– Не.
– А зачем тогда предложила?!
– Ну.
Пауза. Только звуки капающей изо рта слюны. Еще бы. Откровения за откровениями.
– Тебе сколько лет?
– Наверное, двести семьдесят девять. Или восемь. Перестала считать.
– А люди что? Они гоблинам сосут?
– Не. Эльфийки сосут.
У-у-у-у. То есть вот эти красотки тратят себя на то, чтобы порадовать мелкие пипирки тупорылых карликов, на которых без слез не посмотришь?
– Так что люди? У них что со статусом?
– Средние. Во всем. Могут стоять с эльфийками, но бывают и гоблинские партнеры. Правда, младшие. Ну и…
– И?..
– Наверное, тоже сосут, – Аша отвернулась от дороги и посмотрела на меня. – Откуда ты знаешь, что это любимое гоблинское дело?
Я не ответил. Но спросил другое:
– И почему же ты веришь этому Догану?
– Ну. Чувствую.
– Зашибись аргумент. Ладно, вези, посмотрим, что он скажет. Черт, я могу спать… меня клонит ко сну… О, да… Аша, я спа…
И погрузился в сон. Настоящий, живой. В нем я трахал пятерых эльфиек прямо на дороге. Но это совсем другая история.
Не знаю, сколько прошло времени, но Аша похоже долго меня будила:
– Трайл. Трайл. Трайл. Трайл…
И трясла меня за плечи.
– А? что?
– Приехали.
Аша жила в квартире. Ну или это мой мозг пытался адаптироваться под суровую реальность и искал аналогии. Мы зашли в высокий чертог сатаны. Консьержка-суккуб с рожками от которой у меня зашевелился член, весело помахала Аше из окошка в подъезде.
Пока мы шли, решил спросить:
– Аша, а ты кем работаешь?
– Я? Работать? Не.
– А на что живешь?
– Ну. Ворую. Очень выгодно.
Я с облегчением вздохнул. Слава небу, общество не успело ее испортить.
Мы прошли странную прихожую, где мусорные урны плохо сочетались со статуями горгулий, дошли до одной из дверей с ручкой-кольцом, за ней оказалась лестница вниз.
– Ты там живешь?
– Ага. Поглубже.
– Зачем?
– Там территория хранителя. Выше он не может.
Мы шли довольно долго. Похоже, что фэнтезиный город находится не только вверху, но и внизу. Удобно. Жалко лифта нет.
«Подземная квартира Аши» была похожа на обиталище Ядовитого Плюща из «Бэтмена». Каменные сюрреалистические монументы какой-то наркомании обвиты лианами и яркими цветами. Повсюду грядки с грибами и непонятной травкой. Все это ужасно неправильно контрастировало с обоями в горошек и люстрой, горящей розовым. Ага, самая обыкновенная двушка.
– Приветствую, – с порога послышался отдаленно знакомый голос. – А вот и великий разрушитель моего Ньерта. Как провел время? Успел подумать над содеянным?
Слащавый голос бесил. Полноватый лысоватый мужчина предо мной выглядел так же, как и сотни лет назад. Даже одежда не изменилась. И не скажешь, что перед тобой чуть ли не полубог. Он продолжил:
– Надеюсь, больше никаких неожиданностей? Не нападай на меня, ладно?
Я был спокоен, как удав, оглядел квартирку и сел на… пенек. Ага, обычный пень, на котором росли опята.
– Время объяснений?
– Видимо. Аша, дорогая, спасибо.
– Ага.
– Пойдешь или останешься с нами?
– Ну. Останусь.
– Переживаешь?
– Не.
– Я так и думал. Трайл, ты попал сюда, потому что через три дня должен попасть в прошлое. Это время не для тебя.
Ни единый мускул не дрогнул на моем лице. Надо же. Оказывается, я очень хорошо научился контролировать свое тело. Не так я рассчитывал попасть в прошлое. Но радует, что тут я не останусь. И изменю цикл. Во что бы то ни стало. А брошенный Серп не дает мне покоя.
– Понимаешь ли, меня попросили отправить тебя назад, в прошлое. Кто – не скажу. Таков был договор. Но есть маленькая сложность. Невозможно взять и отправить в конкретное прошлое. Потоки времени текут в одну сторону и параллельно друг другу. Для того, чтобы отправиться на тысячу лет назад, нужно дождаться определенного времени. Иначе ты попадешь не туда, куда хочешь. Так что я просто ждал подходящего момента. А уж ты сам умудрился дожить до этого дня. Правда это получилось не очень приятно, но ты же сам полез к вампирам. И можешь сказать мне спасибо, это я подсказал Аше, как можно тебе помочь.
