– Если это та, которую они зовут «Старой Марией», – она из музея, – сказал помощник. – Я думаю, Харконнены держали ее как наказание, угрозу для работников. Веди себя хорошо, или сошлем на «Старую Марию».
Вокруг стола засмеялись.
Пол не отвлекался на смех. Внимание его было отдано солидопроекции и вопросу, который вертелся у него в голове. Указав на изображение на столе, он спросил:
– Сафир, неужели есть такие черви, которые способны проглотить эту машину?
За столом воцарилось молчание. Герцог выругался про себя, но подумал: «Он прав, они должны все хорошенько представить».
– В глубокой пустыне есть черви, которые могут проглотить машину одним глотком, – сказал Хават, – а поближе к Барьеру, где в основном добывается специя, хватает таких, которые могут сперва раздавить ее, а потом на досуге сожрать.
– А разве нельзя применить щиты? – спросил Пол.
– По свидетельству Айдахо, – сказал Хават, – использовать щиты в пустыне опасно. Даже индивидуальный щит моментально созовет всех червей в округе за несколько десятков километров. Излучение щитов приводит червей в смертельную ярость. Так нам объяснили фримены, и причин сомневаться в их правдивости у нас нет. Во всем ситче Айдахо не заметил ни одного щита.
– В самом деле? – переспросил Пол.
– Если бы ими пользовались несколько тысяч человек, все щиты не спрятали бы, – ответил Хават. – Передвижения Айдахо по ситчу не ограничивали. И он не видел ни щитов, ни признаков их использования.
– Да, загадка, – протянул герцог.
– А вот Харконнены здесь использовали уйму щитов, – сказал Хават, – ремонтные мастерские есть в каждом гарнизонном городке, и документация свидетельствует о крупных расходах на починку и запчасти.
– А способа обнуления щитов Вольный народ не создал? – спросил Пол.
– Непохоже, – ответил Хават. – Теоретически это, правда, возможно… Статический контрзаряд величиной с большой город должен бы дать нужный эффект, но пока никто не пробовал проверить опытным путем.
– И мы бы уже услыхали об этом, – сказал Холлик. – Контрабандисты отлично знакомы с фрименами и немедленно обзавелись бы подобным устройством, если бы оно существовало. А уж им-то просто некому помешать увезти любой прибор с планеты.
– Не люблю, когда столь важные вопросы остаются без ответа, – сказал Лето. – Сафир, я хочу, чтобы ты уделил внимание в первую очередь разрешению этого вопроса.
– Мы уже работаем, милорд. – Он откашлялся. – Ах да, Айдахо сказал и еще кое-что. Он говорил, что насчет отношения фрименов к щитам невозможно ошибиться: те их просто-напросто забавляют.
Хмурясь, герцог напомнил:
– Речь сейчас идет о добывающем оборудовании.
Солидоизображение комбайна-фабрики сменилось изображением крылатой машины, рядом с которой человеческие фигуры казались гномами.
– Это каргон, – пояснил Хават, – очень большой топтер, единственная обязанность которого – доставлять фабрику в богатые специей пески и забирать ее оттуда, когда появляется червь. А они приходят всегда. Вкратце процесс сбора специи выглядит так: ныряешь в пески и выныриваешь, ухватив побольше.
– Великолепно соответствует морали Харконненов, – сказал герцог.
Резкий общий смешок был, пожалуй, слишком громок.
В фокусе проектора каргон сменился орнитоптером.
– Эти топтеры мало чем отличаются от обычных. Основные конструктивные изменения позволяют увеличить радиус действия. Усилена защита от песка и пыли самых важных частей конструкции. Щитом снабжен разве что один из тридцати… быть может, это делается для увеличения дальности.
– Не нравится мне это отсутствие щитов, – проворчал герцог и подумал: «Не в этом ли секрет Харконненов? Нам не спастись и на щитоносном фрегате, если все обернется против нас». Чтобы отогнать эти мысли, он тряхнул головой и сказал: – Ближе к делу. Какой доход можно ожидать?
Хават перевернул две страницы в записной книжке.
– Оценив стоимость ремонта и количество функционирующего оборудования, мы определили эксплуатационные расходы. Естественно, для страховки мы приняли минимальный уровень. – Он зажмурил глаза и в полутрансе ментата произнес: – При Харконненах на обслуживание и заработную плату шло не более четырнадцати процентов дохода. Хорошо, если нам для начала удастся ограничиться тридцатью процентами. С учетом повторных инвестиций и их роста, а также доли КАНИКТ и военных расходов, наша прибыль составит шесть-семь процентов, пока мы не сумеем заменить изношенное оборудование. Тогда прибыль возрастет, и ее можно будет поддерживать на уровне двенадцати-четырнадцати процентов. – Он открыл глаза. – Если только мой господин не желает обратиться к методам Харконненов.
– Нам нужна прочная и постоянная планетарная база, – сказал герцог, – а для этого следует обеспечить счастье большой доли населения, в особенности Вольного народа.
