Эмилия Грант
Пленница своего врага
Пролог
Хватаюсь за ручки велотренажера покрепче, прибавляю скорость. Ног почти не чувствую, вот-вот искры повалят. Но что бы я ни делала, не могу избавиться от этого странного, гнетущего, но пугающе сладкого чувства. Я ощущаю на себе его взгляд. Каждой клеточкой.
Тимур Бекоев. Известный актер, звезда сериала. Только за последние полчаса у него просили автограф трижды.
Он сидит и качает дельты, плавно и размеренно, будто не прикладывая никаких усилий, хотя груз на тренажере установлен немалый. Ничего удивительного: он здесь завсегдатай. Ему ведь надо держать себя в такой форме, чтобы получать огромные гонорары за серию и влюблять новых и новых поклонниц.
Я здраво себя оцениваю и догадываюсь, что я не из тех женщин, с кем он привык спать. Да, он женат. Но в то, что подобный красавчик еще и моногамный я ни за что не поверю! Сами посудите: высокий, не меньше метра девяносто, сексуальная небритость. Но главное – глаза. Наверное, такие же глаза у самого дьявола: когда он смотрит, кажется, что он знает о тебе все. Все твои тайные фантазии, плохие делишки… Знает, но не осуждает. Напротив, готов разделить с тобой все самое развратное…
Когда мне сказали, что в наш клуб ходит сам Тимур Бекоев, я была рада, что увижу знаменитость живьем. Но представить себе, что он обратит на меня внимание… Или все это лишь плод моего больного воображения?!
Украдкой бросаю на него взгляд: нет, он все еще смотрит на меня. Как пантера перед броском, он оценивает очередную жертву. Вздрагиваю, опускаю глаза, чувствую, как от стыда горят щеки. По лбу стекает капелька пота и падает в вырез спортивного топа. Еще несколько минут в таком темпе, и я заработаю инфаркт, не иначе.
И что он нашел во мне? Обычная фигура: ни попы, как у Джей Ло, ни буферов, как у Памелы Андерсон. Восточные мужчины ведь любят женщин с округлостями, разве нет? А у меня короткая стрижка и поджарое, почти мальчишеское тело. И все же он сжигает меня взглядом своих темных, как угли глаз. Сжигает так, что я и сама вот-вот превращусь в угольки и маленькую кучку пепла.
Не выдержав, я сползаю с измученного велотренажера и жадно глотаю прохладную воду.
В свои двадцать я знаю, что не стоит заводить романы с актерами и знаменитостями: они выбрасывают использованных женщин вместе с презервативами, словно одно прилагается к другому. Я на все сто процентов уверена, что поддаться харизме Тимура Бекоева – худшая идея.
Во-первых, он – женат. Во-вторых… Да нет, какое может быть во-вторых, если он женат?! И почему я еще об этом раздумываю? Он ведь со мной даже не заговорил!
– Вы уронили, – его вкрадчивый бархатистый голос заставляет меня дернуться, как от удара током.
Тимур Бекоев собственной персоной нависает надо мной и протягивает мне полотенце, загораживая свет. Или у меня просто потемнело в глазах от чрезмерной физической нагрузки? Хотя кого я обманываю: велотренажер тут совсем ни при чем.
Я судорожно вдыхаю, чтобы что-то ответить, забыв про то, что у меня полный рот воды. Вода, разумеется, попадает не в то горло, я захожусь кашлем и позорно отфыркиваюсь, забрызгав водой его черную футболку.
– О, Господи… – сиплю я и зажимаю рот. – Простите…
– Ничего страшного, – он похлопывает меня по спине. – Как вас зовут? Вы же здесь тренер?
Я ничего не слышу уже после «ничего страшного», потому что его мимолетное прикосновение лишает меня остатков здравого смысла.
– Что?.. А, да… В смысле… Марина… Извините, я… Мне лучше… – и, схватив несчастное полотенце, делаю ноги из зала, изо всех сил пытаясь не сорваться на бег.
Лишь там, в приятной прохладе коридора, сбавляю шаг и прислоняюсь мокрой спиной к стене. Вместе с выдохом из меня рвутся наружу не самые цензурные из ругательств.
– Ну надо же! – его голос снова застает меня врасплох. – Кто бы мог подумать! Правильно говорят: в тихом омуте…
Он, кажется, откровенно издевается надо мной. В глазах пляшут озорные искорки, как пузырьки в стакане колы. Я втягиваю его терпкий запах: будоражащую смесь из дорогого парфюма и разгоряченного тренировкой мужского тела. Боже, и почему еще не научились передавать запахи через телевизор? Если бы зрительницы могли ощущать то же, что ощущаю сейчас я, рейтинги Бекоева подскочили бы еще выше.
– Простите, я… Если вам нужна помощь…
– Я предпочитаю обходиться без посторонней помощи, – отвечает он неожиданно жестко, но тут же снова теплеет. – Хотел уточнить, если у вас планы на вечер? Кстати, я Тимур, – он с улыбкой протягивает мне ладонь, как будто я такая дурочка, чтобы попасться в эту ловушку.
– Я знаю, кто вы, – по-детски прячу руки за спину. – И вы прекрасно знаете, что я знаю… В общем, все знают, кто вы. Но я не собираюсь… – старательно подбираю слова. – Скрашивать ваш досуг.
– Что?! – мой отказ его нисколько не смущает, напротив, скорее, смешит. – Кто здесь говорит о досуге?
– Вы ведь женаты, верно? А у меня есть принципы.
