Нидейла Нэльте "Режим соблазнения активирован"

Пока два года назад папаша-владелец и его сынок, богатенький повеса, не объявились на нашем горизонте. Для заключения контракта. Ну и романа с Лионией по совместительству. Контрактом занимался папаша, разумеется, а роман крутил сынок.

А оказывается, Ламан ещё десять лет назад что-то у нас заказывал. Тайком.

– Серия разрабатывалась для колонизации какой-то планеты, должна была передавать сведения, возвращению не подлежала. Условия тяжёлые, неожиданности, хищники, враги, все дела – не для людей, в общем. Вшит блок воспроизводства, по которому твой медибокс его полностью восстановил. Как он здесь очутился – космос его знает. В нём нашпиговано столько мелкой потайной херни, не передать! Ладно хоть сейчас все запасы пустуют.

Глаза Баллена загораются фанатичным блеском – сразу видно, человек оседлал любимого конька.

– А красота-то ему там зачем? – недоумеваю.

– Клоны для этой серии брались с самой развитой мускулатурой и выдержкой, и для эро-серии похожие, потому наши не слишком заморачивались с переменой внешности. Так, небольшие отличия.

– Условия труда почти идентичны, – хмыкаю.

– Ага. И там, и там режим повышенной ответственности и выносливости, – ржёт Бал.

– Угу. Это всё, что ты должен сообщить обо мне и моём новом приобретении?

Засовываю в рот конфету и снова отпиваю немного кофе. В голове так и не проясняется: усталость и дальний перелёт дают себя знать.

– Далеко не всё. Во-первых и в самых главных. Нейтрализатор на него не подействует.

Рука застывает с чашкой на полпути ко рту, по спине пробегает ледяной озноб.

Это значит… Боже! Я двенадцать часов летела с машиной, которую даже остановить не смогла бы?!

Нейтрализаторы вошли в нашу жизнь недавно.

Вообще, идея создания киборгов бродила в умах человечества уже давно, но до сих пор это заканчивалось провалами. Эксперименты на людях дали страшные результаты и были запрещены, всякие вживления механизмов, оказалось, имеют кучу побочек.

От идеи человекоподобных машин отказывались не единожды, по совершенно разным причинам. Но она не покидала умы, и, наконец, вылилась в создание «Кибериума».

Когда появились технологии по скоростному выращиванию клонов, и мой отец, тогда ещё молодой специалист, с несколькими такими же фанатами своего дела, придумали совмещать клонов с нанороботами.

Микроскопические создания усиливали каркас и свойства, полностью всё контролировали и при этом не мешали работе систем организма.

Первые сведения о сознании, которое может развиться внутри киборга, начали появляться лет десять назад. До этого клоны приравнивались к выращиваемым овощам, а тут вдруг выяснилось, что и в них может завестись личность.

«Какая личность всего-то за несколько месяцев роста?» – кричали одни.

«Природа отомстила!» – вопили вторые.

Пока учёные изучали, доказывали и опровергали, прошёл ещё пяток лет. А потом – бум, кровавая потасовка с десятками погибших, из которой вышли победителями, разумеется, киборги.

Возвраты, суды, компенсации… полный запрет на производство клонов. Приказ уничтожить всех уже выращенных. Видимо, чтобы не возиться с неполноценными недоразвитыми личностями, которые могли там зародиться.

Это были сложные времена для нашей компании, но она выстояла.

И для нашей семьи. Маму спасти не удалось. Но мы тоже выстояли.

Тогда отец взялся за запуск в производство нейтрализатора. У него уже имелись наработки, и вот общественности была представлена небольшая трубочка, которая может парализовать любого киборга. Через воздействие на нанороботов.

А теперь оказывается, что не любого. Разумеется, когда производство возобновилось, более поздние модели стали делать полностью подвластными нейтрализатору. Но и на большинство ранних он вполне неплохо воздействовал.

– У АР-24 другой принцип взаимодействия нанороботов, – продолжает Баллен, и я выхожу из оцепенения. – Ну то есть, конечно, какой-то эффект будет, но в основном как воздействие на болевые рецепторы. Полностью не удержит, разве что десятком самых мощных одновременно. И то не факт.

Не удержит, значит. Но Принц же ничего мне не сделал? И Виола не нашла ничего подозрительного.

– В быту таких киборгов использовать нельзя, отработав, они должны уничтожаться, слишком опасны и большой процент самостоятельности, – продолжает Бал.

– Позывной тоже странный для колонизатора, – брякаю невпопад.

– Принц? – хмыкает. – Это не его позывной. Это позже внесли коррективы. Кстати, об этом я тоже хотел поговорить во-вторых. Твой новый дружок нашпигован по уши нелегальным софтом непонятного производства.

– Это каким? – спрашиваю подозрительно, залпом допивая остывший кофе.

– Мне тоже интересно, прикинь. Ты же знаешь, я поддерживаю связь с некоторыми, гм… не вполне легальными производителями. Чтобы быть в курсе и держать руку на пульсе. Так вот, я не знаю никого, кто производил бы такие программы.

