Злилась я так, что ругалась в голос минут пять. Под раздачу попало все, что оказалось в пределах видимости и досягаемости – слишком красное небо, которое вообще не небо, слишком тяжелая и густая вода, которая посмела тут течь, воздух, платье, шляпа… Вспомнила разными словами соблазнителя Асмодея, из-за которого весь сыр-бор. Каркуратор тоже отхватил на орехи. И даже незаметный Герман. Так, до кучи. Чтоб не отрывался от коллектива.
Устав орать и колотить ладонями воду, что только усугубляло мою плавучесть, я замолчала, продолжая гневно сопеть.
В голове не укладывалось, как я могла так промазать. Я же хорошо летаю. И внимательная, ответственная. И вообще – я хорошая молодая яга.
Потому вдвойне злит.
Сама же накосячила.
Я таращилась в оранжево-красное небо, готовясь снова разразиться руганью, как в плечо что-то настойчиво и мощно ударило.
Вздрогнув, решила, что это все-таки какая-нибудь стиксовая рыба и сейчас мне предстоит очередной экшн по борьбе с адскими тварями. Но к моему изумлению и облегчению это оказалась лодка.
Натуральная лодка Харона. Ее я из тысячи лодок узнаю.
Недолго думая, я стала в нее лезть. На это ушло добрых минут пятнадцать (оказалось, карабкаться в высокобортную лодку из воды, да еще и такой тягучей, то еще приключение). Когда, наконец, перевалилась внутрь – растянулась на дне и некоторое время просто приходила в себя.
Повезло. Надо же.
И с чего вдруг?
Еще немного полежав, я все-таки села. Мокрое платье облепило тело, края шляпы повисли, но тулья осталась величественно торчать вверх.
– Брр… – передернула я плечами.
Зябко.
Просушится бы самое оно. Но рюкзак мой тоже намок. Конечно, там есть зажигалка, но сушить зажигалкой платье – это до второго пришествия.
Покрутила головой, мало ли, что полезного в лодке найдется. Нашлось весло и записка.
«Нарожденная яга. Я видел, как ты живописно врезалась в воздушный пузырь. Жаль не успел снять на планшет. Такое видео получилось бы. Но потом ты так орала и бранилась, что сил моих терпеть такое кощунство в водах Стикса не нашлось. Поэтому бери лодку и уплывай нафиг на тот берег, делай свои дела и не болтай о том, кто тебе помог. Иначе меня опять завалят отчетами. Находи своего подопечного и поскорее возвращайся в мир живых».
Харон
Сперва я даже не нашлась, как среагировать. С одной стороны – помог, с другой обругал, с третьей – «потроллил». Но, в конечном итоге все же посильную лепту внес. Потому мысленно его поблагодарила и взялась за весло.
Лодка двигалась размеренно, слегка покачиваясь на волнах. Течение ровное и спокойное, править веслом легко. Даже удивительно, как оно слушается. В прошлый раз я вообще без него была в этой лодке.
Выровняв направление и вставив весло в уключину, я опустилась на дно посудины и оперлась спиной на борт. Сидя управлять тоже можно.
Усталость навалилась незаметно, видимо на барахтанье в Стиксе силы все-таки потратились. Кажется, я даже задремала.
Среди развалин какого-то дома мерещились жуткие морды, кто-то протяжно звал меня, пламя, огненные протуберанцы. А когда перед лицом возник облик парня, который что-то примерял, вздрогнула и проснулась.
В первую секунду не поняла, где нахожусь, но потом все вспомнила и проворчала.
– Ну да, ну да. Снова потеряла метлу.
Вокруг туман, плотный и густой, как манная каша, лодка скользит сквозь него, ударяясь кормой о воду.
Внутри заворочалось неприятное, я подтянула колени и поднялась, балансируя руками, чтобы не вывалиться за борт. Оказалось, даже во время сна весло не выпустила, и пальцы задеревенели. Пришлось кое-как закрепить его, чтобы не вертелось и не уплыло, а самой тереть ладони и разгонять кровь.
Когда готова была снова грести, нос лодки уткнулся в твердое, меня качнуло и чуть не швырнуло в воду. Растопырив руки и ноги, равновесие удержать смогла, но согнулась, как столетняя карга.
