КВАСНИКОВ. Я как друг семьи потрогал!
МОНИКА. С чего ты решил, что друг семьи?
КВАСНИКОВ. Сама сказала – друг семьи. Не могу же я бросить в скорбный час жену императора?
МОНИКА. Оставь меня… Буду оплакивать одна…
КВАСНИКОВ. Мы оплачем его вместе.
МОНИКА. Убирайся!
КВАСНИКОВ. Не теряй голову. Крепись! Они того и ждут, чтобы ты осталась одна.
МОНИКА. Кто – они?..
КВАСНИКОВ. Кто-кто… Заказчики! Ворвутся и… Не за это место, и не за это… Пакет на голову! А паяльник!.. Знаешь, куда вставят паяльник?! Если бы знала, куда… Ладно, ухожу! Оплакивай!.. Потом я тебя… оплачу… Так же, в одиночестве…
Собирается, проверяет пистолет.
МОНИКА. Коля… Ты настоящий друг… семьи… Мне кажется, ты даже… больше, чем друг.
Квасников прячет лицо, машет рукой, потом крутит ручку замка – в обратную сторону.
МОНИКА. Это правда?.. Правда!.. Я не знала… Ты меня любишь, я чувствую.
КВАСНИКОВ. Это кощунство… Не имею права! Тело твоего мужа ещё не остыло…
МОНИКА. Коля… Не уходи! Я боюсь!
КВАСНИКОВ Не могу… Я буду охранять тебя, возле дома. Услышишь выстрелы – ложись на пол… А я буду драться до последнего патрона!
МОНИКА. Ты должен остаться со мной! Пока мама не вернётся! Или пока… Неужели ты оставишь в беде несчастную юную вдову? А если меня схватят? И начнут пытать? Утюгом – сюда… или сюда… Ты обязан охранять моё тело!
Квасников замирает у двери. Затемнение.
Картина вторая
Раннее утро. По улице бредут МУРОМЕЦ с тёщей. Он – в драных шортах и рваной тельняшке, голова перевязана, едва тащит чемоданы. ПАНИ ЯДВИГА тоже в шортах и пёстрой майке, на груди – георгиевский крест, на шее – гипсовый воротник, лицо в заплатках пластыря – плетётся сзади.
МУРОМЕЦ. Мама! Вы можете побыстрее двигать вашими… ногами?! И вообще, что наложили в эти чемоданы? У меня руки вытянулись ниже колен, как у гориллы! Мамочка…
ПАНИ ЯДВИГА. О, мой рыцарь! Я от вас в восторге!.. Вы напоминаете мне того мужчину с «Атлантика»… Он был таким же благородным человеком и плыл всё время впереди!.. Или капитана с «Титаника»! Его звали сэр Эдвард Джон!.. Я стояла с ним рядом, на мостике, когда мы тонули! Ах, как мы тонули!.. Медленно, печально, и в этом была такая эротика!..
МУРОМЕЦ. Из-за вас, мама, и потонул «Милиционер Гвоздев»! Стоит вам ступить на палубу!..
ПАНИ ЯДВИГА. О, да! Из-за меня! Я должна признаться! Восстановить историческую справедливость! Из-за меня!.. Сэр Джон ласкал мою шейку! (Показывает гипс.) Вот так!.. Потом вот так!.. Мы не заметили айсберг!.. Потому что он был скрыт под волнами любви!..
МУРОМЕЦ. Я говорю – «Милиционер Гвоздев»!
ПАНИ ЯДВИГА. О, а как милиционер ласкал!..
МУРОМЕЦ. Тьфу, ты!.. Уши мыть надо!
ПАНИ ЯДВИГА. Да-да, уши!.. Признаться вам, сударь, уши – эрогенная зона. (Догоняет спутника.) Прикоснитесь к ушам, к мочкам… Какой восторг!.. Сэр Джон прикоснулся, и мы забыли отдать команду. О, мы забыли обо всём!.. И в этот миг раздался оглушающий треск! «Титаник» переломился пополам!.. А тот мужчина с «Атлантика» даже не прикасался ко мне!..
