– Решил, что тебе стало плохо.
– Меня словно удар хватил, – подтверждает Элинор.
– Малышка, тебе срочно требуется искусственное дыхание.
– Я помню, – говорит Эль, чувствуя, как печет в груди.
Необъяснимая грусть и что-то еще, нераспознанное, рвущее душу в клочья. Он так улыбался ей, как никто и никогда до него. А его ямочки? Она влюбилась в них как одержимая, даже не зная имени парня. Как, черт возьми, ее мозг смог сотворить с ней такое? Если стоящий перед ней Кристофер – настоящий, то откуда взялся тот? Его лицо не могло появиться из ниоткуда. Мимика, жесты, смех, голос, прикосновения – все другое. Как такое можно придумать?
– А ты ответила… – с улыбкой продолжает Крис, но Эль не дает ему закончить:
– Я не малышка. Меня зовут Элинор Бартон.
– Приятно познакомиться, мисс Эль. Я – Крис Хант. Джек Хант мой отец, – опустив темноволосую голову, Крис шутливо подмигивает Эль.
Хаос в ее мыслях разрастается до неимоверных размеров. Это полный диссонанс. Они смотрят одно и тоже кино, но с разными актерами в главной роли.
– Помнишь, что ты заявила мне в ответ?
– Кто такой Джек Хант? – она цитирует свою фразу двенадцатилетней выдержки. – Черт, я чуть не умерла от стыда.
– Ты не обязана была знать имя садовника, – небрежно пожимает плечами Крис.
– Твой отец работал у нас больше пяти лет. Это было… – Она сбивается, пытаясь найти правильное определение. – Я чувствовала себя избалованной высокомерной сукой.
– Брось, Эль. Я так не думал. В белом мокром купальнике и нелепых очках ты меня просто сразила наповал, – ностальгирует Кристофер. – Но тебе было всего семнадцать.
– Всего месяц, – негромко вставляет Эль.
– Да, еще ровно месяц тебе было всего семнадцать. А потом, в день твоего восемнадцатилетия, ты сказала, что уже достаточно взрослая, чтобы позволить мне зайти дальше поцелуев. Ты засунула свои трусики в задний карман моих джинсов, написав на них помадой время и место. Все бы ничего, но помаду ты взяла у мачехи, а та предпочитала алые тона. И я не сразу понял, что там послание, и нехило сдрейфил. Трусики в красных пятнах, в моем кармане… Я терялся в догадках.
– Боже, Крис. Замолчи! – Вспыхнув до корней волос, Эль накрывает ладонью мужские губы. – Ты меня смущаешь. Я тогда вообще не думала, как это выглядит.
– Ты не казалась смущенной. Напротив, – подтрунивает Крис.
– Я выпила два бокала шампанского для смелости.
– Я заметил, – смеется Крис. А у Эль виски взрываются от резкого приступа боли. – Твой отец нас чуть не застукал, – невозмутимо продолжает он. – Первый раз мог оказаться последним.
– Хорошо, что у меня хватило ума запереть дверь.
– Это сделал я, Эль. – Улыбка исчезает из глаз Кристофера, и его взгляд становится колючим и отчужденным. – Я запер дверь. Проверяешь меня, малышка?
– Нет. Конечно, нет, – потрясенная тем, как легко попалась, оправдывается Эль. – Я действительно забыла.
– Твое новое платье, Эль. Жду тебя в нем через полчаса в гостиной, – резко отстранившись, распоряжается Крис. От улыбчивого парня не остается и следа. – Продолжим вечер воспоминаний за обедом. Пока будешь одеваться, заготовь новый список вопросов, ответы на которые может знать только настоящий Кристофер Хант. Глядишь, тебе удастся подловить меня на вранье.
– Крис, не злись, – она мягко берет мужчину за руку. – Я…
– Я закажу еду из нашего любимого ресторана. Бинго, я даже помню, как называется. «Массимо». Верно? – ледяным тоном спрашивает муж.
