Ольга Баскова "Жемчужина Тамерлана"

Эмир прерывисто задышал, ноздри его широкого носа раздулись.

– Ты зря перечишь мне, женщина, – буркнул он. – Собирай вещи. Ты едешь с Айгюль, и это не обсуждается. Я сам прослежу, чтобы ты оказалась в телеге. И не советую тебе ослушаться меня.

Ульджай сверкнула глазами и ничего не ответила. Тимур будто ощущал исходившее от нее негодование. Она знала, что ему и самому не хотелось с ней расставаться. Но из двух зол надо было выбирать наименьшее. Бой – если Ильяс-Ходжи настигнет беглецов – мог стоить жизни ему и его брату, но детей и женщин можно было спасти.

– Ты поняла меня, Ульджай? – спросил он, желая подтверждения ее покорности, и она ответила покорно, как хотел супруг:

– Да, повелитель.

Тимур опустил глаза и откинул полог, собираясь выйти из шатра.

Айгюль засеменила за ним. На улице, заслоняясь рукой от холодного ветра, сразу вцепившегося в ее шикарные волосы, она спросила:

– Хочешь, я присмотрю за ней?

Он вздохнул и привлек женщину к себе. Жена уткнулась лицом в его широкую могучую грудь, пахнувшую степной травой, и подумала, что муж давно не проявлял к ней ласки. Конечно, ведь она уже не та молоденькая четырнадцатилетняя девчонка с упругой грудью и гладким, как наливное яблочко, личиком, которая приглянулась ему когда-то. Кочевая жизнь и роды состарили, иссушили ее тело, и Тимур привел Ульджай, юную, красивую, веселую. Она видела, как горели его глаза, когда он на нее смотрел… Но, как бы ни было ей больно, Айгюль не смела его осуждать. Тимур всегда относился с уважением к первой жене, в отличие от Хусейна, потерявшего счет наложницам.

– Я буду тебе очень благодарен, если ты сделаешь это. – Он поцеловал ее в лоб. – Надеюсь, ты понимаешь, что вам опасно здесь находиться. Вы не поможете в бою, только создадите проблемы.

Айгюль улыбнулась.

– Я всегда понимала тебя, Тимур, – проговорила она, откидывая назад непослушную копну волос. – Даже тогда, когда ты женился на Ульджай.

– Вы одинаково дороги мне, – Тимур посмотрел куда-то в сторону и подумал, что Айгюль может уловить фальшивые нотки в его голосе. Он никого никогда не любил так, как сестру Хусейна. – И я не хочу потерять вас.

Она наклонила голову:

– Я постараюсь, чтобы ты не потерял нас.

Тимур чуть раздвинул уголки губ. Он знал, что Айгюль никогда не бросала слов на ветер.

Она тоже чуть улыбнулась своему повелителю и скрылась в шатре. Наутро женщины выехали в Самарканд.

Глава 15

Хорезмские пески. 1362 г.

– Как ты собираешься дать бой, Тимур? – Хусейн протирал клинок своей острой сабли. – Ты отправил несколько наших воинов с женщинами. С ними поехали и больные. Нас осталось только пятеро.

Друг понуро кивнул, вороша угли разгоравшегося костра:

– К сожалению, у меня не было выбора, брат. Ты сам посуди: Ерден и Арвай – хорошие воины, но они заболели и пока не способны воевать. А это значит, что они не должны тут оставаться. Я принял решение отправить их с женщинами. – Он присел на рогожу из камыша. – С нами остался Батар, он пока здоров, слава Аллаху.

– Но как пятеро бойцов смогут дать достойный отпор? – Хусейн сорвал сухой стебелек и растер его в сильных руках.

Тимур вздохнул:

– Не знаю, брат. Но чувствую, что когда-нибудь это придется сделать. Похоже, они выследили нас…

К ним подошел Батар, вытирая влажное после умывания лицо.

– Что решили?

– Будем сниматься с места, – Тимур с сожалением поглядел на крытый войлоком шатер. – Может, и хорошо, что нас пятеро. Пятерым легче спрятаться. Собирайтесь.

