Маргарита Малинина
Исчезнуть из преисподней
Пролог
Она всегда любила заброшенные, пустующие места, обладающие историей. Усадьба в глухомани, казалось, и не ведает, что по документам она кому-то принадлежит. Каждое здание, от которого остались лишь жалкие развалины, походящие скорее на сгоревший до середины пейзаж, на разорванное напополам письмо, а не на цельное строение, кричало в панике и отчаянии о своем одиночестве. По углам мерещились тени, звуки шагов на первом этаже бывшего дворца отдавались гулким эхом, словно кто-то таинственный преследовал тебя, шел по пятам с какой-то неясной, но явно недоброй целью.
На втором этаже, от которого сохранились лишь два помещения в правом крыле, тихо звучала музыка. Пронзительное пение флейты, наполненное одновременно и грустью, и весельем. Когда-то, столетия назад, под эту музыку светские кавалеры приглашали утонченных благородных дам на быстрый парный танец. Однако эти места уже давно не посещала ни одна живая душа…
Девушка шла на звуки тихой мелодии. На красной кирпичной кладке, бывшей когда-то давно проемом большого, широкого окна, стояла старенькая желтая магнитола на батарейках с удобной функцией отложенного включения. Маленький экран, горящий синим диодным светом, показывал несколько символов – DISK и значок «плей».
Отлично, все идет по плану. Диск с записью мазурки в исполнении какого-то флейтиста не затерся от времени, пыли и частого использования и проигрывался без проблем.
Девушка растянула губы в красивой и немного зловещей улыбке и нажала на кнопку «стоп».
И тут… Она похолодела. Привычный материалистический взгляд на мир мгновенно пошатнулся. Она была в усадьбе одна. Магнитола уже не работала, синий экран потух. Однако музыка продолжала играть…
Неделю спустя
– Как твой огородик? – нарочито бодро и насмешливо поприветствовал меня звонкий голос в трубке. Типичная Светка. Никаких тебе «привет», «как дела» или хотя бы «слу-ушай…»
– Да вот смотрю на него прямо сейчас. Пока никак.
– Конечно, никак. Кто ж огород на балконе разводит, юродивая? – Светка нагло заржала.
– Те, у кого дач за городом нет.
– А как же предковский домик в деревне?
– Давно уже туда не наведывалась.
Я с упертостью осла продолжала поливать твердую землю, из которой за неполные три недели показались только тонкие зеленые ростки – настолько полупрозрачные, что даже не разберешься, укроп это, петрушка или кресс-салат. Я знала, что на застекленном балконе третьего этажа с северо-восточной стороны вырастить что-то не вызывающее стыда практически невозможно, но мне надо было чем-то себя занять. С работы я уволилась, новую пока не нашла, личная жизнь не клеится, домашних животных нет, а с родней вижусь редко, так как живут они, как верно заметила приятельница, в маленькой деревне, где жила и я до совершеннолетия, пока не перебралась в этот город.
Городок у нас небольшой, но Северная столица в двух шагах, и на данный момент меня это устраивало. Единственное, что портило впечатление от собственной самостоятельности, это то, что переезд, оказывается, не гарантирует тебе счастья – только свободу. Скука, тоска и депрессия – постоянные мои спутники на этой земле, хоть с семьей я живу, которая ежесекундно меня контролирует, хоть без.
У моей соседки Светланы жизнь сложилась совершенно иначе. Мы стали общаться еще год назад, как только я сюда переехала. Она журналистка с качественным образованием (гол в мои ворота – я так и не удосужилась после школы куда-то поступить; ищу себя, и это еще один повод пореже наведываться в отчий дом – надоели вопросы и нотации). Сотрудничает в местной прессе, газета небольшая и малоизвестная, но за Светку можно не волноваться. С такими амбициями, я уверена, она вот-вот махнет в Питер, а может, и в Москву.
– Спустишься? – предложила я. – Пирог испекла, только-только из духовки достала, еще горяченький.
Кулинария – еще одно мое хобби. Просто чтобы чем-то занять свои руки. К тому же если все-таки встретится мне мой суженый, будет чем его порадовать. Впрочем, как я давно уже подметила, в жизни все наоборот. Замуж вполне себе выходят даже те, кто не знает, с какой стороны подойти к плите, а смысла в духовке не видят вовсе. Вот Светка, к примеру, совсем не умеет готовить. Да с ее безумной работой и хаотичным распорядком дня она бы и не успела, наверно. Вечно жалуется на боли в желудке из-за перекусов на ходу.
– Нет, мы в Питер двинули. Помнишь, я тебе рассказывала о Ротонде?
Я помнила. У Светки это любимая тема. Мистический Петербург занимал большую часть всех ее статей (благо что тематика газеты позволяет), а особенно (с самого детства, по ее утверждению) приятельницу занимает таинственная Ротонда. Говорят, что это портал в другое измерение. А еще утверждают, что она использовалась для посвящения в масоны. Самый волнующий изо всех – миф о неком студенте, который якобы спустился в подвал, а когда вернулся оттуда через пятнадцать минут, постарел на пятьдесят лет. Объяснить произошедшее он не смог – сошел с ума и в принципе больше не разговаривал.
Когда я ей в двух словах передала ее же собственные истории, чтобы доказать, что памятью меня Бог не обидел, Светка продолжила:
– Ну вот, я сейчас в ней живу!
– То есть? – опешила я.
– Мы снимаем квартиру в парадной с Ротондой на Гороховой. Удовольствия всего на тридцать тыщ в месяц. Кажется, я вышла на след того самого паренька, который в Советское время постарел, повидавшись с самим дьяволом!
– Да с чего ты взяла, что он с дьяволом повидался? Может, эти студентики траванулись паленой водкой там, вот он глюки-то и словил. Или накурились чего.
– А как объяснить, что он постарел? Ты правда думаешь, что я не рассматривала все рациональные версии? Я же журналист, еноты драные!
– Господи, да испугался он, вот и поседел. А за время история обросла подробностями, поэтому он стал «старым», а не «седым». – В отличие от товарки, я была закоренелым скептиком. Ничего мистического в моей жизни не происходило. Света почему-то надо мной все время потешалась и говорила, что все скептиками становятся только из зависти. Мол, им (то есть нам) не хочется думать, что кто-то столкнулся со сверхъестественным, а нас это обошло стороной, и нам обидно. Вот мы и орем в голосину и отрицаем само существование вещей, которые нельзя объяснить физическими законами. Может, она и права.
