готовая к новым подвигам. Ладно, все живы, включая и еще одного всадника, но он почему-то не особо меня пугал. Может, потому, что я наверняка его вспомню, как только нормально разгляжу. Что бы там ни замышляли его братья, они явно использовали его втемную, прикрываясь какими-то высокими помыслами, и теперь это сыграет против них. Мысленно я уже перетаскивала мальчишку на нашу сторону.
Бабушка на завтрак испекла блины с пятью различными начинками: яблочной, творожной, сырной, мясной, лимонной. Попробовав все, я ощутила сильное желание вернуться в постель, но пора было выбегать из дома. В намерение Вилли и сегодня запихнуть нас на занятия я не верила, поэтому даже не стала смотреть расписание. В школьную сумку бросила лишь кошелек, телефон и первую попавшуюся книгу, может, даже не учебник. Наверняка мы просто встретимся у школы.
На школьный двор я прибежала последняя, ребята уже ждали меня у ограды в полном составе. Кимка жалась к Вилли, укрывалась от ветра за его могучей спиной. Сашка же и Орлик стояли на максимальном отдалении друг от друга, и вид у обоих был совсем невеселый…
Но я так издергалась за Сашку, что не стала церемониться, прямо с разбега бросилась ему на шею. Друг к этому явно не был готов, попятился и поскорее оторвал от себя мои руки. Но меня это не смутило.
– Ты как? – Я успела поймать его за рукав.
– Бывало лучше, – прозвучал сдержанный ответ.
– Ну, это понятно. Память восстановилась?
– Ага. – Саня скривился, понятное дело, что такую память он точно предпочел бы потерять. Потом вроде как умоляюще глянул на Вила, и тот тут же сказал:
– Ну что, двигаем в школу, до звонка пять минут.
– Зачем? – растерялась я. – Слушайте, разве вы не должны все рассказать, ну, как у Теома с сестрой и матерью прошло, к примеру? И вообще, как обстановка в Нутряном мире?
Говоря все это больше на автомате, я тревожно поглядывала на Орлика: уж очень странный у него был вид. Как будто он не с нами, а так, случайно остановился поблизости. Будто только и ждет момента, чтобы попрощаться и раствориться в снежном мареве.
– Обязательно все расскажем, – заверил Вил добреньким родительским голосом. – Только сперва легонький зачет по английскому, триста слов.
– Что? Сколько? О нет, пожалуйста! – простонала я. Англичанка обожала накидывать нам сотни слов по определенной теме, а потом устраивать по ним зачет с невероятными заданиями, вроде того чтобы узнать слово по первой и последней букве. Я в отчаянии глянула на Ким-ку, та тяжко вздохнула:
– Представляешь, англичанка мимо проходила и нас видела. А так я тоже против была.
– Но Орлик же может сделать, чтобы она…
Тут я осеклась, поймав его молниеносный взгляд. Словно не посмотрел, а хлыстом щелкнул перед моим носом. Что-то совершенно разладилось между нами. В отчаянии я опустила голову и быстро заморгала, прогоняя непрошеные слезинки, но тут Орлик все же соизволил заговорить:
– Мы до твоего появления как раз решили, что мне все же придется отмазать вас за все предыдущие недели. Но с сегодняшнего дня лавочка закрывается.
– Почему? Ты нас покидаешь? – внутренне заледенев, спросила я.
Вопрос попал в цель: теперь растерялся Орлик.
– Нет, почему? Просто теперь получается, что всем вам школу заканчивать, ребята вот хотят, чтобы почестному…
– Что-то не помню, чтобы я участвовала в обсуждении!
– Ну, мы решили, что твоя позиция и так ясна, – сказал Вилли. – Ладно, сегодня хотя бы зачет, а там посмотрим, договорились?
– На что посмотрим, на мою пару по инглишу? Как-то не хочется! Я никаких трехсот слов не знаю, а если даже знала, то забыла после… всех последних событий! – Я вовремя удержала на кончике языка упоминание о падении с высоты. – Если уж решили оканчивать школу честно, могли бы хоть предупредить!
Уф, даже в груди как-то противно меленько задрожало от обиды и раздражения. Понятно, не из-за зачета так огорчилась, просто нервы расшалились. И обидно за ребят: они думают, что главные наши беды позади, строят планы, как втягиваться обратно в нормальную жизнь, но ведь это не так. И говорить при Сашке о юном всаднике не хочется, но нужно найти момент, и поскорее, поскорее…
– Выручишь? – впервые после тяжелого разговора на поляне я обратилась напрямую к Орлику. Приготовилась к резкому отказу. Но неожиданно он ухмыльнулся по-мальчишески, от уха до уха, кивнул головой:
– Ла-адно. Все, что когда-то учила или хоть глазами пробегала – вспомнишь. Но если со словом нулевое знакомство, то извини.