– Крис, извини меня, – подавленно выдыхает Элинор, чувствуя себя полной дурой.
– Голубое платье, Эль, – повторяет Крис. – Ты, я и вкуснейшая паста с креветками, а после мы проверим, так же я трахаюсь, как настоящий Кристофер Хант. Как тебе такой план, детка?
– Это грубо, – расстроенная его холодностью и намеренной провокацией, отвечает Элинор.
– Тебе нравится грубо, Эль, – бесстрастно отзывается он. – Или об этом тебе тоже нужно напомнить?
– Мне жаль, что я тебя разочаровала, – ее голос дрожит от переизбытка эмоций.
– Ты не можешь меня разочаровать, Эль. – Взяв лицо жены в ладони, он целует ее в лоб. В лоб! Хуже и представить нельзя. – Ни в одном из твоих кошмаров, – завершает свою мысль Крис и стремительно ретируется из студии, оставляя жену подавленной и потерянной.
– Здесь что-то не так, – бормочет она, присев на злосчастную кушетку, все еще хранящую тепло тела мужа. Червь сомнения по-прежнему грызет обезумевшее от сложившейся ситуации сердце. И чем дальше, тем больше попахивает каким-то абсурдом. Она же не идиотка, чтобы полностью забыть кусок жизни.
Взяв свой телефон, Эль снова проверяет все сообщения, заметки, входящие и исходящие вызовы, листает фотографии, открывает последние страницы в Гугле.
– Ничего… черт! – Отшвырнув гаджет в сторону, Элинор нервно грызет ноготь на указательном пальце, силясь вспомнить, что она могла упустить.
В современном мире в телефоне почти любого человека можно найти массу информации о том, кто он, выяснить материальный статус, семейное положение, с кем общается, где работает, чем интересуется, что предпочитает покупать, куда ездит отдыхать. Банковские карты, электронные кошельки, скидочные купоны, списки оформленных заказов, записи к врачу и прочее. Люди сами вываливают на всеобщее обозрение всю свою подноготную, публикуя посты в «Фейсбуке», в «Твиттере», «Инстаграме». Стереть каждый визит во всемирную паутину отдельного человека не способен даже самый прокачанный хакер.
В случае с Элинор Хант никаких особых усилий для зачистки личной информации и не требовалось.
Соцсети она всегда считала злом, отнимающим у личности частичку индивидуальности. И у нее нет банковской карты, потому что все счета и покупки всегда оплачивал муж. Она никогда нигде не работала, если не брать в расчет увлечение живописью, которое Эль даже не пыталась монетизировать. И у нее нет подруг, кроме Тэмзин. Нет родственников, кроме мужа и его тетки. Отец Криса умер пять лет назад и тоже ничего уже не сможет подтвердить или опровергнуть. А приятели и подружки Элинор по школе и колледжу остались в той жизни, которую она бросила, выбрав сына садовника. Эль скрывала их роман ото всех, боясь гнева отца, а когда неприемлемый для семьи секрет открылся, сбежала с одной сумкой и без единого доллара за душой. Никто из ее старых знакомых не был на их свадьбе. Никто не поздравлял на Рождество, не навещал и не дарил подарков на рождение Джонаса и Милли.
Боже, как так вышло, что вся ее жизнь в течение десяти лет крутилась вокруг одного единственного мужчины и контролировалась им же?
«Самому важному человеку в моей жизни…»
Теперь надпись на портрете приобрела зловещий смысл.
Почему она не задумывалась об этом раньше?
Ее все устраивало? Кажется, да. Именно так и сказал Крис.
Именно так и было в воспоминаниях о последних трех годах. Ее все устраивало, она была счастлива. Действительно была. По-настоящему. Элинор жила своими детьми и мужем и не нуждалась в присутствии других людей. Этот дом стал ее миром… Нарисованным травмированным воображением?
Почему? Какова причина?
Если все это было больной фантазией, то возникает ряд вопросов: зачем она придумала альтернативную реальность?