– Тогда почему ты ведешь себя так, будто вот-вот выпрыгнешь из штанов? – он склоняется надо мной.
– Я?! – у меня от возмущения перехватывает дыхание. Я стараюсь не смотреть на его приоткрытые губы и собираю всю волю в кулак.
– Слушай, я не предлагаю тебе руку и сердце, – он касается моих волос, и по моей спине прокатывается мелкая дрожь. – Просто свидание.
– Вы… – нет уж, слишком много чести! – Ты женат! – снова выпаливаю я.
– Мы уже оформляем развод, – по его лицу пробегает тень, но лишь на мгновение.
– И ты ищешь, с кем бы зализать раны?
– Разве это так плохо? – он уже почти шепчет, и моя кожа покрывается мурашками. – И разве ты на самом деле так уж против?
Я уже не знаю, против я или нет. Я вообще не соображаю, что такое хорошо и что такое плохо. Для меня очевидно лишь одно: если он прямо сейчас меня не поцелует, я сойду с ума. А он как нарочно медлит. Нас разделяют считанные миллиметры, но Тимур не торопится преодолевать это расстояние. Как будто чего-то ждет. Может, хочет, чтобы я попросила его?.. Просила, как какая-нибудь фанатка?
Нет. Мне надоело быть жертвой, пусть лучше сам почувствует себя на моем месте. Я поцелую его сама, да так, что у него подкосятся ноги. Да, может, природа и не одарила меня суперформами, но целоваться я умею. И после того, как правила игры переменятся, а мяч окажется на его половине поля, – сразу после этого я оттолкну его и уйду, поставив на место раз и навсегда. Звезда экрана, тоже мне…
Набравшись смелости, как перед прыжком с парашютом, я подаюсь вперед и прижимаюсь к губам Тимура. И в ту же секунду мне становится ясно: все мои дурацкие планы были простыми оправданиями. Оттолкнуть его? Остановиться?! Оторваться от этих горячих и мягких губ, способных превратить тело женщины в расплавленную сталь?! Ох, мамочки, что же я натворила…
Его руки жадно шарят по моему телу, мне становится тяжело дышать, и я бесстыже прижимаюсь к Тимуру плотнее.
– Что и требовалось доказать, – ледяной женский голос обрушивается на нас и мгновенно отрезвляет.
Я выпутываюсь из объятий Тимура, но это не так уж и просто: он крепко держит меня, фактически вдавив в стену.
– Таня? – цедит он сквозь зубы, даже не обернувшись. Видно, этот голос ему хорошо знаком. – Какого черта ты здесь забыла?
Таня?.. Мысли лихорадочно вертятся в голове, прорываясь сквозь гормональный туман. Таня… Боже! Татьяна Бекоева! Его жена… Но ведь он же сказал, что они оформляют развод!
– Пусти! – мне все же удается оттолкнуть Тимура, и теперь я вижу холеную блондинку в конце коридора. Явное подтверждение тому, что обычно Тимур выбирает других женщин: ее хоть сейчас можно снимать для постера «Мисс Россия». Идеальные волосы, идеальная фигура, пухлые, будто немного выпяченные вперед губы. Прямо таки человеческое воплощение роскоши.
– Н-да, Бекоев, – при виде меня ее хорошенькое личико искажает гримаса презрения. – Ты окончательно опустился… Не думала, что все будет так легко.
– О чем ты? – темные брови Тимура сдвигаются на переносице.
– Можешь идти, – командует мне женщина, которую я в первый раз вижу. – Ты справилась на все сто.
– Что это значит? – Тимур медленно переводит взгляд на меня, и выражение его черных глаз не сулит ничего доброго.
А я понятия не имею, что это вообще значит! С чем я справилась?! Откуда она меня знает? Почему обращается ко мне? Да еще и в таком тоне?
– Простите, я не хотела… Тимур сказал, что вы разводитесь…
– Вот только не надо ломать комедию! – раздраженно морщится Татьяна. – Уйди и не лезь в чужие дела!
– Но… – начинаю я, однако жена Бекоева не дает мне договорить.
– Мы обсуждали, что это пока останется в тайне. Но раз ты так… – она мстительно выгибает бровь. – Русик! Солнышко, иди к маме!
– Не смей! – рычит Тимур, но из-за угла к его жене уже подбегает мальчик лет семи.
И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто он такой: точная копия своего отца! Те же горящие глаза, те же темные вихры.
– Папа?.. – он вопросительно оглядывается и хмурится, заметив меня. – Что такое?..
– Не смей втягивать ребенка!.. – на скулах Тимура перекатываются желваки.
– Ну почему же! – усмехается Татьяна, сжав плечо сына. – Ты же втянул! – и она кивком указывает на меня. – Видишь, Русик, твой папа нашел себе новую невесту. Мы с тобой ему больше не нужны.
– Таня, прекрати! Руслан, послушай, мама хочет сказать, что…
– Мы тебе больше не нужны?! – в голосе мальчика сквозит такая боль, что у меня сердце сжимается. – Ты не любишь маму?..
– Пойдем, малыш. Навестим бабушку. У папы все равно другие дела…
Татьяна берет сына за руку и ведет прочь, гордо задрав голову.
– Вот тварь… – выплевывает Тимур и с такой силой ударяет по стене, что по штукатурке разбегается паутина мелких трещин.
Я стою, будто меня прибили к полу. Внутри полная сумятица, язык липнет к небу. Не знаю, что и сказать… Но должна ведь! Отчасти это и моя вина!
