Голые доски выглядели пыльными, но целыми. Мужчина огладил их мозолистыми руками, проверяя на трещины, а тут и жена его влетела с ведром и тряпками:
– Пять минут, Снежа, и ляжешь! – заверила она, протирая кровать полынным отваром – от дурного глаза и насекомых.
Мельничихе стало стыдно – за ней давно никто так не ухаживал. В самое короткое время кровать застелили всем новым – от тюфяка, до покрывала, Тулон внес их багаж, выставил в коридор корзину с грязными пеленками и подошел к Снежане.
– Я знаю, не время сейчас, но… ты отдохни и подумай, может я тебе все же сгожусь в мужья? Приезжать часто не смогу, раз в полгода только. Или если оказия будет. Здесь вы с Радмилой в безопасности, а мне с тобой хорошо… – тут оборотень снова потянулся к шее Снежаны, но сам себя остановил. – Прости. Отдыхай. Если я тебе не люб, в центре есть храм. Можно будет пойти и развестись. Тебя никто здесь не обидит, из дома не выгонит. Мужчин у нас больше, чем женщин, если захочешь – найдешь себе молодого по сердцу.
С этими словами Иврен ушел, не успев узнать, что Снежана не собирается менять мужа. Ее вот такой немногословный, но внимательный и ответственный капитан привлекал куда больше, чем юнцы с границы, жадно пожирающие глазами вырез ее блузы.
* * *
Поначалу три десятка младенцев вызывали жгучее любопытство Двора. Обсуждались пеленки, кормилицы, комнаты. Велись споры о том – знает ли король, кто из человеческих личинок является будущей королевой? Но через неделю королевская тайная служба навела в «детском» крыле полный порядок.
Каждой «будущей королеве» выдали стопку одинаковых пеленок, рубашек и чепчиков. Кормилиц переодели в одинаковые платья и передники. Для каждой девочки нашлась строгая сухопарая дама с бляхой «тайной службы» и умением бить файерболами мух. Каждую коляску сопровождал паж в королевских цветах. Каждое появление Его Величества сопровождалось дарением всем девочкам одинаковых серебряных погремушек или бусиков из коралла.
Да, король заглянул в каждую колыбельку, пытаясь угадать – кто же та самая предсказанная Великая Королева? Эта краснолицая крикунья? Или та бледненькая тихоня? А может вот эта смуглянка с яркими черными глазами? Ничто в душе монарха не шевельнулось, и расстроенный правитель сразу после визита в детские комнаты, отправился в башню звездочета.
– Магистр, – король Дагобер расстроенно упал в кресло и принял кубок, подплывший к его руке, – я ничего не чувствую к этим девочкам. Просто дети в кружевах и пеленках. Мне трудно представить, что через двадцать лет кто-то из них станет моей женой и великой королевой.
– Не сразу, Ваше Величество. Предсказано лишь рождение Великой королевы. А станет она Великой в двадцать, сорок или шестьдесят – неизвестно.
Король что-то недовольно буркнул себе под нос. Аристократические семьи все без исключения обладали магическими силами. Но получил ребенок магию или нет, можно было сказать лишь в подростковом возрасте. К тому же у женщин магия часто оставалась локальной – девушка могла передать ее детям, а сама получала лишь долголетие и здоровье.
Казалось бы, при таких условиях, долгоживущие аристократы должны были заполонить страну, но чем сильнее был род, тем меньше рождалось детей. Сам король – сильнейший маг столетия, был единственным ребенком у своих родителей. Войны с соседями, несчастные случаи, дуэли и просто юношеские глупости уносили жизни аристократов так же, как горожан и крестьян. А король требовал от своих подданых не сидения в теплых креслах Совета, а реальных действий по укреплению страны.
В пятнадцать лет все аристократы, что мужчины, что женщины проходили тест на магическую склонность, и получали направление с королевской печатью – кто в Академию магии, кто в Школу лекарей, кто в Офицерский корпус. Этот же тест, но по желанию, мог пройти любой житель страны. Таким образом Корона подгребала себе таланливых самоучек, бастардов высоких родов и редких природных магов, с ярко выраженными стихиями. Все знали – есть магия, значит будет кусок хлеба, должность и почет. Даже женщины шли на королевскую службу, не желая просиживать юбки за вышиванием.
– Жанлис, ты же знаешь, что на детей уже было несколько покушений? Отравили еду кормилиц, подсыпали в камины нескольких комнат ядовитый порошок. Даже пеленки умудрились обсыпать перцем, и девочки чуть не умерли от ожогов! Что если моя королева погибнет?
– Ваше Величество! – укоризненно сказал магистр, – вы же сами собирались защищать будущую супругу и потому собрали детей во дворце! Так защищайте!
– Я не думал, что их будет так много! – признался Дагобер, – к тому же семьи самых знатных давят на меня, требуя не разлучать крошек с семьей, остальные просят покои во дворце и должности «чтобы хоть издалека видеть нашу девочку».
– Тут вы и сами разберетесь, мой король, – хихикнул в бороду магистр, – я же пытаюсь узнать у звезд, как определить будущую королеву.
– И как? – тоскливо спросил монарх, отпивая из кубка большой глоток отличного красного вина.
– Звезды пока молчат. Известно лишь, что ее испытания уже начались…
– Значит она вероятно среди тех, кто пострадал? – Дагобер на миг оживился, потом опять потускнел, – они все пострадали. Если не ядовитый дым, значит перец, если не перец, значит болеет кормилица. Я не думал, – искренне признался Его Величество, – что моей Тайной службе придется срочно искать три десятка кормящих женщин!
– Зато теперь вы можете быть уверены, мой король, что ваша Тайная служба может все! – с легким ехидством поклонился звездочет.
– Магистр, магистр, – покачал головой король, щелкая ногтем по кубку. Жидкость внутри закипела, и поднялась, подбираясь к краям. – Вы думаете почему я так уцепился за ваши слова о Великой королеве?