МУРОМЕЦ хватает чемоданы, переносит на несколько метров – бросает. ПАНИ ЯДВИГА падает.
МУРОМЕЦ. Нет больше сил!.. Ну что можно положить в эти чемоданы?!. Эй, пани Яд… Мама! Какого чёрта вы разлеглись! (Ставит её на ноги и озирается.) Какой позор! Подумают ещё, пьяную старуху тащу… Не Моника, так я б тебя – в мусорный бак и крышкой сверху!..
ПАНИ ЯДВИГА. Ах, сударь! Я так вам благодарна! Нет, всё было замечательно! Столько впечатлений!.. (Пытается приласкать.) Вы такой мужчина, такой внимательный… Если бы ещё взяли извозчика!..
МУРОМЕЦ. Может, карету вам, сударыня?..
ПАНИ ЯДВИГА. Да, простите, такси! Я всё ещё витаю в прошлом веке!.. Ещё бы такси!..
МУРОМЕЦ (в сторону). Чучело! Старая вешалка! Посмотри на себя, кто остановится?.. И вот крест? Крест зачем напялили? Это же не украшение!.. Тебе бы другой крест. Или кол осиновый…
ПАНИ ЯДВИГА (гордо). Вам нравится, да? Моя первая награда… Вы думаете, прогуливаетесь просто… с очаровательной женщиной? Нет, с георгиевским кавалером!
МУРОМЕЦ (хватается за голову, тоскливо). Мама, нам нужно идти! Я не спал и валюсь с ног!
ПАНИ ЯДВИГА. Постойте, мой спутник! Вы спрячьтесь, а я остановлю машину! Водители, они такие… Они всегда хотят… снять женщину с бордюра! Я их знаю! Они специально выезжают снимать и рыщут в поисках удачи, как охотники. Особенно после бани!..
МУРОМЕЦ. Какой бани, мама?!
ПАНИ ЯДВИГА. Да обыкновенной русской бани или сауны!.. Однажды у меня было великолепное приключение!.. Едет кортеж, такие большие, чёрные машины, эскорт…
МУРОМЕЦ. Если ты сейчас не пойдёшь!.. (Озирается.) Тебя после этого всю в гипс закатают! Ты у меня в печёнках сидишь! Ты уже таких глубин достала!..
ПАНИ ЯДВИГА. Что я слышу?.. (Тоже озирается.) Вы с ума сошли!.. Это так неожиданно… Молчите! Вы просто находитесь под впечатлением путешествия, скупой северной природы, повышенная чувствительность!.. Вижу, молчите! Я в вашем сердце!.. Нет, не признавайтесь, несолидно на улице… Да, милый мой мальчик, с мужчинами это часто бывает. Право же, не знаю, что ответить!
МУРОМЕЦ в бешенстве хватает чемоданы, прёт их без оглядки – ПАНИ ЯДВИГА настигает.
МУРОМЕЦ. О, боже!.. А вдруг и дочка её к старости такая же будет?
ПАНИ ЯДВИГА. Я тоже вспомнила о ней! Вы женились на моей дочери! Вы женатый мужчина!.. Разве можно так по-юношески, пылко, безответственно… Нет, я не осуждаю вас! Ах, сердце! Разве ему прикажешь?.. Но что теперь будет с бедной маленькой Моникой?!.
Оглядываясь, МУРОМЕЦ пробует на вес зонтик, ищет, что потяжелее. Не находит, задушить готов, надвигается.
МУРОМЕЦ. Я тебя сейчас!.. О, что я с тобой сделаю!
ПАНИ ЯДВИГА. Мавр! Истинный!.. Но со мной нельзя так страстно… (Показывает на гипс.) И не здесь!.. Какой нетерпеливый… Нас увидят! Туда! Там есть очень уютный сквер!
