– Позывной? Это, типа погоняло? – Он крепко жмёт мою ладонь: – А я Виктор. Виктор Смак. Можно так, а можно так, – добавляет он скороговоркой и тут же смеётся удачной рифме.
– Рад знакомству. А до города далеко? Я про тот, что под куполом. Пока падал – заметил.
– До Солара? Да не, рядом. Погоди… – Морщит он лоб, что-то припоминая: – А ты откуда вылетел?
– Оттуда, – машу рукой в сторону: – С базы нашей. Часа три назад. – Тема опасная и я перехожу в наступление, забрасывая его уже своими вопросами:
– Смак? А что тут вообще такое? Где я? Радио молчит, спутники сдохли – где я?
– Ты про Катастрофу знаешь?
– Про что?
– Значит ты из тех времён, что до неё были, – качает он головой: – Тебе, приятель, свезло. Или нет – это уж как посмотреть.
– Катастрофа? Ты о чём?
– Да я уже всего и не помню. Давно это было. Рвануло сильно, вроде учёные что-то там раскопали. В общем, – странно, но он улыбается: – Весь мир в труху. Народу погибло тогда – жуть. Города и всё такое – в руинах. Ну а мы, – Смак разводит руками: – Сам видишь, крутимся, выживаем. Не до поршлого сейчас – выжить бы. О! А вот и твоя крысобойка, – кивает он в сторону подлетевшего Бродяги: – Не продашь? Пять сотен отдам, знатно крыс рубит.
– Прости, – развожу руками, но нет. Это мой дроид, привык к нему.
– Ну нет, так нет, – повторяет он мой жест: – Надумаешь, или там денег нужно будет – первым делом ко мне зайди.
– Лады, – киваю ему: – Так что? Я до Солара двину. Это туда? – Показываю на дорогу, убегающую за высокий холм справа.
– Да я провожу, – Смак снова расплывается в улыбке: – Ты чё! Не, я с тобой пойду. Событие же – человек из прошлого объявился! Вот только погоди, – скинув с плеч небольшой рюкзачок, я его прежде и не заметил, он вытаскивает из него пластиковый пакет. Такие ещё одноразовыми называют.
– Сначала – дело, пошли, – протянув мне пакет, Смак, закинув за спину рюкзак, быстро начинает трусить к месту эпической битвы Бродяги с крысами.
Деваться некуда – следую за ним.
С трудом сдерживаю тошноту, подойдя к обильно залитому кровью и заваленному трупами, пятачку вытоптанной травы. Да уж… Бродяга порезвился здесь от души – трупики крыс лежат в несколько слоёв и над ними уже начинают жужжать отливающие металлом насекомые.
Мухи? Ну, пусть будут мухи.
Меня мутит, а Смаку ничего. Присев на корточки, он копается в трупиках, переворачивая их небольшим ножом.
– Ага…, – довольно крякнув, Смак, прямо за хвост, вытаскивает относительно целую тушку – у этого крысюка напрочь снесена голова, оставив всё остальное без повреждений.
Быстрый взмах ножа и вниз, прямо на кровавое месиво, валятся потроха.
– Держи, – протягивает он мне выпотрошенную тушку: – Бери-бери. Дяде Боре продашь, он из них такой шашлык делает…ммм…, – закатывает он глаза, но, видя моё непонимание, продолжает: – Ты чего? Бери. В пакет суй. Я ж сказал – Борис, наш бармен и лучший повар Солара, тебе двадцать пять монет отвалит. А Рафику не сдавай. Рафик жадный. Десять, ну, может пятнадцать даст.
– Эээ… – Осторожно приняв тушку, засовываю её в пакет, стараясь не запачкаться: – Да у меня деньги есть, Смак. В банке. Ну, да, спасибо за заботу, но…
– Деньги у тебя там, – выпотрошив следующую, он тычет вверх окровавленным остриём: – Были. Здесь, – лезвие указывает на заваленную трупами землю: – Нет. Я ж тебе говорю – весь мир в труху, где теперь те банки.