Звездочет изобразил живой интерес. Именно изобразил. Старик уже почти три сотни лет жил в башне около дворца, и забыл больше, чем помнили дворцовые летописи. Знал и то, что ни одна любовница короля не могла похвастаться рождением ребенка. Его магия не позволяла случиться зачатию. Ни настойки, которые принимали хитрые дамы, ни магические попытки сохранить семя коронованного любовника в себе, и забеременеть в нужный день, ничего не помогало.
Проблему собирались решить законным браком с одной из принцесс. А для подстраховки изучили все предсказания, собранные в королевской библиотеке в отдельную секцию. Вдруг королю Дагоберу предсказано оставить трон племяннику или кузену? Тридцать архивариусов почти год перерывали ветхие свитки, каменные таблички и потрепанные тетради. И нашли! Предсказание говорило о Великой королеве, супруге «короля с отметиной на боку», которой предстояло «усмирить стихии, разорвать оковы и принести на землю мир и благоденствие».
Сначала Дагобер не относил это предсказание к себе – у него не было никаких отметин на теле. Да и редко они бывали у магов, славных отменным здоровьем и быстрой регенерацией. Но как раз в то время, когда шли поиски предсказаний, он упал на охоте, прокатился по земле, разорвав одежду, и влетел в куст ядовитого сумаха. Ожог залечили, но на коже остались разводы, словно кольца на срезе дерева.
Текст был мудреным, но вывод был сделан однозначный – король Дагобер должен жениться на девушке, которая станет Великой королевой. Стали ее искать по указанным в предсказании приметам, и обнаружили, что она еще даже не родилась! После почти два десятка лет король кочевал по спальням любовниц, прежде чем услышал от звездочета долгожданное: «ваша будущая супруга пришла в этот мир»! И сразу начал совершать ошибки.
Мудрец хотел посоветовать королю самому отправиться в долину, на поиски будущей жены. Найти, хранить и защищать, в этом судьба помогла бы ему, послав кроху навстречу. Но Его Величество решил увильнуть от долгих поисков, трудностей и рутины. В результате получил не одну малышку, а три десятка! Да еще тридцать кормилиц, тридцать недовольных семей и абсолютную неуверенность в том, кто же станет его женой! Судьба не любит тех, кто пытается спрямить проложенную для него дорожку!
Но всего этого звездочет королю не сказал, лишь спрятал улыбку в кубке с вином, поощряя продолжать разговор. Его Величество говорил, говорил и говорил, потом допил вновь наполненный кубок, свернулся калачиком и уснул, как в детстве, когда прятался в башне звездочета от нянек. Магистр жестом призвал из угла комнаты лоскутное одеяло, укутал монарха и стараясь не шаркать потрепанными комнатными туфлями ушел в спальню. Утром король проснется бодрым, и отправиться решать проблемы, которые сам себе создал. А звездочет продолжит наблюдать за судьбой будущей Великой королевы. Тайно!
Глава 4
Каково это – проснуться и увидеть, что мужчина, о котором ты думаешь последнюю неделю, в одних подштанниках моет пол? Снежана решила, что еще не проснулась! Она резко села, потом так же резко упала в подушки.
– Прости, – негромко сказал Иврен, отжимая тряпку, – не хотел тебя будить. Стало жарко, в пыли трудно дышать.
Женщина снова села, и даже открыла рот, но тут же закрыла, вспомнив, что не может ничего сказать. Мужчина заметил это усмехнулся, словно понял, что она хотела сказать.
– В казарме быстро учишься поддерживать чистоту, и ценить уют. Особенно под взглядом сержанта.
Мельничиха робко улыбнулась, в ответ на шутку. Потом вскинулась, вспомнив про Радмилу. Малышка ни разу за ночь ее не разбудила!
– Дочку взяла мама, пошла хвастаться перед соседками. Если ты уже отдохнула, можем позавтракать и погулять. Я представлю тебя всем.
Снежана сжалась под одеялом. Отношения с посторонними складывались для нее трудно. Невозможность говорить многие воспринимали как глухоту и недалекость. Даже на мельнице случалось – женщины, привозящие зерно на помол, начинали громко кричать ей в уши, или наоборот махали руками: «да что с нее взять, дурочка». А тут не просто малознакомые крестьянки ее будут оценивать оборотницы. Ей придется стоять и слушать чужие разговоры без возможности вставить словечко? Или ее попытаются расспросить, дергая за руки, читая по губам, а потом сделают неверные выводы?
– Вот держи! – Тулон встал, отряхнул руки, и взял с комода небольшую книжку в красивом переплете.
Это был блокнот с петелькой и цепочкой для шателета. А в корешке был устроен длинный узкий карманчик для карандаша. Первое слово, которое Снежана написала на желтоватой плотной странице было «спасибо».
Иврен улыбнулся в ответ и сказал:
– Полежи еще минутку! Я пол домою, оденусь и пойдем есть!
Женщина не стала больше ложится, просто сидела и смотрела, как ее муж домывает пол, уносит ведро, возвращается уже в чистой рубашке и жилете с кувшином теплой воды:
– До купальни нужно идти, а ты еще не привыкла к нашим порядкам. Умывайся, я подожду.
С этими словами капитан поставил воду на комод, вынул из ящика таз и ушел, но судя по звукам остался ждать за дверью. Снежана неуверенно встала, прибрала кровать, вынула из узла чистую блузку, юбку, корсаж, платок с бахромой… Оделась, собрала волосы в пучок, густо сколов шпильками, и вышла наконец к ожидавшему ее Тулону.
– Какая ты красивая, жена моя, – улыбнулся он, предлагая руку.
По узкому коридорчику они дошли до знакомой гостиной. Там на столе под салфеткой ждал завтрак. Холодная говядина, вареные яйца, немного свежей зелени. Сытно, плотно, непривычно, однако Снежане понравилось. За годы жизни на мельнице она устала от мучного. Здесь же хлеб явно не сеяли, обходясь небольшими садами и огородами. А из покупной муки много ли напечешь? Особенно если везти ту муку надо издалека, в лес полный оборотней.