– Спасибо. И очень интересно, – скрестил я руки. – Осталось только спросить моего мнения, хочу ли я быть путешественником во времени?
Бессмысленная предъява, но нужно было немного поартачиться.
– Не неси ерунды. Ты прекрасно знал, что ты вернёшься в прошлое. И ты не можешь этому сопротивляться. Никто не может. Циклы не изменить.
– Вероятно. Но я думал, что это будет попроще. Разверзнется земля, и я упаду куда-то вниз. Как было с Ирэной.
Доган спокойно улыбнулся:
– Я просто выбросил ее в хаотичный поток. Она могла попасть куда-угодно.
Он отряхнул пиджачок, убрал с себя волос. Это не Ашин, случайно?
– Через три дня я вернусь, и мы начнем. Именно тогда будет самое благополучное время для переноса в прошлое. Твои друзья отправятся с тобой. Аша знает, где они. Можешь их разбудить. Эти оставшиеся дни ведите себя предельно хорошо.
Значит у меня есть три дня подумать, порасспрашивать Ашу и разведать окружающий мир, чтобы решить – стоит ли мне плясать под чужую дудку? Ну хорошо.
– Безусловно, уважаемый хранитель. Ты же меня знаешь.
Я улыбнулся. Ох, как же давно я не улыбался этой улыбкой.
– Именно, что знаю. Считай, что я предупредил. И последнее. Я надеюсь твой разум достаточно окреп за сотни лет, чтобы переварить то, что я сейчас скажу…
И улыбнулся мне в ответ не менее отвратным оскалом.
Глава 4. Воспитание строптивой дочурки
Я сидел на пеньке и смотрел в глаза одному из самых могущественных перцев Варгарона. Неужели он думает, что сможет меня чем-то удивить? Меня? Двухсотвосмидесятисемилетненего мудреца.
«Ты на год ошибся».
Я проигнорировал Шизу, посчитавшую себя умнее меня. Доган выдержал томительную паузу и заговорил:
– Так уж получилось, что я знаю о том, кем ты станешь больше тебя самого. И я знаю, что жить ты будешь ради одной цели – изменить все вокруг. Но ты отказываешься верить в то, что реальность существует в одном виде. Нарушив цикл, ты не изменишь, а создашь новую реальность. Ты просто перейдешь из одного состояния в другое, но то, что было сделано в одном пласту времени никогда не изменить. То, что погибло – погибло навсегда. То, что разрушено, разрушено навсегда. И вернувшись в прошлое, ты начнешь с чистого листа, не понимая, что вокруг не те друзья, которые уже погибли.
Я закусил губу. Не, я, конечно, умный, все дела, но сейчас я что-то не догоняю. Мне уже надо начинать плакать и рвать волосы на голове? Я посмотрел на Ашу, а надежде, что она мне подскажет.
Но нимфа в красном платье только улыбалась до ушей.
– Аша, ты это… ну… все поняла?
– Да.
– Переведешь на оркский?
– Путешествие во времени – это путешествие из одной вселенной в другую. Как спираль.
– Вагинальная?
– А?
– Да я о своем.
Доган вздохнул.
– Похоже я переоценил тебя. Ты еще не понимаешь.
Ну-ну. Продолжай считать меня окорочком. Разговоры на твоем языке мне ничего не дадут. На самом деле я действительно напрягся, вспоминая фильмы о попаданцах в прошлое. Вот пример: я Шварценеггер у которого погибла семья. Я решил попасть в прошлое и исправить ситуацию. Прохожу мимо своего дома в прошлом и в окне вижу самого себя со своей семьей. Вопрос: это моя семья или его? Могу я убить самого себя в прошлом и занять место рядом с этой семьей? Не будет ли у меня потом… сомнений, что произошло что-то неправильное и это семья вовсе не моя и я ее обманываю? И похоже об этом-то сейчас и речь. Как только я это сделаю, то перейду в другое состояние. Не мое, а его. Короче, хер с ним…
Я серьезно посмотрел на Догана и…
… сложив губы гармошкой, указательным пальцем сделал «бр-бр-бр».
Доган смотрел на меня без эмоций, молча развернулся и, не попрощавшись, вышел за дверь.
Мы с Ашей остались одни. Она тоже вытянула губы и пыталась повторить мой трюк.
– Аша, ты чего делаешь?
– Тренируюсь. Вдруг пригодится.
– Тебе сколько лет?
– Вот именно.
Что-то я начинаю теряться. Вокруг меня творится какая-то дичь или проблема во мне?
«Вокруг все дебилы, ты единственный адекватный» – троллила меня Шиза.
– Аша, время вопросиков.
– Не. То есть да.
– Я не знаю чего-то, что знаю все вокруг?
– Полно такого.
– Почему Доган в это влазит?
– Он хороший.