– Это как?! – Укладываю тушку в пакет: – И как мне быть тогда?
– Как и всем, – кивает в ответ Смак: – Выживать и зарабатывать. Ты слушай, – очередная тушка отправляется к предыдущим: – У нас своя валюта. Монеты, жетоны, бабло – называй как хочешь. Ща, ещё парочку и пойдём, – отвернувшись, он снова принимается копаться в крысах, оставив меня переваривать услышанное.
Ну, Тодд… Ну, удружил, ничего не скажешь. Вот об этом – о том, что я тут нищий, он что, упомянуть не мог? Блин. Хоть бы золота с собой взял. Чёрт!
Ан нет. Всё Тодд, сука, верно просчитал. Я ж лётчик – ну какое у меня золото, если я в испытательном полёте был?!
М-да… Вот действительно – нагими приходим мы в этот мир, нагими из него и уходим.
Купол показался сразу, стоило нам только обойти тот высоченный холм.
Причём, должен заметить, показался он странно, по-другому и не скажешь.
Сначала я увидел высокий забор, частью собранный из типовых бетонных плит, тех, из которых перекрытия жилых домов делают, а часть из пластин основательно ржавого металла, прибитых к деревянным столбам.
И, замечу, никакого купола.
Я уже хотел возмутиться – мол, куда завёл-то, и даже начал поворачиваться к Смаку, как воздух над забором, вдруг словно сгустился, налился голубизной, и она, я про голубизну, побежала вверх и в вглубь… Не знаю, как это описать, но, ещё несколько секунд, и – хоп!
Всё то, что прежде было пустотой, то есть обычным воздухом, вдруг покрылось синеватыми прожилками, которые, переплетаясь между собой и сплели полусферу, которую, назвать иначе чем Купол, было решительно невозможно.
– Ааа… – Засмеявшийся Смак, дружески ткнул меня локтем в бок: – Увидел? Охренел? Вот теперь верю, что ты у нас прежде не был. Все новички охреневают. Первый раз всегда так.
– Ого, – кивнув, показываю на Купол: – А он всегда так? Ну, не сразу появляется?
– Не, я вот, его всегда вижу. А не вижу – всё одно чувствую. Это всё потому, что давно здесь. Пропитался гадостью той, ну, что тут везде есть.
– А я?
– А ты ещё нет. Вот годик-другой по лесам, да прочему побродишь, и вот тогда, – оборвав себя, он шагнул на середину дороги, принявшись размахивать руками: – Сюда иди, – Смак подманил меня к себе: – Здесь стой.
– Охрана? – Замираю на месте, делая себе зарубку в памяти – какие, нафиг, два года? Ну, или год? Тодд же говорил, что вся эта свистопляска вот только началась? И те изменения… За пару лет они ой как далеко зайдут. Нет, нету и меня пары лет. Нет и точка!
Хм… Но, если поверить Смаку – а ему врать смысла нет, то эта байда тянется уже порядком. И да, Тодд, скотина в рясе, скажи мне правду, я о том, что я сюда надолго загремел, не факт, что я б согласился. Уж лучше в каменном мешке сдохнуть, чем здесь, с дикарями по лесам прыгать.
Ну, Тодд, ну…
Прерываю бег мыслей, переводя взгляд Смака, уже немного отошедшего от меня.
Впереди, в стене, я увидел ворота с небольшой дверью, перед которыми из мешков с землёй, или с песком, были сложены несколько стрелковых ячеек.
– Сегодня Игорь Кнут и Васька Ломбард дежурят, – чуть повернув голову и продолжая держать руки поднятыми, он шагнул к воротам: – Эй! Кнут, Ломбард! Это я – Смак! Новичка привёл. Знаменитость! Про него в новостях показывали.
Подхожу к нему, останавливаясь в паре шагов за его спиной.