– А я как раз надеялась почитать краткое описание его эмоциональной имитации…

– Я бы все их почитал, – угрюмо сообщает Бал. – Как мог продиагностировал, но за исправную работу не ручаюсь. Нужно часами копаться в кодах, чтобы что-нибудь нарыть. Однако! – поднимает палец вверх, другой рукой приподнимая повязочку, – несколько эротических программ я откопал. Кстати, советую попробовать, должно быть круто.

– Ты извращенец! – выдираю у него из рук остаток киборговых брюк и прикрываю всё, что Бал пытается разрекламировать. Ощущаю, как щёки заливает жар.

Не та тема, которая мне приятна. Во всяком случае, после возвращения к жизни.

– Ну там реально писали со знанием дела, я бы и себе качнул. Да только пока не нашёл, как взломать защиту от копирования.

– Он ещё и неповторимый, – фыркаю.

А потом задумываюсь. Если в АР-24 установлен софт, что тогда он предлагал загрузить? Этот киборг обманывает хозяйку? Зачем?!

– А я действительно прописана у него в хозяевах? – спрашиваю, аж руки сжимаю, так страшно услышать ответ.

Глава седьмая

Мелагрен

– Прописана. Но как я тебе говорил, софт непонятный и неизученный. Поэтому гарантий – сама понимаешь.

– Ну хоть других хозяев на горизонте не наблюдается? – хмурюсь.

– Не наблюдается, – уверяет Бал. – Я так понимаю, раз ты его не уничтожила, он тебе зачем-то нужен. А теперь рассказывай, где ты надыбала этого зверя.

Вздохнув, разживаюсь ещё одной конфетой и вслед за Балленом топаю к дивану, на котором умудрилась проспать несколько часов. В общих чертах рассказываю о нападении.

– А что ты делала на Ладе, Мэл? – подозрительно интересуется друг, не знающий про вторую сторону моей жизни.

– Не важно, – хмуро отзываюсь.

Хотя, на самом деле, может быть и важно.

– Если хочешь, чтобы я тебе помог… лучше расскажи всё, – Бал всегда был слишком проницательным. Впрочем, без этого, наверное, и не добился бы таких высот в карьере.

– Не хочу втягивать тебя, – вздыхаю.

– Уже втянула, – отвечает серьёзно. – Лада – не та планета, где стоит бывать девушке твоего положения. Я не удивился бы, если бы кто-нибудь попытался схватить банально ради выкупа.

– И я так думала, но киборг сюда совсем не вписывается. А особенно… такой.

– Рассказывай, – настойчиво повторяет Бал, набивая что-то у себя в коммуникаторе. – Сейчас, пожрать закажу.

– Ты же знаешь мою специализацию? – вздохнув, решаюсь.

– Ты тестируешь клонов, – кивает.

– У нас осталось очень мало человекоподобных линеек, везде, где можно, заменяем чистыми механизмами. Боевых, в частности, сейчас вообще не производим. Во всяком случае, на Куоне они запрещены, да и весь Альянс не в восторге. Разве вот если с Ламаном договоримся… Потому что заказчиков хватает.

В том числе и среди властей, которые официально запрещают. Ага.

– А кто, по-твоему, впаривает нашу продукцию на Копернии? – хмыкает Бал. – Сейчас в основном и остались секс-серии да прислуга. Некоторые предпочитают именно людские обличия. Ну и обслуживание всех предыдущих, разумеется, – кивает на свою внушительную мастерскую.

– Есть ещё производственные линейки. Но их совсем мало, – соглашаюсь. – А в целом – всё. И каждый клон проходит сложное многоступенчатое обследование на предмет развития сознания.

– Да, теперь с этим жёстко. Я не очень вникал, как вы там их тестируете, меня больше волнует техническая сторона. Это как-то связано с Ладой?

– Не то чтобы… Понимаешь, есть чёткие показатели. Клоны тестируются в возрасте, соответствующем году, пяти годам, десяти, пятнадцати, двадцати – это уже перед запуском в продажу. В год практически невозможно ничего обнаружить, а вот пять и десять – решающие. Именно в этот период становится заметно, завелась ли там личность. И это самая большая наша ответственность. Потому что если пропустим – дальше они становятся хитрее и учатся скрывать.

Нас прерывает поднос, влетевший в бесшумно отворившиеся двери. Из десятка тарелок, которыми он уставлен, поднимаются умопомрачительные ароматы, и я ощущаю, как набегает голодная слюна.

– Ты Принца тоже покорми, что ли, – прошу.

– Я зарядил его, – отзывается Бал.

АР-24

Зарядил он! И развонялся тут своей жрачкой, сейчас живот сводить начнёт! Мой чурбан, правда, отключен, так что не знаю, чей это будет живот, но запах я прекрасно чую. Мог бы – поднялся бы и шею свернул за такое издевательство! Зарядил энергетической дрянью, силы есть, а насыщения никакого.

Но лежу, куда ж я денусь. С любопытством прислушиваюсь, чем это таким в корпорации Эйшеля Эбетта занята его младшенькая дочурка. И как её, действительно, занесло на нищую планету, где собирается всякая космическая шваль. Оттуда и рабов, говорят, таскают да продают втихаря любителям. Так что ей ещё повезло.

– И ты ездила на Ладу кого-то протестировать? – Бала интересует тот же вопрос.

– Слушай, – вспыхивает девчонка, – если ты будешь меня подгонять, я так и не решусь ничего тебе рассказать! Это, знаешь ли, непросто!

– Молчу, молчу, – я не вижу его жестов, но судя по фырканью Мэл, её дружок изображает что-то смешное.

Несколько минут они жуют. Баллен больше не подгоняет, и Мелагрен наконец-то решается продолжить.

– Это правда тяжело, Бал, – вздыхает. – Есть чёткие показатели, когда совершенно очевидно, что сознания не имеется, перед нами чистый клон, тело которого подходит для запуска нанороботов и эксплуатации в виде киборга. Есть показатели, когда ясно, что имеется развитие, которое можно соотнести с человеческим. И чем раньше мы это определим, тем лучше: нанороботы вводятся не в последний момент, а постепенно, с самого рождения. Сначала – те, что составляют процессор, иначе взаимодействия не выйдет. После, в несколько ступеней, все остальные, необходимые для функционирования. Если мы определяем сознание, то замедляем рост организма, по возможности выводим нанороботов и передаём детей на обучение как полноценных людей. Ещё и оплачиваем это самое обучение.

Насколько я помню, это было условием, на котором «Кибериуму» разрешили производство киборгов. Начинаю злиться: едят там, запахами дразнят и никак до сути не дойдут! Значит, наша мисс Эбетт решает, кто из детей станет киборгом, а кто – пойдёт учиться?

– Есть и ещё одна категория, – тихо добавляет Мелагрен. – Те, у кого процент сознательности выше, чем у киборга, но ниже, чем у человека. Они подлежат мягкой эвтаназии… или попросту усыплению. Во избежание.

– И разумеется, списать проще, чем обучить и выпустить в жизнь, – понимающе отвечает Бал. Да он же в этом крутится, наверняка знает больше, чем говорит!

– И это тоже, – голос Мелагрен по-прежнему тих. Кажется, она даже есть перестаёт. – И ещё эта верхняя шкала… она очень зыбкая, понимаешь? Двадцать пять процентов отклонения, и не больше. Вот кто-то набирает на тестах семьдесят шесть, и он живёт. А кто-то семьдесят четыре, и я должна отдать приказ усыпить…

– Не представляю, как ты за это взялась, Мэл, – тихо отзывается Баллен. Похоже, обнимает её.

– Именно потому и взялась, – голос Мелагрен вдруг становится твёрдым, почти вижу, как она взмахивает своими тёмными волосами, густыми ресницами. Решительная. – Это мы выращиваем клонов! Это наша ответственность! Мы не можем просто брать и убивать их, как неугодных.

Похоже, это личное. Что она там говорила о матери?

– Я отсекаю только агрессивных и необучаемых, тех, которые могут нести угрозу обществу. А остальным даю шанс. Лада почти не контролируется. Я выкупила участок, построила интернат. И отвожу туда детей. Из тех, которых списали на усыпление. С ними работают. Обучают.

– А дальше, Мэл? Ты не сможешь обеспечить всех. Разве нет? Ты берёшь на себя такую ответственность, а если не приживутся? А если не разовьются? Затаят злобу и объявят войну человечеству? Ведь тесты придумывали и прорабатывали не случайные люди.

– Их не так много, Бал. На тысячу не больше одного-двух. Всё же развиться, плавая в биожидкости и вырастая в ускоренном темпе, очень маловероятно. И я считаю, что это того стоит. Я сама отвожу их, потому что мой корабль не проверяют.

– И сколько сейчас у тебя детей?

– Около двух сотен, собранных за два года.

– Ты понимаешь, чем это тебе грозит, Мэл?

– Ничем, если ты меня не сдашь, – ворчит девчонка. Кажется, бросает взгляд на меня, потому что переспрашивает: – Этот точно отключен? Не может нас записывать?

– Стопудово, – отзывается Баллен.

Ну, мы с чурбаном их действительно не записываем. Вроде бы.

– Я как раз передала детей и возвращалась на корабль, – продолжает моя новая хозяйка. – Не думаю, что нападение может быть связано с этим. Просто не представляю, каким боком оно может касаться детей! Кто-то узнал? Ну так пожаловался бы или попытался шантажировать. При чём тут боевой киборг вообще?!

Да, да, мне тоже интересно! И при чём тут я – интересно вдвойне!

– И всё же они выследили тебя, Мэл. Просчитали твой путь. И даже предугадали твои действия! Девяносто девять процентов людей бросили бы развороченного киборга и умчались подальше. И только та, кто вот уже второй год спасает клонов, могла пожалеть его и подобрать.

– Может, я не пожалела, а решила докопаться до правды, – ворчит Мэл.

– В любом случае, тебя прописали его хозяйкой до того.

Мэл замолкает – задумывается, наверное.

– И зачем? – спрашивает.