В качестве напитка Иврен предложил душистый травяной чай или воду.
– Вина мы не пьем, – сразу предупредил он, – держим немного самогона для обработки ран и всяких лечебных настоек.
Снежана задумалась, над страничкой блокнота, и аккуратно вывела:
– Я слышала, что оборотни не нуждаются в целителях, все заживает само.
– Это не так, – невесело мотнул головой Иврен, забрасывая в рот кусочек мяса. – молодой сильный оборотень способен зарастить раны, полученные в бою или отрыгнуть яд, но мы стареем, очень уязвимы в детстве, женщинам нужна помощь в родах, да и мужчина может получить сложное ранение или заразную болезнь. Поэтому лекари и лекарства у нас есть. К тому же человеческие жены не редкость, оборотниц рождается меньше, чтобы поддерживалась естественная конкуренция среди самцов.
Снежана задумалась и кивнула. Отец отдал ее замуж быстро, но все же позволил собрать сундуки. В них помимо платьев уместилось немало книг из библиотеки собранной матерью. Особенно девушке нравились описания земель и обычаев. Правда про оборотней там было мало. В художественных романах чаще писали про эльфов, возвышенных сильфид и русалок, отводя волкам и кошкам роль солдат или охранников. Убегая с мельницы Снежана про книги, не вспомнила – важнее казались пеленки и одеяла, а сейчас вот пожалела.
– Что случилось? – спросил Иврен, отодвигая тарелку, – ты погрустнела.
– Забыла книги, – выписала молодая женщина, смущенно отводя глаза.
Кажется ей удалось удивить мужа!
– В моем домике остались учебники, книги по этикету, геральдике и тактике, – озадаченно проговорил капитан. – Боюсь тебе будет скучно. У мамы есть книги по кулинарии и рукоделию, надо спросить у отца, не знаю, что есть у него. А что вообще ты любишь читать? Стихи? Дамские романы?
– Описания земель, энциклопедии, – вывела Снежана, и пояснила: – интересные!
– Постараюсь не забыть, – пробормотал себе под нос Тулон, собирая посуду в корзинку. – Пойдем, прогуляемся?
Молодая женщина сжалась, но все же встала.
– Не бойся! Я никому не дам тебя в обиду, – еще раз пообещал Иврен, осторожно поглаживая ее ладонь.
* * *
Оборотницы встретили новенькую приветливо. Потискали недовольную Радмилу, повосхищались белыми, как молоко волосами Снежаны. Только одна, совсем молоденькая шепотом спросила ее:
– Не боишься мужа во дворец отпускать? Там говорят человечки такие… на чужого мужчину запрыгнуть за доблесть считают!
Мельничиха неопределенно повела плечами. Мужем Иврена она пока не считала. Мужчиной, на котором сосредоточились ее мысли – да. Спасителем? Несомненно! Но муж в ее представлении – это чуть больше, чем поход в храм. К мельнику она года два привыкала, подстраивалась, плакала ночами в подушку, а днем в сарае. Как сложится с Тулоном, кто знает? Пока он защищает ее и малышку, бережет, заботится, а вдруг завтра он найдет себе оборотницу? Такую же гибкую и сильную, как женщины, что столпились вокруг? У оборотней же есть понятие «истиной пары», и по их законам истинная может увести мужчину из семьи безо всяких последствий.
Неслышно вздохнув, Снежана покрутила головой, отыскивая мужчину, и он сразу очутился рядом. Взял Радмилу, подал руку, увел в тень, под навес, усадил в плетеное креслице, спросил:
– Устала? Пить хочешь?
Мельничиха кивнула, невольно рассматривая оборотня. Его лицо нельзя было назвать красивым. Он ничем не походил на божественно прекрасных эльфов, или сахарных красавчиков с обложек модных романов. Лицо скорее жесткое, с четкими рублеными линиями. Темно-карие глаза. Она помнила, как они налились желтизной, там, в лесу, где Иврен сменил облик. Мужская фигура – четкий треугольник от плеч к бедрам. Жилистые руки, длинные и сильные. Мозоли на ладонях и пальцах, привычка зацеплять большие пальцы рук за низкий оружейный пояс, и двигать плечом, проверяя посадку ремней…
Оказывается, за время пути Снежана успела привыкнуть к Иврену. Запомнить важные мелочи, выяснить, что он не любит лук и чеснок в пище, а вот пряные травы уважает. И отвар, который она готовила в пути вместо привычных аристократам чая и кофе ему тоже нравился. Молодая женщина не заметила, что уже несколько минут задумчиво смотрит на мужчину, позабыв про напиток и жару.
Как нежно его ладони удерживают малышку! Мельник приемную дочь ни разу не взял на руки, запретил жене даже подходить к нему в блузке, «украшенной» потеками срыгнутого молока. Поначалу Снежана думала, что муж-вампир не желает задеть дитя своей мертвой аурой, но нет, он давал ей подрасти, чтобы не выпить сразу и досуха, а лишь растянуть удовольствие! Передернув плечами от запоздало накатившего ужаса, Снежана очнулась от грез и неуверенно улыбнулась, поймав пристальный взгляд Иврена. Оборотень уложил Раду в корзинку, подошел к сидящей в кресле Снежане, присел на корточки, заглянул в глаза:
– Ты решила стать свободной? – спросил он.
Женщина недоуменно вскинула ресницы в ответ.
– Ты так пристально на меня смотрела. Я решил, что ты хочешь развод…
Мельничиха отрицательно покачала головой и взялась за блокнот:
– Ты красивый, сильный, служишь королю, почему до сих пор не женился? – написала она, пытаясь коротко выразить свои сомнения.
– Брат нашел себе жену раньше меня, и было понятно, что он останется в лесу, поэтому я и не искал невесту, чтобы не оставлять ее надолго, – объяснил капитан, и будто невзначай присел рядом, прямо на притоптанную траву, прислонился щекой к юбке Снежаны, не убирая рук от корзинки с младенцем.