Ну, продолжаются приключения. Чего уж.
В белесой дымке на расстоянии вытянутой руки ничего не видно, и я позвала осторожно:
– Эй, тут кто-то есть?
В ответ молчание. Тогда перелезла на корму и вгляделась вперед, отчаянно щурясь и пытаясь хоть что-то разобрать в молоке. Наконец, показалось, что прямо у носа лодки песок.
Серьезно? Я переплыла реку? А разговоров-то было.
От радости, что удалось добраться до суши, чуть не взвизгнула, но удержалась, боясь привлечь неведомых тварей.
Собравшись, я, как следует сосредоточилась и оттолкнулась от кормы. Пока перелетала – пыталась вспомнить молитвы, на случай неудачного приземления, но едва доги ударились о песок, мысли об этом вышибло.
От инерции меня понесло вперед, сделав несколько нелепых шагов, я свалилась и пару секунд таращилась вниз. Когда подняла голову, обнаружила, что туман с лодкой исчез, а вместо Стикса бескрайняя пустыня. На горизонте она смыкается с ржавым небом, и весь мир кажется еще более оранжевым, чем прежде.
В груди ухнуло, ощущение беды заворочалось и заполнило грудную клетку.
Вот же угораздило, а. И как отсюда выбираться без метлы, да еще и без Стикса, в придачу с подопечным на руках? А его еще найти надо.
– Харон? – на всякий случай позвала я.
Но в ответ лишь унылое завывание ветра с песком, который норовит насыпаться в рот.
Вообще огонь.
На дрожащих ногах поднялась, понимая, что оказалась одна там, где ни один нормальный человек оказаться не захочет, будь он живой или мертвый. Когда оглянулась, обнаружила такую же пустошь, уходящую в горизонт. Пару минут просто стояла и таращилась, пытаясь понять, как быть и что делать живой ведьме в Аду.
Глава 8
Асмодей. Несколькими днями ранее.
– Откуда знаешь? – спросил он резко охрипшим голосом. Этот тип откуда-то знает его имя. – Тоже твоя работа?
Незнакомец хмыкнул, проведя ладонью по волосам, Костя насупился, готовый кинуться на чужака, выплеснуть все, что накопилось, но появилась официантка с подносом.
Когда начала расставлять тарелки, Косте пришлось сесть. Девушка нарочно прогибалась так и эдак, заискивающе заглядывая в глаза незнакомцу. Тот одобрительно улыбался. Потом подмигнул, а когда ушла, на столе остались две порции омаров, какие-то улитки в соусе, два стейка с кровью и бутылка коньяка с пометкой «ви-эс-оу-пи».
Незнакомец без церемоний отломал клешню омара и с шумом высосал содержимое.
– Не стесняйся, – сказал он, кивая на стол.
Воздух наполнился одуряющими запахами жареного мяса. Костя обалдело вытаращился, но подвинул тарелку со стейком и стал отпиливать кусок – жратаньки очень хотелось.
– Скажешь номер карты, пришлю деньги, – проговорил он чужаку, отправляя в рот нежнейшее мясо. – Не люблю быть должником.
Незнакомец отмахнулся.
– Забудь. Считай подарок.
– Обойдусь, – сказал Костя, пережевывая.
– Ну тогда авансом.
Насторожившись, Костя поднял голову и быстро сглотнул. Он ждал объяснений, но незнакомец увлечен поглощением омаров вперемешку со стейком и улитками, глаза щурятся, как у довольного кота, а по пальцам течет сок. Он быстро обтирает о салфетку и вновь принимается за еду.
Когда один омар вместе с говядиной исчез, а блюдо с улитками опустело на половину, неизвестный потянулся к бутылке. Не спрашивая, налил в два стакана на донышко и сказал, облокотившись на стол:
– Для начала уточни вот что. Чего бы ты хотел?
Костя нервно усмехнулся и покачал головой, давая понять, что видал такие шуточки.
– Яхту, квартиру в центре города и дачу в Испании, – ответил он кривясь. – И женщин два табуна.