– Тут такое дело, – не поворачивая головы, и почти не шевеля губами, продолжил он: – Уходил-то я один, а назад – с тобой. Подозрительно, понимаешь? Может меня аномалия новая съела, кто ж его знает. А Кнут с Ло…
– Смак? Ты, что ли? – Из-за левой ячейки показался ствол штурмового карабина, а затем и голова владельца, на которую была надета каска самого простого образца.
– Да я! – Мой спутник, продолжая держать одну руку над головой, опустил вторую и погрозил кулаком охраннику: – Ну? Убедился?
– А это кто? – Над забором, справа от ворот, появилась ещё одна каска: – Чего он молчит? Пусть скажет чего-нибудь!
– Чего-нибудь! – Послушно повторяю слова охранника: – Я это, ну – человек.
– Уверен?
– Был! Пока тут не очутился, – хмыкаю, опуская руки вниз, несмотря на недовольное шипение Смака: – Лётчик я. Военный. Сэм Люциус. Был, то есть лётчиком. Испытатель. Позывной Поп.
– Допустим, – голова на стене исчезает.
– А это кто? – Тот, что был за мешками с песком, встаёт, держа ствол наготове: – Чёрт за ящик, летающий?
– Мой дроид, – не поворачиваясь, киваю назад: – Экспериментальная модель. Вместо комплекта выживания. Вроде как помощник. С продвинутым ИИ, всё понимает, только говорит плохо, – последнее произношу специально для Бродяги. Вот только мне не хватало, чтобы он тут беседы разводить начал.
– Это твой самолёт днём рванул? – Над забором снова появляется каска.
– Мой. Я программу испытаний отрабатывал, а оно вон как, – развожу руками: – Так что? Пустите?
– Ну… – он исчезает, но уже через миг за стеной скрежещет запор и дверь распахивается.
– Чего не пустить хорошего человека, – шагнув за проём, охранник приглашающе поводит рукой: – Добро пожаловать в Солар-сити, Сэм Поп.
Внутри, то, что я вижу за стеной, лишний раз подтверждает слова Тодда о глобальной разрухе, охватившей этот мир. Впереди, составляя квадрат своими телами, возвышаются стандартные пятиэтажные дома, собранные из типовых блоков. Многие окна, да не, не многие, почти все, щерятся на меня пустыми провалами выбитых окон и только первые этажи ещё как-то обжиты. Там, среди них, нет-нет, да и проглянет свет, пробивающийся сквозь щели в грубо сколоченных щитах, прикрывающих проёмы окон.
Сам Купол, этого нельзя не отметить, отсюда, с территории внутри забора, выглядит куда как меньше – его полог накрывает лишь небольшой квадрат зданий, причём углы домов торчат сквозь синеву прожилок, оставляя себя без защиты.
Ещё я вижу какие-то руины – явно недостроенные домики такого же проекта, что и в центре, несколько домов, сложенных из кирпича, но стоящих в отдалении от Купола и, потому, заброшенных, дорогу, остановку наземного транспорта, на удивление хорошо сохранившуюся и… Но тут Смак, потянув меня за рукав, кладёт конец моему осмотру.
– Пошли, нечего ворон считать, успеешь ещё красотами налюбоваться, – говоря это, он сдёргивает с плеча ружьё: – Крысы и собаки, – следует пояснение, в ответ на мой, полный непонимания взгляд: – Жуть как расплодились, а от нас, – он кивает на пакет, который я повесил на крюк, специально для подобного, приклёпанный к корпусу Бродяги: – У нас мясо. Свежее. Сейчас мы к Михалычу – он у нас за старшего, представим тебя. После в кабак – крыс сдать. Ну а потом можно и к Рафику – Михалыч тебе сертификат даст. На ствол, патроны, нож и всё прочее, что каждому положено. Мы же люди, нельзя своих вот просто так бросать. Давай, – толкнув меня в бок он порысил в сторону Купола, нацеливаясь на ближайшую щель между торцами пятиэтажек.
Прежде чем перейти к описанию встречи с местным руководством и прочими жителями Солар-сити, уделю пару слов тому, что открылось мне, стоило нам зайти внутрь квадрата, составленного из зданий.