Она даже через ткань чувствовала, как обжигает это прикосновение и борясь с собой, жадно отпила из кружки. Потом снова взялась за карандаш:
– Во дворце никто не понравился?
Иврен улыбнулся воспоминаниям, и потерся о бедро жены, словно кот:
– Поначалу служба отнимала слишком много времени и сил. Все вокруг было непривычным – звуки, запахи, многолюдство. А потом я уже слишком много знал об этих прелестных леди, чтобы желать стать супругом одной из них, – признался оборотень.
– Ты оставишь меня, если найдешь оборотницу? – руки Снежаны дрожали, когда она выводила буквы, но молодая женщина упорно писала.
– Что? Нет, – Иврен захлопнул блокнот, поймал женскую руку в свои ладони, прижался губами к тонким пальцам: – мой волк выбрал тебя.
Увидев непонимание в голубых глазах жены, пояснил:
– Иногда пару выбирает человек, иногда волк. Идеальной парой называют тех, кого выбрали обе ипостаси. Как человек я женился на тебе, чтобы защитить, но мой волк позволил мне обернуться перед тобой. Значит принял. Мне нравится твой запах, твой характер, твои удивительные белые волосы…
Снежана выдернула руку, схватила блокнот и торопливо написала:
– ПОЧЕМУ ТОГДА ТЫ ПРЕДЛАГАЛ РАЗВЕСТИСЬ?
– Потому что у тебя должен быть выбор. У нас не принято заставлять женщин, – негромко ответил Тулон, обхватывая ее колени.
– Если бы я ушла? – уже спокойнее написала Снежана, осознав, как близко и неприлично они сидят на виду у всех соседей.
– Я бы… сразу вернулся во дворец, – сжал губы Иврен, – служба быстро выбивает из головы дурные мысли. Тут он заглянул жене в глаза, и сказал то, что Снежана сначала не поняла: – без тебя моя вода не имеет вкуса…
Долгий и сладкий поцелуй прервала Радмила. Малышка обмочилась и недовольно пища завозилась в пеленках. Приемные родители в четыре руки сменили пеленки, оставили корзинку матери Иврена, и под понимающие смешки оборотниц ушли в дом.
Глава 5
Постепенно королевское расписание менялось. Ежедневно король навещал малолетних «невест», и невольно больше узнавал о детях. Задавал вопросы нянькам и лекарям, наблюдал за кормлением, купанием, сталкивался с суевериями и приметами. При этом влиятельные семьи следили, чтобы Его Величество непременно уделял внимание их дочерям, а те, кто не мог это контролировать писали письма кормилицам с наказом как можно чаще попадаться монарху на глаза.
Пару раз наткнувшись на кормилицу с младенцем в своем кабинете, король Дагобер приказал выделить и отгородить часть парка для прогулок детей, и полностью отрезать «детское» крыло от остального дворца глухой стеной. Единственная возможность попасть в «Детское крыло» через главную часть дворца оставалась только у самого короля – для этого в его личной гостиной сохранили крепко запертую дверь.
Капитан Тулон вернулся во дворец только в начале осени. Он тянул с возвращением, как мог, но договор с человеческим королевством предполагал двадцать пять лет службы, а капитан отслужил всего десять. Снежана и Радмила проводили его до окраины поселка. Дочь весело махала ручками, а жена сунула записку целуя. Волк развернул ее, когда выехал из леса и узнал, что в конце весны он может стать отцом. После этой вести, дорога до дворца пролетела мимо его сознания.
Король обрадовался оборотню и между делом пожаловался, что «будущие королевы» начали активно ползать, и это создает проблемы для персонала и здоровья самих детей. Иврен, знающий о проблеме не понаслышке, сразу посоветовал превратить одну комнату в игровую и сделать ее полностью безопасной:
– Пол можно застелить овечьими шкурами, государь, они упругие, мягкие и теплые. Детям нравится в них играть. К тому же если дети будут все в одной комнате, няньки смогут отдыхать, или заниматься гардеробом будущей королевы.
– Откуда ты все это знаешь? – удивился Дагобер. Он прекрасно помнил, что капитан жил в казарме почти монахом, потому и достиг за короткое время столь высокого поста, обойдя более родовитых людей.
– Я женился, Ваше Величество! – с легкой улыбкой ответил Иврен.
– И я вижу, женился удачно, – с грустной усмешкой сказал король.
Ему женского тепла теперь доставалось мало. Нет, придворные дамы по-прежнему конкурировали за внимание короля, но… потеряв надежду стать королевой, фаворитки сразу принимались выпрашивать деньги и титулы, а в минуты неги любили небрежно осведомиться, как часто Его Величество планирует навещать королеву?
– Мне пришлось немало подождать, Ваше Величество, – склонил голову Тулон, – чтобы встретить единственную. Вы хотя бы можете защитить свою будущую жену, а вот я с трудом успел!
Монарх заинтересовался, и капитан коротко изложил историю с вампиром.
– Вампир значит, – нисколько не удивился Дагобер, – правильно сделал, что спрятал жену и дочь в лесу. Туда кровососы точно не сунутся. Но я все же хочу познакомиться с твоей женой, как только метка вампира растворится.
– Как угодно Вашему Величеству, – поклонился Иврен, и был отпущен с очередным поручением.
Король все больше времени тратил на детей, и потому его доверенным людям приходилось не сладко.
– Мэтр, скажите мне, – иногда восклицал Дагобер, – какая система воспитания предпочтительнее? Иронская или Кенсингтонская?
– Ваше Величество, – с величайшим терпением отвечал звездочет, подливая монарху чаю. Да-да, чаю! Король узнал, что детям не полезно видеть нетрезвых людей и даже дышать перегаром! Поэтому посиделки в башне теперь проходили за чаем, морсом или о, ужас! Безалкогольным глинтвейном! – Ваше Величество, у меня никогда не было детей, так что мне нечего вам ответить!
– Но вы же наблюдали за воспитанием моих тетушек! – возмущался король.
– Очень издалека, Ваше Величество! – смиренно отвечал звездочет. – И потом, разве вам нравится результат этого воспитания?