– В то время действительно в подъезде тусили неформалы. Могу предположить, что чего только не употребляли, но эта история слишком… не знаю, не гладкая. Короче, я пыталась выйти на его семью, чтобы выяснить, что в действительности тогда произошло, но вместо этого вышла на что-то другое, куда большее! Угадай!
– Не знаю.
– Масоны! Все ниточки моего расследования тянутся к ним. К тому же мы тут еще кое-что нашли странное…
– Что? – без интереса спросила я, высовываясь наружу через открытую створку застекленного балкона и оглядывая двор.
– Сейчас он вернется и подтвердит мою теорию. Или не подтвердит. А вообще, мужиков только за смертью посылать.
Я даже не спрашивала, с кем она отправилась в Питер на расследование. Пару месяцев назад в нашем подъезде появился симпатичный молодой человек. Точнее, сперва я так не думала. Сначала я пыталась разглядеть, лысый он, потому что бреется очень коротко или потому что не растут волосы. Однажды я увидела у него короткий ежик волос миллиметра в три-четыре и поняла, что верен первый вариант. Затем я стала рассматривать его любимую рубашку, в которой он ходил почти постоянно, пытаясь дать наименование ее оттенку. Сливовый? Фиолетовый? Пурпурный? Баклажановый? В подъезде плохое освещение, а во дворе мы виделись редко, так как свой темно-синий джип он ставит прямо возле крыльца и вероятность застигнуть его на пути к дверям, на этих двух метрах, крайне мала. И только потом до меня дошло, что слишком странно пытаться разглядывать чужую прическу и цвет одежды, если человек тебе не нравится. Вот так я и поняла, что, скорее всего, влюбилась. Дальше я караулила его со всей изощренной хитростью молодой незамужней девушки. Тусовалась на балконе и даже огород разбила, чтобы был повод тут находиться подольше, и подгадывала его приезд. Когда он парковался, я тут же бежала выносить мусор или начинала мыть дверь в свою квартиру – лишь бы лишний раз его увидеть. Однажды я подкараулила его на своей площадке (лифта в доме нет) и сделала вид, что не могу справиться с замками. Он помог мне открыть дверь, отдал ключи – и на этом все. Кроме стандартных «здрасьте», я ничего не могла из него вытащить. Он поднимался куда-то выше. Я знала, что на пятом этаже недавно продали квартиру, и была почему-то уверена, что поднимается каждый раз он именно туда. Правда обрушилась на меня только через месяц наших «случайных» встреч в подъезде. Он действительно въехал в квартиру на пятом этаже. Но не ту, о которой я думала. Он переехал к Светке. Вот в чем была причина его холодности – у него уже была девушка. Точнее, гражданская жена. Или как там люди называют тех, с кем они живут? Не знаю, никогда ни с кем не жила. Светка, кстати, к своим двадцати четырем успела один раз официально выскочить замуж. Правда, через полгода развелась. И до Алексея (так зовут сказочного принца) жила одна. Со Светкой мы в тот месяц почти не виделись и не созванивались, причиной чему я считала ее высокую загруженность на работе, потому ничего не знала. Оказалось, что работа – не единственная причина ее занятости…
Я проревела три дня. Дело было даже не в Алексее. Логическим полушарием я понимала, что невозможно влюбиться в того, кого не знаешь. Может, мы бы не сошлись. Может, одного нормального свидания в кино или кафе мне бы хватило, чтобы понять, что это не мой человек. Тут дело в другом. Все, чего мне хочется, всегда у других. У меня никогда ничего нет. Если мне кто-то понравился – он всегда чей-то муж, любовник, сожитель. Не мой. Возможно, поэтому я до сих пор не подала документы ни в один вуз, обрекая себя на низкооплачиваемую неуважаемую работу кассира, мерчендайзера или киоскера. Я знала, что поступить туда, куда хочется, без блата не смогу. А денег на платное у меня нет. А Светка вот поступила… И теперь вместе с парнем моей мечты расследует какое-то таинственное дело в романтическом и мистическом Петербурге. А я буду сидеть здесь, смотреть в окно и поливать чертову петрушку, которая даже не хочет расти!
– О господи! Что это?! – ворвалось в мои уши так громко и истерично, что я даже подпрыгнула. Светка все это время, пока я окуналась в неприятные воспоминания о том, какая я неудачница, что-то там бубнила, и я ее вовсе не слушала.
Только я хотела спросить, о чем это она, как и сама едва не взвизгнула от изумления. Что-то странное творилось во дворе: медленно к нашему дому сворачивал темно-синий джип «БМВ» и остановился в итоге прямо возле нашего подъезда. Я бы подумала, что это чья-то еще машина, если бы не знала наизусть номера (да-да, моя параноидальная слежка в прошлом месяце зашла настолько далеко).
– Кто разъезжает на вашей машине? – полюбопытствовала я у Светки, которая, не слыша меня, продолжала верещать:
– Что происходит?! Как это возможно?! Старик, отойти от меня!
– Светка, что у тебя там? – взволнованно спросила я, не отрывая глаз от машины. Фары потухли, дверь открылась, и на белый свет явился… Алексей. – Что за…
– Это не он, Лариска!!! Я ничего не понимаю!!! Это не он!!!
– Это не он, он здесь! – орала я в ответ. – С кем ты там?! Что происходит?!
– Подвал! – крикнула напоследок приятельница, и связь прервалась.
В это же время на Гороховой улице в Санкт-Петербурге
– Подвал! – кричала девушка в трубку, пятясь от внезапно появившегося в квартире мужчины и даже не замечая, что случайно нажала на кнопку сброса и ее больше никто не слышит. Никто, кроме этого страшного человека.
