– Вы больны! – заявила Марина и презрительно скривила губы. – Вам надо к врачу.
– Пожалуй, нет. На службе нас проверяют постоянно.
Марина опустила лицо в ладони.
Гуров спрятал фотографию в карман рубашки.
– Я ни с кем не встречалась и никуда не ездила, – сдавленно сказала женщина и подняла голову.
– Я все-таки полковник полиции, а не псих с осенним обострением. Мне хотелось бы знать, где вы были на прошлой неделе, Марина. Это крайне важно для вас.
Женщина встала, вышла из комнаты, скоро вернулась, бросила на колени Гурову потрепанный блокнот и проговорила:
– Если вы не в курсе, то скажу, что я работаю дома. Репетитором. Я, как и мама, окончила педагогический. Готовлю малышей к школе, подтягиваю тех, кто уже учится. В блокноте расписание занятий и контакты родителей моих учеников. Загляните, проверьте нужные даты, позвоните папе или маме каждого ученика. Они вам скажут, где я была и что делала.
Гуров открыл блокнот. Листы были заполнены табличками, нарисованными от руки, усыпаны фамилиями и телефонными номерами.
– Разберетесь? – спросила Марина.
Гуров поднял голову.
Женщина возвышалась над ним подобно демону, восставшему из преисподней. От сладкой черешни не осталось и следа. Крупная, с рельефной фигурой, она напоминала опасное для жизни воплощение, перед которым непременно нужно было держать ответ.
– Разберусь, – ответил Гуров. – Могу сделать это даже сейчас, не забирая блокнот.
– Дело ваше, – заявила Марина и вышла из комнаты.
Она не вернулась ни через минуту, ни через пять. Где-то в глубине квартиры послышалась возня. Там что-то обо что-то стукнуло, зазвенело.
Гуров не был знаком с планировкой этого жилья, но решил не испытывать судьбу. Даже если Марина в данный момент точит мачете, чтобы отрубить ему голову, то и пусть ее. Профессиональные заботы важнее.
Сыщик обзвонил всех родителей, которые навещали Марину в даты, подходящие под убийство. Он притворялся растерянным отцом маленькой дочери, напропалую врал, рассказывал сказку о том, что знакомые знакомых посоветовали ему репетитора. Вот ему и надо узнать всю правду про Марину Геннадьевну. Какая она? Как обращается с детьми? А с родителями? Обучает только у себя дома? Когда вы у нее в последний раз были? Во сколько? Она занятия не отменяла и не переносила? Ой, какая ответственная, надо же!
У Марины было железобетонное алиби.
Помахивая блокнотом, он решил отправиться в путешествие по квартире в поисках ее хозяйки. Ну не кричать же ей, в самом-то деле.
Она была на кухне, оказавшейся огромной. Панели из темного дерева, бледно-желтые занавески на окнах и льняное платье Марины словно были украдены из некоей старой рекламы. В этой кухне было мало новомодной техники, на полу лежал потертый линолеум, а обеденный стол давно был снят с производства на мебельной фабрике. Похоже было на то, что Марина совсем не купалась в деньгах.
– Благодарю вас, – сказал Гуров и аккуратно положил блокнот на край стола. – В связи со сложившимися обстоятельствами я должен был все проверить.
Марина сняла с конфорки кастрюльку, бросила прихватки на стол и заявила:
– Я рада.
– Чему именно?
– Тому, что вы теперь обо мне знаете.
Звук открывшейся двери заставил сыщика вытянуть шею и всмотреться в темноту коридора. Через секунду, шлепая по полу сандалиями, в кухню влетела маленькая девочка. Увидев Гурова, она остановилась как вкопанная и спрятала руки за спину.
– Ты же только с улицы! – повысила голос Марина. – А ну-ка!.. – Она вывела дочь обратно в коридор, вероятно, в ванную.
Но Карина пришла не одна. На кухне появилась женщина. Лев Иванович поначалу узрел перед собой совершенство и только потом рассмотрел на ее лице толстый слой косметики. С каждой секундой он убеждался в том, что первый взгляд не всегда бывает самым верным. Женщина была не так молода и свежа, как ей хотелось бы. Она сохранила фигуру и, вероятно, даже свои родные зубы, но количество прожитых лет и сила земного притяжения были не на ее стороне. Волосы, окрашенные в черный цвет, алая помада и молодежный джинсовый комбинезон скорее подчеркивали тщетность бытия нежели природную красоту незнакомки.