– Прости, я не знала… Ты же сам говорил… – робко блею я, но замолкаю, стоит Тимуру повернуться ко мне.
– Значит, справилась на все сто, да? Ну что ж, радуйся! И сколько она тебе заплатила?!
– Она не…
– Надеюсь, ты будешь спокойно спать по ночам, зная, что сын меня ненавидит!..
Глава 1
Пять лет спустя
– Мариш, выручай! – Ленка чуть не пританцовывает передо мной от нетерпения, будто ей срочно приспичило по-маленькому. – Ну пожалуйста!
– Даже и не проси, – я стараюсь не вестись на умоляющую физиономию подруги. Уж кто-кто, а Ленка просто мастер по части вот таких жалобных гримасок.
Мы живем с ней без малого год, и за это время она умудрилась отжать у меня более удобный диван, мои любимые туфли на каблуках, килограмма три косметики и бесчисленное множество вкусняшек. И поскольку каждый раз все начинается с ее «ну пожалуйста» и моего «даже не проси», а заканчивается неизменной победой Ленки, моя бесцеремонная соседка-подружка становится все наглее и упорнее. Вот и теперь она наверняка не сомневается, что я соглашусь ей помочь. А зря, потому что эта просьба далеко за пределами добрососедских одолжений.
– Всего на пару дней! – продолжает напирать Ленка. – И заплатят хорошо… А потом я тебя сразу подменю! Такой солидный клиент… Сама потом будешь благодарить!
– Так сама и поезжай, раз солидный!
– Да что ж ты за человек такой! – она с досадой мотает головой, и ее хвост ее белокурых волос с укором покачивается из стороны в сторону. – То, что у тебя никакой личной жизни, не значит, что ее у других нет!
Любой неподготовленный человек видит в Лене ангелочка: ее хрупкая миниатюрная фигура, красивая белая кожа, которая так легко вспыхивает румянцем и кристально чистые голубые глаза вызывают желание пожалеть, приголубить и защитить от любых невзгод. Возможно, поэтому у Лены нет отбоя от кавалеров. Не то чтобы я ей завидовала, но факт остается фактом: если в этой комнате у кого-то и есть личная жизнь, то точно не у меня. И самое забавное, что Ленка умудряется постоянно влюбляться! Искренне верит, что встретила свою вторую половинку. И таких половинок у нее на моей памяти было… Не меньше десяти, уж точно. Кто там у нее сейчас мужчина мечты? Петя? Вася?
– Ты не понимаешь, Дима – это Он! Я чувствую! – с придыханием выдает Ленка, присев рядом со мной и сжав мою руку. – Он меня к себе зовет, на выходные, хочет с родителями познакомить… А тут такой заказ! И главное, я уже его в приложении приняла, если сейчас откажусь, мне две звезды поставят и рейтинг упадет… Ну Мари-и-иш! Полторы тысячи в час, солидный мужчина, не какие-то там твои пенсионеры…
Вот тут, наверное, стоит прояснить. Потому что звучит это, словно мы с Леной имеем непосредственное отношение к древнейшей профессии. На самом деле, все куда прозаичнее: мы инструкторы по лечебной физкультуре. Познакомились на работе в больнице, потом начались массовые сокращения, зарплаты стали похожи на плевок в душу… И мы с Ленкой ушли в свободное плавание. К счастью, есть специальное приложение для тех, кому нужны медработники: там нас находят те, кому нужна реабилитация после травмы или инсульта. Не хочу хвастаться, но мы помогаем встать на ноги даже в очень сложных случаях. И я могу понять, почему Лена так дорожит своим рейтингом: он ведь напрямую влияет на наши заказы и доход. Одно до меня никак не дойдет: при чем тут вообще я?!
– Вот и поезжай к нему сама! Пару часов позанимаешься, раскланяешься – и рванешь к своему Диме…
– Марин, ну ты чем слушаешь-то! – обиженно дуется Лена. – Он в Карелии! Частный дом, природа, озера там какие-то… Нагуляешься, свежим воздухом подышишь, еще и денег заплатят. Красота! Вот сколько у тебя отпуска не было?
– Так, погоди-ка! – я поднимаю руку. Еще немного – и придется зажать один не в меру обнаглевший рот. – То есть ты хочешь, чтобы я на два дня уехала в какую-то глухомань вместо тебя ради полутора тысяч в час? Мне просто для себя уяснить: я за три тысячи должна лишиться выходных и сидеть в бог знает, какой тундре, пока ты будешь развлекаться с Димой? Которого через неделю уже и не вспомнишь? Я ничего не перепутала?
– А вот это было обидно, – Лена морщит вздернутый носик. – С Димой у меня все серьезно – это раз. И в Карелии – не тундра…
– Отлично! Значит, убьешь двух зайцев: проверишь, как у вас там с Димой все серьезно, и блеснешь своими познаниями по географии!
– И еще, Марина, – с нажимом продолжает моя бесцеремонная подруженция. – Там выходит далеко не три тысячи за два дня. Минимум – четыре часа занятий в день! Вот и посчитай!
Я никогда не была сильна в математике, но в том, что касается денег, мой мозг функционирует на рекордных скоростях. Мне двадцать пять, и если я не хочу всю жизнь прожить на съемной квартире бок о бок с неугомонной соседкой, то пора задумываться о собственном гнездышке. И я задумалась: каждую свободную копейку откладывала на первый взнос по ипотеке. Присмотрела новостройку в ближайшем Подмосковье. Еще пару месяцев – и я бы смогла оформить документы… Но если заказ такой жирный… Словом, впервые в жизни я решила взять быка за рога.