Почему сейчас?
Что произошло в день десятой годовщины свадьбы Кристофера и Эль?
И в какой момент случился перелом?
От бесконечных поисков ответов и гудящего роя мыслей в голове Элинор все глубже увязает в хаосе предположений, большая часть из которых заведомо ложная.
Черт, да это гребаный тупик. Ей даже некому позвонить, спросить:
«Хей, подруга, ты помнишь моего парня Кристофера? Если скину тебе его фото, сможешь его узнать?»
Или ей стоит начать с совершенно иного вопроса?
Кому это нужно?
Если собственные воспоминания реальны, то какой мотив преследуют те, кто убеждают ее в обратном?
Какова цель?
И снова тупик.
Резкий звонок телефона вырывает Эль из потока скачущих мыслей.
– Да, – хрипло отвечает Элинор, даже не взглянув на имя на экране. В списке постоянных контактов не так много людей, чтобы теряться в догадках.
– Элли, это Тэмзин, – звучит голос подруги. – Никак не могу успокоиться. Постоянно думаю о тебе.
– Я в порядке, Тэм, – сухо отзывается Эль. – В сравнительном.
– Ты уже говорила с Кристофером?
– Да. – Элинор напрягается, с подозрением восприняв чрезмерное беспокойство Саммерс.
– И как он?
– Как ОН? – язвительно переспрашивает Эль. – Проблемы вроде как с моей головой, а не с его.
– Я переживаю за вас обоих, – искренне отвечает Саммерс. Ни одной фальшивой ноты, но как же трудно ей поверить.
– Не стоит волноваться, Тэм. Крис заверил меня, что мы справимся, как уже справились однажды.
– Элли, это случалось не однажды, – напряженно выдыхает Тэм. – У тебя бывали кратковременные провалы в памяти и после выписки из клиники. Несколько раз. Иногда на пару часов, самое большее – на сутки.
– Почему ты мне сразу не сказала? – ошарашенно интересуется Элинор.
– Я говорила, но ты акцентировала внимание на другом.
– Да, Тэм, на другом, – голос Эль наливается жесткостью. – На моих детях, которых я, оказывается, никогда не рожала.
– Твоя фантазия… о детях, она не лишена оснований, – сообщает Саммерс. – Ты и правда считала, что они спасли бы ваш брак с Кристофером. Для тебя это стало идеей фикс, и ты злилась на него, потому что он не был так одержим продолжением рода. Вероятно, твой мозг периодически выдавал желаемое за действительное.
– Как часто?
– Раз в два, три месяца, – сочувственно вздохнув, констатирует Тэм. – Мы держали это в секрете от твоего психиатра. Крис не хотел, чтобы тебя снова упекли в «Святую Агату». Но так надолго, как сейчас, еще не было, не считая первого раза.
– О боже… – бормочет Эль, запуская пальцы в волосы. – Неудивительно, что у Кристофера сдают нервы. Да он святой, раз столько времени выносит рядом полоумную жену.
– Он тебя обидел? – с тревогой спрашивает Саммерс.
– Нет. Крис ждет меня в гостиной. Попросил надеть платье, что ты мне помогла выбрать.
– Я не помогала, Элли, – отрицает Тэм. – Наверное, это Кристофер купил его для тебя.
– Отлично, – мрачно ухмыляется Элинор. – Я что, не в состоянии самостоятельно приобрести себе одежду? Подожди… а почему ты решила, что Крис может меня обидеть?
– Не уверена, что мне стоит тебе говорить об этом сейчас…
– Тэм, хуже точно не будет. В моей голове чертова черная дыра, и я хочу понять, какого хрена со мной происходит, – нервно огрызается Элинор.
– В последнее время на совместных сеансах ты жаловалась, что вы стали много ссориться из-за частых вспышек агрессии с его стороны.
– Он меня бил? – изумленно пытается выяснить Элинор.