Ее короткие иссиня-черные волосы топорщились, словно иглы дикобраза. Темно-карие глаза выпучены, невыразительный, будто скошенный подбородок и маленький ротик с аккуратными, но пухлыми губами подрагивает. Она в ужасе. Она такого никогда в своей жизни не испытывала. Она не знала, что такое бывает. Настолько страшно, что будто кто-то невидимый обхватил ледяными руками тонкую шею и не дает дышать. Настолько страшно, что сердце будто увеличилось вдвое и сильно бьет изнутри по грудной клетке. Каждое его тук-тук отдается в ушах и колотит по ребрам до боли. Сердце точно живет своей жизнью, взяло под контроль весь ее организм, оно сейчас что-то сделает – взорвется? перестанет биться? – и она умрет.
– Света, ты что? Это же я!
Морщинистый седой старик делал уверенные шаги в ее сторону. Простер к ней сморщенную ладонь, всю в старческих пигментных пятнах.
Мысли летели стремительным, неконтролируемым потоком. Что происходит? Как это могло случиться? Это невозможно! У нее был план! Все шло так, как было задумано! Он нашел подвал, спустился туда и… вышел таким? Нет, нет… Это розыгрыш… Обман… Он мошенник… Или это просто местный сумасшедший… Откуда он узнал ее имя тогда? Номер квартиры?.. Да кто угодно может узнать… Но в парадную так просто не попадешь! Только позвонив консьержу или при помощи ключа! А ключ был только у нее и у него… А как же ключ от квартиры? Она же запирала ее за ним! Или нет?..
Она продолжала пятиться до тех пор, пока сзади не появилась предательская стена. Все, отступать больше некуда.
– Кто вы? Уходите!
– Да Светка, твою мать, это я! Ты что, не узнаешь?.. Что с моими руками? – Незнакомец будто впервые увидел собственные ладони. Поднес их к глазам, стал внимательно разглядывать. – Почему я так плохо вижу… Что же это? Как же это? Чертов подвал! Я постарел!! – взвизгнул он как впечатлительная барышня.
– Это… это ты? – сглотнув, спросила наконец Светлана. Это странно, но она начала узнавать черты лица незнакомца. Незнакомца ли? Нос, скулы, глаза, овал лица… Это он! И в то же время не он… Он спустился в мистический подвал Ротонды и постарел? Прямо как в легенде? Но этого же не может быть! Будучи журналисткой, Светлана знала, что любую информацию можно подать под необходимым углом. Все мистические истории на проверку оказывались фальсификацией. Там послышалось, тут почудилось, а здесь кому-то захотелось от журналиста денег за рассказ – вот, статейка сляпана, все довольны. Народ любит загадки, народ любит верить в сверхъестественное. А она любит расследовать. И любит побеждать. И вот очередное расследование победило ее.
Пытаясь узнать в старике молодого человека, с которым она въехала в эту квартиру, она ослабила хватку и подпустила его слишком близко. В руке мужчины появился шприц, а смутно знакомое лицо растянулось в улыбке.
«Перцовый баллончик в сумке», – запоздало подумала она. Вот почему он пытался сперва подойти, усыпив ее бдительность невнятным бормотанием и ласковыми интонациями, ведь сумка стояла рядом с ней на тумбочке. Только руку протяни.
Теперь уже не протянет…
Игла быстро вошла в кожу. Ноги ослабли, девушка сползла по стене и уже не почувствовала, как ее подхватили сильные, явно не старческие руки.
«Вот он – дьявол, вот он – вход в преисподнюю», – последние мысли в ее затихающем разуме.
– А теперь ты исчезнешь…
* * *
– Света! Света, ты где? Отвечай!
Я не сразу поняла, что нас разъединили. Что за идиотская шутка? От соседки, конечно, можно многого ожидать, но не такого…
Я попыталась ей перезвонить – телефон отключен.
Я бросила полупустую бутылочку, из которой поливала ростки, прямо на пол балкона, и выскочила из квартиры. Только один человек может дать мне хоть какой-то ответ.
Алексей уже находился на нашей площадке и в момент, когда я вылетела пулей из квартиры, пробегал как раз мимо моей двери, едва в итоге не получив ею по лбу.
– Что со Светкой?! – накинулась я на него.
– Здрась… – уже начал здороваться парень. – А что с ней?
– Она мне только что звонила! Из Питера! А связь прервалась!
Он немного помолчал.
– И что? – тихо спросил, когда стало ясно, что продолжения не последует.
– В смысле – и что?! Она сказала, что вы там вместе находитесь, затем крикнула «Это не он!», потом еще что-то орала, а теперь телефон выключен! Если это какой-то идиотский розыгрыш, то так и скажи, иначе я побегу в полицию заявление писать!
Он молча глядел на меня.
– Идем! – И он возобновил подъем по лестнице, что, очевидно, означало его желание продолжить разговор в их с Беловой квартире.
Я хотела попросить его подождать, пока я возьму ключи и закрою дверь, но все же плюнула, просто притворила ее и побежала следом.
На пятом этаже, разместившись в уютной, не очень просторной гостиной, я уже подробнее и адекватнее передавала весь наш короткий разговор.
– Ситуация, – нахмурился Леша, ни разу меня не перебивший. Брови у него жидкие и светлые – очевидно, как и волосы, которые ему так не нравились, что он не желал их отращивать. И все же отчетливо видно, как они сошлись над переносицей в сильном изгибе. Губы средней толщины сжались, превратившись в ниточку, а широкие скулы заострились, будто он сильно сдавил челюсти. – Дело в том, что мы сперва собирались поехать вместе. Затем у меня появились срочные дела, и она отправилась одна. Я должен был приехать завтра.
– Она поехала расследовать или отдыхать?
– Мы планировали и то и другое, – ответил он до ужаса, до нелепости спокойно, учитывая обстоятельства. – Но это же обычное журналистское расследование, история прошлая, давно позабытая, я не понимаю… Она точно кричала? – Я кивнула, глазами передавая волнение. Он должен уже начать шевелиться! Я-то, по сути, никто, у меня даже, наверное, и заявления-то не примут. А он сожитель. Ну или «гражданский муж» – фиг разберешься в этих юридических тонкостях. – Ну, Светка-то не из тех журналистов, которых стреляют в их подъездах…
– Не Политковская и не Листьев, – подтвердила я, что понимаю его мысль.