– В первую очередь Вольного народа, – согласился Хават.
– Наша власть на Каладане основывалась на морских и воздушных силах. Здесь нам придется создавать, так сказать, пустынные силы. Возможно, воздушные войдут в их состав, но не исключено, что этого не случится. Я хочу, чтобы вы обратили внимание на отсутствие щитов на их топтерах. – Он покачал головой. – Харконнены надеялись, что мы используем на планете в основном их людей. На это трудно решиться. В каждой новой группе окажутся их агенты.
– Тогда придется примириться с куда меньшими доходами и уменьшением сбора, – сказал Хават. – В первые два сезона величина его составит не более трети от средней величины при Харконненах.
– Вот-вот, – сказал герцог. – Именно этого мы и ожидали. Придется поторопиться с Вольным народом. До первого слушания в КАНИКТ я хочу иметь пять полных батальонов из одних фрименов.
– Времени, сир, на это немного, – сказал Хават.
– У нас вообще мало времени, как ты знаешь. Барон при первой же возможности вернется сюда, прихватив переодетых в свою форму сардаукаров. Сколько войска они могут использовать?
– По всей видимости, четыре-пять батальонов. Едва ли больше при ценах, которые теперь заламывает Гильдия.
– Тогда пять батальонов фрименов с учетом наших собственных сил должно хватить. Если удастся предъявить Совету Ландсраада горсточку пленных сардаукаров, победа останется за нами, насколько бы ни уменьшилась прибыль.
– Постараемся, сир.
Пол поглядел на отца, потом на Хавата, вдруг подумав о том, как стар ментат, ведь старик служил трем поколениям Атрейдесов… Карие глаза нездорово поблескивали, щеки растрескались и побагровели под дыханием бурь многих миров… согбенные плечи, на тонких губах клюквенное пятно сока сафо.
«Сколько же зависит от этого старика!» – подумал Пол.
– В данный момент мы ведем войну ассасинов, – сказал герцог, – она еще не развернулась вовсю. Сафир, в каком состоянии сейчас военная машина барона?
– Мы выявили двести восемьдесят пять ключевых людей Харконнена, осталось не более трех ячеек организации численностью около ста человек.
– Эти креатуры барона, что вы устранили, – спросил герцог, – они – обеспеченные люди?
– Все с положением, милорд, в классе предпринимателей.
– Я хочу, чтобы ты подделал сертификаты альянса с подписями каждого из них, – сказал герцог. – Представьте копии судье перемены. Мы объявим официально, что они остались здесь по фальшивым контрактам. Конфискуйте все их добро, отберите все, выгоните из дома их семьи, разденьте их до нитки. Но чтобы Корона при этом получила свои законные десять процентов. Все должно быть абсолютно легально.
Сафир улыбнулся, за карминовыми, запятнанными семутой губами мелькнули красные зубы:
– Такой ход достоин вашего деда, милорд. К моему стыду, я его не предусмотрел.
Холлик удивленно нахмурился, лицо Пола выражало глубокую печаль и несогласие. Остальные улыбались и кивали.
«Чему они радуются? – думал Пол. – Это заставит остальных сопротивляться отчаяннее, ведь они ничего не выгадают от капитуляции».
Он знал, что по Конвенции в канли нет ограничений, но такой ход мог погубить их, поманив перед этим победой.
– «Я стал пришельцем в чужой земле», – процитировал Холлик.
Пол поглядел на него, узнав слова из О. К. Библии, и удивленно подумал: «Неужели и Гарни недоволен губительным замыслом?»
Герцог поглядел во тьму за окнами, перевел взгляд на Холлика:
– Гарни, скольких дюннеров ты убедил остаться с нами?
– Всего двести восемьдесят шесть человек, сир. По-моему, придется довольствоваться этим и еще считать, что нам повезло. У всех нужные специальности.
– И только? – герцог закусил губу. – Ну что же, передайте…
Шум у двери помешал ему. Дункан Айдахо протолкался сквозь группу охранников, поспешно вдоль всего стола подошел к герцогу и склонился над его ухом.
Герцог махнул ему:
– Говори громко, Дункан. Сам же видишь, что это стратегический штаб.
Пол внимательно разглядывал Айдахо. Кошачьи движения, быстрота реакции делали его учителя фехтования непревзойденным мастером боя. Загорелое круглое лицо Айдахо было обращено к Полу, но в глубоко сидящих глазах не было и намека на то, что учитель разглядел мальчика. Впрочем, глазам Пола было заметно волнение, скрываемое под маской спокойствия.
Глянув вдоль стола, Айдахо произнес:
– Только что мы перехватили группу наемников Харконнена, переодетых Вольным народом. От фрименов прислали гонца предупредить нас. Атакуя, мы обнаружили, что Харконнены перехватили этого гонца по пути обратно и тяжело ранили. Мы везли его сюда в госпиталь, но он умер. Я видел, насколько он был плох, и остановился по возможности помочь ему. Тогда он попытался выбросить что-то. – Айдахо посмотрел на Лето. – Нож, милорд, да такой, какого мы еще не видели!