Дагобер тяжело вздыхал. Теток он слегка недолюбливал. Принцесс выдали замуж соответственно их статусу, но каждая считала, что ей не повезло. Муж одной был «слишком властным старым пнем», а второй «помешанным на лошадях дикарем». Сразу после того, как Дагобер взошел на трон, тетки завели привычку приезжать в гости «к дорогому брату», каждый год, жить во дворце, безудержно тратя деньги и лишь настойчивые просьбы молодого короля, подкрепленные мягкими угрозами, убеждали их вернуться к мужьям.
Лет через десять, потеряв терпение, Дагобер одним из указов запретил теткам въезд в страну и проживание на территории Индерии без сопровождения мужей. Принцессы обиделись, но разрывать политические договоренности из-за их капризов мужья не собирались, так что пришлось сиятельным капризулям угомониться.
– Но их же воспитывали без системы! – воскликнул король, когда вынырнул из своих воспоминаний.
– Система все же была, – вспомнил звездочет, – ваша бабушка записала ее в тетрадь и оставила в королевской библиотеке. Если найдете и прочитаете, поймете, чего не нужно делать, – с тщательно запрятанной усмешкой сказал магистр и сделал еще глоточек коньяка из чайной чашки.
Король тяжело вздохнул и поплелся в библиотеку. Он и не подозревал, что дети – это так сложно! Чего стоит выбор – помочи или ходунки? Ночной горшок со стульчиком или без? Ложка серебряная или фарфоровая? Погремушка для прорезывания зубов из коралла или из рога? А может лучше слоновая кость?
Скоро малышкам исполниться годик, и уже по меньшей мере пять семей намекнули, что будущей королеве прилично получить по этому случаю орден! Еще пять пожелали в подарок земли. Остальные просто ожидают подарка, по-королевски роскошного и неповторимого!
Тяжело вздохнув, король вошел в особый отдел королевской библиотеки, в котором хранились личные записи монархов, присел за стол, положил руку на хрустальный шар и попросил:
– Тетрадь королевы Фелиции о воспитании дочерей.
Толстая рукописная тетрадь в сафьяновом переплете скользнула на стол. Дагобер открыл ее, погрузился в чтение. Оказалось, это не просто запись системы воспитания, а сравнение тех правил, по которым воспитывали саму королеву Фелицию и правил, по которым она сама воспитывала дочерей. Изучив две колонки, король счастливо рассмеялся! Его бабушка позволяла дочерям почти все, ведь ее саму воспитывали очень строго. Но ведь не обязательно завинчивать гайки или напротив – выпускать вожжи! Можно соединить два подхода и сотворить кое-что удобное и практичное!
– Королевского секретаря! – громко сказал король в свой личный кулон-переговорник, и вскоре в библиотеку вошел невысокий сутулый юноша с доской и письменными принадлежностями.
– Терил, бери чистую тетрадь и пиши. Учти, если хоть одно слово из этой записи выйдет за пределы библиотеки, наказание будет суровым!
Молодой человек спокойно кивнул, и взялся за перо.
– Итак, юным леди, проживающим в «детском крыле» дворца запрещается давать сладости на завтрак или на ужин…
Целый час под диктовку короля секретарь записывал в тетрадь новые правила для «детского крыла», а потом оформил их в указ.
Поутру няньки взвыли. Прежде каждой воспитаннице подавали целый поднос еды, с которого младенцы пробовали пару печений да кусочек яблока. Позже некоторые девочки начали есть кашу. Остальные блюда оставались служащим. Теперь же на завтрак подавалась молочная каша, приправленная маслом и тост с яйцом. На обед – простой овощной суп мелко порезанное отварное мясо и яблоко. К чаю подавали одну гренку с маслом, а в праздничный день – с джемом. Да и сам чай нередко заменяли отваром ромашки.
Дальше – больше! Кружева и шелка заменили хлопком и льном, оставив дорогие ткани для праздничных и выходных платьев. Аргумент короля был железным – дети растут слишком быстро, поэтому незачем переводить дорогие ткани зря. На все возражения Его Величество сообщил, что готов принять от своих дворян денежное вспомоществование, либо поставку тканей, но на всех детей сразу. Посчитав расходы, даже самые состоятельные семьи сочли, что да, экономия разумная!
В мартобре, когда трем десяткам будущих королев исполнился год, в королевском дворце был устроен шумный праздник. Нарядных детей вынесли на него на руках кормилицы, пажи вручили каждой малышке подвеску с буквой «Д» на жемчужной нити, и унесли обратно – праздновать в игровой комнате и есть первый в жизни праздничный пирог с яблоками.
Родители девочек, из числа придворных, были недовольны таким скромным праздником, но король быстро остановил ропот:
– Милорды, та единственная, что станет королевой еще не названа. Поэтому не вижу необходимости внушать надежду всем детям и их семьям.
После этого объявления король ушел, оставив разочарованных придворных заедать недовольство пирогами и сидром.
* * *
До самой весны капитан мотался по королевству без надежды получить отпуск. Он скучал по Снежане и Радмиле, часто им писал и получал в ответ такие же длинные письма. Однако в мартобре король смилостивился, и отпустил вассала к семье.
– По дороге проверь мельницу, и разведай, что слышно про вампиров, – сказал король, подписывая бумаги на отпуск для капитана. – Метка быстро не сходит, но твоей жене будет спокойнее, если в округе станет меньше кровососов. – Потом Его Величество с тоской посмотрел в окно. Денек выдался солнечным, и дамы выбрались на прогулку, стараясь пройтись мимо окон королевского кабинета. – Может все же привезешь свою супругу во дворец? Моим невестам пора набирать воспитателей, а ты говорил, она у тебя получила достойное воспитание.
– Простите, Ваше Величество, – склонился в поклоне Тулон, – но к майтебрю моя леди обещает мне подарить наследника.
– Поздравляю, – вяло буркнул король и махнул рукой – иди уже!