– Ой, я тоже так хочу! – запрыгала на месте Кимка. – Орличек, пожа-алуйста!
Вилли с самым свирепым видом, на какой вообще был способен, подхватил свою девушку под руку и потащил к школьному зданию. Однако довольный взгляд, которым моя подруга успела через плечо обменяться с «Орличком», дал мне понять, что вопрос решен положительно. Похоже, приключение их здорово сблизило.
– Ладно, созвонимся, когда отстреляетесь, – ни к кому не обращаясь, себе под нос проговорил Орлик. – Хотя я, наверное, до вечера буду занят.
И чем-то побрякал в оттопыренных карманах куртки. Дятлов все с тем же потерянным видом поплелся следом за парочкой. Ага, расклад ясен, сдавать зачет мы идем вчетвером, а у Орлика снова какие-то непонятные дела. Но он вернется, можно пока не сходить с ума…
Звонок уже заливался вовсю, когда мы входили в раздевалку. Пришлось просто скинуть одежду грудой на просторный подоконник и гурьбой нестись в класс английского. Но по пути я все же успела поймать Кимку за руку.
– Ты не в курсе, куда это Орлик намылился?
– Ага, знаю, – пропыхтела на бегу подруга. – Они там с Ингой всяких камешков набрали, в Навии. Сейчас он поедет в Питер, пристроит их в разные места, потом всю сумму отнесет Светлане, ну и будут решать, как вообще дальше устроить ее жизнь.
– Понятно, – отозвалась я, тут же подумав о Сашке. – А почему на весь день едет?
– Ой, ну они же наверняка безумно дорогие, те камешки! – закатила глаза Кимка. И тут же резко тормознула шагах в десяти от класса, воспользовавшись тем, что Вилли уже исчез за дверью. – Он будет посещать всякие скупки, ювелиров, брать, сколько они там смогут наскрести хоть за один камень.
– Не проще ли зайти в крупный банк, сунуть камешки в окошко и попросить, как Орлик умеет, сразу нужную сумму? – усмехнулась я.
– Ну, знаешь, я поняла, что он хочет сделать все максимально честным способом, насколько вообще такое возможно. Ой, Богданочка!
– Что? – Я встревоженно глянула на покрасневшую Кимку.
– Я же, когда в Навии была, тоже прихватила парочку. Не подумай, просто потому, что ужасно красивые, невозможно было мимо пройти. Это ведь не воровство? А то я прямо переживаю…
– Не переживай, – сказала я. – Для Навии это действительно обычные камни, любой может их взять.
– А… – начала Кимка, но тут приоткрылась дверь, и наша англичанка поинтересовалась, сколько еще мы собираемся болтать под дверью, когда остальные уже приступили к работе.
Мы с чинным выражением на лицах одна за другой проследовали в класс.
Не припомню за всю свою школьную жизнь более приятного теста. Я понимала английскую речь без всякой головной боли и напряжения, не приходилось, как прежде, выгадывать момент, чтобы повернуться к Сашке и шепотом спросить непонятное слово. Хотя нужно было бы хоть разок повернуться, пусть знает, что у нас с ним все по-прежнему. А то вдруг строит на этот счет ужасные теории… Но дело шло так бойко, что отрываться не хотелось.
Кимка рядом со мной трудилась с таким же воодушевлением, только раз оторвалась от листа, чтобы прошептать мне на ухо:
– А у англичанки-то нашей произношение так себе… не оксфордское, словом.
Я хихикнула и поспешно прихлопнула рот рукой, а потом сразу напомнила себе, что нужно быть сдержаннее и ловить момент для серьезного разговора.
Этот момент подвернулся сразу после конца урока, когда половина класса в спешке дописывала тест. Сашка вскочил со звонком, пробормотал в пространство что-то насчет библиотеки и был таков. Я тут же вцепилась в рукав Вилли с таким нетерпением, что Кимка изумленно вздернула бровь.
– Мне нужно кое-что вам рассказать. Очень срочно. И пока Сани нет.
Вил кивнул, моментально весь как-то собрался. Подхватил наши с Кимкой рюкзаки и широко зашагал на выход. Мы устроились для разговора в пустующем классе информатики. Я вкратце рассказала им про уцелевшего всадника и передала наш с ним странный разговор на темной лестнице. Когда закончила, у Кимки вид был испуганный, у Вилли – озадаченный.
– У тебя с собой его координаты?