Первым, что просто бросалось в глаза, была та самая установка-генератор силового поля, расположившаяся прямо перед нами. На небольшом постаменте, сложенном из уложенных плашмя, друг на друга, бетонных плит, стояла разлапистая конструкция, вызвавшая у меня ассоциации и с ёлкой, и с кактусом одновременно. От центрального столба, или ствола – из него, вертикально вверх уходил поток, ну, наверное, энергии, синего цвета, отходили в стороны и вверх ещё пять коротких толстых веток. И в самом стволе, и в ветках, были вставлены крупные святящиеся камни. Или, не камни, но нечто гранённое, размером с пару кулаков. Рядом с плитами, но уже на земле, стоял железный шкаф – такие ещё называют распределительными, а от него, ко всей этой конструкции, тянулся толстый кабель пронзительно оранжевого цвета. Само место, где расположился генератор, было обнесено сетчатым забором с настежь распахнутой калиткой.
Признаюсь – подобное отношение к центральной системе, отвечавшей за безопасность всех находящихся тут, под её покровом, меня поразило до глубины души, отчего я немедленно поделился со Смаком своим удивлением.
– Охрану? У генератора Купола? Ха! Ну ты сказал, – рассмеялся он в ответ: – Ты чё? Серьёзно думаешь, что найдётся дебил, готовый разрушить свой дом?!
Неопределённо пожимаю плечами – всякое, мол, бывает.
– Не, – тянет он меня за рукав, обходя двухэтажное здание прямо перед генератором, над единственным входом в которое криво висит вывеска с небрежно исполненной надписью: «Магаз».
– Там Рафик барыжит, – отпускает он прямо на ходу короткие комментарии: – И Два Ха склад держит. Пошли, – следуя за ним обхожу здание, обнаруживая перед собой небольшую площадь, превращённую местными в подобие кафе, или, что будет вернее, в место для распитий.
Самодельные, сколоченные из досок, столы с лавками, обложенное камнями место для огня, вокруг которого кругом лежат ящики из-под патронов. Пейзаж дополняют основательно проржавевшие остовы машин – легковушки и грузовика и, судя по тому, что ржа здесь основательно попировала, стоят они здесь уже давно. Ну, явно не полгода.
– Нам – туда, – вытянув руку, Смак указывает на дом с рядом подъездов. Над одним вижу табличку «Администрация», над другим сразу две. Вернее, одна, но разделённая на две части. Слева на ней написано «Бар», справа же красуется жирный красный крест.
– Ага, – кивает мой спутник, увидев, куда я смотрю: – В кабаке крыс сдашь, а прямо напротив наш док. Семён Петрович, – имя-отчество местного эскулапа он произнёс с явным уважением, отчего в моей памяти появилась очередная зарубка – а медики здесь в почёте.
Кабинет Михалыча, главы Солар-сити, представлял собой небольшую комнату с окном на внутренний двор, на подоконнике которого стоял пустой цветочный горшок, рядом с которым лежала дешёвая алюминиевая ложка. Кроме самого обычного стола с лампой и парой толстых журналов-гроссбухов, здесь был шкаф, лишившийся створок, да небольшой пуфик, притулившийся к батарее под окном. Дополняли обстановку розовые обои с золотистыми, сильно выцветшими цветочками и лампочка без какого-либо абажура, свисавшая с потолка.
Сам Михалыч был мужиком лет так под шестьдесят, с хорошо сохранившейся спортивной фигурой и лёгкой сединой в русых волосах.
– Аааа! Новичок! – Привстав, стул громко скрипнул, глава поселения протянул мне руку.
Рукопожатие крепкое, но в меру.
Что ж, сломать, демонстрируя силу не пытается. Это плюс.
– Так ты и есть тот самый испытатель? – Откинувшись на спинку стула он быстро окидывает взглядом мою фигуру: – А к нам каким ветром занесло?
– Да если б я сам знал, – оглядываюсь, но сесть некуда – не на пуфик же, ясно что там любимое место начальника.