– А на какой срок вы вообще договаривались? – щурюсь я, пытаясь выглядеть, как тот банковский менеджер, который без зазрения совести озвучил мне условия по ипотеке.
– Две недели, – Ленкино лицо светлеет: она явно догадывается, что лед тронулся. Жаль, не подозревает пока, в какую сторону.
– Отлично, – киваю я. – Я согласна подменить тебя, но только не на пару дней.
– В смысле… – Лена вскидывает брови. – Хочешь забрать весь заказ?!
– Или так – или никак, – упрямо скрещиваю руки на груди.
– Вот уж не ожидала от тебя… Думала, мы подруги…
– Ну да! Очень по-дружески засылать меня так далеко всего на два дня! Да я на дорогу больше потрачу! Нет, Лен. Я передумывать не собираюсь.
– Ну, знаешь…
– А ты бы могла Диму позвать, пока тут меня нет… Только представь: две недели квартира в вашем распоряжении. А потом я с этим заказом быстрее ипотеку получу, и Дима сможет к тебе совсем переехать…
Перед таким аргументом Лена не смогла бы устоять ни за что. Ее взгляд мечтательно затуманился, вечно приподнятые плечи расслабленно опустились. И мне не требовался дар ясновидения, чтобы понять: в эту самую секунду моя соседка в красках представляет себе, чем именно они смогут заняться с Димой в мое отсутствие. Мне даже стало немного не по себе: придется по возвращении заказывать химчистку дивана и с хлоркой мыть все поверхности на кухне.
– Ладно. Забирай весь заказ, хапуга, – Лена посмотрела на меня с таким видом, будто я у нее почку попросила. – А я-то считала тебя тихоней! Правильно говорят: в тихом омуте…
И она взялась за телефон, чтобы скинуть мне визитку: «Николай Клиент». И номер телефона.
– Довольна?
Но у меня все настроение будто ветром сдуло, а по позвоночнику пробежался неприятный холодок.
– Все в порядке? – удивилась Лена.
– Да, – не моргнув глазом, солгала я.
В тихом омуте… Эта фраза до сих пор вызывает во мне тяжелые воспоминания, которые я бы предпочла стереть. Ее сказал мне Тимур пять лет назад, перед самым нашим поцелуем. Иногда мне снова снится тот день, и всякий раз я просыпаюсь в холодном поту.
Нет, сам поцелуй был прекрасен. Определенно, он входит в число лучших в моей жизни. Но вот то, что случилось потом…
Скандал с его женой я бы еще могла пережить, в конце концов, я не успела влюбиться в Тимура настолько, чтобы все это разбило мне сердце. Более того: если бы он просто ушел тогда, и я бы никогда больше о нем не услышала, я бы, пожалуй, вычеркнула его из памяти. Но все не закончилось так быстро.
Дело даже не в том, что меня уволили в тот же день. Я узнала, что менеджер клуба действительно шпионила за мной и вызвала жену Тимура, как только почувствовала, что пахнет жареным. Мне не нравилась работа в фитнес-центре, и благодаря увольнению я смогла найти свое призвание. Пошла учиться и теперь помогаю тем, кому это действительно нужно. Нет, потеря работы – это сущая ерунда.
Настоящая трагедия случилась днем позже. Я включила новости… Господи, до сих пор не могу вспоминать об этом без содрогания. «Известный актер Тимур Бекоев попал в ДТП!» «Звезда сериала «Воитель» находится в коме!» Об этом трубили по всем каналам, писали во всех СМИ. Впервые в жизни я смотрела ток-шоу, затаив дыхание. Татьяна Бекоева, промакивая слезы дизайнерским носовым платком, рассказывала, как ее горячо любимый муж ехал к ее матери, чтобы повидать сына, и разбился, не справившись с управлением и выехав на встречку. О разводе не было ни слова. «Небольшая размолвка», – так она это назвала.
Разумеется, нашлись активные журналисты, которые решили провести собственное расследование и подняли записи с видеокамер клуба, где я работала. До того дня я никогда не сталкивалась с хейтерами… И лучше бы мне никогда не знать, что это такое.
Самые разные люди, по большей части – фанаты Тимура, развернули самую настоящую травлю в Сети. Меня называли разлучницей и шалавой – и это еще цветочки. Мои фотографии постили все, кому не лень, мне писали в личку, кто-то даже умудрился раздобыть мой телефон. Звонили, угрожали, писали гадости на стенах в подъезде. И бесполезно было доказывать, что мы с Тимуром просто поцеловались: для них для всех я нагло его соблазнила и залезла в постель к женатому мужчине. «Да ты его целовала так, как будто целиком хотела проглотить!» – писала мне какая-то девица. – «Так целуются только любовники!»
Но хуже всего то, что я и сама чувствовала себя виноватой во всем. Один-единственный поцелуй превратил меня в изгоя. Вот она, цена связи со знаменитостями… Несколько секунд рядом с Тимуром раскололи мою жизнь на до и после.
Справедливости ради, должна сказать, что ему пришлось куда хуже. И хотя он из комы все-таки вышел, – об этом я тоже узнала из новостей, – с актерской карьерой ему пришлось проститься. После аварии он дал одно лишь интервью, в котором сухо сообщил о том, что больше не будет сниматься, благодарит фанатов за поддержку. Ах, да. Еще он рассказал о разводе с женой, признался, что планировал расстаться задолго до катастрофы. И я благодарна ему за это: моя интернет-травля значительно поутихла.