Незнакомец неожиданно стал серьезен и внимателен, глаза впились в юношу, будто в них встроен рентген. Около минуты оба молча сидели, чужак глазел, а Костя пытался жевать.
Гроза за окном постепенно начала утихать – такая непогода долго длиться не может. Налетает, как орда кочевников, ломает ветки, топит улицы, оставляя поломанные знаки и раскуроченные люки, потому что «ливневка» не справляется, а потом улетает, словно и не было.
Когда Костя потянулся за водой, незнакомец произнёс:
– Ты сказал, что отдал бы все, чтобы оказаться «там, где все по справедливости, а не за большие сиськи…». Не самое сложное, хотя и оригинальное желание.
Костя подавился, и напряженно усмехнулся, пытаясь понять, как и где этот тип мог услышать его слова.
– А ты что, джинн? Или дьявол? – спросил Костя с нервной усмешкой. – Сейчас пообещаешь горы золотые, а взамен подпись кровью потребуешь?
Незнакомец пригладил волосы, поерзал, смайлик-чертенок на футболке сморщился, словно подмигивает.
Повисла короткая пауза. Нервная и напряженная. Потом незнакомец проговорил все с той же серьезностью:
– Ну нет. Начальство таким не занимается. Оно глобальнее, гм… Глобальнее. А это так, скорее ведомство развлечений и досуга.
Костя скользнул тревожным взглядом по собеседнику. Сейчас он стал казаться каким-то странным. Слишком плохо вписывается в общую картину мира. Вроде мужик, как мужик, но что-то в нем такое, будто какая-то деталь ускользает. Словно смотришь, но не можешь сфокусироваться.
Нервно дернув плечами, Костя стал пролистывать под столом списки контактов в поисках знакомых в полиции и лечебницах для чокнутых.
Незнакомец приподнял бровь, и посмотрел на столешницу, словно той нет вовсе, и покачал головой.
– Каждый раз одно и тоже, – произнес он, цокнув языком. – Время идет, люди не меняются. Сначала взывали к природе, потом к богам, затем к священникам и жрецам. А теперь, вот. Полиция и врачи.
– По-моему, – произнес Костя осторожно, – кто-то из них тебе точно нужен.
Незнакомец вдруг облокотился на стол и проговорил заговорщицки, глядя прямо в глаза:
– Лучше скажи, ты действительно хочешь, чтобы желание исполнилось?
– Да кто ж не хочет… – шумно сглотнув, произнес Костя, не прекращая листать список контактов, уже скорее механически.
– Тогда вот тебе мой подарочек, – сказал незнакомец и вытащил из-под стола сверток и трость с золотым набалдашником в форме молота.
– Это что? – не понял Костя.
Незнакомец ухмыльнулся:
– Плащ и трость, которые изменят твою жизнь. Воспользуйся, когда созреешь.
Костя покосился на сверток так, будто ему реально предложили потереть волшебную лампу. Сказал с уже не сдерживая нервного смеха:
– Он что, волшебный?
– Проверь, – предложил чужак поднимаясь. – Но имей в виду, за все нужно платить.
– Ты серьезно?
Вместо ответа незнакомец подмигнул. Смайлик на его футболке тоже прищурил один глаз. Костя зажмурился и потряс головой – теперь ему все происходящее казалось чистым сюрреализмом.
Когда открыл глаза перед ним остался пустой стол.
Доедал омаров и креветок не чувствуя вкуса и косясь на сверток с тростью, которые остались на краю стола. Прикоснуться к ним долго не решался – сам разговор и встреча его реально напрягли.
Завершив еду, он собрался уйти, оставив этот «подарочек» в баре, но дождь все еще шел, а мокнуть не хотелось.
Выругавшись под нос, он цапнул плащ. Выйдя на порог под козырек бара, натянул и подкинул трость в правую руку.
– Как в кино, – буркнул он.
В следующий момент он ощутил, что мир расплывается, теряет привычные очертания. Он начал усиленно моргать, но это не помогло. А потом, в лицо ударил ветер, мощный, как ураган, затем стало нестерпимо сухо, так, что язык прилип к небу, в глаза полетела мелкая, как пудра, пыль.
Костя закашлялся, замахал руками, но от этого стало только хуже – он потерял равновесие и полетел вниз. Должен был грохнуться на асфальт, мокрый и холодный.
Но этого не произошло.
С запозданием и ужасом он понял, что несется в неизвестность.
Глава 9
То, что это Ад, сомнений нет, лодка прошла сквозь туман, а Хароном тут даже не пахнет. Единственное, что не поняла, куда делась река мертвых.
Придется подтянуть знания о мирах. А ведь казалось, я уже неплохо подкована.
Итак. Метла моя потеряна, Асмодей закрутил какую-то непонятную кашу, где искать парня – не имею понятия. И все это надо как-то разрулить.
– Видела бы меня каркуратор, – проговорила я себе. – Хорошо, что не видит.
Голос прозвучал одиноко и гулко, словно нахожусь в исполинском ангаре. Я вжала голову в плачи и сделала шаг. Следуя логике, решила, что двигаться нужно хоть куда-нибудь. Если нет метлы, то нужна либо река, либо какие-то другие входы и выходы из этого пекла. А жарко здесь так, что платье и шляпа уже высохли.
Придется импровизировать. Я же яга.
Шаги отдаются эхом, я жмурюсь, боясь, что кто-то услышит, но вокруг безлюдно, бездушно, и даже демонов нет.
И не понятно – хорошо это или нет. Так хоть спросить бы можно было б.
Не знаю, сколько прошла. Пейзаж вокруг однообразный, ощущение, что он будет таким же и через километр, и через пять.
Когда от ржавого цвета заслезились глаза, впереди появилось темное пятно. Издалека напоминает столб или куст, но когда подошла ближе, разглядела человека.
Незнакомец сидит на пне, ладонью опирается на палку, голова опущена, а редкая борода по-козлиному топорщится. Одет в тряпье, ноги босые, а подойдя ближе, заметила, что ногти на пальцах вросли в почву, и человек укоренился, как дерево.
Осторожно, стараясь не напугать несчастного старика, я остановилась в нескольких метрах и произнесла:
– Эм… Извините, вы не…
Старик медленно, словно не делал этого десяток лет, поднял голову, на меня устремились поддернутые пеленой глаза, потрескавшиеся губы раскрылись.
– Воды… – прохрипел он.
Я растеряно оглянулась и сказала:
– Простите, с собой нет. Но, по моим расчетам, в той стороне должен быть Стикс. Не уверенна, что его воду можно пить, но…
– Воды… – повторил старик.
Его обреченный взгляд пригвоздил меня к месту, пару секунд не знала, как реагировать. Потом в се же взяла себя в руки и снова заговорила.
– Я могу вам помочь дойти до реки.
Рот стрика искривился в горькой улыбке, он медленно покачал головой.
– Ты даже не знаешь, где она.
– Не согласна, – запротестовала я. – Меня принесло оттуда. Значит, возвращаться нужно в ту же сторону.
Старик сухо закашлял, содрогаясь всем телом, лишь через мгновение поняла – он так смеется. Пока его потряхивало, ногти на пальцах вытянулись на несколько сантиметров, еще сильнее пригвождая бедолагу к земле.
Когда, наконец, закончил, измученное тело стало похоже на кору, он произнес устало:
– Никто не знает, как с этой стороны добраться до Стикса. Ты, видно новенькая. Но верь мне, я здесь давно. Я видел, как души пытаются найти путь обратно, как сходят с ума, попадают в пасть к нолам, а потом снова оказываются в Аду. Брось эту затею, дитя. Лучше найди дело, пока это не сделали за тебя.
Ему явно не хватает позитивного мышления.
Решила, что старик не слишком любезен, но об этом промолчала.
– А за что вас сюда? – спросила я, поправляя шляпу. – Или я не в свое дело лезу?
– Не в свое, – согласился старик, – но я отвечу. У меня нечасто бывают собеседники. Так вот слушай. Уж не помню, как долго тут сижу, память все больше напоминает кисель. Я забыл почти все, даже имя стало смутным. Забыл прежнее существование. Но одно помню, как день.
Он замолчал, голова повисла. Думала, набирает воздуха, чтобы поведать душещипательную историю, но послышалось тяжелое сопение, глаза закрылись.