– Летел, программу отрабатывал, а оно вон как вышло. Только назад пошёл, а тут туман какой-то и – бах! И нет самолёта. На парашюте спускался.
– Ага, – кивает Лексеич, разглядывая пятна на моём комбезе: – Что ж… Складно поёшь. Главное – фальшивить не начинай, здесь народ фальши ой как не любит. Ну да ладно, пилот – время, оно покажет, врёшь ты, или нет. Оно покажет, а мы – посмотрим.
– Да я и не… – Начинаю было оправдываться, но он, не слушая меня, машет рукой, одновременно вытаскивая из нагрудного кармана рубашки небольшой блокнот.
– Рафику передай, – что-то быстро чирикнув, он выдёргивает листок, протягивая его мне: – Всё, боец. Свободен. Будут вопросы – заходи.
Смак, дремавший внизу, кабинет Михалыча был на втором этаже, мигом пробудился, стоило мне выйти из подъезда.
– Ну как?
– Вот, – протягиваю ему бумажку, где разборчивым почерком написано: «Выдай нач комплект.». Ниже резкая подпись и оттиск печати. Вот она, печать, заставила меня замедлить шаг, когда я спускался на улицу. Сам оттиск был простым – кружок, по центру которого шарик планеты, развёрнутый к зрителю самым большим материком, и две надписи. Первая, крупная, что была под глобусом, интереса не вызывала – стандартная фраза: «Для официальных бумаг». Ничего необычного – печать явно прежде в какой-то гос структуре служила, но вот вторая, мелкая, растянутая по верхнему краю печати, была куда как интереснее.
Она гласила: «Здесь не умирают».
– Ааа… Нормально, – быстро просмотрев бумажку, Смак вернул её мне: – Пошли в кабак. Сдашь крыс и к Рафику. Пестик получишь, патроны и подъёмные. Я ж говорил – мы, люди, друг другу помогаем.
Кабак, или Бар, если верить вывеске, прежде был каким-то подсобным помещением, судя по полу, где сквозь грязь виднелись керамические плитки бурого и серого цветов.
Стойка у дальней от входа стены, несколько пластиковых столиков – круглых и квадратных, выцветшие постеры с девками в купальниках, в общем место было так себе. Встреться мне, прежде, на Станции, или в наземном порту подобное заведение – прошёл бы мимо, брезгливо поджав губы.
Тошниловка, рыгаловка – это были именно те определения, что идеально соответствовали данному месту.
Посетителей было немного – за одним столиком дремал, привалившись к стене бородатый мужик лет тридцати, а за ещё одним расположилась парочка, не спеша поглощавшая что-то жаренное со своих пластиковых тарелок. Девушка, детали фигуры которой скрадывало зелёное мешковатое облачение, была коротко стриженой и рыжеволосой. Судя по стволу, прислонённому к стене, она была снайпером – на её длинноствольном ружьё виднелся массивный цилиндр оптического прицела. А вот её спутник, налысо стриженый мужчина, тоже около тридцати лет, предпочитал уделять внимание не содержимому своей тарелки, а короткоствольному пистолет-пулемёту, который в разобранном виде занимал почти всё свободное пространство стола.
– Дереза, Хар, – проходивший мимо них Смак помахал рукой, приветствуя знакомых: – Как ещё? Не всех кабанов перебили? – И не дожидаясь ответа, парочка не обратила на него никакого внимания, двинулся к барной стойке.
Дядя Боря, местный бармен, как и Михалыч, был мужчиной в возрасте и крайне немногословным.
Ответив кивком на приветствие Смака, и удостоив меня лишь беглым взглядом, до кивка я, судя по всему, ещё не дорос, он принял пакет с крысами, заглянул в него, а затем, убрав его под стол, быстро принялся отсчитывать кружочки серебристого металла.
– Кому? – Высыпав на стойку пригоршню монет, он посмотрел сначала на Смака, а затем на меня и дождавшись кивка моего спутника, сдвинул монетки ко мне.
– Будешь чего? – Потеряв ко мне интерес, он повернулся к Смаку.