Перестав сниматься, Тимур потерял и жадный интерес прессы к своей персоне. О нем забыли, будто его и не существовало никогда: ни одного репортажа, ни одного ток-шоу с драками и завываниями. Тишина.
Его аккаунт в инстаграме на несколько миллионов подписчиков исчез, а через некоторое время Татьяна написала на своей страничке, что переехала в Штаты вместе с сыном. Меня мало волновала судьба этой женщины, но я все равно периодически заглядывала к ней в аккаунт, чтобы хоть так узнать о судьбе Тимура. Не знаю, что меня заставляло это делать… Если рассуждать логически, то моей вины в случившемся почти не было. Ведь он сам сказал мне, что развелся, сам зажал меня в коридоре. Да, я поцеловала его, но ведь Татьяна мне за это не платила, и ни в какой скрытой подставе я не участвовала. И уж точно я не толкала его за руль в таком состоянии… Так что формально мне не за что было съедать себя изнутри. Но… Но я долго не могла успокоиться.
То ли меня доконали возмущенные фанаты, то ли обвинения Тимура впечатались в мое подсознание, но стоило мне хоть на секунду вспомнить о нем, как пальцы сами тянулись к телефону. Я лезла искать о нем хоть что-то, хоть какую-то информацию. Самое крошечное утешение для совести: может, он снова сошелся с Татьяной или вернул себе ребенка. Или нашел новую женщину. Да хотя бы вернулся к актерской карьере!
До сегодняшнего вечера я продержалась рекордно долго: целых полгода ничего не гуглила про Тимура Бекоева и его жену. Но вот Лена, сама того не подозревая, нажала на спусковой крючок одной невинной фразой. В тихом омуте… Боже, я как будто снова слышу его голос! Как говорится, никогда не было, и вот опять: «Окей, гугл! Тимур Бекоев. Новости»
Но ничего не изменилось. Только старые фотографии пятилетней давности. Ни-че-го. Зато у его жены – новый пост с обручальным кольцом. Нашла себе какого-то американского футболиста, – если этот вид спорта вообще можно называть футболом. Сто двадцать тысяч лайков. Что ж, совет вам да любовь. Надеюсь, твой бывший муж и отец твоего сына хотя бы жив.
Может, даже к лучшему, что Лена отдала мне этот заказ. Я уже давно не была в отпуске: а теперь и уеду подальше из Москвы, и свежим воздухом в кои-то веки подышу. Да, это не совсем отпуск, зато побольше денег заработаю, возьму ипотеку, буду жить одна… А то поставила на личной жизни крест, почти превратилась в синий чулок. Все, уже прошло достаточно времени, чтобы понять: не все поцелуи превращаются в катастрофу. Самое время начать с чистого листа. Как там зовут этого солидного мужчину? Николай? Вот и отлично. Может, он как раз тот, кто мне нужен.
Глава 2
– Не нужен мне никакой инструктор! – я бы прямо сейчас врезал Коле, если бы не старая дружба. – ЛФК… Я тебе пенсионер, что ли?
– Ну, ведешь ты себя, как ворчливый дед, – парировал он. – Так что в самый раз. Тем более, это не обсуждается: я уже оплатил ей билеты.
– Что?! – я уставился на этого остолопа, пытаясь вспомнить, почему мы вообще дружим. Кажется, когда-то он был моим агентом… Но зачем агент актеру, который завязал с карьерой?
– Слушай, Тим. Я долго смотрел, как ты превращаешь себя… – он неопределенно махнул рукой, – вот в это…
– Ты только второй раз приехал!
– А никто не виноват, что ты забурился в такую дырень! Еще бы в землянке окопался, честное слово!
– Никто и не заставлял тебя сюда приезжать, – буркнул я и, сжав посильнее трость, встал и проковылял к камину. Нога ныла с самого утра: явный признак надвигающейся смены погоды. – Без предупреждения.
– Во-первых, у тебя тут ни связи, ни интернета… – он поднял телефон, проверяя, не появились ли полоски. – По нулям! А во-вторых, с предупреждением ты бы меня не позвал. Ты вообще когда последний раз с людьми разговаривал?
– А мне не о чем, – я отвернулся к окну.
Там простирался вид, ради которого я и переехал в Карелию: сосны и бесконечный простор заледенелого озера. Зачем здесь еще люди? Я нашел свое место. Время перестало иметь значение. Все равно в моей жизни нет никакого смысла. С сыном я видеться не могу, актерская карьера и слава превратили меня в конченого придурка, и я потерял все. Не знаю, сколько мне суждено еще прожить, и зачем я вообще выжил в той катастрофе. Но если уж где и коротать где-то остаток отмеренного мне времени, то лучше уж здесь, вдали от всех. Я неплохо отношусь к Коле, по крайней мере, винить его мне не в чем. Но он здесь без малого час, а я уже скучаю по своему одиночеству.
– Ну вот что, дружище. Хватит, – он хлопнул по столу, потом брезгливо отряхнул руки от пыли и встал. Да, я не часто утруждаю себя такими мелочами, как уборка, и не мои проблемы, что кому-то это не нравится. – Засел тут, как какой-то отшельник… Пора с этим завязывать. Я заказал тебе идеальную девчонку. Она и инструктор судя по отзывам неплохой, и выглядит… Конфетка! Прям как ты любишь! Блондиночка, все при ней… А голосок по телефону такой… Как будто кошечка мурлычет! Она живо тебя из всей этой депрессухи вытащит, на ноги поставит, приведет в форму… Может, и развлечет, как следует…
Я посмотрел на него, гадая, издевается он, прикидывается дегенератом или всерьез считает, что подложив под меня телочку, исправит ситуацию. Судя по всему, Коля не прикидывался. И я еще считал его другом!