Тулон не стал задерживаться. Ему совсем не хотелось делить внимание жены с королем или его «невестами». Пусть он давно не видел Снежану, но знал, что она его ждет! Сердце гулко бухало в предвкушении встречи, но сначала…
Первым делом капитан заглянул в столичные магазины. Он давно написал матери, расспросил, в чем нуждается его жена и еще не рожденный сын. Купил все по длинному списку, подозревая, что Снежана даже не знает тех приспособлений, которые в нем перечислены. Зато не забыл заглянуть в книжную лавку – помнил их разговор в родительском доме. Еще прикупил тканей и лент – этому женщины всегда рады. И уже на выезде из города выбрал погремушку Радомиле, и огромную жестяную коробку превкусной пастилы из южных фруктов, которую обожала вся его семья. Даже отец, хмуря кустистые брови не отказывался от пары кусочков редкого в лесу лакомства.
Ехал Иврен не торопясь. В каждом городке заходил в храм, спрашивал о вампирах, молился и брал пузырек освященного масла. Проезжая через долину Трех Королей заглянул на мельницу – и обнаружил пепелище! Жгли похоже давно, и явно не крестьяне. Те бы хоть жернова вытащили, или остатками хозяйского добра поживились. Мельник был не беден, а Снежана увезла только одежду, да личные вещи. Наверняка у вампира и кубышка где-то прикопана была. Но все здания просто сожгли, и на пепелище уже пробивалась трава. Выходит, жгли сами вампиры?
Тулон не стал останавливаться – поехал дальше, воспользовавшись освященным маслом. Не зря он брал его в каждом встречном храме – хватало и себя окропить и лошадей. И еще должно было остаться для леса. Матушка очень просила привезти, чтобы нанести защитный знак на каждый предмет в доме. Мол поверье такое есть – масло или вода из семи храмов отводят любую беду.
И не то, чтобы лесу или его обитателям что-то угрожало… Просто вокруг крошки Радмилы постоянно что-то случалось! То соседка заболтается и опрокинет ведро ледяной воды рядом с корзинкой. То петух драчливый сбежит из курятника и залетит в окно спальни. То с крыши ветром сорвет черепицу, и упадет она ровно под ноги Снежаны, вышедшей погулять с дочкой на руках. В общем, шутки ли – это мироздания, или чужой дурной глаз, а оборотница слезно умоляла сына привезти воды или масла от семи храмов. А капитан Тулон, как хороший сын – вез.
Последняя стоянка перед лесом случилась в чистом поле. Не рассчитал немного капитан, надеялся добраться до леса засветло, да вьючная лошадь захромала, поймав копытом камушек, пришлось вести ее в поводу, почти шагом, упуская время. Ну да делать нечего. Расседлав коней, капитан развел небольшой огонек, привычно побрызгал маслом лоснящиеся крупы, поставил защищающий знак на ремни, и свертки с гостинцами. Ни разу еще не пригодилось, но береженого Светлые берегут!
Перекусив всухомятку, но запив мясо горячим взваром, Иврен раскинул попону, накрыл плащом, собираясь сменить облик и подремать и тут услышал ЭТО. Шипение, словно несколько капель воды попали на горячую сковородку. Много капель воды попали на очень большую раскаленную сковородку! Оборотень вскинулся, обостряя все органы чувств и… едва удержался от немедленного оборота! Нет-нет, нельзя! Серебряный клинок куда эффективнее против вампиров, чем волчьи клыки! Но запах, сильный специфический запах бил в ноздри, заставляя подниматься невидимую шерсть на невидимом загривке.
Шипение усилилось, заглушая звуки и в круг света вышли вампиры. Их было пятеро. Двое рослых, крепких, на измененных телах висели клочья камзолов и кружевных воротников. Еще трое были низшими – полузверями, в обрывках тулупов и ливрей. Значит Его Величество был прав. Тут целое гнездо. Двое высших пришли со своими слугами, и это было плохо. Вампиры не просто вышли на случайного путника – они сразу показали кто они есть, а значит – охотились! За ним, Тулоном!
Клыки лезли из челюсти, но капитан взял оборот под контроль и жестко задал вопрос:
– Кто вы? И что вам нужно?
Низшие продолжили шипеть, а практически сохранившие человеческий облик высшие ответили:
– Крови!
– Не подходите! – предупредил Иврен, – просто так я не дамся! – и обнажил клинок с серебряной вязью вдоль лезвия.
Высшие притормозили, оценили бойца и приказали низшим:
– Порвать!
Звери кинулись сразу, втроем. У Тулона не было шансов, но уперевшись лапами в грудь гвардейца, опаляя смрадным дыханием его лицо, низшие вдруг заскулили и отпрянули! Потом закрутились на месте, задели накрытые запасной попоной мешки с гостинцами, шарахнулись в сторону и убежали в темноту обижено подвывая, и дуя на обожжённые лапы.
– Интересно, – сказал один из высших, возвращая себе полностью человеческую форму.
Заметив, как быстро кровосос это проделал капитан мысленно вздохнул – вампир явно недавно пил кровь. Между тем бледный и гибкий высший пошел по кругу, принюхиваясь, и словно ощупывая воздух бледным языком. Подобравшись к мешкам, он недовольно фыркнул, а Тулон, сообразив, в чем дело, вынул склянку с маслом, и капнул немного на клинок, а потом просто плеснул на руку, и растер по лицу и шее.
– Предусссмотрительно! – прошипел вампир, выпуская длинные узкие клыки, – но от высших помогает сслабо!
– Ничего, – с легкой насмешкой отозвался капитан, маскируя смехом дрожь, – у меня еще клинок есть, и… тут он вспомнил купленные в храмовой лавке серебряные кулоны со знаками солнца. Купил своим девочкам в подарок, и положил в поясной кошель, чтобы не потерялись! Служка уверил, что серебряные диски, размером с крупный серебряник, освящены и благословлены местным почитаемым храмовником. Вынув украшения, он повесил их на шею, и заметил, что кровососы отшатнулись. Что ж, и это подмога! А еще… Решив не испытывать судьбу, оборотень завыл, сообщая собратьям, что попал в беду. Может в лесу его и не услышат – граница еще далеко, но ведь он не один в пути!