– Нет, Аша, он не хороший. Он преследует какие-то свои цели.
– Он преследователь.
– Именно, Аша! Зачем ему все это? Запечатывать всех, возвращать нас в прошлое?
– Я спрашивала. Не говорит.
– И тебе не кажется это подозрительным?
– Ну. Да. Кажется.
– Тогда может не будем плясать по его дудку?
– А как ты вернешься в прошлое?
– Хороший вопрос. И в смысле «ты»? А ты со мной не отправишься?
– Не.
– Почему?
Аша задумалась.
– Хочешь познакомиться с дочерью?
Я немного впал в прострацию.
– Красивая? – спросил я, не успев сообразить ничего другого.
– Да.
Тишина.
«Папаша, хе-хе… Так, стоп. Ты только что подумал об ЭТОМ?»
«Думаешь, это инцест?»
«Я уверена! Ты спятил?»
«Вообще-то, я черное ничто, вселяющееся в любые тела. Формально, я ей не отец»
«И что, ты ее трахнуть хочешь? Не зная имени и ни разу не видев?»
«Конечно, хочу. Чем пошлее, тем больше хочется. Запретный плод, все дела»
«От тебя все отвернутся. Это аморально, отвратительно, противоестественно»
«Интересно, она любит в попку…»
«Я тебя не знаю…»
«А еще лучше сделать это втроем. Вместе с Ашей»
*звуки погибающей в конвульсиях Шизы*
– Хочу, – кивнул я. – Давай познакомимся. Слушай, Аша, а если мы…
– А?
– Наверное, слишком рано…
– Что?
– Ну… это…
– А?
– Как ее зовут?
– Элизиума. Я ей много о тебе рассказывала. Она скоро придет. Подождешь? Потом сходим погуляем.
– Семейная прогулка по городу? – смутился я.
– Да.
– Слушай, я ведь так себе отец. Всю ее жизнь просидел в гробу.
– Ты же не виноват…
Ага, точно. Меня к вампирам лезть заставило чувство собственного величия. Дай человеку рыбу, он будет сыт, а дай силу, он станет самоуверенным оленем, лезущим на рожон.
– Слушай, а как я выгляжу? Совсем все плохо?
– Получше. Но Реордан был красивее.
– Да ладно тебе, этот тоже ничего.
– Не.
Пока я расспрашивал Ашу о том и сем прошло несколько часов. В процессе она выдавила из себя в бокал крови и протянула мне.
– Аша. Я не пью из всяких стаканов.
– А. Точно.
Входная дверь открылась, и я заерзал на месте. Никакая вековечная мудрость не спасет от переживаний при первом воссоединении с собственным ребенком. Или не собственным, если думать другой головой.
На пороге стояла ОНА.
Я еле сдержал расслабившуюся челюсть.
Нимфы по природе своей красивые. Королева Нимф выделялась красотой даже среди них. А вот дочь высшего вампира-эльфа и Королевы Нимф – это… нечто.
Передо мной стояла очень высокая, чуть выше меня, валькирия с золотой кожей. Огромные зеленые глаза пронизывали насквозь. Мраморную кожу будто сто лет протирали маслами и вытачивали наждачной бумагой до идеального золотистого цвета и формы. Уши не такие длинные, как у эльфов, и больше растопырены в стороны, чем вверх. Осанке позавидует богиня красоты, длине ног – цапля, а губам лучший пластический хирург. Голубые волосы растекались водопадом до самой попы, про которую годами можно слагать дифирамбы. Никто никогда меня не сможет убедить, что эти бедра созданы для чего-то, кроме как любования на них. Грудь дышала идеальным третьим размером. Все это обтягивало черное платье без единой складки. Каждое ее движение пело грацией и величественностью, что невозможно сломать мужской похотью. Она плыла, а не ходила. Последним штрихом идеальной красоты оказались крылья ангела за спиной богини. Не золотые, но белоснежные, отдающие легким магическим светом.
– Доброй ночи, гость, – гордо кивнула Элизиума. – Мама, ты нас познакомишь или мне зайти чуть позже?
– Не, Эл. Останься.
– Да, мама.
Походкой, от которой невозможно оторваться, девушка подошла к пенечку и села. Идеальная осанка. Она закинула ножку на ножку, и я лишь краем глаза заметил прекрасное содержание самого запретного. Кружевные трусики золотого цвета.
– Прости за прямоту, гость, но ты выглядишь… устало. Мама, может гостю нужна особая помощь?
– Эл, это папа, – улыбнулась Аша. – Возможно, последний вампир в Варгароне.
Ни один мускул не дернулся на лице валькирии. Она величественно посмотрела мне в глаза и молча сканировала мне душу.
– Ты – мой отец? Ты – Трайл?
