Наталия Антонова "Осень цвета кофе"

– Попова я, Калерия Геннадьевна, – проговорила женщина и хотела встать.

– Сидите, сидите, – остановил её Наполеонов. – Вы, как я понимаю, хозяйка квартиры? – спросил он.

Вдова профессора печально кивнула.

– А вы? – обернулся следователь к мужчине.

– Сосед я, Василий Иванович Гусятников, – представился мужчина, – живу я здесь.

– В этой квартире? – удивился Наполеонов.

– Да нет, – отмахнулся Гусятников, – на одной площадке с Калерией Геннадьевной.

– Но Калерия Геннадьевна, как я понял, последнее время здесь не проживала. – Следователь снова повернулся к Поповой.

– Не проживала, – кивнула она. – Я жила у сына, а квартиру сдавала.

– Кому?

– Костюкову Вадиму Аркадьевичу.

– Давно он снимал у вас квартиру?

– Уже год.

– Он последнее время проживал здесь постоянно? – спросил Наполеонов.

– Я не знаю, – ответила Попова и зарумянилась, совсем как девушка.

«Ох и темнит старушка», – подумал следователь.

– Костюков жил в квартире один? – спросил он вслух.

– По-моему, у него была женщина, – с трудом выдавила из себя Калерия Геннадьевна.

– Жена?

– Не знаю. – Щёки профессорской вдовы снова стали пунцовыми.

– Да ладно тебе, Калерия Геннадьевна, тень на плетень наводить, – не выдержал Гусятников. – Ясное дело, что квартиру гражданин снимал для любовных утех.

– То есть квартирант Калерии Геннадьевны водил сюда женщину? – обратил Наполеонов свой взор на Гусятникова.

– А кого же он мог водить сюда ещё? – фыркнул пенсионер.

– Вы её видели?

– Рассмотреть её мне ни разу не удалось.

– Почему?

– Во-первых, потому что я нелюбопытный, во-вторых, проявлял мужскую солидарность и не совал свой нос в чужие амурные дела, в-третьих, они шифровались, как советские разведчики в тылу врага.

– Но ведь не может такого быть, чтобы вы ни разу не столкнулись друг с другом, например, на лестничной площадке.

– Как же, – согласился мужчина, – встречал я её раза два-три в подъезде.

– В чём она была одета?

– В синей куртке.

– А что вы ещё о ней можете сказать?

– Высокая, в тёмных очках, волосы светлые.

– Не густо.

Пенсионер пожал плечами.

Наполеонов снова повернулся к Поповой:

– Почему вы, Калерия Геннадьевна, пришли именно сегодня?

– Мы договаривались, что Вадим Аркадьевич будет деньги за квартиру переводить мне на карточку. И он всегда переводил день в день. А тут денег день нет, два нет, три нет, и телефон он не берёт. Я и пришла, сначала позвонила, потом открыла дверь своим ключом. И вот. – Калерия Геннадьевна жалобно всхлипнула.

Глава 2

Оперативники тем временем делали поквартирный обход.

Основным результатом, как и в большинстве случаев, было – «ничего не видел, ничего не слышал».

Но Ринату Ахметову повезло. И даже дважды. Один дед вспомнил, что он шёл с пустым ведром, а на него налетела женщина в синей куртке со светлыми волосами, выбила ведро и даже не извинилась.

– Иван Фёдорович, – попытался Ринат вытащить из свидетеля как можно больше информации, – может, у неё были какие-то особые приметы?

– Господь с тобой, сынок, – всплеснул руками пенсионер Кузнецов, – я же говорю тебе! Налетела она на меня! Чуть с ног не сшибла и помчалась дальше. Какие уж тут особые предметы разглядывать. Я рад, что на ногах-то удержался. А ведро так и покатилось.

– Иван Фёдорович, а когда это было?

– Так вот во вторник и было. Мне как раз в этот день пенсию принесли.

– Во вторник было десятое сентября.

– Оно самое, – согласился пенсионер.

Второй раз Ринату повезло на первом этаже.

Дверь ему открыл улыбающийся мужчина с растрёпанной рыжей шевелюрой. Несмотря на то что наступила осень, лицо его, особенно нос и щёки, было щедро усыпано веснушками. Оперативнику невольно вспомнились герои мультика из детства про рыжего и конопатого, который дедушку любил и не бил его лопатой.

