Ольга Баскова "Жемчужина Тамерлана"

– Господи, – она прижала ладонь ко рту, – не Наташка ли ее убила?

– Да за что? – удивился следователь. – Судя по всему, эта Наталья не бедствовала. Муж в моря ходил, хорошие деньги зарабатывал.

– Да жадная Наташка, все бы заграбастала, – отмахнулась Федотова. – Кстати, вспомнила: ругались они недавно. Я мимо двери Петровны проходила и ссору между ними слышала. Наташка все к Маше приставала, чтобы та какую-то вещь продала, даже голосила:

– Вы представляете, что он может передумать и не купить ее у вас за такие деньги? Ловите момент. Нам поможете дом загородный достроить.

Мария даже ногой топнула:

– Не будет этого никогда! Это память о моей матери.

А Наташка захохотала, да так громко:

– Тоже мне память!

Тут Маша ее стыдить начала: дескать, муж на тебя, бессовестную, работает, а ты давно ничего не делаешь, даже внуками не занимаешься. – Она вдруг покраснела. – Дальше я не слышала. Вы не думайте, я не подслушивала… Так получилось.

– Адрес этой Натальи знаете? – поинтересовался Геннадий, записав рассказ соседки.

– А знаю, – бодро ответила Лидия Ивановна и подбоченилась: – Ходили мы как-то к ней с Машей, моя подруга внуков на выходные к себе забирала. Улицу и дом не помню, но покажу.

– Скажите, а мобильный у вашей подруги был? – задал Волошин следующий вопрос.

Федотова с готовностью кивнула:

– А как же… Теперь без него никак нельзя, – она полезла в карман цветастого фартука и выудила простой кнопочный аппарат. – Вот и номерок ее у меня забит.

Геннадий дотронулся рукой до макушки. Он всегда чувствовал, простое или сложное будет дело. Может быть, не сразу, но чувствовал. И сейчас, ощутив противную дрожь в коленях, проговорил:

– Значит, украли у нее телефон. Спрашивается, зачем? Чтобы мы не узнали, кто звонил ей накануне? – он усмехнулся. – Неужели эти люди не смотрят телевизор? Сейчас в любом сериале показывают, как полицейские требуют распечатку звонков. Глупо было это делать.

– Глупо, – согласился невесть откуда взявшийся Бочкин.

– А еще на груди вашей подруги мы нашли вот это, – Геннадий показал ей карту, немного пожелтевшую от времени. – Это вам ни о чем не говорит?

Соседка замотала головой:

– А о чем, простите, это мне может сказать? Маша картами не баловалась. Наверняка бандиты и обронили.

Геннадий вздохнул и переключился на оперативника:

– Виталя, поезжай с Лидией Ивановной и привези мне эту Наталью, невестку покойной.

Бочкин горестно вздохнул:

– Я так и знал, что мне достанется самая тяжелая работа.

В отличие от других оперативников из их отдела, Виталий, несмотря на широкие плечи и розовое приятное лицо с правильными чертами, почему-то безумно стеснялся противоположного пола и по возможности напрашивался на другие задания. Впрочем, всегда находились охотники пообщаться с женщинами, выручавшие Бочкина и облегчавшие ему жизнь. Но сегодня все были заняты, и волей-неволей пришлось выполнять поручение следователя, и Виталий с горестной миной отправился с Федотовой за Натальей.

Глава 14

Хорезмские пески. 1362 г.

Поздняя осень иногда сыпала снегом, иногда поливала ледяным дождем, и кочевники, ежась в шатрах, которые Тимур приказал разбить на берегу почти высохшего соленого озерца, страдали от нехватки воды и пищи.

Продукты, прихваченные в дорогу, были съедены очень быстро. Ни Тимур, ни Хусейн не ограничивали своих людей в еде, о чем потом горько пожалели.

Как только закончились припасы, эмиры распорядились забить всех запасных лошадей. Когда съели и их, родственники собрались на совет, после которого велели своим нукерам отправиться на поиски отары овец, охраняемой одиноким пастухом, и силой пригнать животных в лагерь.

Ранним утром нукеры седлали коней и уходили за добычей. Однако верным псам Тимура не всегда удавалось захватывать коров и баранов. Иногда они попадали на хорошо охраняемые отары, и дородные пастухи с громким гиканьем и свистом гнали их по дороге до тех пор, пока всадники не отрывались от них на приличное расстояние.