ПАНИ ЯДВИГА хватает чемоданы, громким шёпотом. За мной!.. Ну идите, идите же, дурачок… Ах, какой вы темпераментный мужчина!
Рассвирепевший зять бросается за тёщей. Оба исчезают.
То же раннее утро. Моника встаёт с постели, набрасывает халат, сладко потягивается. Квасников спит беспробудно. Треплет его за нос, за уши.
МОНИКА. Эй, служба безопасности? Во спит! Всю ночь бдел, служил… Коля?.. Всё равно вставай! Как друг семьи, ты должен гробик купить, местечко на кладбище… Вставай!.. Ну, просыпайся!
КВАСНИКОВ (мычит). Гробик… Закажу… (Достаёт из-под подушки сотовый телефон.) Сейчас… Люкс-президент, сорок тысяч баксов…
МОНИКА (включает телевизор, уходя). Вставай и приходи на кухню. Я сварю кофе… У нас ещё впереди целые сутки!
Уходит. Квасников тут же засыпает. Моника открывает окно на кухне, поёт, потягивается и вдруг в ужасе отшатывается. На улице появляются МУРОМЕЦ с тёщей: она едет верхом на зяте, чемоданы в руках. Моника бросается в спальню, трясёт Квасникова. Тот лежит трупом.
КВАСНИКОВ (мычит). Гроб заказал… Ну что ещё?.. Всю ночь ни минуты… И сейчас… Бедный старик… Сочувствую…
МОНИКА (пытается стащить с постели). Вставай! Прыгай в окно! Да вставай же ты!
Бесполезно! Тут хлопает дверь и почти сразу звонок в дверь. Моника выскакивает в коридор. ПАНИ ЯДВИГА сидя верхом, давит кнопку. Всё, не спрятать! Делает заспанный вид, открывает дверь. Отшатывается.
ПАНИ ЯДВИГА. Почему так долго не открывала?
МОНИКА. Боже, что с вами?! Что всё это значит?.. Мамочка!
МУРОМЕЦ. Получи свою маму! И чтобы я больше!..
ПАНИ ЯДВИГА. Несите меня сразу в койку! У меня шея!
МОНИКА. Неси в комнату! Сюда, сюда! (Увлекает в тёщину комнату.) Только осторожнее!..
ПАНИ ЯДВИГА. Хочу в койку!
МОНИКА. Клади на кровать! Да что ты её, как мешок! Это же мама!
МУРОМЕЦ. Кому мама, а кому и… Фу! Верхом на мне ещё не ездили!
МОНИКА. Что случилось? Что всё это значит?! Почему раньше срока? В таком виде?..
ПАНИ ЯДВИГА (радостно). «Милиционер Гвоздев» сел на мель! О, как он на неё сел!.. Получил о-огромную пробоину и тут же затонул! Как «Атлантик»!
МУРОМЕЦ. Моника, вот твоя мама… И всё! Я иду спать!
МОНИКА (заслоняет дверь в спальню, где Квасников). Нет! Сначала говори, что стряслось? Не пущу. Говори! Бедная мамочка. Почему она вся в гипсе? Стреляли?!.
ПАНИ ЯДВИГА. Он на меня упал! Когда «Милиционер» ударился о рифы. Он упал!.. Нет, это было восхитительно! Он закрыл меня своим телом. А что оставалось делать? Мы могли все погибнуть, в последний момент, перед смертью, лучше всего упасть на женщину!
МОНИКА. Какие рифы? В вас стреляли!.. И ты? И ты закрыл своим телом тёщу?!
МУРОМЕЦ. Ну да, закрыл… Наоборот, подставил, если бы стреляли! Нашли телохранителя…
ПАНИ ЯДВИГА. Когда на тебя падает такой энергичный и страстный мужчина, забываешь, что он тебе зять, что тонет судно!..
МОНИКА. Кто упал на тебя, мамочка? (Мужу.) Ты упал? Почему ты упал на маму в тот решительный час?