От этих воспоминаний Ринат невольно улыбнулся в ответ на улыбку открывшего ему дверь мужчины.

– А вы, случаем, не почтальон? – спросил, продолжая улыбаться, мужчина.

– Печкин? – спросил Ринат.

– Почему Печкин? – удивился мужчина и, подумав, добавил: – Мне вообще-то всё равно, как ваша фамилия, просто я посылку жду.

– Нет, я не почтальон, – ответил, став серьёзным, Ринат, – я оперативник Ринат Ахметов.

– Мент, что ли? – удивился мужчина.

– Можно сказать и так, – нехотя согласился Ринат, – но вообще-то я полицейский.

– Понятно… – задумчиво протянул мужчина и перестал улыбаться.

– Мы проводим опрос жильцов, – пояснил Ахметов. – Вы не могли бы представиться?

– Так меня тут все знают! Я Афанасий Андреевич Погорельский. И живу тут полвека. А на предмет чего вы опрос проводите?

– У вас в подъезде жильца убили.

– Кого? – удивился мужчина.

– Квартиранта Поповой, Калерии Геннадьевны.

– Когда?

– Точно пока это судмедэкспертом не установлено. Но один из ваших соседей сообщил, что его едва не сбила с ног выбежавшая из подъезда женщина.

– Так и меня тоже! – искренне обрадовался Погорельский.

– Вы не могли бы рассказать об этом поподробнее?

– А чего рассказывать-то?! Возвращался я, значит, намедни из магазина, а она как вылетит из-за угла, словно кошка ошпаренная! И чуть не сбила меня с ног! Я отлетел от удара метра на три!

– Так уж и на три? – усомнился Ринат.

– Да чего мне врать-то! – возмутился Погорельский. – Я мешочек свой с продуктами еле в руках удержал! Даже, грешным делом, подумал, что бутылочка-то моя разбилась.

– Какая бутылочка? – не сразу понял оперативник.

– А то вы не знаете, – смущаясь, как барышня на выданье, проговорил Афанасий Андреевич и неожиданно озорно подмигнул Ахметову.

– Когда это было? – спросил Ринат, проигнорировав заигрывания свидетеля.

– Два дня назад. Шестого числа. У меня как раз именины были.

– То есть день рождения?

– Да нет же, день ангела!

– Вас зовут Афанасий?

– Ну.

Ринат достал смартфон и задал поисковику запрос «именины Афанасия».

По мере чтения ответа глаза Рината медленно полезли на лоб.

Именины у Афанасиев были несколько раз не то что в год, а практически каждый месяц. Только в сентябре они были 3 сентября: Афанасий Высоцкий, Серпуховской, Старший, 4 сентября: Афанасий Тарсийский (Киликийский), 10 сентября: Афанасий Печерский, затворник, 18 сентября: Афанасий Брестский, 25 сентября: Афанасий Высоцкий, Серпуховской, Младший.

По всему выходило, что в этом месяце у Погорельского впереди было праздников хоть отбавляй! Но в четверг было 6 сентября.

И как раз этого числа никаких именин у Афанасия не было, на что оперативник и поспешил указать Погорельскому. Чем, впрочем, ничуть его не смутил.

Не моргнув глазом Афанасий ответил ему, что он настолько любит своих ангелов, что не считает себя вправе отказать им, в какой бы день они его ни посетили.

Подозрительно посмотрев на мужчину, Ринат спросил:

– Вы что же, намекаете на то, что ангелы приходят к вам в человеческом обличье?

– А почему бы и нет? – широко улыбнулся Афанасий Андреевич.

– Приведите пример, – сказал оперативник, хотя и понимал, что ввязываться в дискуссию с любителем выпить по меньшей мере неразумно.

– Да, пожалуйста, – охотно отозвался Погорельский. – Допустим, приходит ко мне разносчик пиццы или электрик.

– Ну и что?

– Разве у них на лбу написано, что они не ангелы?! – радостно улыбаясь, воскликнул Погорельский.

– Значит, к вам в четверг приходил разносчик пиццы?

– Нет.

– Электрик?

– Нет!

– А кто?

– Ворона прилетала! – захохотал Погорельский.

«Убью», – подумал Ринат и спросил подозрительно спокойным голосом: