Все трое ошеломленно замолкли. На мгновение Спенсер и сам изумился тому, что осмелился произнести это вслух. С начальством так не разговаривают. Но необходимо сказать еще кое-что.
– Крис, ты собираешься проигнорировать мою докладную и продвинуть проект вперед, не так ли?
– Боюсь, мы просто вынуждены, – с нарочитой учтивостью ответил Гарсайд.
Бросив взгляд на Гаукса и Снелла, Спенсер заметил потаенные улыбки обоих, затаившиеся по ту сторону губ, – презрительные, глумливые усмешки наделенных властью.
– Да, я так и думал, – неторопливо вымолвил он. – Что ж, теперь это на вашей шее, вы и выпутывайтесь.
– Это в твоей компетенции!
– Больше нет. Я оставляю эту работу.
– Эй, погоди, Хэл, послушай, – вскинулся Гарсайд. – Ты не можешь вот так взять да и уйти! И без какого бы то ни было предуведомления! Вспорхнул, как мотылек. У нас есть маленькие разногласия, но это же не повод…
– Я решил, что должен как-то вам помешать. Не могу допустить осуществление проекта «Бог». Предупреждаю, что, если вы на это пойдете, я дискредитирую вас. Я подвергну точной и нелицеприятной проверке каждый ваш шаг. А сам тем временем собираюсь открыть собственное дело.
– Наверно, путешествия во времени?
Спенсер понял, что его решили высмеять.
– Я подумывал об этом.
– Ты даже не получишь лицензии, – презрительно ухмыльнулся Снелл.
– А по-моему, получу. – Спенсер знал это наверняка. Совершенно новая концепция снимет большинство затруднений.
– Ладно, – вставая, изрек Гарсайд, – ты нынче не в духе. Когда чуток поостынешь, зайди ко мне потолковать.
– До свиданья, Крис, – отрицательно затряс головой Спенсер и, не вставая, проводил удаляющуюся троицу начальников взглядом.
Как ни странно, теперь, когда все кончено – или только начинается? – внутреннее напряжение покинуло его, сменившись ровным спокойствием. Надо раздобыть денег, надо нанять техников и инженеров, надо найти и обучить времяпроходцев – и еще много, много всякого. Подумав об этом, Спенсер вдруг ощутил мгновенный укол сомнения, но отверг его одним пожатием плеч.
Покинув кресло, он вышел в приемную.
– Мисс Крейн, во второй половине дня должен был зайти мистер Кейбл.
– Сэр, я его не видела.
– Ну конечно! – согласился Спенсер, ибо внезапно все встало на свои места – если только он осмелится поверить забрезжившему пониманию.
В глазах Кейбла теплился какой-то весьма настораживающий огонек. И вот сейчас, в нежданной вспышке просветления, Спенсер осознал, что именно выражали глаза юноши.
Это было восторженное почитание!
Именно так смотрят на человека, вошедшего в легенды.
«Я заблуждаюсь, – подумал Спенсер, – ведь я не легендарная личность, по крайней мере до сей поры».
Но в глазах юного Кейбла было и еще что-то. И снова Спенсер догадался, что именно. Кейбл молод, но в глазах его читалась мудрость старца. Это были глаза человека, повидавшего куда больше, чем способен увидеть кто-либо за тридцать лет своей жизни.
– А что передать, – осведомилась мисс Крейн, – если он зайдет?
– Не утруждайтесь. Я уверен, что не зайдет.
Ибо Кейбл свою работу сделал – если только это была работа. Она могла представлять собой вопиющее нарушение этики, совершенно явное вмешательство – а может быть, явилась просто уступкой искушению сыграть роль Бога.
И может статься, все было специально запланировано.
Неужели они где-то в будущем разрешили задачу, которую он изложил Кейблу, – задачу оправданного вмешательства в прошлое?
– Мисс Крейн, – произнес Спенсер, – не будете ли вы любезны напечатать мое заявление об уходе? Прямо с нынешнего момента. Сформулируйте его поофициальнее. Я в обиде на Гарсайда.
Мисс Крейн даже бровью не повела, невозмутимо заправляя бумагу в машинку.
– Мистер Спенсер, а какую указать причину?
– Можете написать, что я открываю собственное дело.
«Интересно, – ломал он голову, – а было ли такое время, когда события пошли по иному пути? Было ли такое время, когда Хадсон пришел меня повидать и вовсе не умер? Было ли время, когда я отдал концепцию Хадсона „Прошлому“, вместо того чтобы утаить ее для себя?
Ведь если бы не Кейбл, оттянувший время, скорее всего, я принял бы Хадсона, когда было еще не слишком поздно. А если бы принял, то непременно направил бы бумаги в надлежащие инстанции.
Но если даже так, – гадал он, – откуда у них уверенность (бог ведает, у кого именно), что я не приму Хадсона первым? Да-да, ведь мисс Крейн настоятельно рекомендовала мне поступить именно так.