Вот почему Хусейн и Тимур решили осторожно проникнуть в город и посетить базар.

Родственники отправились в путь, когда солнце едва позолотило горизонт, и беспрепятственно вошли в распахнутые городские ворота.

Несмотря на раннее время, Хорезм гудел, как потревоженный улей. По огромному базару, предлагавшему все – от фруктов до одежды, – расхаживали смуглые узбеки и туркмены.

Тимур подошел к желтобрюхим дыням, издававшим сладкий аромат, и постучал по одной указательным пальцем.

Худой горбоносый продавец посмотрел на него с презрением:

– Что тебе здесь нужно, оборванец? Если ты собрался украсть что-нибудь из моих товаров, я угощу тебя хорошими тумаками.

Сын Тарагая вспыхнул и хотел ударить торговца, но сдержал себя. Его истрепанная и грязная одежда действительно оставляла желать лучшего.

– Прости, что прикоснулся к твоим дыням, – проговорил он, не желая ничего покупать у этого наглеца.

Торговец дернул себя за смоляной ус и проводил эмира долгим взглядом.

Тимур не торопясь пошел вдоль рядов. Возле оружейной лавки он остановился. Юркий мастер любовно вытирал стальной клинок сабли, блестевший в лучах утреннего солнца.

– Знатное оружие, – проговорил сын Тарагая. – Ты, видать, хороший мастер.

Узкие черные глаза торговца сверкнули:

– Я действительно хороший мастер, – отозвался он, – а ты кто? Дервиш? Хочешь сказать, что у тебя имеется звонкая монета, которой ты можешь заплатить за покупку?

Тимур опустил в карман обветренную руку и достал золотой:

– Как насчет этого?

Черные брови торговца взлетели вверх.

– Что же ты хочешь приобрести? – спросил он более миролюбиво.

Сын Тарагая показал ему жемчужину.

– Я хочу, чтобы ты выковал мне саблю и поместил вот это в ее рукоятку. Сделаешь?

Мастер взял жемчужину и внимательно ее рассмотрел.

– До тебя ни один человек не обращался ко мне с подобной просьбой. Но зачем тебе это нужно? Не морочь голову, выбирай любую из сабель.

– Обычная у меня есть, – улыбнулся Тимур. – Ну так что, сделаешь? Или тебе не под силу?

– Кто ты? – Пристальный взгляд мастера, казалось, прожигал насквозь. – Ты не обычный дервиш. – Он прищурился. – И слежка за тобой это подтверждает.

Эмир вздрогнул.

– Где же ты видишь слежку?

Торговец приблизил к нему вспотевшее лицо.

– Оглянись назад. Видишь высокого чернобородого человека в красном халате? Он не сводит с тебя глаз.

Эмир осторожно оглянулся. Незнакомец с длинной черной бородой действительно стоял возле лотка с рыбой. Эмиру показалось, что он уже где-то видел этого человека.

– Зачем я ему? – произнес Тимур с кажущимся безразличием.

Мастер дернул плечом:

– Тебе лучше знать.

– Мы еще вернемся к нашему разговору, – Тимур осторожно двинулся вдоль рядов, стараясь отыскать Хусейна и мучительно размышляя, где он видел чернобородого.

Вспомнив, эмир закусил губу. Чернобородый, или очень похожий на него, находился в свите Ильяса-Хожди и, несомненно, получил приказ отыскать беглецов. Нужно было немедленно покинуть город.

К счастью для Тимура, его брат не ушел далеко. Он торговался с пожилой женщиной, продававшей лепешки. Сын Тарагая схватил его за рукав:

– За нами следят, брат. Нужно немедленно уходить.

Хусейн растерянно заморгал:

– Зачем? Кто следит? Страх лишает тебя зрения.

– Осторожно обернись, – посоветовал родственник.

Хусейн послушно посмотрел через плечо. К чернобородому присоединился рыжий усатый великан. Теперь они оба не спускали глаз со своих жертв.

– Идем к воротам, – шепнул Тимур и медленно пошел между рядами, иногда останавливаясь и делая вид, что рассматривает ткани и продукты. Хусейн следовал за ним, стараясь не выказать страха. Когда они подошли к нищему, просившему подаяние, преследователи прибавили шаг.

– Бежим, – крикнул Хусейн и помчался к воротам, обогнав родственника.