Вампиры еще несколько раз пытались приблизиться к гвардейцу. Обожглись, поцарапали его куртку, порвали плащ, который он накрутил на руку, вместо щита, а к рассвету все же ушли, заслышав спешащих издалека волков.
Глава 6
Своей семье о встрече с вампирами Иврен так и не рассказал. Незачем было волновать беременную жену, радостную от встречи с сыном мать и поседевшего отца. Всю историю услышал только брат – страж границы Заповедного Леса. Тот выслушал, покачал головой и признал, что старший брат в рубашке родился. А когда эмоции от встречи немного улеглись, страж посоветовал назад в столицу ехать с караваном.
– Медленнее, конечно, но надежнее, – сказал он, – разглядывая лохмотья плаща и порванную в клочья куртку, которые Иврен попросил сжечь подальше от родительского дома. – По твоим подсказкам медальоны купим, и маслом запасемся. Вампиры прежде в лес не совались, но лучше подстраховаться.
– И на мечи серебра добавить стоит, – напомнил Иврен, невольно поглаживая рукоять своего клинка.
– Кровостоки серебрим, – усмехнулся Тиллен, – экономнее получается.
Они еще посидели за кружками ароматного яблочного сидра и копчеными ребрышками, обсуждая службу, политическую обстановку и подросшего сына Тиллена, который вознамерился через год-другой ехать в королевство людей.
– Представляешь, – бубнил гордый отец, – сам решил! Нашел устав караульной службы, который ты мне подарил когда-то и вызубрил! Хочу, говорит мир посмотреть, за пределами Леса!
Иврен слушал брата, хмыкал, откусывал мясо и просто наслаждался тем, что его брат может после службы прийти домой, к жене и детям.
– Ты его только предупреди, что на службе кроме плаца и казармы ничего не увидишь, первые лет пять точно! – с усмешкой сказал капитан. – И семью будет навещать вот как я, раз в полгода! По вам то может и не соскучится, а ну как девушку найдет?
Тиллен понимающе мотнул головой. Он свою Сьетту любил без памяти, хотя когда-то выбрал ее только человек. А волк уступил, когда родился первый щенок.
– Да Парэт упрямый, как сто волков, – тряхнул он плечом. – Через пару лет пришлю его к тебе в казарму на зиму, пусть попробует.
– Думаешь Мрэтт больше для королевской службы подойдет? – вспомнил Иврен имя младшего племянника.
– Мрэтт посерьезнее Парэта будет, – вздохнул страж, – он уже считает, что мир можно посмотреть, сопровождая караваны. И денег заработать, и побывать, где хочется, и дом не оставлять надолго.
– И впрямь, разумный парень! – восхитился капитан, чокаясь с братом простой керамической кружкой. – Интересно, какой у меня волчонок будет? – тут же задумался он.
– Родится, увидишь, – хмыкнул брат, – главное на роды не приезжай! В первый раз Съетта мне чуть руку не сломала, а второй раз я сам поседел от ее криков! – в доказательство волк продемонстрировал брату седую прядку на виске.
В ответ Иврен насупился. Волки предпочитали быть со своими самками во время родов, да и волновался он за Снежану. По человеческим меркам его жена уже не молода и хоть забота и любовь прибавили ей красоты, а все же екало где-то внутри у капитана беспокойство – как любимая перенесет роды?
– Ладно-ладно, – пошел на попятный Тиллен, заметив гримасу родственника, – сам решишь! И не болтай! А то матушка меня полотенцем огреет за советы!
Посидев за столом еще немного, брат сменил ипостась, и убежал. Он не любил ночевать без жены, даже в родительском доме. Тулон же, отгоняя дурные мысли быстро прибрал стол в гостиной, взглянул на луну, потянулся, предвкушая чистую постель и мягкую женщину под боком. Свою женщину! И отправился к себе.
За прошедшие месяцы его холостяцкий дом преобразился. Отец с мамой радуясь появлению невестки и младенца помогли Снежане устроить в супружеской спальне удобный шкаф для одежды, а в маленькой гостиной – книжные полки. В подарок на одинокий Зимнепраздник, купили Снеже изящный дамский секретер с откидным письменным столиком, и красивую лампу со стеклянным абажуром. Все остальное молодая женщина сделала своими руками: пошила новые занавески из плотной ткани, простегала пышное теплое одеяло, узкой тесьмой выложила вычурные узоры на покрывале, и скатерти, а теперь вышивала наволочки уютных диванных подушек, которыми обожала играть Радмила.
Чтобы не смущать молодоженов, с приездом приемного отца малышку переселили в бывшую комнату Иврена, убрав оттуда оружие, седло, поводья, заменив узкую мальчишечью койку на красивую детскую кроватку под легким балдахином. Радмила с упоением изучала прежде недоступную часть дома, часами возилась на новеньком ковре, пыталась ходить, держась за сундук и кроватку, а после засыпала среди игрушек и подушек, утомившись впечатлениями.
Для Тулона же в час восхода луны начиналось его личное счастье. Необъятное и хрупкое, такое, которым не можешь поделиться даже с самыми близкими. Он обнимал жену, дышал ее теплом, ласкал и гладил без устали, восполняя долгие одинокие ночи в казарме. Снежана стеснялась, пряталась под одеялом, потом заласканная им раскрывалась, и сама прижималась к мужу, без слов рассказывая, как скучала и ждала.
После, когда любимая засыпала, вместе с хмельной радостью от этого счастья оборотня охватывал страх – вампиры угрожали его семье! Шли по следу! Почему они не бросили искать, когда он сжег тело мельника? Ответов у капитана не было. Про вампиров вообще было мало известно. Даже методы борьбы с ними передавали лишь командному составу, считалось, что кровососы не сунутся во дворец или в толпу придворных. С усилием отогнав дурные мысли Тулон утыкался в шею жены, вдыхал ее теплый запах и на короткое время успокаивался. А потом снова начинал продумывать защиту дома и леса. В таких обстоятельствах везти жену и дочь в столицу капитан не желал категорически! И молился всем богам, чтобы король Дагобер не облек свое желание увидеть супругу барона в приказ.
Две недели абсолютного счастья пролетели, как один миг. На рассвете пятнадцатого апрельбря Тулон присоединился к каравану, и без трудностей и задержек вернулся на службу. Вампиры ему больше не встретились, но капитан продолжал пользоваться освященным маслом и не снимал серебряный медальон, прикупленный по дороге.
Путь, неспешный, но надежный длился целую неделю. На исходе седьмого дня повозки втянулись на торговую площадь, и старшина громко объявил, что путь закончен.
Простившись с купцами, капитан сразу отправился в казарму. Сменил одежду, искупался, по-привычке воспользовался маслом и поморщился – зря, наверное. Дворец ведь защищен, а теперь и он сам и его клинок благоухают гвоздикой и апельсином. Мыться снова не было времени, так что Тулон махнул на запах лапой, повязал на шею белоснежный шелковый платок – подарок Снежаны, и двинулся в караулку кавалерского корпуса.
Ему предстояло просмотреть расписание дежурств, поболтать с капралами, узнать новости и сплетни. Но стоило капитану войти в узкую комнату с единственным окном, в которой коротали время дежурные гвардейцы, как один из них вскочил, принюхался, зашипел, и забыв о собственном клинке кинулся на командира с клыками и когтями.
К счастью для всех остальных, Тулон еще стоял в дверях, поэтому успел схватить пику, прислоненную к оружейной пирамиде, и встретить вампира посеребреным острием. Едва же кровосос накололся на пику, капитан не мешкая вскрыл ему горло, а вторым ударом отрубил голову.
– Огня! – крикнул он замершим в оцепенении гвардейцам, – и храмовника!
Пока все медленно приходили в себя, от невиданного зрелища, оборотень выбил у поверженного вампира клыки – в знак доказательства, что убил действительно не соперника за королевские милости, а опасное существо.
Через минуту гвардейцы очнулись и занялись делом. Кто-то громко недоумевал, но подал головню на каминном совке, кто-то выскочил в окно, крича о нападении монстров. Молоденький корнет рыдал в углу, впервые увидев кровь так близко.
– Тихо! – рыкнул капитан, добавив в голос приказ альфы. – Арлан за храмовником! Дрилан и Вэйл со мной!
Жечь вампира во дворце было безумием, но его раны уже начали затягиваться, конечности подергивались, когти скребли пол, указывая на то, что высший был невероятно сильным и…сытым. Поэтому Тулон просто присыпал раны вампира угольями и за ногу потащил труп на задний двор, чтобы уже там уничтожить врага без остатка. Прибежавший на зов храмовник очистил место гибели вампира, но посоветовал снять пол, залитый кровью и сжечь в том же костре, а пепел высыпать в воду.
Узнав подробности «бойни в караулке», Его Величество наградил капитана медалью за храбрость. И тут же послал гонца за медальонами, и маслом, чтобы защитить «будущих королев» и близких. Паникующие придворные внезапно вспомнили про молитвословы, храмовые гимны и часовни, расположенные на территории дворца. От хлынувшего потока истово верующих в часовне аж дверь с петель слетела! Зато служба безопасности быстро и точно проверила тех, кто предпочел укрыться в своих покоях и отчего-то даже масла не прикупил!
С того дня по протоколу содержания королевских покоев, во дворце ежедневно наносили несколько капель душистого масла на косяки, окна и кровати. Некоторые дамы жаловались на слишком сильный запах, и даже демонстративно падали в обморок, но на их выступления никто не обращал внимания. Осознание того, как близко оказались Дети Тени к Его Величеству и королевской семье внушило ужас даже самым стойким. А запах – пустяки. Приятный даже. И вообще – береженных Светлые берегут!
За шумным обсуждением ароматов и новых протоколов безопасности, тихое исчезновение нескольких слуг и мелких баронов из дворца прошло почти незамеченным. Королевская служба безопасности сработала быстро и незаметно. Остался лишь вопрос – что делали вампиры во дворце? Планировали нападение? Скрывались? Вели свою игру с магами и оборотнями? Ответов не было, потому что взять живьем ни одного кровососа не удалось.
После этого происшествия король на сутки заперся в башне звездочета, вопрошая того:
– Чем я прогневил звезды? Почему с той поры, как эти дети появились во дворце, мне нет покоя ни днем ни ночью?
– Ваааше Величество! – укоризненно качал головой старик. – Вы почти пятьдесят лет жили без забот, с той поры, как усмирили степняков и приняли на службу оборотней. Вам полезно взбодриться! А то как бы юная невеста не сочла вас стариком!
– Да я ей и правда в деды гожусь! – хмыкнул Дагобер, и морщась выпил большой глоток чая с лимоном.
– Так наша будущая королева вполне может вам отказать, – напомнил астролог, – божественный огонь примет лишь добровольный союз.
Монарх нахмурился, посмотрел в потолок, и выпалил:
– А я ей погремушку подарю! Золотую! Только, скажи, Жанлис, кому дарить?
– Увы, мой король, звезды хранят тайну! – в очередной раз развел руками звездочет и усмехнулся в длинную бороду. Его Величество готов совершить очередную глупость – купить свою нареченную. Что ж посмотрим-посмотрим!
Глава 7
Обнаружение вампира прямо в королевской резиденции имело множество последствий для всех. Немало досталось и капитану Тулону. Его несколько раз вызывал к себе Черный герцог – глава службы безопасности Двора, чтобы выяснить подробности поездки за девочками, встречу с вампиром-мельником и нападения вампира-гвардейца.
Иврен уже устал от бесконечных повторений, но терпеливо раз за разом припоминал детали. Где-то спустя месяц вместе с Черным герцогом его ждал сухонький старичок в потертой коричневой мантии незнакомого гвардейцу кроя.