Вот оно! – Его охватило волнение. – Именно то самое! Я бы непременно принял Хадсона первым, не настаивай на этом мисс Крейн».
Стоя посреди приемной, он вспоминал многие годы, на протяжении которых мисс Крейн старательно трудилась над выработкой у него обратного рефлекса, окончательно приучив его делать в точности противоположное тому, на чем она настаивает.
– Мистер Спенсер, – подала голос мисс Крейн, – я закончила заявление. И еще одно, едва не забыла.
Пошарив в ящике стола, она что-то извлекла и выложила на стол.
Папка Хадсона.
– Должно быть, полиция ее проглядела. Это было весьма неосмотрительно с их стороны. Я решила, что вам это может пригодиться, – пояснила секретарша. Спенсер ошеломленно молчал, воззрившись на папку. – Это придется очень кстати к остальным имеющимся у вас материалам.
Тут послышались приглушенные удары о пол, и Спенсер стремительно обернулся. Белый кролик с длинными обвисшими ушами скакал по ковру, высматривая морковку.
– Ой, какой лапушка! – совершенно не в своей манере воскликнула мисс Крейн. – Это тот, которого мистер Никерсон прислал вместо себя?
– Тот самый. Я напрочь о нем забыл.
– А можно я возьму его себе?
– Мисс Крейн, мне вот пришло в голову…
– Да, мистер Спенсер?
И что же теперь сказать?
Взять да и выпалить: мол, я знаю, что вы одна из них?
Это потребует пространных объяснений, да к тому же весьма запутанных. А кроме того, мисс Крейн не из тех, перед кем можно выпалить признание.
– Я вот подумал, мисс Крейн, – сглотнув, продолжал он, – не захотите ли вы перейти на работу ко мне? Мне понадобится секретарша.
– Нет, я уже стара, – покачала она головой. – Подумываю о пенсии. Пожалуй, теперь, раз вы уволились, я просто исчезну.
– Но, мисс Крейн, я отчаянно нуждаюсь в вас.
– Как-нибудь на днях, когда вам потребуется секретарша, к вам зайдет соискательница на должность. На ней будет ярко-зеленое платье и этакие новомодные очки, а еще она принесет с собой белоснежного кролика с бантом на шее. Она вам покажется несколько взбалмошной, но вы ее все равно примете.
– Запомню. Буду ее поджидать. Никого другого не найму.
– Она ни в малейшей степени не будет похожа на меня, – предупредила мисс Крейн. – Она намного милее.
– Благодарю вас, мисс Крейн, – совсем не к месту сказал Спенсер.
– И не забудьте вот это. – Она протянула папку.
Взяв папку, Спенсер направился к двери, но на пороге обернулся.
– До встречи.
И впервые за пятнадцать лет мисс Крейн улыбнулась ему.
Марсианин
Перевод К. Королева
Из дальнего космоса возвращался домой «Привет, Марс-IV» – первый звездолет, достигший Красной планеты. Его обнаружили телескопы Лунной обсерватории, что располагалась в кратере Коперник; на Землю сразу же ушло сообщение с координатами корабля. Несколько часов спустя земные приборы засекли в небе крохотную мерцающую точку.
Два года назад те же самые телескопы провожали звездолет в путь – до тех пор пока серебристый корпус корабля не затерялся среди звезд. С того дня «Привет, Марс-IV» не подавал никаких сигналов; и вот теперь Лунная обсерватория, заметив вдалеке пятнышко света, известила Землю о его появлении.
Поддерживать с кораблем связь во время полета не представлялось возможным. На Луне находились мощные радиостанции, способные передавать ультракоротковолновые сообщения на расстояние в четверть миллиона миль, отделявшее Луну от Земли. Но это был предел: о связи через пятьдесят миллионов миль не приходилось и мечтать. Так что звездолет словно сгинул в пространстве, оставив людей на Земле и Луне гадать об участи экипажа.
Ныне же, когда Марс вновь очутился напротив Земли, корабль возвращался, корректируя курс, – из дюз то и дело вырывалось пламя; стальной комарик мчался к родной планете, прочь из таинственного безмолвия, резво преодолевая милю за милей. Он возвращался победно, его корпус покрывал слой красной марсианской пыли.
На борту звездолета находились пятеро отважных мужчин – начальник экспедиции Томас Делвени, рыжеволосый навигатор Джерри Купер, лучший кинооператор мира Энди Смит и еще двое астронавтов, Джимми Уотсон и Элмер Пейн, – суровые ветераны, принимавшие когда-то участие в покорении Луны.