– Нож-крис? – переспросил кто-то.
– Вне сомнения, – ответил Айдахо, – молочно-белый и словно светится. – Он засунул руку в тунику и извлек оттуда ножны с торчащей из них черной гребенчатой рукоятью.
– Оставь это лезвие в ножнах! – прогремел пронзительный голос от двери в торце комнаты, все в удивлении поднялись.
Высокая фигура в длинном одеянии выросла в проеме двери за скрещенными мечами охраны. Светло-коричневое одеяние с головы до ног охватывало вошедшего, лишь под капюшоном, над черным лицевым платком, блестели глаза – синие, без белков.
– Пусть войдет, – шепнул Айдахо.
– Пропустите этого человека, – приказал герцог.
Стражи заколебались и нерешительно опустили мечи.
Мужчина широкими шагами подошел к герцогу и остановился.
– Это Стилгар – вождь ситча, где я гостил, предводитель тех, кто предупредил нас о переодетой харконненской шайке.
– Приветствую вас, сэр, – обратился к нему Лето. – Почему же мы не можем обнажить этот клинок?
Поглядев на Айдахо, Стилгар проговорил:
– Ты знаешь, что у нас есть свои правила чести и чистоты. Тебе я мог позволить увидеть лезвие человека, который стал тебе другом. – Он оглядел всех остальных. – Но я не знаю прочих. Их взгляд может осквернить достойное оружие.
– Я герцог Лето, – произнес герцог. – Можно ли взглянуть на этот нож?
– У тебя есть возможность заработать право на это, – сказал Стилгар. Заглушая недовольный ропот вокруг стола, он поднял вверх тонкую руку с выступающими венами. – Напоминаю вам: это клинок вашего друга.
В наступившем молчании Пол поглядел на этого человека, явно источавшего ауру силы. Таков был один из вождей Вольного народа.
Человек, сидевший в центре стола напротив Пола, пробормотал:
– Кто он, чтобы указывать, что нам можно видеть на Арракисе, а что нет?
– Говорят, что герцог Лето правит, считаясь с чувствами подданных, – начал вождь, – поэтому скажу. Среди нас принято считать, что на человека, видевшего чужой крис, падает определенная ответственность. – Он мрачно глянул на Айдахо. – Ножи наши. Они никогда не покинут Арракис без нашего согласия.
Холлик и еще несколько человек, сердито озираясь, стали подниматься. Холлик начал:
– Это герцог решает…
– Одну минуту, будьте добры, – произнес герцог, сам спокойный тон его разрядил ситуацию. – Конфликта нельзя допускать. – Он обратился к вождю фрименов: – Сэр, я чту и уважаю личное достоинство всякого, кто уважает мое собственное достоинство. Я весьма обязан вам. И я всегда плачу свои долги. Если ваш обычай требует, чтобы нож оставался в ножнах, пусть так и будет… я приказываю. Если есть еще какой-нибудь способ почтить память того, кто умер за нас, назовите – и будет исполнено.
Фримен поглядел на герцога, медленно потянул в сторону лицевой платок, открывая узкий нос и пухлые губы, утонувшие в черной глянцевой бороде. Он медленно нагнулся над полированным столом и плюнул на него.
Вокруг стола стали подниматься, но властный голос Айдахо скомандовал:
– Ни с места!
В наступившей напряженной тишине Айдахо произнес:
– Мы благодарим тебя, Стилгар, за дар – за воду твоего тела. Мы принимаем ее с тем же чувством, с каким она была дана. – И Айдахо тоже плюнул на стол перед герцогом.
А герцогу тихо шепнул:
– Помните, сир, как драгоценна вода на этой планете. Плевок здесь знак уважения.
Лето осел обратно в кресло, заметил скорбную усмешку на губах сына, ощущая, как успокаиваются вокруг люди, как напряженность уступает место пониманию.
Фримен поглядел на Айдахо и сказал:
– Дункан Айдахо, в моем ситче ты был измерен, и мера твоя – высока. Крепка ли твоя обязанность твоему герцогу?
– Он предлагает мне перейти к нему, сир, – сказал Дункан.
– Быть может, его удовлетворит двойное подданство? – спросил Лето.
– Вы хотите этого, сир?
– Я хочу, чтобы ты сам решил этот вопрос, – ответил Лето, и в его голосе мелькнуло нетерпение.
Айдахо поглядел на фримена:
– Ты согласен на такое условие, Стилгар? Иногда мне придется возвращаться назад, на службу к моему герцогу.
– Ты хороший боец, ты сделал все возможное для нашего друга, – ответил Стилгар. Он поглядел на Лето. – Да будет так: сей муж Айдахо оставляет себе крис в знак своей службы нам. Ему, конечно, придется очиститься, но это не сложно. Пусть он будет солдатом Атрейдесов и человеком из Вольного народа. Такое возможно – и Лайет служит двум господам сразу.