– Боже, нет, – поспешно возражает Тэм. – Вы спорили по мелочам, и ты утверждала, что Крис постоянно срывается на тебя без всяких причин. – Саммерс замолкает на мгновение, чтобы окончательно «убить» Элинор следующей фразой: – Ты всерьез задумывалась о том, чтобы уйти от него.
– Я? Ты уверена? – недоверчиво переспрашивает Эль. – А как же все твои слова о его огромной любви ко мне?
– Так и есть. Я не сомневаюсь, что Кристофер тебя искренне любит, но, возможно, вы оба устали… И… – Тэм делает глубокий вдох. – Элли, ты подозревала, что у Криса кто-то появился на стороне.
– А ты как считаешь? – сглотнув горький комок, с тяжелым сердцем уточняет Эль.
– Неважно, как я считаю, Элли. Я не только семейный психолог, но и твой друг. Ты сейчас в смятении, но поверь, я еще больше. Крис будет в ярости, если узнает, что я тебе рассказала, но это мой долг и как специалиста, и как человека, которому не все равно.
– Значит, ты думаешь, что это правда… – делает необнадеживающий вывод Эль.
Черт! Час от часу не легче. Но если все так, как обрисовала Тэмзин, то, возможно, Эль нашла триггер, запустивший в ее жизнь хаос и разруху.
– Конечно, он все отрицал и был категорически против развода. Поговори с Келли. Только наедине. Может быть, она знает больше, – советует Саммерс.
– Почему наедине? – Эль находит в себе силы задать резонный вопрос.
– А ты сама не понимаешь? Загляни в свой телефон. Он ограничивает твое общение с внешним миром, объясняя это беспокойством о твоем душевном равновесии.
– Но ты так не думаешь?
– Я ни разу не навещала тебя в его отсутствие, Элинор. И Келли тоже. Это немного странно, – Саммерс выдает еще один подозрительный факт.
– Ты меня пугаешь, Тэм, – признается Эль, невольно оглядываясь на приоткрытую дверь. Черт подери, да что тут вообще творится?
– Просто будь начеку, Элли. И если тебе понадобится моя помощь, любая помощь, сразу звони. Хорошо?
– Да, – нервно кивает Элинор, продолжая коситься на дверь – Я тебя услышала. Спасибо, Тэм. Я позвоню.
Она резко сбрасывает вызов, заметив сначала тень на стене, а потом возникшего в проеме мужа.
Похолодев от подступившего страха, инстинктивно делает шаг назад и, споткнувшись, падает задницей на кушетку. «Предупрежден – значит вооружен» – так, кажется, говорят? Как бы не так. Трясущиеся поджилки и периодические обмороки – вот все ее оружие.
– Полчаса прошло, Эль, а ты все еще в пижаме и халате.
Прислонившись к стене, Кристофер небрежно засовывает руки в карманы хлопковых брюк. Правильные, четкие черты лица излучают крайнюю степень недовольства, хотя сама поза выглядит абсолютно расслабленной. Тэм заверила, что Кристофер не распускал руки. Значит, физически ей ничего не угрожает, но, черт, откуда Саммерс знать наверняка, что происходило за закрытыми дверями этого дома?
– Я… Дай мне еще пять минут, – выдавливает из себя Эль и даже умудряется натянуто улыбнуться. – Я спущусь, Крис. Извини, что заставила ждать.
– Все нормально. – Его губы расходятся в чувственной улыбке, демонстрируя красивые ровные зубы. – Ожидание порой лучше любой прелюдии. Как думаешь, Эль?
– Полностью согласна с тобой, – быстро отвечает Эль.
– Всегда бы так. – Склонив голову набок, Крис игриво подмигивает жене и, оторвавшись от стены, поворачивается к двери. Элинор облегченно выдыхает, но, как оказалось, она рано обрадовалась. – Кстати, кто звонил? – не оглядываясь, спрашивает Кристофер.