Я не сломался под напором величественности.
– Так говорит твоя мать. Извини, у меня не было возможности познакомиться с тобой раньше.
Элизиума перекинула ножку на ножку. С большим трудом я сдержался, чтобы не опустить глаза. Отец, заглядывающий дочери между ног – это зашквар.
– Тебя никто не осуждает, отец. Я знаю твою историю и уже давно сделала выводы.
Аша зашевелилось. Я чувствовал, как она переживает. Наверное, это первый раз, когда я вообще чувствую что-то подобное от Аши. Она не из тех, кто часто эмоционирует.
– Эл, – осторожно сказала она.
– Не стоит, мама. Я больше двухсотлет ждала этого дня. Неужели ты откажешь дочерь выговориться?
Я напрягся:
– Хочешь мне высказать обиды? Правда?
– Нет, что ты, отец. Я не в том возрасте, чтобы обижаться на отцов и матерей. Мне двести пятьдесят семь зим, и я успела наобижаться на много жизней вперед. Но ты же не против, если я не буду подбирать слова?
– Отнюдь. Я за прямолинейность.
– Это просто замечательно, – сухо сказала Элизиума. – Рада, что мы понимаем друг друга. С твоего позволения, я начну. Отец, почему ты ушел от мамы, когда она была беременной и нуждалась в помощи? Нельзя было дождаться меня, а потом уже идти ввязываться в такие опасные авантюры? Не пойми меня неправильно, сейчас я многое понимаю, но не могу не задать этот вопрос. Очень давно, но очень долго он меня тревожил.
Так-с. Сопли. Справедливые, конечно, сопли. Но все же это они. Женские обиды и сценарий любовного романа. А с другой стороны…
– Твоя мама была очень сильной. А я был уверен, что справлюсь. Ошибся.
Эл молча на меня посмотрела, подцепила целый сноп голубых волос и стала заплетать себе косичку.
– Ошибся? Да… мы все делаем ошибки.
Я почувствовала от валькирии разочарование. И мне это не понравилось. Словно что-то вонючее пробралось в душу.
– Не такой ответ ты ожидала?
Она пристально посмотрела мне в глаза.
– Да, отец. Не такой. Не надо уточнять. Ты ответил. Скажи вот еще что. Считаешь ли ты родственные узы чем-то важным? Или для тебя – это мимолетная вспышка, не стоящая внимания?
Я посмотрел на Ашу в безмолвном «ну и девка…». Она только улыбнулась и слегка пожала плечами. Мол, сам заделал, теперь трахайся.
Я решил ответить серьезно для разнообразия:
– Хорошо. Хочешь откровенно? Я не хочу с этим связываться, потому что погряз в таком дерьме, дорогая моя дочка, что ты даже себе не представляешь. И наличие у меня настолько важного, может сильно меня подкосить. Если у меня гибнет орк, с которым я не успел познакомиться, то мне уже может быть хреново. Даже кошмары снятся. Как ты думаешь, если я себе заведу жену и детей, смогу ли идти вперед?
– Понимаю. Ты хочешь жить ради себя, отец. Жизнь ради близких – для обычных. Но ты всегда был необычным.
Блин…
Ну что за хрень…
Элизиума отбросила заплетенную косу в сторону, разгладила у себя на бедре маленькую складку.
– Что ты собираешься делать сейчас, отец? Останешься с нами? Мы жили без тебя сотни лет и еще столько же проживем. Не считаешь ли ты себя обузой для нас? Мы – обычные. Живем в обычном мире. Твое присутствие – угроза для нас.
– Элиза, – поморщилась Аша.
– Мама, ты слишком безразличная к таким вещам. Пожалуйста, хватит летать в звездах. Он – наша смерть.
– Просто живи.
– Нет, я не могу, как ты, мама. На самом деле, как ты – вообще никто не может. Я веками не встречала таких, мама. Ты – особенная. А я такой быть не хочу. У меня своя жизнь. И присутствие отца может все сломать. Ты хочешь такой судьбы своей дочери, мама?
Аша не ответила и отвернулась, разглядывая стену.
Только сейчас я понял, как многое пропустил и как мир изменился. И… мне это не нравится. Грусть резко сменилась злостью. Если она и правда моя дочь, то мне ее жаль. Сотни лет в этом мире сделали ее… слабой.
Я резко встал.
– Дочь, хватит!
Валькирия тоже встала. Да так быстро, что даже мой вампирский глаз еле уследил. Аша изменилась в лице, подошла ближе.
– Трайл, она… такая же, как ты.
– Мама, нет! – повысила голос Элизиума. – Не сравнивай меня с чужаком.
– Он твой отец. И он пролежал в гробу больше двух веков. Живым. Я чувствовала его каждый день.