– Пойду передам остальным, – Батар зевнул. – Только Аллах знает, когда это все закончится.

Вскоре всадники уже седлали коней. Тимур потрепал своего гнедого по тонкой шее, сунул ногу в стремя и содрогнулся, услышав знакомый до боли женский крик:

– Подождите!

Он обернулся, боясь поверить своим ушам. К ним бежала растрепанная Ульджай и махала руками.

Хусейн, увидев сестру, скривился.

– Как она тут оказалась?

Запыхавшаяся, с распущенными волосами, в запыленном халате, молодая женщина бросилась в ноги своему повелителю.

– Помилуй меня, ради Аллаха!

Тимур положил руку на ее темные волосы:

– Зачем ты вернулась, Ульджай? Разве я не дал тебе понять, что здесь опасно находиться?

Она подняла на него серые глаза, полные боли и любви.

– Мое место там, где ты, мой повелитель. И если тебе суждено принять смерть, я разделю ее с тобой, потому что без тебя мне нет жизни.

Тимур вздохнул и огляделся. Во все стороны расстилались бескрайние пески. Кто мог знать, какие тайны они хранили?

Ульджай продолжала цепляться за его ногу, и растрепанные волосы покрывалом стелились по спине.

– Хорошо, пойдешь с нами, – Тимур помог жене взобраться на коня, сам сел в седло, приказав женщине держаться за него, и покрепче.

Хусейн смерил сестру недовольным взглядом. Не прошло и полдня, а он уже тосковал по своему гарему, по женскому теплу.

Тимур сделал знак, и всадники тронулись с места.

Глава 16

Хорезмские пески. 1362 г.

Тимур приказал спешиться возле озера с мутной солоноватой водой, помог Ульджай спрыгнуть с коня и приказал:

– Поможешь Махмуду приготовить баранину. Есть хочется.

Женщина тряхнула черной гривой.

– Слушаю, мой повелитель.

Хмурый Махмуд начал торопливо разжигать костер, подбрасывая сухие былинки, а потом принялся разделывать тушу барана. Вскоре в котле закипело, забулькало, и стало теплее на душе. Голодные всадники подтянулись к огню, учуяв запах тушеного мяса.

– Может быть, тут и останемся? – поинтересовался Батар, обгладывая большую баранью косточку. – Тимур, прикажи разбить шатер.

Сын Тарагая сдвинул брови:

– Не знаю, Батар. Может, тут и останемся. Во всяком случае, переведем дух.

Нукер встал на цыпочки и вытянул жилистую шею.

– Ильяса-Ходжи пока не видать. Если Аллаху будет угодно, он отстанет от нас.

– Пока этого не произошло, – возразил приятель и подставил руки под струю воды из кувшина, который принесла Ульджай. – Но отдохнуть мы можем.

Батар расстелил циновки из камыша, воины улеглись на них и сразу засопели. Тимур тоже прилег на камышовое ложе, почувствовав, как теплые руки Ульджай обхватили его измученное тело.

– Хочешь, я согрею тебя, мой повелитель?

Сын Тарагая отстранил ее рукой:

– Подожди, не время для любви. Я говорил, что мы в опасности.

– Да какая опасность? Разве кто-то блуждает по степям и пескам, как мы? – она продолжала прижиматься к мужу, и он резко встал и застонал, почувствовав боль в затекших коленях.

Женщина посмотрела на него с укоризной, но Тимур, не обращая на нее внимания, захромал к маленькому холмику и вскарабкался на него.

С возвышения пустыня прекрасно просматривалась. На севере и юге все было спокойно, но с востока двигалось какое-то черное облако. Тимур не сразу разглядел, что это были люди, они казались маленькими, как муравьи, неуклонно приближаясь к месту их лагеря.

Сбежав с холмика быстрее молнии, эмир кинулся к Хусейну и стал трясти его за плечо:

– Вставай, брат.