– Тэм. Она волнуется, – не растерявшись, наигранно беспечно выдает полуправду Элинор. Сердце падает в пятки, когда муж оборачивается, окидывая ее внимательным взглядом.
– Тебе сейчас лучше сосредоточиться на нашей семье, Эль, – произносит он. От непреклонного тона мужа, прозвучавшего, как предупреждение, у нее мороз бежит по коже.
– Я понимаю, – кивает Эль, решив временно занять позицию соглашающегося болванчика. – Семья прежде всего.
– Мне нужно кое-что сделать по работе в кабинете, – продолжает Крис, со скепсисом скользнув взглядом по ее лицу. – Откроешь дверь курьеру. Наш обед должен прибыть через десять минут.
– Тому курьеру, с которым мне не стоит болтать? – чтобы немного сбавить градус напряжения, с лукавой улыбкой уточняет Эль.
– Любому, Эль. В последнее время ты слишком много внимания уделяешь обслуживающему персоналу, – раздраженно заявляет Крис.
У Эль едва челюсть от удивления не отваливается. Если это такая шутка, то она совсем не смешная. Он что, забыл, кем сам являлся на момент их знакомства?
– Увидимся в гостиной, Эль.
– Да, увидимся. – Элинор озадаченно кивает, устремив тяжелый взгляд в удаляющуюся спину мужа.
Глава 7
Десяти минут оказалось достаточно, чтобы наспех расчесать волосы и натянуть на себя вульгарное платье. Узнав, кто именно его выбирал, она с чистой совестью может заявить, что у ее Кристофера отвратительный вкус.
Удивительно, как быстро меняются планы и приоритеты. Еще вчера она хотела поразить мужа, соблазнить и устроить незабываемый вечер. Торжественно войти в следующее десятилетие их брака, начать с чистого холста, чтобы заполнить его яркими штрихами. Нарисовать счастье…
Сегодня Элинор осознала, насколько это было глупым решением.
Ей понадобятся не цветные краски и карандаши, а ластик и черная акварель. Разбавить немного серым… Под цвет его глаз и неба, что льет проливным дождем на грязную землю.
Вероятно, счастье покинуло их брак очень давно.
Вероятно, все, что Элинор Хант считала счастьем, было придумано ею же.
«Что ты сегодня рисуешь, художница?»
Я рисую осень, ответила бы она сейчас.
К горлу подступает желчь и комок из непролитых слез.
Пришло время открыть глаза и увидеть истинную реальность. Без ретуши и дорисовок. Без радужных цветов, написанных маслом на холсте. Пришло время увидеть свою жизнь с пыльно-серыми оттенками страха и сожженных иллюзий, нырнуть с разбега в кипящую ртуть.
Хочет она того или нет, но ей вновь предстоит оказаться с мужем тет-а-тет в тех же декорациях, что и накануне. Столкнуться лицом к лицу с пережитым кошмаром.
Вранье!
Не пережитым. И не факт, что ей удастся его пережить.
Взглянув на овальный стол, сервированный на двоих, Элинор инстинктивно обнимает себя за плечи. Ощущения дежавю и надвигающегося хаоса сильны и неотвратимы. Она чувствует себя слишком раздетой для нового раунда. Ей было бы гораздо комфортнее в пижаме и халате. А еще в тапочках, а не в неудобных туфлях на высоченных шпильках.
Но, похоже, в этом доме никому не интересны ее желания.
Звонок видеофона сигнализирует о прибытии курьера, и, цокая каблуками, Эль спешит к входной двери. Нажав кнопку разблокировки замка на центральных воротах, она отходит к окну. Дожидаясь, пока доставщик еды доедет до дома, неотрывно смотрит, как струи дождя стекают по запотевшему стеклу. Погода под стать ее настроению. Серое небо, затянутое грозовыми тучами, ветер, наклоняющий деревья в саду, и промозглый ливень.
А кажется, что еще вчера все было иначе… Небо выше, солнце ярче, и никакой серости и тумана. Невозможно сосчитать, сколько раз они наслаждались завораживающими пейзажами, в изобилии окружающими этот уединенный необыкновенный особняк на холме.
