– Мне нечего сказать, я жду.
– А мадемуазель Жербуа?
– Поиски продолжаются.
– Но ведь Арсен Люпен написал вам письмо?
– Нет.
– Вы подтверждаете это?
– Нет.
– Значит, да. Какие он вам дал инструкции?
– Мне нечего сказать.
Стали допытываться, не скажет ли что-нибудь мэтр Дэтинан. То же молчание.
– Арсен Люпен – мой клиент, – отвечал он, подчеркивая весомость каждого сказанного им слова, – и вы должны понять, что я склонен по меньшей мере проявить сдержанность.
Публику раздражали все эти тайны. Разумеется, все планы вызревают не на виду. Арсен Люпен стягивает и растягивает свои сети, а полиция тем временем организует неусыпную слежку за господином Жербуа, не оставляя его без внимания ни днем ни ночью. Рассматривалось три возможных варианта развязки: арест, триумф и жалкая и смешная неудача.
Случилось так, что любопытство публики удовлетворено было лишь частично, и вот сейчас, на этих страницах, впервые будет открыта вся правда.
Во вторник, 12 марта, господин Жербуа получил обычное по виду письмо, в котором содержалось приглашение прийти в Земельные кредиты.
В четверг, в час дня, он сел на поезд, уходивший в Париж. А в два часа ему уже вручили тысячу купюр по тысяче франков.
Пока господин Жербуа дрожащими руками пересчитывал купюру за купюрой, ведь эти деньги – выкуп за Сюзанну, – двое сидели в машине, стоявшей в некотором отдалении от парадного входа. У одного из них седеющие волосы и выразительное лицо контрастировали с одеждой и повадками скромного клерка. Это был старший инспектор Ганимар, старина Ганимар, извечный враг Люпена. Ганимар говорил инспектору Фолянфану:
– Недолго нам осталось ждать… не пройдет и пяти минут, как мы увидим нашего дорогого… Все готово?
– Абсолютно все.
– Сколько нас?
– Восемь человек, двое на велосипедах.
– И я, которого можно считать за троих. Этого достаточно, но не слишком. Никоим образом нельзя упустить Жербуа… если упустим… пиши пропало: он встретится с Люпеном, они, конечно же, должны были где-то назначить свидание, обменяет мадемуазель на полмиллиона, и игра будет сыграна.
– Но почему же этот человечек не действует заодно с нами? Все было бы так просто. Приняв нас в свою игру, он сохранил бы весь свой миллион.
– Да, но он боится. Если он попробует посадить того в тюрьму, он не получит дочери.
– Кого того?
– Его.
Ганимар произнес это слово слегка боязливо и таким серьезным тоном, будто говорил о существе сверхъестественном, чьи коготки уже почти коснулись его.
– Это довольно забавно, – разумно заметил Фолянфан, – мы должны защищать этого человека против его воли.
– С Люпеном мир перевернулся, – вздохнул Ганимар.
Прошла минута.
– Внимание, – сказал он.
Выходил господин Жербуа. В конце бульвара Капуцинок он свернул на бульвары, пошел по левой стороне. Он медленно удалялся, шел мимо магазинов, рассматривая витрины.
– Слишком спокоен наш клиент, – сказал Ганимар. – Человек, в кармане которого лежит миллион, не может быть таким спокойным.
– Что он может сделать?
– О, ничего, по всей вероятности… Не важно, я все равно начеку. Люпен – это Люпен.
В ту же минуту господин Жербуа подошел к киоску, купил газету, взяв сдачу, перевернул страницу и на ходу, держа в вытянутых руках газету, принялся ее читать. Вдруг одним прыжком он подскочил к машине, стоявшей у тротуара, и сел в нее. Мотор был заведен, потому что автомобиль рванул в одну секунду, объехал площадь Мадлен и скрылся из виду.
– Черт побери! – вскричал Ганимар, – еще один трюк в его духе!
Он устремился вперед, за ним бросились остальные, все они бегали по площади Мадлен.
И вдруг Ганимар рассмеялся. В начале бульвара Мальзерба стоял тот самый автомобиль, что-то в нем испортилось, и господин Жербуа выходил из него.
– Быстро, Фолянфан… шофер… может, это тот самый Эрнест.
Фолянфан занялся шофером. Его звали Гастон, он был служащим Общества автомобилей и фиакров; его наняли десять минут назад, некий господин остановил его и попросил ждать с включенным мотором, пока не появится другой господин.
– А второй клиент, – спросил Фолянфан, – какой адрес он вам дал?
– Никакого адреса… «Бульвар Мальзерба… улица Мессины… чаевые в двойном размере…» Вот и все.
А тем временем, не теряя ни минуты, господин Жербуа сел в первую подъехавшую машину.
– Шофер, станция метро «Пляс-де-ля-Конкорд».
Учитель вышел из метро на площади Пале-Руаяль, подбежал к еще одному автомобилю и доехал до биржи. Второе путешествие на метро, затем улица Вилье и третий автомобиль.
– Шофер, улица Клаперон, двадцать пять.
Дом 25 по улице Клаперон отделяет от бульвара Батиньоль угловой дом. Господин Жербуа поднялся на второй этаж и позвонил. Ему открыл мужчина.
– Это ведь здесь живет мэтр Дэтинан?