– Именно. Кому сдалась история про какие-то ротонды, подвалы и масонские символы? Это ж просто легенда…
Я пожала плечами. Все это выглядело странно. Он вел себя как-то не так. Я не знаю, как должен был, но знаю, что не так – хоть убей. Что происходит? Или это я психую на ровном месте? Блин, пора устраиваться на работу. От безделья придумала себе детективную историю, и парень мой мечты, по совместительству чей-то гражданский муж, считает меня теперь истеричкой.
– Никто не говорит, что нападение – или что это было – связано с ее текущей работой. Может, это просто какой-то псих! Мало ли что творится в этой Ротонде, может, они до сих пор там тусуются?
– Кто? – моргнул он изумленно.
– Неформалы! Это же их излюбленное место в Советскую эпоху!
– А… – Он поднялся с кресла и заходил по комнате вокруг письменного стола. Наконец-то! Хоть какие-то эмоции! У тебя девушка пропала, вообще-то! – Блин, как это все не вовремя…
– Что не вовремя?! – возмутилась я. – Она пропала! Возможно, похищена! Как это может быть вовремя?!
– Да нет, я к тому, что собирался поужинать и отзвониться ей, перенести поездку. У меня снова дела наклевываются. Этот контракт еще… Ой, блин, – протянул он. – Если я его снова не смогу убедить подписать… Но теперь точно придется ехать.
– Конечно! – обрадовалась я. Ну слава богу. Все, моя миссия завершилась. – Позвони обязательно, как найдешь ее! Телефон мой есть?
– Что? А… Ты не поедешь?
– Я? – пришел мой черед удивленно моргать.
– Ну да. Дам тебе адрес квартиры, которую она сняла, ключи должны быть в почтовом ящике. А я тогда завтра подъеду, как и собирался.
– Одна?! Ты хочешь, чтобы я поехала туда разбираться одна?! – Он что, больной? Или законченный эгоист? К тому же Светку, судя по всему, вообще не любит.
Бабуля всегда любила повторять: «Все, что Бог ни делает, все к лучшему». А я всегда добавляла: «Да, к лучшему для кого-то. И необязательно для тебя. К примеру, проиграла в конкурсе или соревновании – это все к лучшему для победителя». А она в ответ недовольно хмурилась и отвечала: «Все тебе шуточки». Бабушка не знала такого слова «пессимист». Или знала, но не любила использовать. И вот теперь до меня начал доходить смысл ее сентенций. Она еще поговаривала: «Судьба и за печкой найдет» или «Значит, это не твое было». И вот как не поверишь? Алексей – вовсе не парень моей мечты, как оказалось. Да и ничьей мечты в принципе. Но с моими симпатиями и антипатиями разберемся потом. Сейчас главное – помочь моей непутевой приятельнице. Во что она вляпалась?
– Черт, я совсем дебил… – Леша провел рукой по лысому черепу. На этот раз он побрился под ноль. – Я чего-то так затупил… Если это бандиты какие-то, конечно, ты не справишься. Но я не думаю, что это что-то такое… Светка вечно чего-нибудь отчебучит… Ладно, если ты боишься, поехали вместе. Собирайся и спускайся к машине. На месте разберемся, что произошло.
Почему-то, когда я сбежала вниз по лестнице, мне не пришло в голову, а зачем вообще туда поеду я. Дело в том, что я была так рада, что мне не придется это делать одной, что я просто не догадалась спросить. Может, это хитрая уловка? Способ манипуляции? Предложить сперва что-то совсем уж из ряда вон, чтобы человек в итоге согласился на что-то, что от него и требовалось изначально, но на что он без первой просьбы, возможно, не согласился бы? А также, в тот момент мне почему-то не показалось странным, что слова о выключенном телефоне Алексей сразу же принял на веру и ни разу при мне не попытался набрать свою девушку.
Что ж, бабуля еще одну фразочку любила часто повторять: «Умная мысля приходит опосля».
* * *
До центра Питера добрались за час. Наш город расположен в семидесяти километрах от Северной столицы, почти на границе двух областей. Да, не совсем «в двух шагах», кто-то скажет, но электрички ходят исправно, хоть и редко, а мой дом рядом со станцией, поэтому, когда есть нужда погулять по Невскому проспекту, можно прибыть с утренней электричкой, а уехать с вечерней.
– Как она тебе все-таки сказала? Она в Ротонде была?
Блин, этот прекрасный сосед-принц на синем железном коне еще и тугодум. Или страдает провалами в памяти.
Я хотела посмотреть ему в глаза (черт знает, с чего я решила, что смогу определить по ним притворство и ложь), но он упрямо смотрел на дорогу, как победитель конкурса на самого прилежного водителя.
«Синие, – вспомнила я. – Глаза у него синие, под цвет джипа».
– Да, она сказала, что находится в Ротонде на Гороховой улице! Якобы сняла там квартиру. И, как я поняла, она находилась в тот момент в квартире, а не в парадной!
– Как ты это поняла?
– Господи, ну эхо же! Его не было!
– Может, там особенное эхо? Она мне что-то говорила про странную акустику в Ротонде. Все уши, если честно, прожужжала с этой Ротондой долбаной, только я ее не очень-то слушал. Если б знал заранее, что вся эта инфа пригодится… – он отчетливо вздохнул.
Ну наконец-то! Первый шок прошел. Начал адекватно реагировать.
Мы все время судим других по себе. Если ты быстро реагируешь на чью-то смерть, рыдаешь, плачешь, бросаешься на гроб, то тех, кто этого не делает, считаешь бесчувственными чурбанами. Бессердечными тварями. А то и виновниками – если все идет по плану, зачем убиваться? Но все страдают по-разному. Иногда молчаливая, тихая боль сильнее яркой и выразительной. Кто-то поорал, поплакал, выплеснул все эти горькие, негативные эмоции – и живет дальше нормальной жизнью. А Алексей, сразу видно, не из таких. Зря я на парня набросилась. Пора уже свыкнуться с тем, что не все такие эмоциональные, как я. И пора уже всем людям свыкнуться с тем, что все люди разные. Мне известен пример лучших подруг, которые до сих пор не разговаривают из-за того, что однажды, когда объявили траур по всей стране из-за очередной авиакатастрофы, одна поменяла свою аватарку в соцсетях на свечку и написала трогательный за душу пост, а другая – нет. На мой взгляд, они обе неадекватные, раз из-за такой ерунды не разговаривают годами, но они неадекватными считают лишь друг друга.