Я осторожно произнесла:
– Ну?
Старик вздрогнул и очнулся, голова снова поднялась.
– Что? – спросил он.
– Ну, вы рассказывали о своей памяти, – напомнила я.
– Память… – проговорил старик, глядя в никуда. – Ох, ведьмочка, память, единственное, что осталось и терзает меня. Не дает уйти. Я помню, что был ленив. Ленив настолько, что не вставал с печи, даже когда жена просила зимой сходить за водой. Мечтал, чтобы все отстали, а я лежал в тепле… Теперь тепло повсюду…
Видимо, какой-то очень ленивый при жизни человек.
Немного осмелев, я приблизилась. Незнакомец теперь еще больше дерево. Его стало даже жалко.
– По-моему, слишком суровое наказание для лени, – проговорила я сочувственно. – Множество людей ленятся. Что ж теперь, всех их в деревья превращать?
Взгляд старика стал недовольным, он спросил, вытягивая шею:
– Я разве дерево?
– Ну как вам сказать, – растерянно сказала я и, на всякий случай отшагнула. – Частично. Частично дерево.
Он печально вздохнул.
– Может, поэтому так хочется пить. Хотя в этом месте всем не достает воды. Если бы хоть глоток… Но вокруг пустыня, а мне так хочется покинуть ее.
– Так почему не уйдете? – поинтересовалась я, поглядывая на горизонт, который, возможно и не горизонт, а бесконечный путь в никуда. – Почему не встанете и не пойдете, куда хочется? Тут, конечно, выбор не большой, наверное. Но почему не попытать счастья? Идемте со мной.
Едва закончила фразу, поняла, что делать этого старика спутником не очень хочется. Глухая тоска и бесконечная апатия, которыми от него веет, успели нагнать вялость и на меня, захотелось присесть рядышком, подремать.
К моему облегчению он покачал головой, скрипнув, как сухое дерево.
– Я не могу уйти, – произнес он. – Толком не знаю, почему. Просто не могу. Мои корни проросли в почву, мой ствол высох от жажды, я не могу… Жена замерзла той зимой. На смерть замерзла. Я не могу уйти.
Что он мелет? Какой зимой?
Потом дошло: старик не совсем в себе, видимо, долгое сидение на пне действительно превратило его в деревяшку. Такую же сухую и безответную к проблемам других, какой был при жизни, и что муки его – это расплата.
И, возможно, мучает он себя сам.
Я неловко повела плечами и сказала:
– Тогда я пойду, наверное.
Неожиданно его глаза уставились на меня, в мутных радужках мелькнуло сознание.
– Ты странная, – сказал он. – За что ты здесь?
В груди колыхнулась тревога. В голове мелькнули слова Харона о том, что мертвые не очень жалуют живых на своей территории.
Нервно сглотнув, ответила уклончиво:
– Да так. Это вообще не моя вина. Не совсем моя, точнее.
Взгляд старика снова потух.
– Такое бывает, – произнес он устало. – Бывает… Но до Стикса тебе не дойти. Он может быть в любой стороне. Лучше остаться в городе и найти работу.
– Каком еще городе? – не поняла я.
– В любом, – сказал мертвый. – Найди любой город. Если повезет, не застрянешь на месте, как я. Поймай извозчика, и поезжай.
Он снова опустил голову, на этот раз до самой груди, послышался сухой скрип, будто он несмазанная телега. Потом плечи повисли, старик вздохнул и застыл, став совсем похожим на корягу.
Я не много подождала, надеясь, что мертвый скажет еще что-нибудь, напутствие или хотя бы укажет направление. Но спустя пару минут, поняла, он больше ничего не скажет.
Ну, хоть что-то.
С тяжелым сердцем я развернулась и снова двинулась в сторону, как мне казалось, реки. Но слова старика пульсируют в висках, и как бы не хотелось, ему приходится верить. Еще и парня надо искать. Надо хоть карту какую-нибудь.
Нить поиска вела в Ад, я прибыла. Но тут все как-то запутано.
Прислушалась к себе – чутье точно указывает: парень здесь. Но куда двигаться, вот вопрос. И еще интересней – зачем он здесь вообще сдался.
