– Ты оставил там мою тетрадь, а в ней были важные лекции.
– Я дам тебе свою.
– Мне нужна моя!
– А мне нужна… – замолкаю. – …тишина. Просто перестань орать, и позволь увезти тебя отсюда.
Она секунду молчит, прежде чем проворчать.
– Ты отвратительный. Ещё у меня начинает болеть голова. Так что, будь добр, поставь меня на землю.
– Нет, – веселюсь я.
Боже, мои губы сейчас треснут от широкой улыбки.
– Тогда я сейчас ущипну тебя за задницу! – угрожает она.
Я смеюсь.
– Я тоже могу ущипнуть тебя за задницу. Спорю, мое удовольствие от этого не сравнится с твоим.
– Только попробуй, и я…
– Что ты? Закричишь? Давай. Мы как раз почти подходим к парковке, и тут много людей. Пусть все знают, что ты чокнутая.
– К парковке? – визжит Мэди с новой силой. – Я никуда не поеду.
– Жаль, что у тебя нет выбора.
Она глубоко вздыхает и громко кричит во все горло:
– Помогите. Похищают.
Несколько девушек и парней оборачиваются на нас, пока я иду вдоль парковки. Все они улыбаются, считая, что Мэди шутит.
– Ну, как?
Она шумно вздыхает и стонет:
– Люди ужасны. А если бы меня по-настоящему похищали?
– Такого не случится.
– Откуда такая железная уверенность? – спрашивает Мэди тихим голосом.
Я лишь на секунду задумываюсь, как бы помягче ответит ей и при это не спугнуть. Не могу же я сказать, что собираюсь следить за каждым, мать его, ее шагом, и если хоть один самоубийца подойдёт к ней близко с плохими намерениями, у него из задницы будет торчать столб. Да, этого сказать я ей точно не могу.
– Я родился с уверенностью. Поблагодаришь мать природу за это позже, а сейчас хватит трепаться, иначе голова заболит уже у меня, – ставлю ее на асфальт и хочу нырнуть рукой в кофту, за ключами, но тут же вспоминаю, что отдал ее Мэди.
Кстати о ней. Милое создание смотрит на меня, надувшись.
Вытягиваю ладонь вперёд и требовательно говорю:
– Дай мне ключи из кармана.
Я знаю, насколько сейчас это ужасное положение. Мэди спокойно может взять эти гребаные ключи и выкинуть их куда подальше, и пока буду их искать, она успеет пересечь океан. Поэтому я пребываю в некотором шоке, когда она почти сразу же делает то, что прошу, и тянет мне ключи. Хватаю их, пока она не передумала, и открываю тачку.
Когда сажусь первым и завожу машину, вдруг замечаю, что она ещё не села на соседнее сиденье. В эту же секунду сзади открывается дверь, и Мэди садится прямо позади меня на заднее сиденье.
Вопросительно смотрю на неё, обернувшись, на что она закидывает ногу на ногу и вызывающие смотрит на меня.
– Сидеть рядом не безопасно.
– Если мы попадём в аварию, то любая точка в машине не безопасная, – сухо отвечаю ей, стараясь не выдать разочарование.
Мэди закатывает глаза.
– А я и не об этом.
– А о чём тогда? – мне и вправду становится интересен дальнейших ход ее мыслей.
Она рассматривает свои ногти, скрывая ухмылку. Это их фамильное или как?
– Если я почувствую страх за свою жизнь, то вытащу шнурок из твоей кофты и начну душить тебя им.
– Серьезно?
Она поднимает на меня глаза. Ее бровь изгибается. Черт, она слишком сексуальная.
– А похоже?
– Похоже на бред. Моя шея сильнее, чем ты думаешь. И у тебя очень хилые ручки. Не стоит тебе говорить, что теперь я предупреждён, а значит вооружён? Так что у тебя нет шансов, – я выдаю полуулыбку, в ожидании увидеть на ее лице разочарование от поражения, но встречаюсь только с хитрым личиком этой удивительной девушки.
Мэди ухмыляется.
– А кто сказал, что это мой единственный план? Я не глупая, Ди.
– Я не это имел ввиду.
– Но подумал, – в ее голосе не слышалось упрёка. – Перед тем, как скинуть тебя с моста в реку, я напомню тебе об этом.
Я таращусь на неё, а она подмигивает и снимает кофту.
Лямка ее платья случайно падает с плеча и, при виде обнаженной ключицы и части кружевного чёрного лифчика, я резко отворачиваюсь и быстро выезжаю с парковки.
Первые две минуты мы молчим, и я искренне радуюсь этому, осознавая, насколько не готов сейчас говорить вообще. В ближайшее время мне срочно нужно с кем-то потрахаться, иначе я так и буду смотреть на неё безумными глазками, умоляющими сесть мне на лицо.