– О чем задумалась?
– О дружбе и соцсетях, – честно ответила я.
Он грустно хмыкнул, но больше с вопросами не приставал.
Мы въехали через арку во двор довольно старой пятиэтажки на Социалистической улице. Как я успела заметить, в историческом центре Питера вообще нет высотных зданий. Может, оно и к лучшему, они бы испортили весь вид. Хотя данная улица была вся какая-то невыразительная, унылой серо-коричневой гаммы. Что ж, под стать своему названию и моему депрессивному настроению.
– Вы здесь сняли квартиру? – задала я вопрос, ответ на который с одной стороны был слишком очевиден, но с другой все же требовался, так как это очень странная история и нужно, соответственно, все детали выспрашивать и сопоставлять. К примеру, по поводу адреса уже появились расхождения.
– Да, именно здесь! На десять дней. То есть не я снял, а Светка. Ключи должны быть в почтовом ящике – так написал хозяин. Вот и посмотрим, тут она жила или где-то еще.
«Или с кем-то еще», – мысленно добавила я. Почему-то вопрос о другом мужчине Леша не поднимал, хотя он так и напрашивался. Если она в Питер укатила не с ним, как планировалось, то с кем же? И как понимать ее фразу «Это не он!»? Она-то знала и так, что «не он», в смысле не тот, с кем она жила в нашем городе. Бред какой-то. Театр абсурда.
Со словами «сорок шестая должна быть здесь», Алексей подвел меня к третьему подъезду. Сверившись с сообщением в мессенджере, ввел код домофона. Дверь приветливо запиликала, пропуская внутрь новых постояльцев. Хотя… могу ли я так себя называть? Я же не собираюсь тут жить, в самом деле. Скорее всего, ключей в почтовом ящике не окажется, дверь нам откроет Светка и, радостно хохоча, как ребенок, сумевший провести вокруг пальца умудренных опытом взрослых, все подробнейшим образом объяснит.
…Ключи оказались в почтовом ящике.
Мы с соседом посмотрели друг на друга в небольшом смятении, живо перерождающемся в панический ужас, и бегом достигли второго этажа, на котором располагалась нужная квартира.
– Она куда-то ушла и оставила здесь ключи для тебя, – попыталась я его успокоить, пока Алексей сражался с замками. То ли они оказались чересчур сложными, то ли у него в связи с нервным потрясением подрагивали руки.
Я вспомнила, как просила его помочь открыть мою дверь. Сцена повторялась почти точь-в-точь. За исключением одного но: никакого мистического ореола в этом действии в прошлый раз не было. Не было никаких тайн и загадочных исчезновений. Не было и соперницы. Ну то есть я так полагала на тот момент…
Леша благодарно кивнул в ответ на мое глупое изречение и наконец справился с непослушной дверью.
Мы попали в квартиру. Уже через двадцать секунд стало ясно: Светлана ни разу не переступала через этот порог.
* * *
– Я ничего не понимаю, – полушепотом говорил он, прислонившись спиной к современному высокому гардеробу из светлого дуба. – Где она жила эти дни? С кем? Почему сюда не приехала? Почему домой не вернулась?
– Зная Светку, – начала я, ничуть не изменяя себе (очень уж хотелось его успокоить, да и себя тоже), – она просто-напросто, не теряя лишнего времени, тут же кинулась расследовать.
– Она тебе сказала, что уже встречалась с той семьей? – хватался за последнюю соломинку бывший мужчина моей мечты. – Ну, парня, который постарел?
– Нет! Сказала, что пыталась выйти на его семью, но вышла в итоге на масонов!
– Так где она была все-таки? На Гороховой? Зачем она туда пошла, если не встретилась с семьей еще?
Господи, сколько вопросов! Как будто я тоже журналист и знаю, с чего они обычно начинают свои расследования. То есть хотелось бы, конечно, но уже не в этой жизни.
– Ну, значит, сперва хотела посмотреть на мистическое, а может, просто хорошо распиаренное местечко. – И я пожала плечами, мол, не знаю, это лишь мое предположение.
Алексей сверился с часами в телефоне.
– Ладно, я поеду по делам. Заночую у себя, наверно. Ты оставайся пока здесь… Тебе никуда не надо? – спросил он меня, видя ошеломленное выражение лица. – Светка говорила вроде, что ты не работаешь.
– Да, но…
– Вот и славно. Если что, звони. – Он продиктовал номер телефона, я машинально записала.
Только когда он направился в прихожую, я посмела, догнав его почти уже в дверях, возразить:
– Зачем мне тут оставаться? Я тоже могу заночевать в своей квартире. А завтра, если Светка так и не объявится, отправимся в полицию вместе.
– А если она вернется? – поспорил он, и, в принципе, логика в его словах была. Или мне так показалось на тот момент. – Ключей в ящике нет, она позвонит в дверь, решив, что я уже приехал. Ты ей откроешь и все объяснишь. Заодно пусть она сама объяснится. А то что это за фокусы? – фыркнул он, но впрочем, почти безэмоционально.
– А ты?
– Я вернусь завтра утром. Так рано, как смогу. Позвоню в дверь. Больше никому не открывай. Только ей и мне.
– Ты как будто ребенка одного оставляешь, – прыснула я. Все это казалось нелепостью. – У меня даже вещей никаких с собой нет.
– Это не страшно, хозяин квартиры сказал, что здесь полно всего. Халаты, постельное белье, полотенца и прочее.
– А если хозяин сам заявится?
– Зачем ему? Блин, у меня где-то был номер… – Он покопался в телефоне. – Нет, с ним общалась Светка, а я, видать, так и не записал себе… Ладно, может, дома найду, вроде на листике каком-то его контакты были записаны на всякий случай. Но я не думаю, что он приедет. Если что, его зовут Аркадий. Вроде… Или как-то так. Или Афанасий. Дедок лет семидесяти, по ее словам. Другим не открывай. – И он ушел. Причем так быстро, словно боялся, что я опять стану задавать вопросы, а ответов у него не окажется.
Я вернулась в комнату на несгибающихся ногах, как какой-то робот, и плюхнулась в кресло. Что сейчас произошло, кто-то может мне объяснить? В какую авантюру меня втравили? В то же время пока все более или менее логично. Обращаться в органы действительно рановато. Все, что мы имеем, это Светкин возглас: «Старик, отойди!.. Это не он!.. Подвал!», после чего ее телефон оказался вне зоны доступа. С момента звонка прошел час. Для полиции маловато, они все равно скажут, что нужно выждать трое суток. Следующий пункт: почему меня сюда привезти и бросили здесь? Алексей прав, я не работаю. Какая мне, по сути, разница, ночевать в своей квартире или в этой? Мой город скучный, а это – Питер! Ключи мне оставили, я могу даже погулять. Хотя нет, постойте… Меня же здесь оставили как раз на случай возвращения Светки. То есть не возращения, а прибытия, ведь, судя по всему, она сюда даже не заглядывала.
Оставшись наедине с собой и своими мыслями, я могла наконец более внимательно осмотреть жилище. Комната довольно просторная, напротив двух кресел маленький стеклянный столик, а за ним электрический камин, выложенный белым камнем. Обои двухцветные, нижняя часть благородного серо-синего оттенка, верхняя белая с маленькими синими вкраплениями. Белый камин с фигурками из гжели на верхней полке как нельзя лучше сюда вписывался. Кресла и плотные шторы тоже были синими. В углу железная кровать с кованой спинкой, выкрашенной белой краской, с серым покрывалом с длинным ворсом, будто шкура какого-то животного. Остальная мебель – стенка с гардеробом, сервантом и полками – как я уже говорила, из белого дуба.
Я прошла во вторую комнату. Она оказалась гораздо меньше, метров восьми. Обои с яркими жирафами и медведями. В углу старая мебель – письменный стол с допотопным телевизором и облезлая тумба. Никаких сидений нет. По центру – маленький овальный коврик с цветным абстрактным рисунком, по виду новый. Выход на лоджию из кухни, тут просто окно. Очевидно, эту квартиру сдавали как однокомнатную, потому что здесь не предполагается жить, нет даже какой-нибудь несчастной раскладушки в углу. Сюда заходить нет никакого смысла, идем дальше.
Кухня просторная, не чета моей. Здесь поместилось абсолютно все: и шкафы, и разделочные столы, длинный обеденный стол почти в центре, возле него кожаный диван и два стула с высокими спинками. Куча разной современной кухонной техники вполне уместилась на запасном столе у другой стены. Да еще и можно спокойно передвигаться, не боясь задеть бедром углы мебели, оставляя себе памятные синяки, или скинуть случайно тостер на пол, который еле куда-то уместился. Проход к двери в лоджию свободный, но сама лоджия совершенно пуста, нет даже каких-нибудь сломанных великов, тазиков, коробок и прочего хлама, который обыкновенно на них хранят.
Холодильник забит едой. Это хозяева так постарались? Или Светка все же успела сюда заглянуть? Дело-то не долгое, достала ключ, сунула пакеты с едой на полки (еда действительно находилась в пакетах с лейблом супермаркета, который был в этом же доме – я это заметила, когда въезжали в арку) и ушла, вернув ключи туда, откуда взяла. Но почему тогда не вернулась до сих пор?
Я полезла в пакеты, но чеков не нашла. Из скоропортящегося были только йогурты и хлебобулочные изделия, все со вчерашней датой. Но купить могли и сегодня.
Перекусив, я решила зайти в интернет и почитать побольше об этой Ротонде. Заодно посмотреть по карте, как далеко она отсюда находится. И здесь меня поджидал сюрприз. В почтовом ящике было новое письмо, отправленное полчаса назад. В поле «От кого» значилась Светлана Белова. Светка!
Я тут же кинулась читать.
«Лариска, я на пороге открытия великой тайны. Все упирается в масонов, а наш учредитель от них просто тащится. Собирается телеканал создавать, генеральным продюсером станет, и карьера моя пойдет вверх. Так и вижу себя ведущей передач про загадки истории (типа тех, что идут нескончаемым потоком по бесноватому РенТВ и иже с ним). Пока все вроде идет по плану, я начала разбираться в масонских символах и – будешь смеяться! – уже вижу их повсюду, даже там, где им неоткуда взяться, но… смущает меня что-то мой спутник. На всякий случай пишу письмо с отложенной автоматической отправкой. Если со мной что-то случится или я просто забуду отменить (и такое возможно), оно тебе придет. Итак, я сделала дубликат его ключей, спрятала вот здесь (гео-тэг). Там за шкафом остались черновики моей статьи-расследования.
P.S. Если со мной все хорошо и я вернулась в наш отсталый городишко, просто удали письмо или проигнорируй. Чмок-чмок».
– Какой спутник?! – кричала я на кружку чая. Она ведь безответная и постоять за себя не сможет. В принципе, можно и швырнуть ее в стену, но надо сперва допить молочный улун, а то вытирай его потом с пола. – Ты совсем с ума сошла, да?!
Я встала и заходила по кухне, благо что габариты позволяли.
Светка сказала мне, что сняла квартиру на Гороховой, в том самом знаменитом доме с Ротондой. В том самом подъезде. В реальности оказалось, что сняла она квартиру на Социалистической улице (даже само название нагоняет скуку). Светка сказала мне, что она со своим парнем отдыхает в Питере. В реальности оказалось, что ее парень все это время был в нашем городе и знать не знает, с кем она туда (то есть уже сюда) отправилась. Зачем она врет?
Или не врет?..
Я вернулась в большую комнату, которые обычно именуют залами, и сунула руку за шкаф. Ничего не удалось нащупать. Я сбегала на кухню за телефоном, который оставила на обеденном столе, и посветила в тонкую щель фонариком. Нет, ничего здесь не лежит.
Я еще немного походила в смятении, затем обулась и вышла из квартиры. У меня две точки начала расследования – известный дом на Гороховой и гео-тэг из письма. Вот с этого и начнем. А если Алексей посмеет меня отругать за то, что я отлучилась из дома, пусть живет тут сам! И сам разбирается с тем, что произошло со Светкой. Он, однако ж, уехал заниматься своими делами!
Погода в регионе мне никогда не нравилась. Вот и сейчас, невзирая на то, что с утра сквозь грозную череду облаков проклевывалось скромное и ласковое солнышко, откуда-то наползли темно-серые тучи, да и ветер усилился, словно пытаясь выиграть соревнование по краже шапок с голов прохожих.
Я ни шапок, ни кепок никогда не носила, но в моем тонком плаще присутствовал капюшон – самый бесполезный атрибут на летней одежде, я вам скажу. В этот поздневесенний сезон уши мерзнут только от сильного ветра, но погреть их с помощью капюшона как раз не удастся, ветер просто-напросто его сдувает.
Проигнорировав вход на станцию метро, я упорно двигалась дальше, придерживая непослушный капюшон рукой – будто не желая дарить его жадному ветру и словно забыв, что он надежно прикреплен к одежде, и тот ураган, который сможет его оторвать, унесет и меня саму.
Дом, в котором то ли Светлана, то ли Алексей, то ли они оба сняли квартиру находился в пешей доступности от обоих мест. Я выбрала сперва Ротонду – нерациональный выбор, учитывая, что у меня нет пока обещанных ключей, но она оказалась первой на пути, до своеобразной закладки топать оттуда еще минут десять-двенадцать.
Выйдя на Гороховую, я пересекла Семеновскую площадь и оказалась на чистенькой набережной. Удивительно, что в прежние времена, о чем можно судить по романам, к примеру, Достоевского, районы, примыкающие к Сенной площади считались своеобразным гетто: там жили бедняки и преступники. Разбой, кражи, ограбления – привычное дело. Сейчас эти места вызывали лишь благоприятные эмоции. Пройдя по скромному, с точки зрения архитектуры, мосту, водруженному над Фонтанкой, я оказалась лицом к лицу к двум великолепным зеленым трех- и четырехэтажным зданиям в стиле классицизм. Нужное мне было по левую руку. Белая колоннада в центре фасада здания, увенчанная треугольным фронтоном. Казалось бы, именно за ней притаились все главные загадки этого города. Ан нет. Я уже знала, что нужный подъезд – чуть левее (точнее, правее, если стоять напротив колонн, как я сейчас). Сами парадные расположены со двора.
Я обогнула дом и вошла в арку, чтобы попасть во двор. Изнутри здание имело совершенно другой вид, вызвавший во мне вздох разочарования. Ну почему так всегда и везде в нашей стране? Халтура, пыль в глаза и вопиющее безобразие. И прекрасное лицо, увы, не всегда означает хотя бы в какой-то степени приличную изнанку… Давно не крашеные желтые стены тут и там обнажили уже клочки серого бетона. Унылый дворик – типичный «совок». Здесь нет даже современных ярких желто-красных детских площадок. Качели с оторванными перекладинами, низкий зеленый заборчик, огораживающий скромный палисадник, и куча автомобилей, обступивших этот забор плотным рядом – так, что не протиснуться. Интересно, как водители выезжать будут? И сколько усилий им стоило так припарковаться?
Я начала вспоминать занятия в автошколе, которую так и не закончила. Параллельная парковка – это самый «страшный страх», вот и все, что осталось в памяти от этих занятий.
Железная дверь нужного мне подъезда вся обклеена объявлениями. Тут тебе и телефон вахтера, и памятка о том, как вести себя на экскурсии, и контакты охранного предприятия, а также железная табличка с именем репрессированного в 1937 году Муравьева. Помимо всего прочего, стандартный замок-домофон. Кода я не знала, а ключей, повторюсь, еще не было. Мне просто хотелось понять, что это за место и с чем его едят.
Я наугад позвонила в парочку квартир – никто не ответил. Но я почему-то не спешила продолжать свой маршрут. Может, потому, что с появлением ключей повысится градус ответственности и мне уже придется что-то делать? А сейчас я просто могла стоять, читать черный текст на белых листах и оправдывать себя тем, что составляю план действий, провожу разведку и прочее, прочее…
Запиликавший домофон заставил меня сдвинуться на два шага в сторону, иначе бы выходящий ударил меня железной дверью.
– Вы на экскурсию? – спросила меня строго женщина средних лет в повязанном вокруг головы платке.
Я на всякий случай кивнула и в ответ получила информацию о часах, когда проводятся экскурсии в Ротонде. Женщина напоследок ткнула в номер телефона на бумаге, по которому надобно звонить, и собиралась уйти по своим делам, но я, совсем неожиданной даже для себя самой, спросила:
– А вы не видели здесь девушку?
– Девушку? – удивилась тетя. Я думала, она добавит, что девушек за свою жизнь повидала полным-полно, чтобы побудить меня конкретизировать свой вопрос, к примеру, дать словесное описание, но она просто молчала. Очевидно, она была не глупа и поняла, что я так и так что-то еще скажу по теме.
– Да. Брюнетка с короткой стрижкой. – Я полезла в сумочку за телефоном. Как назло, он никак не хотел находиться.
Женщина уже стала сама задавать наводящие вопросы:
– Она пропала где-то в этом районе? Или живет здесь? Я всех знаю, кто здесь живет…
Но тут я нашла все же телефон, быстро открыла в нем галерею и отыскала нашу совместную фотку. Она только одна, к сожалению, и Светка на ней в полупрофиль. Не факт, что ее кто-то вспомнит, даже если видели неоднократно… Но попытаться стоит.
Не отвечая на ее вопросы, я сразу же сунула ей снимок под нос.
– Не встречали ее здесь? В парадной?
Сердобольная жительница дома с Ротондой внезапно изменилась в лице.
– Это ты? – полюбопытствовала она почему-то, тыча пальцем в мое лицо на изображении. Как будто и без того не было ясно. Может, я поторопилась, посчитав ее умной?
– Я, – не стала я скрывать того, что скрыть нельзя, да и незачем. – А вот Светка.
– Понятно, – хмуро изрекла тетя и резко куда-то пошагала. Наверно, вспомнила, что у нее какие-то дела, а я ее тут отвлекаю на всякие фотографии.
– Постойте! – взмолилась я, бросившись за ней вслед. – Вы видели эту девушку? Да или нет?
Чуть-чуть на меня обернувшись, но так, чтобы не встретиться глазами (или мне так показалось?), она выразительно покачала головой из стороны в сторону. И ускорила шаг. К чему такая перемена? Что я ей сделала? Или что ей сделала Светка? Она ее явно узнала!
– Найди уже работу, господи! – прикрикнула я на себя, возвращаясь к парадной. Выдумываю истории на ходу! И если бы я не погналась за этой леди, могла бы проникнуть в подъезд!
Но делать нечего, нужно сперва сходить за ключами, а потом уже разбираться с жильцами и квартирами. Я представила себе, как хожу от двери к двери, пытаясь вставить ключи в замок, пробуя их все поочередно (и двери, и ключи, и замки) и глупо хихикнула. Особенно забавно будет, если жилец вернется с работы, подойдет к своей двери, а в ней в этот момент копаюсь я! И что я скажу? Арендовала жилье и забыла номер квартиры? М-да, задачка…
Я покачала головой и отправилась на Садовую улицу. Грусть-тоска моя только усилилась, когда взор наткнулся на затянутое зеленой строительной сеткой здание, находящееся в аварийном состоянии. Садовая, 61 – последний сохранившийся дом в Санкт-Петербурге, где жил великий Лермонтов. В нем он написал свое известнейшее стихотворение «Смерть поэта», принесшее ему одновременно и славу, и проклятие. Я слышала, что здание сейчас принадлежит Мариинскому театру, приобретено под застройку гостиницы. И вместо того чтобы отреставрировать объект культурного наследия и устроить в нем музей в честь великого поэта и прозаика, его вскоре просто уничтожат… Ладно, можно очень долго рассуждать на тему, почему для людей финансовая прибыль и товарно-денежные отношения важнее духовных и культурных ценностей, но на данный момент передо мной стоят другие задачи, тем более я вроде как дошла до нужного места.
Двор-колодец, окруженный лишь серыми многоэтажками, наводил смутную тревогу. Пройдя сквозь арку, я повернула направо, куда указывал тэг. А дальше начинался квест. Точка на карте висела возле одного из домов, но не на нем. Что имелось в виду? Я же не могу обыскать все здание. Каким образом? Звонить в квартиры? Обойти все парадные? Глядя на карту дома, я решила, что на месте все станет понятно, но наивно заблуждалась: вот, я здесь, стою на этой дурацкой точке, а ясности так и не прибавилось.
Ладно, перед тем как заходить в чужой дом, надо более тщательно осмотреть конкретный участок земли. Нужно доверять Светке, она хоть иногда и взбалмошная, но в серьезных вещах умеет быть ответственной и скрупулезной, без этого в журналистику лучше и вовсе не соваться. А я верила, что Белова – отличный работник, которого ценят (во всяком случае, она мне неоднократно этим хвасталась).
Итак, что мы имеем? Я внимательно осмотрелась. Кусты. Кусты – вот что мы имеем. И там тоже кусты. И вон там.
Я глубоко вздохнула и шагнула на газон. Здесь, в этой части двора, ничего не было, даже пресловутых качелей. Просто место для выгула собак. Я сморщилась. Нет, лучше не думать.
Я сделала еще два шага и присела: не то чтобы я что-то разглядела сквозь изжелта-зеленую траву, скорее, просто от безысходности. И вот тут реально увидела его! Люк! Хорошо, что трава не успела сильно разрастись. В то же время дворники должны были тогда ее скосить, и я бы все равно увидела то, мне нужно. Однако они не утруждают себя этим каждую неделю… Впрочем, это все не важно, главное, что на дворе конец апреля, и я увидела обыкновенный железный люк. Все бы ничего, но на его и без того неровной сероватой поверхности был накорябан какой-то странный знак. Кривоватая и вроде как подчеркнутая буква «С», а над ней треугольник вершиной вверх. Я сразу вспомнила детские игры. Буква словно испугалась большого и страшного монстра и спряталась «в домике», ведь именно так мы, детишки, его изображали – уголком над головой. Невзирая на детские ассоциации, знак несколько пугал. Чем его сотворили? Ногтями? Я представила себе, как Светка стирает ногти в кровь, выводя таинственный символ, сидя на корточках, а местные жители просто проходят мимо чудаковатой молодой женщины… Вряд ли. Наверно, это просто дети. И не обязательно ногтями, взяли какую-нибудь железку. Господи, когда ж я уже работу найду, а? Сижу и придумываю себе невесть что…
Но ведь она указала мне на это место! В письме! Если даже не она наносила загадочный символ, может, где-то здесь в действительности притаился ключ от квартиры в доме с мистической Ротондой?
Итак, как поднять люк? Я разглядела в нем сбоку маленькое отверстие, а рядом – металлическую палку с крюком. Не специально ли для меня ее здесь оставили? Я вставила крюк в дырочку и потянула люк на себя – он поддался. Опустив тяжелый металлический предмет рядом с собой, я заглянула в открывшуюся дыру. На ум внезапно пришла легенда о том, что в подвале Ротонды сектанты, совершив определенный ритуал, встречаются с самим дьяволом… Зачем я об этом вспомнила? Я действительно думаю, что кто-то могущественный и недобрый, приспешник Сатаны или он сам, воспарит сейчас над канализационной пропастью и цапнет меня за руку?
Я прыснула. Давно заметила, что таким способом лучше всего бороться с тревогой, страхом и нерешительностью – доводить идею до абсурда. Так, чтобы стало смешно. Тревога и страх испаряются, а скованность магическим образом трансформируется в решительность.
Уже увереннее я сунула руку вниз, сперва дотянулась до верхней ступеньки железной, чуть ржавой лестницы. Ничего. Потом пошарила возле самой дыры с внутренней стороны. И вот оно! Ниша! Маленькая ниша в бетоне. Но и ее хватило, что спрятать одинокий ключ. Я так удивилась, нащупав какой-то предмет, что едва не столкнула его вниз… Хороша бы я была, коли пришлось бы спуститься и искать вещицу на дне зловонных вод… Я сразу вспомнила испанский фильм «Бар» и снова хихикнула. Ага, руки перестали трястись, теперь я уже точно ничего не уроню!