Глава 10
Прошла вечность, а я все шла по бескрайней пустоши. Песок летит в лицо, если наклоняюсь, полы шляпы защищают, но тогда не видно, что впереди. Платье покрылось желтыми крапинками, песчинки налипают на ткань, словно она покрыта липким. На всякий случай даже провела ладонью, но материал мягкий и приятный, как бархат. От жары спасает, на удивление, хорошо, если лицо обветрилось, пальцы обсохли, то под платьем самая комфортная температура, какую советуют поддерживать в офисах.
Все же ведьминская одежда – ценнейший артефакт.
Под ногами похрустывает, на ботинках пыль. Когда уже отчаялась найти хоть кого-нибудь, позади раздалось ржание и грохот копыт.
Ну что еще?
Я резко оглянулась и едва успела отпрыгнуть.
Гигантский конь с огненными глазами пронесся мимо и полубоком остановился в десятке метров. Рыжая грива до земли, сам даже не гнедой, а оранжевый, копыта такие, что раздавят голову одним махом.
Замерев, я уставилась на него, не зная, как вести себя с адским зверем, учитывая, что с лошадьми у меня особо не ладилось. Конь смотрит на меня в ожидании, постукивая передним копытом, из глаз полыхает, будто внутри доменная печь.
– Ты чего? – неуверенно спросила я.
Конь переступил на месте, но остался спокойным. Я осмелела.
– У вас так принято? – спросила я, не надеясь получить ответ. – Это нормально, что лошади без наездников бегают?
Зверь вдруг заржал и усиленно закивал головой, я вытаращилась и проговорила:
– Ты что же, понимаешь меня?
Конь снова заржал. Потом развернулся ко мне задом. Думала, хочет лягнуть, хотя с такого расстояния даже адский конь не достанет, но он лишь дергает хвостом и нетерпеливо переступает.
То, что мое ведьмовство распространяется на природу, я помнила прекрасно. Но в том, что оно работает и на зверей Ада уверена не была совсем. Особенно, если вспомнить Цербера. Хотя, может тогда у меня просто силы было мало.
Все же, набравшись смелости, я обошла коня с боку и приблизилась.
– И что это значит? Еды у меня нет, воды тоже. Как поняла, она у вас в цене. Так что дать тебе нечего.
Копытное покосилось на меня огненным глазом и фыркнуло, показалось, с презрением. Он как-то странно закивал, выворачивая шею, словно пытается показать на спину. Я секунду моргала ресницами, потом выдохнула:
– Да неужели. Хочешь, чтобы я на тебя залезла?
Конь заржал, я отшатнулась и выпалила:
– Не дождешься. Я ведьма. Яга то есть. На метле летаю. Это хоть и не удобно, но интересно и быстро. Но про лошадей никто не говорил. Ни за что, слышишь? Я не полезу.
Встав на дыбы, адское копытное заржало так сильно, что заложило уши. Я натянула шляпу поглубже и зажмурилась, решив, что он в гневе забьет меня копытами. Но когда открыла глаза, обнаружила его морду прямо перед носом.
– Господи! – выдохнула я и отшатнулась.
Но конь настырно приблизился и снова указал на спину. Подождав, пока успокоится бешено колотящееся сердце, я вытерла лоб и снова обошла зверя сбоку.
– Поверить не могу, что делаю это, – проговорила я, приблизившись к нему. – Старик сказал про извозчика. Но ты транспорт, а не извозчик. Или даже ездовое животное. Водить я умею. Но, черт возьми, не лошадей же.
Пару мгновений просто смотрела и не понимала, что делать. В холке конь метра два, красиво запрыгнуть, как показывают в кино, не получится. Зато навык у меня прокачался точно – приручение адских коней прошло успешно. Хоть я и не особо пыталась.
Яга, чего тут скажешь.
Ища способ, как на него забраться, покрутила головой в поисках пня, или на худой конец, коряги. Но вокруг бескрайняя пустыня.
– Так, – сказала я, бодрясь. – Ладно. Метла мною освоена. Хоть и потеряна. Опять. А ты живой, и разумный вроде. Ничего. Сейчас. Минутку.