– Он самый и есть. Господин Жербуа, без всякого сомнения?
– Именно.
– Я вас ждал. Извольте войти.
Когда господин Жербуа вошел в кабинет адвоката, на стенных часах было три часа, и он тут же сказал:
– Именно это время он мне и назначил. Его нет?
– Пока нет.
Господин Жербуа сел, отер рукой лоб, посмотрел на свои часы, словно не знал, сколько времени, и снова нетерпеливо заговорил:
– А он придет?
– Вы спрашиваете меня о том, господин Жербуа, – ответил ему адвокат, – что мне более всего на свете любопытно знать самому. Никогда в жизни я не испытывал подобного нетерпения. Во всяком случае, если он придет, он здорово рискует, вот уже две недели, как за домом ведется постоянное наблюдение… Мне не доверяют.
– А мне еще меньше. И я не могу ручаться, что полицейские, приставленные ко мне, потеряли мой след.
– Но в таком случае…
– Это случилось бы никак не по моей вине, – живо воскликнул учитель, – меня упрекнуть не в чем. Что я обещал? Во всем следовать его распоряжениям. Ну так я слепо выполнял его распоряжения: я получил деньги в час, им назначенный, и добирался до вас тем способом, который он мне предписал. Я в ответе за несчастье, случившееся с дочерью, и я честно сдержал свои обещания. Теперь очередь за ним.
И добавил так же нетерпеливо:
– Он ведь придет с моей дочерью, правда?
– Надеюсь.
– И все-таки… Скажите, вы его видели?
– Я? Да нет же! Просто он прислал мне письмо, в котором просил принять вас обоих, отослать слуг, не дожидаясь трех часов, и не пускать никого в свою квартиру от вашего прихода до его ухода. Если бы я не согласился на это предложение, он просил предупредить его двумя строчками в «Эко де Франс». Но я счастлив оказать услугу Арсену Люпену и на все согласен.
– Увы! И чем все это только кончится? – простонал господин Жербуа.
Он вынул деньги из кармана, разложил их на столе и поделил на две равные пачки. Они замолчали. Время от времени господин Жербуа прислушивался… Разве не звонили?
С каждой минутой тревога его росла, да и мэтр Дэтинан испытывал ощущения почти болезненные.
В какой-то момент адвокат потерял все свое хладнокровие. Он резко встал:
– Мы его не увидим… А как бы вы хотели?.. Это с его стороны было бы глупостью! Пусть он даже доверяет нам, мы – честные люди, неспособные на предательство. Но опасность подстерегает его не только здесь.
И тогда господин Жербуа, теряя последние силы и положа руки на купюры, прошептал:
– Бог мой, только бы он пришел, только бы он пришел! Я бы все это отдал, чтобы вернуть Сюзанну.
Дверь открылась.
– Хватит и половины, господин Жербуа.
На пороге стоял человек, молодой, элегантно одетый, в котором Жербуа сразу же узнал того, кто приставал к нему в лавке старьевщика в Версале. Он кинулся к нему.
– А Сюзанна? Где моя дочь?
Арсен Люпен тщательно закрыл за собой дверь и, спокойно снимая перчатки, сказал, обращаясь к адвокату:
– Дорогой мэтр, моя благодарность за ваше любезное согласие взять на себя защиту моих прав безгранична. Я этого никогда не забуду.
Мэтр Дэтинан пробормотал:
– Но вы же не звонили. Я не слышал, чтобы дверь…
– Звонки и двери должны работать так, чтобы их никогда не было слышно. Но ведь я здесь, и это – самое главное.
– А моя дочь! Сюзанна! Что вы с ней сделали? – повторил учитель.
– Господи боже, – сказал Люпен, – господин Жербуа, ну что вы так спешите! Успокойтесь, еще минута, и дочь ваша будет в ваших объятиях.
Он прошелся по комнате и затем, тоном властелина, раздающего награды, произнес:
– Поздравляю вас, господин Жербуа, вы весьма ловко проделали все сегодня. Если бы не эта нелепая поломка автомобиля, мы бы просто встретились на площади Этуаль и избавили бы мэтра Дэтинана от неудобств, связанных с нашим визитом… Ну да ладно! Видно, так надо было.
Он заметил две пачки банкнот на столе и воскликнул:
– О, это отлично! Миллион здесь… Не будем терять времени. Вы позволите?
– Но, – возразил мэтр Дэтинан, закрывая собой стол, – ведь мадемуазель Жербуа еще не появилась.
– Ну так и что же?
– Ну так разве присутствие ее не обязательно?
– Понимаю! Понимаю! Арсен Люпен внушает лишь относительное доверие. Он может присвоить полмиллиона и не отдать выкупа. Ах, дорогой мой мэтр, я – великий незнакомец! Раз судьба уготовила мне поступки довольно… необычного свойства, моя честь под подозрением… моя честь! Честь такого щепетильного и деликатного человека. Впрочем, дорогой мэтр, если вы чего-то опасаетесь, откройте окно и только крикните. Там, на улице, не меньше дюжины полицейских.
– Вы так полагаете?
Арсен Люпен приподнял штору:
– Я полагаю, что господин Жербуа неспособен сбить со следа Ганимара… Так что я вам говорил? Вот он, наш славный друг!