«Вот черт! – подумал Гуров. – А как все хорошо начиналось».
Женщина заинтересованно посмотрела на него.
– Марина, я могу идти? – крикнула она.
– Да, Рая! – донеслось из ванной комнаты. – Спасибо вам. До завтра.
Женщина вышла в коридор, погремела там ключами и покинула дом.
Полковник не мог уйти просто так и решил дождаться возвращения хозяйки.
Марина появилась очень скоро, ведя за руку дочь. Девчушка на этот раз зашла на кухню уже не так смело. Она видела Гурова впервые и, конечно же, не знала, чего от него ждать.
– Ты голодная? – спросила Марина у дочери.
Девочка отрицательно покачала головой.
– Может быть, чай с печеньем?
Ответом на это была та же реакция.
– Ну тогда иди пока в свою комнату, хорошо? – сказала дочери Марина. – Я скоро приду.
Карина не сводила глаз с гостя.
– Меня зовут Лев, – сказал Гуров, обращаясь к ней.
– Вам совсем не обязательно было называть свое имя, – заметила Марина.
– Какой лев? – с удивлением спросила девочка.
Гуров не знал, как ответить на этот вопрос. Действительно, какой? Сказать, что самый настоящий? Вранье. Ребенок видит перед собой человека, а не царя зверей. Объяснить, что люди носят разные имена, и Лев – это еще цветочки по сравнению с каким-нибудь Евлампием? Рановато для ее понимания.
– Лев – это мое имя, – ответил Гуров. – Лев Иванович. Как видишь, все вместе звучит не так уж и удивительно.
– А я Карина, – выдала девочка.
– Да, я уже знаю. Твоя мама мне рассказала.
– А ты кто?
– Я пришел в гости.
– Так, иди к себе, радость моя, – оборвала милую беседу Марина.
Карине явно не хотелось уходить, но так как от чая с печеньем она уже отказалась, то выбора у нее не было.
Марина проводила дочку строгим взглядом и повернулась к Гурову.
– Извините, я не хотел, – сказал он. – Не знал, что в вашем доме не принято болтать с детьми.
– В моем доме принято болтать с каждым, но вы здесь человек чужой, – ответила на это Марина. – У вас больше нет ко мне вопросов?
– На данный момент нет.
– Не смею задерживать. – Она гордо вскинула голову.
Да, Марина Левинская производила сильное впечатление. Ее ученики наверняка притворялись больными, если не успевали сделать домашнее задание. Строгая учительница – суровое испытание для детской психики.
– Марина, я рассказал вам об убийстве не просто так. Сейчас расследованием занимаются другие люди, но именно мне десять лет назад пришлось задерживать банду, лидером которой был ваш отец. Поэтому ответственность за случившееся в какой-то мере лежит и на моей особе. Мотивы убийства до сих пор не ясны. Я счел своим долгом не только сообщить вам о нем…
– Но и ясно дать мне понять, что подозреваете меня, да? – перебила его Марина.
– Разумеется, полиция будет проверять каждого человека, который имеет то или иное отношение к давней истории. Поймите, это наша обязанность. Никаких обид тут быть не должно. Вы преступник либо нет. Третьего не дано.
– Понимаю. Меня вы проверили. У вас все?
– Не совсем, – ответил сыщик. – Еще я попрошу вас кое-что для меня сделать.
– Да вы с ума сошли! – заявила Марина.
– Будьте осторожны. Если заметите что-то подозрительное, странное, непонятное, какие-то просьбы, встречи, звонки, в общем, то, что вас насторожит или заставит волноваться, пожалуйста, тут же сообщите об этом мне. Ваш номер я сохраню, вы мой тоже не удаляйте.
Марина сделала вид, что колеблется, но Гуров знал, что она все поняла правильно. Эта женщина и номер сохранит, и будет бдительной. Сейчас она просто ломала комедию лишь потому, что Гуров ей не нравился. Не как личность. Он заставил ее вспомнить неприятное прошлое. А еще потому, что Марина находилась в своем доме. В управлении она вела бы себя иначе.
– Папа болен, – вдруг сказала Марина. – Совсем плох, если честно.
– Это он сказал?