Тимур бросился за ним. Стражники удивленно посмотрели на скуластых молодых людей в потрепанной одежде, но не преградили им путь.

Беглецы выбежали за ворота и вскочили на коней, которых оставили пастись возле города. Резвые кони рванули прочь. Краем глаза Тимур заметил, что преследователи растерянно смотрели им вслед, однако облегчения не почувствовал.

Родственники не сказали друг другу ни слова, пока не возвратились в лагерь. Оба спрыгнули с коней и подошли к костру, на котором женщины готовили пищу. В котле кипело какое-то варево. Два худых барана со свалявшейся шерстью поедали остатки пожухлой травы, и Тимур понял, что это сегодняшняя добыча его нукеров.

– Как думаешь, кто следил за нами? – поинтересовался он, грея у огня озябшие руки.

Хусейн пожал плечами.

– Не думаю, чтобы это были шакалы Ильяса-Ходжи, – проговорил он с сомнением. – Ты же слышал, что в городе набирают силу сербедары. Может быть, нас приняли за них.

– Тогда мы отделались малой кровью, – заметил Тимур, – но мне почему-то кажется, что все гораздо серьезнее. Я видел чернобородого в свите нашего врага. И это пугает, брат мой. Они напали на наш след, а значит, скоро появятся здесь. Ильяс-Ходжи и его отец знают, что с нами женщины и дети. Это делает нас уязвимыми.

Хусейн дотронулся до переносицы и покраснел. Он вспомнил, как Тимур предупреждал его о том, чтобы он не брал с собой целый гарем. Но родственник его не послушал. Он любил женщин не меньше, чем деньги и еду, и не собирался расставаться ни с одной из своих наложниц хотя бы на время.

– Что же нам делать? – спросил он приглушенно, почти не разжимая узкие губы.

Тимур не отрывал глаз от костра. Он мог бесконечно смотреть на огонь и на вечно спешившую куда-то воду реки. Это помогало успокоиться, собраться с мыслями и принять верное решение.

– Детей и женщин нужно отправить в Самарканд, – наконец выдавил он. – У Айгюль там живут родственники. Насколько мне известно, и у Ульджай они там тоже есть. А значит, приютят и весь твой гарем.

Хусейн шмыгнул носом и дернул себя за усы.

– Ты хорошо придумал, – похвалил он родственника. – Это убережет нас от многих проблем.

– И мы сможем дать бой, если нас вынудят это сделать, – заявил Тимур, срывая сухую травинку и бросая ее в костер. – Иди к женщинам и объяви свое решение, а я оповещу об этом Айгюль и Ульджай. Нам нельзя медлить. Шакалы могут появиться здесь с минуты на минуту.

Сказав это, сын Тарагая направился к шатру, в котором жили его жены.

Айгюль сидела на циновке, пождав под себя ноги. Распущенные густые волосы водопадом струились по спине, и она расчесывала их черепаховым гребнем, который Тимур когда-то купил у заморских торговцев. Ульджай, что-то помешивая в тарелке, мурлыкала себе под нос. Обе склонились перед ним, когда он зашел.

– Нас с Хусейном выследили нукеры Ильяса-Хожди, – начал Тимур без предисловий. – Каравану угрожает опасность.

– Да, мой повелитель, – прошептала Айгюль, влюбленно глядя на широкое обветренное лицо мужа. – Ты прав.

Тимур поднял правую руку, призывая ее замолчать:

– Подожди, я еще не сказал, что хотел. Благодаря вам наш караван уязвим. Ильяс-Ходжи постарается атаковать как можно скорее, зная, что с нами женщины и дети. И посему я повелеваю вам уехать в Самарканд. Я знаю, у вас обеих там родня. Думаю, они не откажут вам в крове. Как только мы оторвемся от шакалов ханского сына, сразу заберем вас и продолжим наш путь.

Старшая жена послушно наклонила голову:

– Я сделаю все, что ты мне скажешь, мой повелитель.

– Умница, – похвалил ее Тимур и обратился к Ульджай. – А ты почему молчишь? Твой брат поддерживает меня.

Красавица посмотрела на мужа, и ее тонкое узкое лицо побледнело.

– А я останусь с тобой, Тимур, – проговорила она решительно. – Никакая сила не заставит меня покинуть тебя, когда ты в опасности.