МУРОМЕЦ. Я случайно упал! Не удержался. Сила инерции, закон физики. Когда «Атлантик» сел на рифы!.. Тьфу!.. «Гвоздев»!
ПАНИ ЯДВИГА. «Милиционер Гвоздев» сел на мель! И мы упали. Эта всемогущая сила инерции! О, как это замечательно, когда на тебя падает мужчина. Моника, неужели на тебя до сих пор никто не упал?
МУРОМЕЦ. Она всё расскажет, а я пошёл спать!
МОНИКА. Милый!.. Единственный мой! А что у тебя с головой?
ПАНИ ЯДВИГА. На него упала рубка!
МОНИКА. Господи… Какая рубка?
ПАНИ ЯДВИГА. Капитанская. Вместе с капитаном и штурвалом. Нет, это было превосходно! Мы стоим на палубе и любуемся красотами скупой северной природы, и тут!.. Грандиозно! Падает рубка! Капитан сразу наповал. Голова, как орех, надвое. Судно – надвое!..
МУРОМЕЦ. Довольно! Не могу больше. Я валюсь с ног. Скоро сутки, как я вожусь с этим Ядом. Я отравлен!.. Всё, хочу на свой волшебный матрац. Пусти! Или упаду прямо здесь… Ну, пусти! Не с этой же… мамочкой мне ложиться в постель?
МОНИКА. Если не можешь идти, дорогой, ложись с мамочкой. Я позволяю. Она тебе родственница!
МУРОМЕЦ. Да нет уж, я дойду до своей спальни. До нашей! Доползу.
ПАНИ ЯДВИГА. И тут страшный треск и грохот! Мы все падаем! Нас сметает волной, горячим знойным ветром. Ах, как это приятно!..
МОНИКА. Это был взрыв?! Они заложили бомбу?!
МУРОМЕЦ. Какую бомбу, дорогая? Сели на мель! Канал обмелел, давно не чистили… Ну, пусти меня! Пожалуйста, дорогая… Ноги не держат. Или пойдём вместе?.. Ну?
ПАНИ ЯДВИГА. И я ощутила на себе… вес! Живой, энергичный груз. Сто килограммов мужской красоты! Ощущения несравненные, ностальгические…
МОНИКА (хватает телефон). Ни шагу! Скорую! Я вызову скорую. Вас нужно немедленно госпитализировать!
МУРОМЕЦ (на тёщу). Её! Её необходимо! У неё и так было с головой… А тут вообще. Как она меня достала!..
МОНИКА. Дорогой, несравненный муж! Мне сейчас важнее твоя голова. (Набирает номер.) С этим шутить нельзя. Если у тебя сотрясение мозга?! Тебе нужен полный покой! Ложись на пол. И не двигайся!
МУРОМЕЦ. Не хочу на пол! Я что, бомж? Хочу на свой любимый матрац!.. И скорой не нужно. Ты не волнуйся, милая, голова, конечно, гудит, но это от Яда… Высплюсь и пройдёт!
МОНИКА (трагично). Нет, это не пройдет. Когда человеку на голову падает рубка с капитаном начинаются необратимые процессы. Нужна реанимация.
МУРОМЕЦ. Но я жив! Не мама твоя, так вообще бы чувствовал себя великолепно.
ПАНИ ЯДВИГА. Я так и обмерла! Во всём теле сладкая истома… А так пошевелиться хочется. Потрогала его – вроде жив, и тоже как-то странно шевелится… Спрашиваю по-английски – кто ты, незнакомец? А он мне отвечает: «Несравненная пани Ядвига! Это же я, Уинстон. Уинстон Черчилль…»
МОНИКА. Мама, прекрати! Я вызываю скорую.
МУРОМЕЦ. Извини, дорогая, не хочу в реанимацию. Не поеду!
МОНИКА (сурово). Посмотри на мою маму? Посмотри!
МУРОМЕЦ. Посмотрел, ну и что?
МОНИКА (скорбно). Неужели ты хочешь стать таким же, как она?.. На маму падали рубки, капитаны и президенты. И вот результат… Ты этого хочешь?