Этот «Привет, Марс» был четвертым – три предыдущих корабля так и не вернулись, три запуска окончились неудачей. Первый звездолет в миллионе миль от Луны столкнулся с метеоритом. Второй – это было видно в телескопы – полыхнул пламенем и превратился в алое пятно: взорвались топливные баки. Третий попросту исчез – летел себе и летел, пока не пропал из виду; шесть лет подряд специалисты ломали головы над тем, что же произошло, но так и не пришли ни к какому выводу.
Тем не менее четыре года спустя – то есть два года назад – с Земли стартовал «Привет, Марс-IV». Теперь он возвращался – серебристая точка в черном небе, – сверкающий символ человеческого стремления к другим планетам. Он достиг Марса – и вот теперь возвращается. За ним полетят другие; некоторые погибнут, сгинут без следа, однако кому-то посчастливится, и человечество, столь настойчиво и слепо пытающееся разорвать земные путы, наконец-то ступит на дорогу к звездам.
– Как по-вашему, док, что они там нашли? – Джек Вудс, корреспондент «Экспресс», закурил сигарету.
Доктор Стивен Гилмер, председатель Комиссии по межпланетным сообщениям, выпустил клуб дыма – он курил сигару – и ответил, не скрывая раздражения:
– Откуда, черт побери, мне знать? Надеюсь, что хоть что-то. Эта прогулка обошлась нам в миллион баксов.
– Ну а все-таки, док? – не отступался Вудс. – Что они могли там обнаружить? Без подробностей, в общих чертах. На что похож Марс?
– Я скажу, а потом вы поместите мои слова на первой странице, – брюзгливо отозвался Гилмер, пожевав сигару. – Не желаю ничего придумывать. Вечно вам невтерпеж. Знаете, ребята, порой вы меня изрядно достаете.
– Док! – умоляюще воскликнул Гэри Хендерсон из «Стар». – Скажите нам хоть что-нибудь.
– Точно, – поддержал коллегу Дон Бакли из «Спейсуэйз». – Какая вам разница? Вы ведь всегда можете заявить, что мы неправильно вас поняли. Такое случается сплошь и рядом.
Гилмер указал на стоящую чуть поодаль группу – членов официального комитета по встрече.
– Почему бы вам не пообщаться с мэром? Он наверняка не откажется.
– Конечно, – согласился Гэри, – но опять отделается пустыми фразами. И потом, мы так часто печатали его фотографию на первой полосе, что он, похоже, решил, будто владеет газетой.
– Как вы думаете, почему они не выходят на связь? – спросил Вудс. – Корабль уже несколько часов в зоне слышимости.
– Может, у них сломался передатчик, – предположил Гилмер, перекатив сигару из одного уголка рта в другой.
Чувствовалось, что он обеспокоен молчанием звездолета. Доктор наморщил лоб. Неужели передатчик поврежден настолько серьезно, что его невозможно починить?
Шесть часов назад корабль вошел в атмосферу и принялся кружить по орбите, гася огромную скорость. Весть о прибытии звездолета быстро распространилась по планете, и на космодром хлынули любопытные. Людей становилось все больше, на близлежащих шоссе возникли громадные пробки, полицейские кордоны с трудом удерживали толпу зевак, что норовили попасть на посадочную площадку. День выдался жаркий, прохладительные напитки шли нарасхват. У кого-то из женщин случился обморок; кого-то нечаянно повалили наземь и затоптали. Какое-то время спустя завыла сирена «скорой помощи».
– Уф! – выдохнул Вудс. – Посылаем корабли на Марс, а управлять толпой до сих пор не научились. – Он выжидающе уставился в ярко-голубое небо. – Скоро должен появиться.
Конец фразы репортера заглушил нарастающий рев, от которого, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Из-за горизонта вынырнул звездолет; сверкнув на солнце, он пронесся над космодромом, сопровождаемый восторженным ревом толпы, который на мгновение как будто даже перекрыл грохот двигателей, и исчез в отдалении, полыхнув носовыми дюзами.
– Купер выжимает все, что может, – благоговейно произнес Вудс. – Корпус того и гляди расплавится.
Он поглядел на запад, вслед исчезнувшему из вида кораблю. Сигара, про которую Вудс совсем забыл, обожгла ему пальцы. Краем глаза он заметил фотокорреспондента «Экспресс» Джимми Эндрюса.
– Ты успел снять? – рявкнул Вудс.
– Еще чего! – крикнул в ответ Эндрюс. – Попробуй-ка сними молнию!
Звездолет показался снова. Он летел медленнее, однако его скорость по-прежнему ужасала. На какой-то миг корабль словно завис в воздухе, после чего клюнул носом и устремился к космодрому.
– Он не сядет на такой скорости! – завопил Вудс. – Он же разобьется!
– Осторожно!
Этот звук вырвался сразу из доброй дюжины глоток. Корабль приземлился – вонзился носом в землю, оставив позади себя глубокую дымящуюся борозду. Корма задралась высоко вверх: чудилось, что звездолет в любой момент может опрокинуться.
