– Дядя Шон! – воскликнул Майкл и отпустил руку Сантэн.
Он шагнул вперед, чтобы пожать руку дяде, и суровые глаза посмотрели на него и смягчились.
– Мой мальчик!
«Он его любит, – поняла Сантэн. – Они очень крепко любят друг друга».
Она всмотрелась в лицо генерала. Оно загорело и обветрилось, как дубленая кожа, в углах рта и вокруг этих невероятных глаз залегли глубокие морщины. Нос генерала был большим, как у Майкла, и крючковатым, лоб широким и высоким, и над ним была густая темная шапка волос, пробитых серебром, которое блестело на весеннем солнце.
Они быстро заговорили, не выпуская рук друг друга, обменивались радостными замечаниями, и, пока Сантэн наблюдала за ними, она осознала всю глубину их сходства.
«Они одинаковые… разница лишь в возрасте и силе. Скорее похожи на отца и сына, чем…»
Пронзительные синие глаза блеснули, когда он снова посмотрел на нее.
– Значит, это та самая юная леди.
– Позволь представить тебе мадемуазель де Тири. Сантэн, это мой дядя, генерал Шон Кортни.
– Майкл много рассказывал о вас… очень много…
Сантэн с запинкой заговорила по-английски.
– Говори на фламандском! – быстро произнес Майкл.
– Майкл много о вас рассказывал, – подчинилась она.
Генерал весело ухмыльнулся.
– Вы говорите на африкаансе! – ответил он на том же языке.
Когда он улыбался, он становился другим человеком. Та дикая, почти жестокая нотка, которую ощутила Сантэн, выглядела теперь иллюзорной.
– Это не африкаанс, – возразила она.
Они тут же принялись оживленно обсуждать это и спорить, и уже через несколько минут Сантэн поняла, что генерал ей нравится, нравится из-за его сходства с Майклом, а также из-за той огромной разницы, которую она отметила между ними.
– Давайте наконец поедим! – воскликнул Шон Кортни, беря Сантэн за руку. – У нас мало времени.
Он усадил девушку за стол.
– Майкл, ты садись сюда… пусть он разрежет цыпленка. А я займусь вином.
Шон предложил им тост:
– За тот день, когда мы втроем встретимся в следующий раз!
Они с удовольствием выпили, остро осознавая, что кроется за этими словами, хотя гром орудий сюда не доносился.
Они продолжили легкий разговор; генерал быстро и без усилий заполнял любую неловкую паузу, и Сантэн видела, что за всей этой грубоватой внешностью скрывается добрый человек, но при этом она отмечала и проницательность его взгляда, и оценку в этих глазах.
«Отлично, mon gеnеral[19 - Мой генерал (фр.).], – думала она с вызовом, – смотри сколько хочешь, но я – это я, и Майкл мой!»
Вскинув подбородок, она ответила ему прямым взглядом, без какого-либо жеманства или колебаний, и наконец увидела его улыбку и почти незаметный кивок.
«Вот, значит, кого выбрал Майкл, – размышлял Шон. – Я бы, конечно, хотел надеяться, что он выберет девушку из своего народа, чтобы она говорила на его языке и разделяла его веру. Мне бы хотелось получше узнать ее, прежде чем я дам свое благословение. И мне бы хотелось, чтобы у них было больше времени узнать друг друга, но как раз времени-то и нет. Завтра или через день… бог знает, что произойдет. Разве я стану мешать тому, что может оказаться их единственным моментом счастья навеки?»
Он еще мгновение-другое всматривался в Сантэн, ища признаки злобы или расчетливости, слабости или тщеславия, но видел только решительно вздернутый маленький подбородок, губы, готовые улыбаться, но также с легкостью сурово сжимавшиеся, и темные умные глаза. «Она сильная и гордая, – решил генерал. – Но, думаю, будет и преданной, способной выдержать многое».
Он улыбнулся и кивнул. Увидел, как девушка слегка расслабилась, и заметил искреннюю любовь и приязнь в ее глазах, перед тем как она повернулась к Майклу.
– Ладно, мой мальчик, ты ведь прилетел сюда не для того, чтобы грызть эту жилистую птичку. Объясни, зачем прибыл? Посмотрим, сумеешь ли ты меня удивить.
– Дядя Шон, я просил Сантэн стать моей женой.
Шон аккуратно вытер усы и положил салфетку на стол.
«Не испорти все, – мысленно предостерег он себя. – Не наведи даже малейшей тени на их счастье».
Он посмотрел на молодых людей и заулыбался:
– Ты меня не удивил, а прямо ошеломил! Я уже и ждать перестал, что ты совершишь что-нибудь разумное. – Он повернулся к Сантэн. – Конечно же, юная леди, вы обладаете достаточной долей здравого смысла, чтобы отказать ему?
– Увы, генерал, со стыдом признаюсь, что это не так. Я приняла предложение.
Шон с нежностью посмотрел на Майкла:
– Счастливчик! Она слишком хороша для тебя, но теперь постарайся, чтобы она не сбежала.
– Не беспокойтесь, сэр. – Майкл облегченно засмеялся.
Он не ожидал столь мгновенного согласия. Старина Шон продолжал удивлять его. Он протянул руку через стол к руке Сантэн, и девушка посмотрела на него с некоторым замешательством.
– Спасибо, генерал, но вы ведь ничего обо мне не знаете… или о моей семье.
Она прекрасно помнила допрос, учиненный Майклу ее отцом.
– Не думаю, что Майкл собирается жениться на вашей семье, – прозаично откликнулся Шон. – А что до вас, моя дорогая… Ну, я один из лучших знатоков лошадей во всей Африке, скажу без ложной скромности. И могу с легкостью оценить любую, как только ее увижу.
– Вы называете меня лошадью, генерал? – насмешливо поинтересовалась Сантэн.
– Я называю вас чистокровной лошадкой и удивлюсь, если вы не из провинции родом и не умеете ездить верхом, и если в вас не течет весьма неплохая кровь… Скажите, если я ошибаюсь, – подстрекнул ее генерал.
– Ее папа граф, скачет она как кентавр, и у них есть поместье, где было множество виноградников, пока гансы все не разгромили.
– Ха! – победоносно воскликнул Шон.
Сантэн вскинула руки, сдаваясь:
– Он все знает, твой дядя!
– Не все, – возразил Шон, снова обращаясь к Майклу. – Когда вы намерены это сделать?
– Мне бы хотелось, чтобы мой отец… – Майкл не закончил фразу. – Но у нас мало времени.
Шон, прекрасно знавший, насколько у них мало этого самого времени, кивнул:
– Уверен, твой отец поймет.
– Мы хотим пожениться до начала весеннего наступления, – продолжил Майкл.
– Да. Понимаю. – Шон нахмурился и вздохнул.
Некоторые люди его звания могли хладнокровно посылать молодых людей в бой, но он не был настолько профессионалом, как они. И он знал, что никогда не ожесточится до такой степени, чтобы перестать чувствовать стыд и боль, отправляя других умирать. Он начал было говорить, но умолк, снова вздохнул, и лишь потом продолжил:
– Майкл, информация только для тебя. Хотя ты в любом случае скоро все узнаешь. Уже готов приказ всем боевым эскадрильям. Приказано не допустить воздушного наблюдения врагов за нашим фронтом. Мы отправим все наши эскадрильи на сдерживание немецких корректировщиков, чтобы они не смогли помешать нашим приготовлениям в следующие недели.
Майкл сидел молча, обдумывая слова дяди. Они означали, что очень скоро начнутся непрерывные жестокие бои с эскадрильями «Ягдстаффель». Его предупреждали, что лишь немногие из боевых пилотов могут рассчитывать выжить в этих сражениях.
– Спасибо, сэр, – тихо произнес он. – Мы с Сантэн поженимся скоро… так скоро, как только сможем. Могу я надеяться, что и ты будешь присутствовать, дядя?
– Я могу только обещать, что постараюсь, насколько смогу. – Шон увидел Джона Пирса, вернувшегося в сад. – В чем дело, Джон?
– Прошу прощения, сэр. Срочная депеша от генерала Роулинсона.
– Иду. Дай мне две минуты.
Он повернулся к своим молодым гостям:
– Чертовски неудачный обед, вы уж извините.
– Вино было прекрасным, а компания еще лучше, – нежно проворковала Сантэн.
– Майкл, иди найди «роллс» и Сангане. Я хочу перемолвиться словечком с юной леди наедине.
Он предложил Сантэн руку, и они вслед за Майклом вышли из маленького садика, по крытой галерее направляясь к главному каменному входу монастыря. Только оказавшись рядом с генералом, Сантэн осознала, насколько он огромный и что он слегка прихрамывает.
Генерал заговорил негромко, но с силой, слегка наклоняясь к девушке и подчеркивая каждое слово:
– Майкл отличный молодой человек, он добрый, вдумчивый, чувствительный. Но у него нет той безжалостной энергии, которая необходима в этом мире, чтобы подняться на вершины. – Шон умолк, и Сантэн внимательно посмотрела на него. – Но я думаю, что у вас эта сила есть. Вы пока очень молоды, однако я верю, что вы станете еще сильнее. И я хочу, чтобы вы были сильной ради Майкла.
Сантэн кивнула, не находя слов для ответа.
– Будьте сильной ради моего сына, – тихо добавил Шон.
Сантэн вздрогнула.
– Вашего сына?
Она увидела в его глазах ужас, который генерал тут же попытался замаскировать, поправившись:
– Виноват, мы с его отцом близнецы… и иногда я именно так думаю о Майкле.
– Да, понимаю…
Но Сантэн каким-то образом почувствовала, что это не было ошибкой. «Ладно, придет день, и я во всем разберусь», – подумала она.
А Шон повторил:
– Смотрите за ним как следует, Сантэн, и я стану вашим другом до самых ворот ада.
– Обещаю, я так и сделаю.
Сантэн сжала руку генерала, и они как раз подошли уже к выходу, где их ждал с лимузином Сангане.
– Au revoir[20 - До свидания (фр.).], генерал, – попрощалась Сантэн.
– Да, – кивнул Шон. – До встречи.
Он помог ей сесть на заднее сиденье «роллса».
– Я сообщу, как только мы назначим день, сэр. – Майкл пожал руку дяде.
– Если даже я не смогу там присутствовать, желаю тебе счастья, мой мальчик, – ответил Шон Кортни.
Проводив взглядом лимузин, степенно удалявшийся по подъездной дороге, генерал нетерпеливо встряхнулся и быстро зашагал обратно по галереям.
Спрятав в мягкую кожаную сумку шляпу, украшения и туфли, снова надев подбитые мехом ботинки и летный шлем, Сантэн притаилась на краю леса.
Когда Майкл подогнал свой самолет к тому месту, где она ждала, и развернул его бортом к строениям аэропорта, Сантэн стремительно выскочила из укрытия, бросила ему сумку и взобралась на крыло. На этот раз она не колебалась и залезла в кабину, как какой-нибудь старослужащий.
– Пригни голову, – показал Майкл.
Он повернул самолет на взлетную полосу.
– Порядок! – сообщил он ей, как только они оторвались от земли.
Девушка тут же выпрямилась, ощущая такое же волнение, как во время первого полета. Они поднимались все выше и выше.
– Смотри, облака похожи на заснеженные поля… а солнце рождает в них множество радуг!
Сантэн снова вертелась на коленях Майкла, оглядываясь на хвост аэроплана, а потом в ее глазах появилось странное выражение, и она как будто потеряла интерес к радугам.
– Майкл!
Она снова повернулась на его коленях, но теперь как бы раздумывая.