Эль никогда не забудет момент, когда в первый раз увидела из окна автомобиля огромный красивый дом, отливающий серебром и сталью в лучах солнечного света. Футуристический дизайн, по форме напоминающий огромный кристалл, сплошное панорамное остекление, создающее эффект единства внутреннего и внешнего пространства и отсутствия стен, ощущение парения и свободы. Холодный и прозрачный снаружи и такой теплый внутри. Это было абсолютное попадание, чистый восторг, восхищение до головокружения. Вопросы, где муж нашел средства на покупку этого архитектурного шедевра, появились позже. Но даже если бы Эль знала наперед, что Кристоферу придется работать с утра до ночи, чтобы оплачивать кредит и услуги по содержанию дома, она бы не нашла в себе силы отказаться. Если бы кто-то сегодня спросил ее: «Где ты живешь, Элинор?», она бы ответила абсолютно искренне и не кривя душой: «На облаках».
Элинор так и чувствовала себя, поднимаясь в редкие свободные минуты на обустроенную террасу на крыше, где было так легко представить себя птицей. Расправить крылья, упиваясь ощущением полета и бесконечности простирающегося вокруг пространства.
Что из этого было лишь вымыслом, а что правдой?
Она не оборачивается, услышав звук открывающейся двери. Немного зябко. Хочется закутаться в плед и присесть возле растопленного камина. Обнять своих детей и почитать «Волшебника из страны Оз». Эль делала это каждый вечер. Малышам нравились яркие картинки и ее голос. Она еще ни разу не дошла даже до середины книги. Милли всегда засыпала первой после пары страниц, а Джонас держался чуть дольше. Ему было жутко любопытно добраться до момента с волшебником, и он искренне переживал за дровосека и его сердце.
«Без мозгов и смелости прожить можно, а как без сердца?» – рассудительно размышлял трехлетний малыш.
«Без дома тоже нельзя прожить, Джонни, – с улыбкой отвечала Элинор, целуя сына в пухлую щечку. – И капелька мозгов и немного смелости никому не помешают».
Конечно, Джонас возражал и иногда даже спорил, а потом сонливость оказывалась сильнее желания узнать, получили ли герои сказки все то, зачем шли к загадочному волшебнику.
Наверное, ее дети видели волшебные сказочные сны, пока она, Элинор Хант, видела свои…
Разве возможно испытывать сильную, разрывающую сердце тоску по тому, чего никогда не было? Почему ее боль так беспощадно реальна?
Курьер тем временем делает несколько осторожных шагов и останавливается. Бедняга наверняка вымок до нитки, пока бежал от машины до крыльца.
– Добрый день, миссис Хант. Где можно оставить заказ?
Эль застывает, услышав родные, выученные наизусть интонации. Ей просто показалось, успокаивает она себя, наученная горьким опытом последних суток. Это невозможно, или болезнь прогрессирует дальше и перешла в стадию слуховых галлюцинаций.
– На стол поставьте, пожалуйста. – Зажмурившись, она упирается лбом в холодное стекло. Вдох-выдох. Сейчас отпустит. Это ненастоящее, всего лишь вероломная игра подсознания.
Сзади раздается шорох, а потом снова шаги. Совсем близко. Сердце несется вскачь, ускоряя ток крови по венам.
– С вами все в порядке? – спрашивает все тот же голос. Ее метод самолечения не сработал. Она безнадежна. – Элинор?
– Ты просто гребаный курьер, – оборачиваясь, яростно бросает Эль в знакомое до боли лицо.
Мир разбивается на тысячи осколков, взрывается в ее висках немыслимой резью.
– Боже… – Пошатнувшись, она подается вперед и хватается за мужские плечи, жадно всматриваясь в отпечатанные в памяти черты. – Это ты. Ты, – ее шепот дрожит, пока мир вокруг нее продолжает раскачиваться, как во время землетрясения.
В голубых глазах доставщика мелькает недоумение.
– Я, – кивает он, расплываясь в растерянной улыбке. А Эль не может отвести взгляда от ямочек на изученных до миллиметра щеках. – Не понял только, почему я вдруг стал гребаным курьером.
– Что происходит? – выдыхает Элинор, ощупывая трясущимися пальцами мужское лицо. – Крис, боже…
– Он здесь? – осторожно убирая прохладные женские руки, немного нервно спрашивает Кристофер.
Да, это он. Ошибка исключена. Ее Кристофер. Прямо перед ней. Промокшая дешевая футболка облепила крепкие плечи, полинявшие грязно-серые джинсы сидят как влитые. Он выглядит почти так же, как в первые месяцы их знакомства. Лишняя только нелепая кепка с логотипом ресторана.
– Он здесь, Элли? – настойчиво повторяет Крис.
– Кто? – улыбаясь сквозь слезы, уточняет Эль.
Ей хочется рассмеяться от внезапно охватившего ее облегчения. Она не свихнулась. Не спятила. Крис пришел за ней, он нашел способ, как обойти ублюдка, решившего поиграть в семейную жизнь с чужой женой. Он защитит, спасет. Он обязательно что-нибудь придумает!
– Если твой муж дома, то мне лучше побыстрее убраться, – бросив тревожный взгляд на лестницу и понизив тон, с опаской объясняет Кристофер. Эль пораженно застывает. Что он такое несет? Для ролевых игр сейчас точно не время. – Я видел его машину на парковке, – совершенно серьезно добавляет Крис.
В голове Эль раздается треск, словно ей только что со всей силы вдарили по лицу.
– Его машину? – Она задыхается, чувствуя, как пол снова начинает ускользать из-под ног. – Его машину? – повышая голос, переспрашивает Элинор.
– Черт, детка, ты такая странная. Черный «Ягуар» принадлежит твоему мужу?
– Что он с тобой сделал?
– Вообще-то твой муж сделал заказ. – Пожав плечами, Крис снова с опаской косится на лестницу. – И, судя по тому, как ты выглядишь, у него на тебя большие планы, – окинув ее ревнивым взглядом, приходит к определенному выводу.
– Нет никаких планов! – восклицает Эль, в отчаянном порыве цепляясь за мокрую мужскую футболку. – Как ты мог подумать, что я могу с ним…
– Такое платье надевают только с одной целью, – перебивает ее Крис, – чтобы кто-то снял его. И речь явно не обо мне. Ты говорила, что у вас давно нет никаких отношений. – С обидой и укором он смотрит в затянутые зеленоватым туманом глаза. – Тогда какого черта, Элли?
– Он тебя шантажирует? – Эль беспомощно хлопает ресницами, глядя как Крис со злостью снимает с головы бейсболку и небрежным жестом проводит пальцами по каштановым коротко подстриженным волосам. Это она, уже будучи миссис Элинор Хант, посоветовала Кристоферу именно эту прическу.
– Мы уходим. Прямо сейчас, – принимает решение Эль. Кто-то из них должен прекратить этот абсурд и начать действовать. – Пойдем в полицию, и ты подтвердишь, что этот человек не мой муж. Это же легко доказать.
– Элли, говори тише, – в любимых глазах проскальзывает испуг. – Вы еще не развелись. Мы не можем просто взять и уйти, пока ты не решишь вопрос со своим мужем.
– Прекрати! – В сердцах женщина ударяет его по груди. – Он опасен. Медлить нельзя. – Схватив мужчину за руку, Эль тянет его в сторону двери. – Мы уходим, пусть полицейские разбираются с этим психом.
– Подожди. – Не двинувшись с места, Крис уверенно отстраняет от себя Элинор, с тревогой рассматривая ее лицо. – Ты явно не в себе. Тебя чем-то накачали?
– Да. Мне дали какие-то таблетки, – судорожно кивает Эль. – Они все заодно. Келли, Тэм. Заодно с этим маньяком. Я… Боже, я же почти поверила. Как он заставил тебя? Что ему нужно от нас? Где Джонас и Милли?
– Элинор, Элли, успокойся! – Кристофер встряхивает ее за плечи. – Не кричи. Я не понимаю, о чем ты говоришь!
– Уже поболтали? – вопрос, заданный зловещим ледяным тоном, зависает в воздухе.
Обернувшись, Эль инстинктивно отскакивает от настоящего мужа и с ужасом смотрит на фальшивого, неторопливо спускающегося по лестнице. Он весь в черном, словно дьявол, явившийся за их душами.
– Все успели обсудить?
– Я просто доставил заказ, мистер Хант, – пятясь к двери, оправдывается Крис. Эль переводит на него потрясенный взгляд.
– Мистер Хант? – кричит она. – Какой он к черту мистер Хант? Почему ты его боишься, Крис?
– Вашей жене, кажется, нездоровится, – игнорируя женские вопли, он обращается к тому, кто занял его место. – Может, стоит вызвать врача?
Врача? Ей? Крис действительно это сказал?
– Я не понимаю… Не понимаю. Это какой-то абсурд, – вжавшись лопатками в окно, отчаянно бормочет Эль.
– Эль, знаешь, что меня больше всего бесит в людях? – небрежно интересуется «муж», спустившись с последней ступени. Элинор мотает головой, автоматически обращая на него потерянный взгляд. Ни один нерв не выдает даже мизерной тени напряжения на самоуверенном лице. – Это их наглость и уверенность, что они умнее и хитрее других.
– Извините, но я, наверное, пойду. У меня еще заказы…
– Стоять! – резко приказывает непробиваемый сукин сын, и даже в этот момент он не позволяет эмоциям вырваться наружу. – И молчать.
Крис действительно затыкается и застывает на месте.
Вальяжной ленивой походкой мужчина подходит ближе. От него исходит энергия тотального контроля и сдерживаемой злой силы. И чем меньше остается пространства между ними, тем быстрее начинает работать измученный разум Элинор.
– Это он? – остановившись напротив оцепеневшего курьера, спрашивает хладнокровный психопат, с пренебрежением рассматривая соперника. – Я угадал? Его лицо ты выбрала для своих бурных фантазий?
– Я не понимаю… – Боже, сколько раз за сегодня она произнесла эту фразу?
– Я понимаю, – холодно улыбнувшись, заверяет он. – Скажи, детка, ты каждого уборщика, с которым трахаешься, пока я работаю, чтобы содержать тебя и этот дом, представляешь своим мужем?
– Эй, мистер, не надо так разговаривать со своей женой, – доставщик снова обретает голос.
В полной прострации Эль смотрит перед собой, пытаясь собрать воедино фрагменты происходящего фарса.
– В том-то и беда, Дик, – сквозь туман она слышит насмешливый голос. – Моя жена считает, что ее мужем являешься ты, а я просто развлекаюсь, заняв твое место. Чем выше социальный статус, тем экстравагантнее забавы. Весело, правда?
– Я просто доставил заказ, – поникшим тоном отвечает ему собеседник.
– Сколько раз ты просто доставлял заказ в мое отсутствие, Дик? – с ледяным спокойствием уточняет «муж», бесшумно надвигаясь на оппонента.
– Я не считал, мистер Хант. Это моя работа, – напряженно отзывается курьер, трусливо отступая к выходу.
– Трахать мою жену не входит в твои обязанности, или я ошибаюсь?
– Вы ошибаетесь, сэр, – теперь в голосе неудачливого соперника звучит откровенный страх.
– Вряд ли, – невозмутимо отзывается «мистер Хант». – Видишь ли, Дик, есть кое-что, чего ты не знаешь.
– Что именно? – настороженный интерес в голосе курьера заставляет Эль очнуться и снова взглянуть в лицо, изученное, как свое собственное.