– Врач. – Марина опустила голову. – Он потом передал трубку папе. Тот говорил тихо, я и не запомнила ничего. Все так неожиданно. Разревелась. Я… вы… – Она глубоко вздохнула и подняла лицо к потолку.
В глазах ее опять стояли слезы.
– Мне жаль, – произнес Гуров. – Как бы издевательски для вас это ни прозвучало. Но уж поверьте, пожалуйста.
– Я навестила его всего два раза. Карину на то время забирала подруга, а потом у нее свой малыш родился. Но сейчас добрая душа Раиса Павловна выручает и помогает.
– Это та звезда Голливуда, которая привела Карину из детского сада?
Марина против воли улыбнулась.
– Как вы точно подметили. Когда я ее увидела впервые, то подумала о том же самом. Чудно, что теперь у меня есть помощница. Хорошая такая. Она искала репетитора своему племяннику, но его родители справились быстрее. Встреча со мной уже была запланирована, поэтому Раиса Павловна позвонила, чтобы ее отменить. Разговорились, то да се. Она, оказывается, экскурсовод в Третьяковской галерее, но ей трудно там. Выяснилось, что она хочет уволиться, ищет подработку, и мы тут же договорились. Теперь вот помогает мне уже два месяца, забирает Карину из сада, водит ее в кино. Дочка ее любит, между ними сложились чудесные отношения. Знаете, если я поеду к папе, то не потащу с собой дочь. Она останется с Раисой Павловной.
– А почему не хотите своему отцу внучку показать? – спросил Гуров.
– Я ему фото привезу, – сказала Марина и покачала головой. – Но дочь с собой не возьму. Карина не даст нам поговорить, да и смотреть на все это ей не нужно. Извините, но нет. Поеду одна.
Гуров промолчал. Вот оно что. Вот почему Марина вся в броне. У нее ворох проблем, умирающий отец. Появление сыщика она восприняла недобро. Но, увы, ни сам сыщик, ни эта женщина изменить ничего не могли.
– Спасибо вам, Марина, – сказал Гуров. – Вот сейчас мне действительно нужно идти. Закройте за мной дверь, пожалуйста. Боюсь, знаете ли, общаться с чужими замками. Вечно кажется, что сделаю что-то не так.
Возле подъезда полковник на минуту задержался, решил позвонить Незванову и узнать, как у него дела. Марина не имела никакого отношения к смерти Кудесника. Вот и отлично. Пусть Незванов напряжет извилины еще раз и попробует вспомнить о таинственной подруге Кудесника. Все-таки эти мужчины были из одной группировки, общались и после отсидки. Незванов мог о чем-то забыть или не придать чему-то внимания. Сейчас было очень важно, чтобы он по крупинкам собрал и изложил все, что происходило с его другом.
На вызов Незванов ответил сразу, но разговаривать не смог.
– Подожди, Лев Иванович, я перезвоню, – сказал он и сделал это буквально через пару минут, не заставил Гурова томиться в ожидании. – Ты набрал мой номер как раз в тот момент, когда я над багажником стоял. Привез заказ клиенту.
– Ну а теперь-то ты свободен? – спросил сыщик.
– Да. Клиент все быстро забрал, даже проверять не стал.
– Чаевые дал?
– Дал немного. Я на это даже не рассчитывал.
– На сегодня у тебя все? – словно невзначай поинтересовался Гуров.
– Нет. Еще одна доставка. А что такое?
– Я вот что хотел, Артем, – наконец-то полковник приступил к сути дела. – Не хочешь ли ты навестить одного человека?
– Это кого еще? – с каким-то подозрением спросил Незванов.
– Своего давнего знакомого, – ответил Лев Иванович.
– Зачем?
По голосу этого типа было понятно, что он совсем не хочет навещать бывшего соратника. В принципе, Гуров не ожидал бурной радости в ответ на свою просьбу.
– Так надо, Артем.
Незванов молчал.
Гуров не торопил его, дал ему время подумать. При этом он точно знал, что этот субъект поедет туда, куда нужно, и станет делать то, что ему будет велено.
Из динамика был слышен весь спектр звуков, наполняющих любой мегаполис. Вот рядом с Незвановым проехал мотоцикл, раздались женские голоса и тут же стихли. Вдалеке непрерывно шумели под капотами десятки моторов.
Наконец Незванов очнулся.
– Сейчас? – спросил он.