Хусейн еле разомкнул глаза и заморгал:

– Что случилось?

– На нас надвигается войско! – голос Тимура сорвался на крик, и потревоженные нукеры зашевелились на циновках. – Нужно бежать!

Мужчины молниеносно свернули циновки и покрывала и вскочили на лошадей. Ульджай крепко вцепилась в своего повелителя, призывая на помощь Аллаха.

Однако всадники не успели проскакать и нескольких метров… Им вдогонку полетели стрелы, и одна поразила молодого воина, брата Ергена, сбросив его с коня на холодную землю.

Не прошло и пяти минут, как маленький отряд Тимура окружили смуглые черноволосые всадники. Один из них, в бараньей шапке, со смоляной бородой и такими же усами, гордо восседавшей на стройной белой лошади, приказал всем слезть с коней.

Тимур и его приближенные нехотя выполнили приказ чужака. А что им оставалось делать?

– Кого я вижу среди песков! – воскликнул чернобородый, гарцуя возле пленников. – Эмир Хусейн, эмир Тимур! А это ваши доблестные нукеры? – он подъехал к Ульджай, лицо которой было белее снега и резко контрастировало с черными волосами. – С вами женщина! Она-то что тут делает? Или это одна из ваших жен, которую вы не смогли оторвать от себя? Я слышал, что ты, Хусейн, большой охотник до женщин.

Он расхохотался, и Тимур опустил голову. Он узнал туркмена Али-бека и его головорезов, и встреча с ними не сулила ничего хорошего.

Али-бек всегда подлизывался к Ильясу-Хожди и его отцу и был готов для них на все. А это означало одно: он обязательно предложит Ильясу выкупить пленников… А если тот прикажет их убить, сделает это без промедления.

– Ну что молчите? – усмехнулся чернобородый, и в воздухе засвистела нагайка. – Или вы не узнали меня?

Тимур резко бросил ему в лицо, раздувая ноздри и стараясь не выказывать беспокойства:

– Как же тебя не узнать, Али-бек?

Туркмен довольно расхохотался:

– А коли так, вы пойдете со мной, и я подумаю, что с вами делать. Вяжите их.

Нукеры Али-бека накинули на пленников веревки, закрепив их концы за седла лошадей.

Тимур нащупал пальцами жемчужину, мысленно благодаря Аллаха, что туркмены не стали их обыскивать. Наверное, они были уверены: у беглецов, кроме котла, циновок и пары бараньих туш, ничего не было.

– Что ты хочешь с нами сделать, Али-бек? – буркнул Тимур, натягивая веревку.

Чернобородый осклабился, показав желтые лошадиные зубы.

– Для начала посидите в нашей тюрьме. А я тем временем пошлю гонцов к Ильясу-Ходжи. Знаешь, до меня донеслись слухи, что вы бежали. Ильяс-Ходжи всюду ищет вас. Думаю, он обрадуется, когда узнает, что вы у меня. Давно мечтал оказать ему услугу.

Тимур побагровел и подался вперед:

– Скажи, чего ты хочешь, Али-бек. Денег? Обещаю, мы с Хусейном заплатим тебе, сколько скажешь. Только дай нам время – и мы найдем деньги.

Чернобородый расхохотался, закачался в седле, и конь под ним заволновался.

– Где ты возьмешь деньги, оборванец? Посмотри на себя. – Он повернулся к своим нукерам. – Ведите их в деревню.

Воин-туркмен, такой же смуглый и чернобородый, как Али-бек, стукнул рукой по крупу лошади, к которой был привязан Хусейн, и кобыла послушно тронулась с места. Ее вороная грива развевалась на ветру. Родственник Тимура, смешно семеня связанными ногами, двинулся за ней. Еще четыре нукера последовали примеру своего товарища, и жалкий отряд Тимура поплелся в туркменскую деревню. Али-бек гарцевал на своем вороном, посмеиваясь над пленниками. Его гонец с донесением о пленении эмиров Хусейна и Тимура уже скакал к Ильясу-Ходжи.

Глава 17