Когда-то у нас было много общего. Пять лет назад, до того, как все случилось, я бы с ним согласился. Нет ничего лучше мягкого женского тела. Так, по крайней мере, я думал, пока это самое женское тело не отправило меня в самый ад, на его черное гниющее дно.
Здесь, без телевизора и Интернета, у меня была уйма времени подумать обо всем. Раз этак… Миллиард. Я снова и снова прокручивал в мозгу день накануне злополучной аварии. И ненавидел себя за каждую секунду этого дня.
Я был… Черт, я чувствовал себя хозяином Вселенной. Люди боготворили меня, и я сам в какой-то момент поверил, что стал божеством. Любил себя до бесконечности. Воспринимал все, как должное: вереницу восторженных девиц в постели, сына, славу. Деньги, в конце концов. И когда я увидел эту Марину в клубе, ни на мгновение не задумался, что она – не одна из этих влюбленных дурочек. Что эта тварь работает на мою жену. Чем не идиот? Мы ведь неделю как решили развестись. Точнее, решил я, а Таня сразу в отместку пригрозила, что отберет у меня сына. А я… Я не видел дальше своего носа. Кто вообще может что-то отобрать у самого Тимура Бекоева? Да я бы подключил лучших адвокатов, я бы лишил Таню родительских прав, если бы она только посмел ограничить мое общение с Русланом.
О, как долго, наверное, надо мной смеялись там наверху! Как ничтожен и слеп я был в своих жалких амбициях! Я попался на крючок этой змеи, даже не напрягаясь. И это было нетрудно. До сих пор, когда я вспоминаю о ней, внутри ворочается нечто, похожее на возбуждение.
Она неплохо сыграла свою роль! Ни разу не подошла за автографом, видимо, Таня предупредила ее, что мне надоели фанатки. Она была единственной в зале, кто не таращился на меня и не хихикал глупо, перехватив мой взгляд. Не флиртовала, не посылала откровенные сигналы. Она как будто бы просто занималась. Но как она это делала…
Ни одна стриптизерша не сравнилась бы с ней в мастерстве обольщения. Она не просто работала на тренажерах, она словно совокуплялась. Я смотрел, как движутся ее бедра, как приливает кровь к ее лицу, вздувается жилка на лбу, а по гладкой и упругой коже стекают прозрачные капельки пота. Казалось, еще немного – и ее охватит сладкая судорога. Как, впрочем, и меня – от одного только наблюдения за ней.
И я повелся, повелся, как подросток, переполненный тестостероном. Подкатил в ней, зажал в коридоре, забыв о своей публичности и о людях вокруг. Если бы только я включил голову в тот день… Надо было увести ее оттуда в мою персональную VIP-раздевалку, запереть дверь на два оборота, проверить камеры, и уже тогда отделать эту девицу, как Бог черепаху. Тогда бы она уползла оттуда на полусогнутых ногах, я сбросил бы напряжение и выбросил ее из своих мыслей. И Таня не вбила бы клин между мной и сыном…
Одна ошибка – и все покатилось к чертям. Как будто камешек попал на стекло: сначала мне казалось, что это всего лишь небольшая трещина, но она расползалась дальше и дальше, превращаясь в гигантскую паутину. Таня сказала, что Руслан не хочет меня видеть, что его пришлось вести к психологу. Я что-то орал, злился, сорвался на машине глубокой ночью… Дальше почти ничего не помню. Врачи, трубки, капельницы – и боль. Дикая нестерпимая боль во всем теле, в ноге, которую собирали из осколков, боль обожженной кожи на спине. Но еще хуже – боль внутри, когда Таня сказала, что пресса донимает ее и сына, и им лучше уехать на время. Я был настолько обессилен и измотан, мозг затуманился от постоянного приема обезболивающих. Таня привела нотариуса с бумагами на подпись прямо в палату, сказала, что это разрешение на ее выезд с сыном… Больше я их не видел.
Я уехал сюда, научился снова засыпать без лекарств. Свежий воздух и физический труд и вправду творят чудеса, мне стало легче. Да, я отвык от людей, но оно и к лучшему. Я излечился от звездной болезни, забыл, что такое чертов VIP-статус. Я сам рублю дрова, пусть это и занимает у меня много времени, потому что к моему дому не подведен газ, а с электричеством в этих краях бывают перебои. Я покупаю простую еду у местных, раз в месяц езжу закупаться в Петрозаводск. По большей части – лекарствами. И виски, – это единственное, в чем я до сих пор не могу себе отказать. К счастью, мне хватило ума не растратить все накопленные средства, и сейчас проценты способны обеспечить мои базовые нужды.
И вот после того, что я пережил, Коля является сюда и думает, что исправит все, подстелив под меня блондинку-конфетку? Я бы предпочел вообще отказаться от женщин. Что я, собственно, и делал вполне успешно.
– Ты пытаешься убить меня взглядом? – спросил мой бывший друг, насмешливо подняв брови. – Н-да, ты тут совсем рехнулся. Зарос, как снежный человек, да еще и решил, что у тебя лазерные лучи вместо глаз?
