— Отпустить, говоришь? — он запрокинул голову, издевательски меряя меня взглядом, от которого по коже пошли мурашки. — Если будешь очень стараться мне угодить, я, возможно, подумаю. Кто знает, может, ты окажешься настолько искусной, что я действительно сменю гнев на милость. Почему бы и нет?
Сволочь. Какая же он сволочь.
— Я сделаю всё что угодно, только не это... — я невольно сжалась. Одна мысль о том, что мне придется подчиниться его самым грязным желаниям, вызывала удушливую тошноту. Да ни за что!
— Докажи мне, как сильно ты хочешь на свободу, — Имран медленно поднялся, его движения были пугающе спокойными. Он начал демонстративно избавляться от лишней одежды, не сводя с меня тяжелого, порочного взгляда. Я судорожно сглотнула, не в силах отвести глаз, и в ужасе опустила голову.
— Сейчас? — голос сорвался, прозвучав жалко и потерянно.
Имран отшвырнул стул в сторону и сделал шаг ко мне, нависая всей своей мощью. В его глазах не было ни капли жалости, только холодный расчет и жажда полного подчинения.
— А когда еще? Приступай. Посмотрим, на что ты готова ради своей драгоценной свободы.
ГЛАВА 4
Я с ужасом наблюдала за его действиями. Имран не скрывал своих намерений, демонстрируя полную власть над ситуацией и моим телом. Его взгляд был тяжелым, липким, вызывающим тошноту.
— Ну? Чего застыла? На колени. Покажи мне, чем ты так берешь мужиков, что они из-за тебя рассудок теряют. Давай! — приказал он резко.
Я лишь качала головой, не в силах вымолвить ни слова. Неужели теперь и он? Я не выдержу этого снова. Внутри всё заледенело от осознания, что меня опять собираются сломать.
— Нет, — я отступала, пока не уперлась в край кровати. — Имран, я не буду. Не заставляй меня...
Он надвигался, пугающий в своем возбуждении, которое подпитывалось моим страхом.
— А с моим братом была... — протянул он, скалясь, словно хищник, загнавший добычу.
— Он взял меня силой! Я не хотела этого! Не поступай так же, если считаешь себя лучше него!
Имран улыбнулся. Мой страх действительно забавлял его. Проклятый гад... Ему доставляло удовольствие видеть меня загнанной в угол, дрожащей и беспомощной.
— Ладно, — ответил он спустя бесконечно долгую минуту и привел одежду в порядок. Было видно, что его желание никуда не исчезло, но он решил повременить. — Удивишь меня позже. Сейчас у меня важная встреча. Я зашел предупредить: веди себя тихо. Если кто-то, кроме моих людей, узнает, что ты жива, мне придется исправить ошибку и отправить брату твои останки. Будь хорошей девочкой, Злата. Поняла?
— Поняла. Я буду сидеть тихо, — пообещала я искренне. Шок еще не прошел, и я готова была на любые клятвы, лишь бы он ушел. — Только...
— Что еще? Ты мне условия ставить вздумала? — он резко выбросил руку вперед, хватая меня за руку. Пальцы больно впились в предплечье и я поморщилась.
— Нет… У меня просто маленькая просьба. Пожалуйста, — шепчу я, едва сдерживая стон.
— Ну? — он отпускает меня, но не отходит. Рядом с ним нечем дышать. Даже Булата я так не боялась, как этого кукловода. Он играет людьми, словно марионетками на ниточках, просто ради удовольствия. Нет никого опаснее, чем наделенный властью человек, которому нравится распоряжаться чужими судьбами.
— Можно мне иногда выходить из этой комнаты? И еда… Я не могу есть одно мясо.
Имран приподнимает брови, будто искренне удивлен моей просьбе.
— Это всё?
— Пока да, — отвечаю я твердо, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Как прикажешь, красивая моя, — он усмехается, внезапно хватая меня за плечо. Резко тянет к себе. — Я обязательно заберу свое. Позже. И тогда ты сама мне скажешь, кто из нас двоих заставит тебя забыть обо всем на свете.
Его акцент становится сильнее, верный признак того, что он взвинчен до предела. Я судорожно сглатываю, отворачивая лицо.
— Готов поспорить, ты еще не знала настоящей страсти. Уж точно не с твоим мужем-слабаком. А что насчет моего брата? Тебе понравилось в его руках?
Я зажмуриваюсь, сжимая зубы, чтобы не плюнуть ему в лицо.
— Ты болен. Тебе лечиться нужно, Имран. Я серьезно. Тебе нужен врач, — цежу я сквозь зубы.
Он перехватывает мой подбородок второй рукой и выдыхает прямо в губы:
— Врачи не знают, что делать с моими желаниями. И ты тоже не будешь знать. Ты будешь умолять меня остановиться...
В следующую секунду он набрасывается на мои губы, целуя грубо, почти зло, оставляя на коже саднящие следы.
— Мой брат покажется тебе невинным мальчишкой, когда я за тебя возьмусь. А теперь сиди тихо и ни звука. Успеешь еще накричаться. И не зли Ваху, он до сих пор не простил тебе свой палец.
Когда он уходит, я обессиленно падаю на кровать. Хочется зарыться в подушку и выплеснуть всё отчаяние, но внезапный шум на улице заставляет меня вздрогнуть. Машины?
Я вскакиваю и бегу к окну. Внизу, во двор, въезжают несколько черных седанов. Охранники суетятся у ворот, закрывая обзор, но когда толпа расходится, я вижу гостя. Это высокий, представительный мужчина в окружении личной охраны. Несмотря на возраст, он держится очень прямо и властно. Но самое пугающее — его лицо. Оно кажется мне невероятно знакомым. Не потому, что я видела его раньше, а потому, что он похож на Имрана как две капли воды. Те же черты, та же порода...
Его встречает сам Имран. Он идет так же прямо и уверенно, как и гость. Мужчины сходятся в центре двора, обмениваются крепким рукопожатием. Сходство поразительное, разве что прибывший чуть ниже ростом. Но даже на расстоянии я чувствую это густое, почти осязаемое напряжение между ними. Они недолго переговариваются, после чего Имран приглашающим жестом указывает на дом. Мужчины направляются к порогу, а охрана остается снаружи, оцепив ворота.
Я бросаюсь к двери. Вряд ли я смогу что-то расслышать отсюда — моя комната находится в другом крыле, но инстинкт гонит вперед. Когда я хватаюсь за ручку, она неожиданно поддается. Дверь не заперта! Неужели он забыл? Или это ловушка? Проверка на мою верность? Если я выйду, не наткнусь ли на Ваху, который только и ждет повода, чтобы со мной расквитаться?
Соблазн оказывается сильнее страха. Если я узнаю хоть какой-то секрет Имрана, хоть малейшую деталь его жизни, это может стать моим единственным шансом выжить.
Была не была! Я осторожно выхожу из своей тюрьмы и на цыпочках бегу по коридору в сторону парадного холла.
ГЛАВА 5
Отец недоволен. Даже зол. Ещё бы. Наследника своего лишился. Хотя на убитого горем он не похож, а значит, догадывается, что Булат жив. Да и не зря же он примчался.
- Здравствуй, Имран, - хмурится, увидев сына, смотрит исподлобья.
- Здравствуй, отец, - Имран подаёт ему руку и Валид, немного помедлив, жмёт её. Приветствие так себе. Но объятия в их семейке неприняты. Не стреляют друг в друга при встрече, и то удача.
- Как дела, сын? - спрашивает мрачным тоном и становится понятно, что Имрана ждёт трудный вечер.
- Нормально. Даже отлично, я бы сказал, - улыбается назло отцу, хотя и не привык ему так открыто противостоять.
- Да что ты? - Валид вскипает, но, конечно, не покажет этого. Он привык прятать эмоции глубоко внутри. А вот сыновья так этому и не научились. Ни законнорождённый, ни ублюдок.
- Давай пройдём в дом, - жестом руки приглашает отца внутрь особняка, а тот, поджав губы, всё-таки соглашается, делает шаг вперёд.
Как только они усаживаются за стол, отец отмахивается от Вахи, что ставит перед ним чашку с кофе и задаёт вопрос, ради которого приехал:
- Где Булат?
- Так он же… - начатую Имраном фразу отец обрывает властным движением руки. Движением, которое в детстве маленький Имран боялся, как открытого пламени. Сейчас оно лишь вынуждает замолчать. Чисто из уважения к родителю, не более.
- Не ври мне. Я знаю, что Булат у тебя. Он ранен? Ты хотя бы оказал ему помощь? – и, поняв, что сын не ответит, продолжил давить авторитетом. -Имран, пора прекратить вашу вражду. Это бессмысленно. Вы оба мои сыновья и ими останетесь, как бы не ненавидели друг друга. И вы братья по крови, а кровь – это тебе не вода, её нельзя проливать просто так. Так где он? Куда ты спрятал Булата?
- Отец…
- И даже не думай водить меня за нос. Я не твой тупорогий Ваха, ты не убедишь меня в том, что твой брат погиб при взрыве, да так, что даже тела не осталось. Не убедишь, Имран, я не идиот, - Ваха поджимает губы, опускает голову. Обиделся великан. Имрану даже жаль его стало. Не такой он и тупой. Просто… Медленный.
- Выйди, - кивает ему Имран и тот по-медвежьи топает к двери.
- Что такое? Ты пожалел челядь, но не пожалел своего брата? Серьёзно, сын? Этому я тебя учил?
- Ты знаешь, что мне на всех плевать.
- Даже на меня? Даже на свою мать? – отец заходит с тыла и бьёт прямо по темени. Это нечестно, но Имран принимает удар.
- Чем ты отличаешься от моего брата, отец? Ты тоже спокойно смотрел, как я корчусь в агонии. Так почему твоё слово должно хоть что-то для меня значить? – это достойный ответ. Правда, старику он не нравится.
- Не смей! Слышишь? Не смей так со мной говорить! Я твой отец! – всё-таки не выдерживает, склоняется над столом, явив свои эмоции. Да, действовать на нервы и бить по больному Имран тоже умеет. Не хуже своих родственников. – Моя вина тоже есть в том, что вы враждуете едва ли не с пелёнок. Но я никогда не хотел, чтобы мои сыновья пускали друг другу кровь! В итоге я вас обоих лишу наследства! Ясно?!
Наследство… Огромное состояние, за которое они с братом грызли глотки друг друга ещё до появления Маши. Всегда и во всём соперничали, и всегда Имран был первым. Во всём. Наверное, это и свело с ума Булата. А может всё-таки Маша… Она умела кружить головы, но при этом оставаться неприступной.
- Разве в наследстве дело? Она была моей женщиной! Маша была моей! Пока твой сын не лишил меня её! – рявкнув, опустил кулак на стол, а старый гад, позеленев от ярости, поднялся с кресла.
- Из-за этой девки ты проливаешь кровь своей семьи? Она что, золотая была?!
- Уходи отец, - Имран поднимается вслед за ним, упираясь кулаками в столешницу. – Сейчас не лучшее время для продолжения этого разговора.
- Верни Булата домой, где бы он сейчас ни был! Слышишь? А то я возьмусь за твою челядь!
*****
Тихо, на цыпочках, я добралась до кабинета Имрана и приникла к двери, буквально распластавшись по дереву. Голоса были слышны отчетливо, но разобрать смысл не получалось — они говорили на незнакомом мне языке. Я даже приподнялась на носках, словно это могло помочь мне понять хоть слово.
Вдруг раздался резкий окрик. Голос не Имрана, другой — более хриплый, властный. Это точно был родственник. Судя по возрасту и интонациям, отец. Имран ответил так же резко, зло. И единственное слово, которое мне удалось разобрать, резануло по ушам: «Маша».
Маша… Мою сестру звали так же. Где она сейчас? Жива ли? А вдруг с ней поступили так же, как со мной, и никто не пришел на помощь? Может, её уже нет в живых… А я годами винила их с матерью в том, что они меня бросили.
С тяжелым сердцем я отстранилась от двери, собираясь незаметно ускользнуть, пока меня не обнаружили. Но в этот момент за спиной щелкнул замок, и я замерла, не в силах обернуться.
— Стоять! — прошипел Ваха.
Я прикусила губу. Не знала, радоваться ли тому, что это не хозяин дома, или готовиться к худшему. Я медленно повернулась к нему. Если что, буду кричать. Раз я всё еще здесь, значит, Имрану я зачем-то нужна, и он не позволит своему цепному псу меня укокошить.
— Что ты тут вынюхиваешь, а? — Ваха приближался, кривя свое и без того отталкивающее лицо.
— Кто такая Маша? — я в упор посмотрела на него, надеясь на наглость.
Охранник на секунду опешил, его брови поползли вверх, но затем его губы расплылись в презрительной ухмылке.
— Тебе никогда не стать такой, как она. Тебя и тебе подобных выбрасывают после первого же раза. Ради таких, как ты, войны не затевают.
Он явно наслаждался моим унижением. Ваха грубо схватил меня за предплечье и потащил по коридору.
— Пошла! Живо!
Я стонала от боли, пытаясь вырваться, но он лишь прибавлял шаг.
— Так всё это из-за женщины? Все их потасовки? И я страдаю из-за какой-то призрачной «Маши»?
— Плевать на тебя! — скалился он. — Иди давай, не зли меня!
— Я не вещь! Слышишь, ты?! — я заверещала, из последних сил пнув его по лодыжке. — Пусти меня!
Пока я билась в его захвате, не сразу поняла, что хватка Вахи ослабла, а сам он застыл, глядя куда-то мне за спину. Я осторожно повернула голову и встретилась с тяжелым, темным взглядом незнакомца. Он стоял совсем близко. Теперь, вблизи, сходство было неоспоримым. Передо мной стоял отец Имрана.
Мужчина скользит по мне пристальным взглядом всего пару мгновений, а затем направляется к выходу мимо нас.
- Стойте! – кричу ему и чувствую, как тяжёлая лапа обезьяны Вахи сжимается на моём запястье стальным обручем.
- Заткнись, - шипит мне тихо, а я продолжаю, уже глядя на застывшего напротив мужчину:
- Помогите. Пожалуйста! Меня здесь удерживают против воли!
ГЛАВА 6
— Она шутит, — нагло скалится Ваха, оттаскивая меня от прохода к стене. Я упираюсь изо всех сил, хотя моих ресурсов слишком мало, чтобы противостоять такому бугаю.
Мужчина осматривает меня с таким выражением лица, словно перед ним не человек, а досадное насекомое, посмевшее потревожить его своим назойливым жужжанием.
— Она похожа на ту девчонку… — произносит он, то ли обращаясь к Вахе, то ли размышляя вслух. — Как её звали? Маша?
— Да, Маша, — раздается голос Имрана. Он выходит из кабинета и медленно, походкой опасного хищника, приближается к нам. — Мою женщину звали Машей. Она была красивой, как и эта её копия. — Он переводит взгляд на меня, и в этот момент я окончательно осознаю: помощи не будет.
— А еще такой же дерзкой и невоспитанной, — холодно заканчивает его отец. Надежда внутри меня гаснет.
— Она понесет наказание за то, что задержала тебя. Ваха, отведи Ирину в комнату, — бросает Имран.
Что? Какую Ирину? Он забыл мое имя? Или... или это новая ловушка, попытка стереть мою личность?
— Злата! Меня зовут Злата! — кричу я в лицо старику, пока охранник грубо тащит меня мимо. — Я Злата!
Я знаю, что такая выходка мне дорого обойдется. Имран не прощает подобных сцен. Но я не хочу исчезнуть в этом логове безымянной тенью. Не хочу!
— Ненавижу тебя, Имран! Слышишь?! Ненавижу! — я визжу и отчаянно сопротивляюсь, пока меня волокут по коридору. Сквозь пелену слез я вижу, как отец Имрана уходит, а сын спускается следом за ним. В этот дом не заходят нормальные люди. Спасения нет.
— Приятных сновидений! — зубоскалит Ваха, заталкивая меня в комнату, и с издевательской ухмылкой запирает дверь.
Дура. Какая же я непроходимая тупица… Нужно было бежать, как только увидела дверь открытой. Просто рвануть в сторону, попытаться проскользнуть мимо. Я выглядываю в окно, но вид решеток разбивает последние иллюзии. Реальность такова: я здесь надолго.