ПАНИ ЯДВИГА. А я ему: «Мистер Уинстон, мне конечно, приятно, да только от вашей сигары загорелся подол моего вечернего платья. Не потрудитесь ли погасить огонь?»
МУРОМЕЦ. Но я совершенно нормально воспринимаю реальность. Вот ты, моя жена Моника, а вот на постели лежит моя… (Кровожадно.) О, глаза бы не видели!
МОНИКА. Вот! Вот! Уже началось!
МУРОМЕЦ. Что – началось?
МОНИКА. Неадекватное поведение! Первые признаки. Потом – галлюцинации… У мамы было так же.
МУРОМЕЦ. Какие галлюцинации? Я в твёрдой памяти, себя контролирую. Иначе бы не возился с Ядом…
МОНИКА. Дорогой, у тебя уже навязчивые идеи. Нужен доктор! Реанимация.
МУРОМЕЦ. Самая лучшая реанимация – ты, дорогая. Пойдём в спальню?
Вдруг отталкивает жену, указывает рукой на дверь, хлопает ртом. Сонный Квасников, завёрнутый в простыню, идёт по коридору.
МОНИКА. Что? Что с тобой?
МУРОМЕЦ. Там… Гляди!.. Там! Идёт…
МОНИКА. Кто идёт?.. Никого нет!
МУРОМЕЦ. Да вон же, вон!.. Это же… мой начальник службы безопасности… Почти голый!
МОНИКА (кричит). Нет никого, нет! Смотри – вот! (Машет руками под носом Квасникова.) Воздух! Один только душный воздух! Пусто!..
Квасников заходит, трёт глаза, застывает в изумлении. Эдакий патриций.
МОНИКА. Началось! Галлюцинации! (В трубку.) Скорая? Скорая! Срочно врача! У мужа сумеречное состояние… Да нет, не с перепоя! От свадебного путешествия!..
МУРОМЕЦ медленно оседает, валится на пол без сознания. Затемнение.
Голос Моники в трубку.
Да-да, это наследственное. У его тёщи точно такой же диагноз. Они вместе отправились в свадебное, на милиционере… А почему нет-то, Господи? Всё возможно! И там потерпели катастрофу, сели на рифы!..
ГОЛОС ТЁЩИ. А мистер Уинстон хлопает ладошкой, вроде бы подол тушит! А сам, проказник, всё по другому месту. Так нахлопал!.. От моего платья тогда на этом линкоре и пожар начался. От морячков одни ленточки по морю долго ещё плыли…
Хлопает подъездная дверь. Затемнение.
Поздний вечер. Моника у постели больного. МУРОМЕЦ лежит с компрессом на голове, на том самом месте, где утром спал Квасников.
МУРОМЕЦ (ощупывает матрац). Мне стало хорошо, так мягко и уютно. Спасибо, дорогая… (Тянется рукой.) Я так по тебе соскучился…
МОНИКА (меняет компресс). Лежи спокойно! Врач сказал, никаких больше стрессов, нервных перегрузок и острых ощущений.
МУРОМЕЦ. Я чувствую себя отлично. Тело невесомое и в голове совершенно светло!
МОНИКА. И ничего больше не чудится? Например, твой начальник службы безопасности? Как его фамилия? Не помню…
МУРОМЕЦ (озирается). Квасников… Нет, не вижу… Не чудится. Только знаешь… Странно. (Принюхивается.)
МОНИКА. Что – странно?
МУРОМЕЦ. Иногда запах его чую. Будто ветерком наносит… У него такой специфический мускусный запах. Как от козла.
МОНИКА. Никогда не нюхала козлов. Это плохо.
МУРОМЕЦ. Что – плохо?..
МОНИКА. Продолжаются обонятельные галлюцинации. Остаточные явления от травмы. Бывает после сотрясения, доктор сказал, пройдёт. Но я всё равно так волнуюсь! Ты зря отказался от госпитализации.
МУРОМЕЦ. Но прогресс на лицо! Утром вообще было…
МОНИКА. Я так переживала, дорогой… Лучше бы вместо мамы поехала по этому дурацкому каналу!
МУРОМЕЦ. Прости, что доставил тебе столько неприятных минут. Знаешь, когда такое случается, жизнь действительно становится простой, ясной и понятной. И я решил… посвятить её тебе.
МОНИКА. Мне?.. А разве до этого не мне посвящал?
МУРОМЕЦ. Только её часть, остальное отнимала работа, важные дела. Теперь мы ни на минуту не будем расставаться.
МОНИКА. Что ты хочешь сказать?
МУРОМЕЦ. Должен открыть свои тайные замыслы. Я решил ликвидировать компанию. Без тебя там стало пусто… И отправиться в путешествие! На всю жизнь. Мы будем переезжать из города в город, из страны в страну, жить в богатых апартаментах, развлекаться… Ты же этого достойна?
МОНИКА. Я-то достойна, но позволь спросить, дорогой, на какие шиши? Если закроешь компанию?
МУРОМЕЦ. Продам виллу, офисы, мебель, автомобили ну и прочий хлам. Кое-что наскребём…
МОНИКА (целует мужа). Муромец, это замечательно… Но маму придётся взять с собой.
МУРОМЕЦ (подскакивает). Что? Маму?!. Боже мой! Сейчас опять начнётся. Вот, точно!.. Уже запахло козлом.
МОНИКА. Но милый! Нельзя же её оставить здесь одну?
МУРОМЕЦ. Когда она помрёт? Когда черти приберут? Она же древняя, как динозавр!
МОНИКА. Не смей так говорить о маме!
МУРОМЕЦ. Да, прости… Фу, как воняет!
МОНИКА (меняет компресс). Успокойся, дорогой. Его здесь нет. И никогда не было. Телефон я отключила, звонок на двери тоже. Теперь расслабься, прикрой глаза. Тебе хорошо, тепло… Я сейчас схожу в ванную и вернусь к тебе. Сделаю легкий, эротический массаж, сниму все остаточные явления. И рожки перестанут расти…
МУРОМЕЦ. Что? Какие рожки?
МОНИКА. Ну вот, ещё и слуховые галлюцинации! Всё, ложись, закрывай глаза и жди. Откроешь, когда позволю… Я приду к тебе свежая, обнажённая и влажная. Ты же любишь, когда я прихожу из ванной.
МУРОМЕЦ. Чтобы кожа в пупырышках, как огурец… И скрипит, как кочан капусты…
МОНИКА (уходя, себе). Да… Ты же когда-то был директором плодоовощной базы…
МУРОМЕЦ (себе). Действительно! Я тоже думаю: при чём здесь рожки?
Моника выходит на цыпочках. Муромец некоторое время лежит с закрытыми глазами. Потом начинает принюхиваться. Запах всё сильнее. Вскакивает, разгоняет воздух полотенцем. Всё равно есть… Достаёт дезодорант, опыляет комнату, нюхает и счастливый, ложится, закрывает глаза.
В это время открывается окно, в спальню забирается Квасников. Крадётся к кровати.
МУРОМЕЦ. Я слышу, дорогая… Это ты… От тебя исходит благоухание. (Тянет руки.) Иди ко мне скорее… Я уже в отличной форме! Можно открыть глаза? Хочу увидеть тебя, сияющая…
КВАСНИКОВ (шёпотом). Это я, шеф. Тихо, не поднимайте шума…
Муромец открывает глаза, пауза, наполненная назревающим ужасом. Сползает с кровати вместе с одеялом, забивается в угол. Квасников делает знаки – тихо! – и приближается.
МУРОМЕЦ. Не подходи!.. Чур! Чур меня!
КВАСНИКОВ. Не бойтесь, шеф… Это не глюки…
МУРОМЕЦ. Знаю!.. Так всё и начинается!.. Отравленное ядом сознание…
КВАСНИКОВ. Да я натуральный! Вот, пощупайте руками. Не призрак.
МУРОМЕЦ. Нет, не верю… Потом будет, как у тёщи, у баронессы…
КВАСНИКОВ. Император! Успокойтесь! (Озирается.) Срочное дело! Нельзя входить в двери… Извините, что в окно… У вас телефон отключён…
МУРОМЕЦ. Сгинь! Сгинь-пропади! (Неумело крестит, швыряет посудину.) Иди, иди к тёще! Ты окном ошибся. Вам вдвоём будет как раз…
КВАСНИКОВ. Ну что, в самом деле, шеф! Нате вот, посмотрите мой паспорт!
МУРОМЕЦ. Паспорт?..
КВАСНИКОВ. У приведений же нет паспортов! (Бросает паспорт.)
МУРОМЕЦ (боязливо берёт, смотрит). Верно… Паспорт натуральный… Квасников, мой начальник службы, холост… прописан…
КВАСНИКОВ (показывается со всех сторон). А вот и я. Смотрите. Совсем и не призрачный!
МУРОМЕЦ (строго). А ну, подойди сюда.
КВАСНИКОВ. Зачем?
МУРОМЕЦ. Я сказал – подойди!
КВАСНИКОВ (трусит). Не понимаю, шеф… И так видно… Вот же, стою!
МУРОМЕЦ. Не бойся! Я тебя понюхаю.
КВАСНИКОВ. А чего… Чего меня нюхать? Я сегодня не пил!
МУРОМЕЦ. Настоящий Квасников пахнет… Африкой.
КВАСНИКОВ. Африкой? (Обнюхивает себя.). Вроде я… не пахну. Ничем…
МУРОМЕЦ. Ничем не пахнут только деньги. Подойди!
КВАСНИКОВ (осторожно подходит). Пожалуйста, шеф… Только не понимаю, отчего я должен чем-то пахнуть? Я и в Африке-то не был…
МУРОМЕЦ. Вот теперь чую – натуральный… Фу!.. Натуральный козёл. Пожалуй, даже козлы лучше пахнут. И как только женщины тебя терпят?
КВАСНИКОВ. Попрошу не оскорблять, шеф…
МУРОМЕЦ. Докладывай, зачем явился! И таким способом.
КВАСНИКОВ. Надо один оргвопрос решить. Относительно безопасности. Вы не хотите прогуляться, шеф? А то у вас тут душно…
МУРОМЕЦ. Прогуляться? Прямо сейчас?
КВАСНИКОВ. Перед сном воздухом подышать. У подъезда, в своём дворе. И вопрос утрясём.
МУРОМЕЦ (подумал). Нет, не хочу. Давай, что у тебя, выкладывай!
КВАСНИКОВ (озирает стены). Здесь нельзя… (Шепчет.) В ваше отсутствие тут наследили.
МУРОМЕЦ. Как это – наследили? Кто?
КВАСНИКОВ. Кто-кто… Конкуренты! Клопов в стены насадили, электронику! Всё пишут!
МУРОМЕЦ. А что же ты?!. Почему был не на месте?
КВАСНИКОВ. Я всегда на месте. Потому и знаю. Выходите на улицу через дверь, а я через окно. У подъезда встретимся.
МУРОМЕЦ (делает движение пойти – снова ложится). Нет… Не хочу! Завтра! Приходи завтра.
КВАСНИКОВ. Безотлагательное дело! Можно опять на крупные бабки налететь!
МУРОМЕЦ нехотя встаёт, ищет тапочки. Квасников достаёт ему костюм, рубашку, галстук.
КВАСНИКОВ. Надо переодеться! В пижаме гулять не солидно, шеф. Что соседи подумают, милиция? Почему это человек выскочил как на пожар? Положение обязывает, имидж…
МУРОМЕЦ. Да не хочу я переодеваться! Кто ночью увидит?
КВАСНИКОВ. Император, вы слишком заметная фигура! И есть это великое слово – надо!