– Очень смешно, – выдавил я и машинально провел рукой по бороде.
Недавно одна старушка в городе приняла меня за священника, но я не собираюсь ничего менять. Ради кого, интересно, я должен каждый день бриться? И с бородой гораздо теплее в такую погоду, когда ветер способен сделать из твоей рожи строганину.
– Короче, рад был тебя повидать, но спальное место у меня одно, так что если хочешь успеть вернуться в Петрозаводск до темноты…
– Просто мистер гостеприимство! – фыркнул Коля, как будто мои слова до него не дошли совсем. – Не переживай, братан, я свалю, – он сверился с часами на смартфоне. – Минут через десять.
– Отлично! – оживился я. – Если хочешь, могу передать тебе замороженных ягод, в Москве ты таких не купишь…
– И пока ты не завернул мне пирожков в газетку, уточняю: я еду за твоей новой секси-тренершей, и через пару часов привезу ее тебе с красным бантом на макушке.
– Мне не нужна никакая!..
– Даже слушать не хочу! – Коля упрямо мотнул головой. – Ты взял и решил заживо себя похоронить. Из уважения к тебе я терпел этот цирк год, два, три… Но это уже перебор! Я недавно общался с чуваком из одного продакшна, они хотят запустить шикарный детективный сериал. Там главный герой – просто копия тебя, это твоя роль!
– Я не…
– Ты не собираешься возвращаться на экран и бла-бла-бла… Я понял. Дай договорить: твоя бывшая тваридла выходит замуж. Хочешь, чтобы у Руслана был новый папа?
– Ну, старого у него больше нет, – мне невероятных усилий стоило сохранить спокойное лицо, скулы свело, как будто я закусил железную трубу.
– Хватит! Сидит тут и жалеет себя… Смотреть противно!
– Вот и не смотри!
– И не буду, потому что с этого дня все изменится. Ты возьмешь себя в свои долбанные руки, придешь в нормальную форму и через пару недель полетишь в Москву, потому что твоя бывшая собирается привезти сына на девичник. Ты сходишь в парикмахерскую, оденешься… Не как беглый зек… – он оглядел меня и поморщился. – Помоешься в горячей воде с мылом, чтобы не отпугнуть ребенка. А потом встретишься, поговоришь с ним по-человечески и вернешься в строй.
– И с какого хрена я должен все это делать!
– Потому что я так сказал! – выкрикнул Коля и вышел, хлопнув дверью.
Через пару секунд снаружи донеслись ругательства: я плохо почистил дорожку перед домом, потому что не ждал гостей, и Коля, видно, на что-то напоролся в сугробе. Что ж, его проблемы. Не мои.
Я не собирался выходить за ним и как-то помогать. Я не звал его! И мне было плевать, что он там обо мне напридумывал. Даже если его слова задели меня за живое.
Кто вообще позволил ему выставить все так, будто я сбежал от собственного сына? Да я бы все отдал, чтобы снова увидеть его, обнять, но…
С улицы послышалось рычание арендованного внедорожника, и Коля уехал, оставив меня в звенящей тишине. Я посмотрел в окно на удаляющуюся машину. Руки сами сжались в кулаки так, что костяшки пальцев побелели, а нога заныла с новой силой. Черт бы его подрал!
Неужели Коля все-таки прав? И мне стоит привести себя в чувство? Нет, я не стану возвращаться к актерскому ремеслу, тут и думать нечего. Но увидеть Руслана…
Выругавшись вслух, я проковылял к зеркалу. Картина, прямо скажем, особо не вдохновляла. Выглядел я, как неандерталец, не хватало только шкуры мамонта и булыжника. Удивительно, что я еще помнил человеческую речь.
Не то чтобы меня пугало это зрелище, но если бы Руслан увидел меня таким… Наверное, рванул бы, куда подальше, сверкая пятками. Мы когда-то смотрели с ним мультик, и он ужасно боялся бородатого человечка. Даже заснуть не мог, а я сидел у его кровати полночи и рассказывал ему истории из своего детства, чтобы успокоить.
Это был один из тех редких моментов, когда мы проводили время вместе: обычно я пропадал на съемках. Смены длились часов по двенадцать, а после я отсыпался, не чувствуя конечностей от усталости. Мне так много приходилось общаться с людьми, так много я улыбался на камеры, что на игры с ребенком попросту не оставалось сил. Руслан по большей части был с нянями…
Теперь он стал почти подростком, и вряд ли испугается бородатого мужика. Но все равно мне бы не хотелось в таком виде предстать перед сыном спустя столько лет разлуки. И уж точно я не хотел увидеть жалость в глазах Руслана. Калека с палочкой, вредный ворчливый старик… Знаю, сорок лет – еще не старость, но седина уже появилась и в бороде, и на висках. И лично я бы в свои двенадцать счел бы сорокалетнего безнадежно старым.
Да, пожалуй, в словах Коли было зерно истины. И мне стоит приложить усилия над собой хотя бы ради сына. Два часа, значит?
Мне хватило этого времени, чтобы нагреть воды, отмыться и выкопать в шкафу джинсы. Я не собирался производить впечатление на какую-то там блондинку и уже тем более заводить с ней шашни. Я лишь надеялся, что она – профессионал в своем деле, и поможет мне разработать ногу. В свое время врачи предлагали мне лечь в клинику на реабилитацию, делать массажи, упражнения, физиотерапию, но я был в слишком глубокой депрессии, чтобы всем этим заниматься. Я поставил на себе крест. Видимо, пришло время что-то менять.
Расчесав волосы и бороду, я как раз успел убрать самый очевидный бардак, и услышал, как подъезжает машина. Вышел на улицу, в ледяные карельские сумерки. Ветер поднялся нешуточный, и бедро откликнулось новой порцией боли. С горизонта надвигались черные тучи, несущие снегопад. Хорошо бы они прошли стороной, уж больно неохота мне было завтра весь день орудовать лопатой…
Колин арендованный внедорожник остановился у моей калитки, и Коля выпрыгнул в снег, ежась и кутаясь в воротник. Вот дурак! Приехал в пижонской куртке, не удосужившись даже взять шапку с перчатками! Неужели и я сам когда-то был таким же?
– МЧС рассылает штормовое предупреждение, – сообщил Коля, вытащив из багажника красный женский чемодан. – Мне надо срочно ехать, пока я не попал под занос… Или завал… Черт, я уже забыл, как называются все эти катаклизмы, в Москве снега миллиметра два!
– А эта твоя инструкторша? – вяло поинтересовался я, стараясь не выглядеть слишком любопытным.
– Она в туалет всю дорогу просилась… У тебя же есть нормальный туалет? Или ты просто выкопал дырку во дворе?
– Есть, конечно. У входа сразу налево.
Коля приоткрыл дверь машины и передал информацию девушке, и она, натянув капюшон чуть ли не на нос, выскочила на улицу и прошмыгнула мимо меня к дому. Даже не поздоровалась! И кто после этого должен называться нелюдимом?
– Прям профи, – проворчал я, проводив ее взглядом.
– Ладно, разберетесь, – отмахнулся Коля. – И будь с ней помягче, окей?
И не успел я толком ничего расспросить, как Коля уже уселся на водительское сиденье и, коротко попрощавшись, рванул с места, будто убегал с места преступления. Я понимаю, конечно, что мой дом на отшибе далек от московской роскоши, но мог бы сделать вид, что ему здесь не так противно находиться.
Подхватив чемодан, я запер калитку и захромал к дому по узкой тропинке между сугробами.
– Нашли туалет? – максимально вежливо поинтересовался я, войдя в дом.
– О да, спасибо! И извините, я даже не представилась, – дверь ванной открылась. – Меня зовут…
Девушка замерла на пороге, будто увидела привидение. Она не договорила, но в этом и не было никакой нужды. Я прекрасно помнил, как ее зовут.
Глава 3
– Ты?! – одно короткое слово прозвучало, как разрыв гранаты.
Кажется, мы произнесли его одновременно.
Пол пошатнулся под ногами, и я вцепилась в косяк. Отчасти для того, чтобы не упасти, отчасти – чтобы убедиться: я нахожусь в реальности, а не в ночном кошмаре. К моему ужасу, древесина была вполне себе твердой и настоящей.
Пазл начал складываться в единую картину. Сначала Николай спросил, не мог ли он меня видеть где-то раньше. И я уже решила, что он подкатывает ко мне, но пото мне самой вдруг показалось смутно знакомым его лицо.
Теперь же я все поняла: это был Николай Макаров, бывший агент Тимура Бекоева. Я видела его в каком-то ток-шоку после аварии. Спустя столько лет он меня просто не вспомнил. Да это и не удивительно: тогда у меня была совсем другая стрижка, да и косметикой я не пользовалась. А сейчас волосы стали длиннее, я перекрасилась в черный цвет. Мужчины ведь редко вглядываются в женское лицо, обычно запоминают какую-то одну черту: блондинка, рыжая или грудь четвертого размера. У меня же вполне обычные черты лица, которые легко забыть. Особенно за пять лет.
Легко для кого угодно, но не для Тимура. Он тоже сильно изменился после нашей последней встречи. Отрастил бороду, глаза как будто впали, нос заострился, на висках появилась седина. Взгляд стал более… Даже не злым, а диким, что ли. Или это при виде меня? Но как бы он ни менялся, я бы его никогда и ни с кем не перепутала. Хотя бы из-за жгучей ненависти, с которой он на меня смотрел. Точь-в-точь как тогда, перед уходом.
Внутри меня все упало. И от страха, и от нахлынувшего чувства вины. И от злости на себя и на него. Он ведь виноват не меньше моего! Тогда почему мне должно быть перед ним стыдно?!
– Прости, я не знала… – начала я, но Тимур уже завелся не на шутку.
– Это что, розыгрыш? – прорычал он, оправившись от шока. – Ты меня сюда добить приехала?
– Нет, я не…
– А, ясно! – он со злостью долбанул по стене, прямо как в тот день. – Это она, да? Не может успокоиться?! Мало ей было отобрать сына, она еще носом меня решила ткнуть, как щенка в лужу?! Послала тебя, чтоб я…
Тут уже я начала терять терпение. Сколько можно делать из меня исчадие ада?!
– Твоя жена никуда меня не посылала! Я вообще понятия не имела, что мой клиент – ты!
– Но я ведь не упоминал свою жену! А ты сразу поняла, о ком речь!
– Это было нетрудно, – скептически скривилась я. – В прошлый раз ты решил, что я соблазнила тебя по ее просьбе.
– За ее деньги!
– О, ну конечно. Деньги, деньги, деньги. И все вертится вокруг тебя, да? Что взбрело тебе в голосу на сей раз? Что она наняла меня тебя убить?! Окей, давай чемодан, достану свою снайперскую винтовку?!