– Куда ты меня везёшь? – интересуется Мэди. Пару мгновений назад она растянулась на заднем сиденье, закинув руки за голову.
Бросив косой взгляд на зеркало, отвечаю ей:
– Домой. Или тебе нужно куда-то в другое место?
– И ты только ради этого решил вырвать меня из моей обычной рутины? – слышу, как она тихо фыркает.
– Ну да, и? Не вижу, чтобы ты сильно грустила по этому поводу.
– Глубоко в душе я плачу. Но точно не из-за этого.
– Тогда не понимаю сути этого разговора.
– Предлагаешь и дальше молчать? Это скучно, – вдруг мне в бедро утыкается ее палец на ноге. Я быстро оборачиваюсь на неё, и Мэди показывает мне язык, по-детски хихикнув.
Тяжело вздыхаю и снова смотрю вперёд, на дорогу.
– Хорошо, о чём ты хочешь поговорить?
– Например, о том, что ты зануда. Вместо того, чтобы отвезти меня на свидание, ты везёшь меня домой.
Сжимаю пальцами руль и вжимаю педаль газа, чтобы подрезать медленную тачку с идиотом за рулем.
– Никаких свиданий, Картер.
– Это очень разочаровывает, – она тихо вздыхает, уставившись в потолок машины.
С трудом сглатываю.
– А ты хотела бы?
Ее глаза тут же находят мои в зеркале.
– Хотела бы, что?
– Пойти на свидание. Со мной.
Я тут же отворачиваюсь, чтобы не видеть ее лица во время ответа.
– Может быть. Посмотрим на твоё поведение.
Закатываю глаза и сжимаю предательские губы, которые расползаются в улыбке.
– Ди? Можно спросить у тебя? – мне должно быть показалось, хотя нет: я отчётливо услышал в ее голосе смущение, будто ей было неловко спрашивать то, что так хотелось узнать.
– Спрашивай.
Мэди издаёт неопределённый звук, схожий с тем, что издают люди, в которых пырнули ножом.
– Почему ты решил говорить со мной… и вообще почему забрал меня сегодня? Ещё тогда, когда ты зашёл ко мне после побега в комнату, я удивилась. – Не одна ты удивилась, Мэди. Я был в охренеть каком шоке от себя.
Я так и знал, что она спросит нечто подобное.
– Решил говорить? Я вроде изначально говорил с тобой.
Она села прямо. Я затылком чувствовал ее прямой взгляд.
– Нет. Ты игнорировал меня и моё существование. Я знаю, что плохо поступила тогда, разве нельзя оставить прошлое в прошлом?
Почему нельзя было обойтись без этого разговора? Или хотя бы оставить его на поздний срок. Перед смертью, к примеру. Этот разговор больше подходил для последних вздохов и хрипов, когда ты вот-вот отбросишь коньки, а не для такой обстановки, когда чувствуется сексуальное напряжение.
– Можно. Именно так я и сделал. Разве не поэтому забрал тебя сегодня? Я оказал тебе услугу, Мэди, потому что я приятель твоего брата, и уважаю его и его семью. По этой причине, я не позволил карликовому Кену смотреть на тебя пошлыми глазёнками и сейчас отвожу домой. Прошлое в прошлом, для меня уж точно.
– Карликовому Кену? Его зовут Энтони.
– Да хоть как.
Мэди стукнула меня по плечу.
– Тогда почему ты изначально вёл себя, как идиот? – и снова вопрос по этой же теме.
Устало смотрю вперёд и лениво выруливаю на другую улицу.
– Например?
– Ой, да все твоё поведение – один сплошной пример. Взять одни взгляды.
– А что с ними? – незаинтересованно спрашиваю ее.
– Они ужасны. Ты заставлял меня почувствовать себя куском дерьма. Разве так поступают настоящие мужчины, оставившие прошлое в прошлом?
Видит Всевышний, не я начал это.
– Я мог бы вообще не замечать тебя после того выкрутаса пару лет назад.
Мэди словно наэлектризовали. Девушка стала похожа на дикую кошку, готовившуюся к прыжку, чтобы перегрызть тебе глотку.
– И что мне теперь, спасибо тебе сказать? Ну спасибо, благородный Диего, что соизволил обратить на меня своё внимание.
– Ага.
Она взвыла.
– Так и знала, что не нужно было заводить этот разговор.
– Если знала, то зачем начала?
– Да потому что между нами напряжение, постоянное. Ты же чувствуешь это? Недосказанность и прошлые обиды не приводят ни к чему хорошему. Тем более, ты общаешься с моим братом, а значит, мы будем пересекаться довольно часто. Мы не можем оставить всё так, как есть и делать вид, будто враги друг другу.
– Будто враги? – фыркаю я.
Кто меня тянул за язык?
Мэди шумно втянула воздух.
– А мы враги?
Возможно, мы даже хуже, чем просто враги. Как бы я не смел себе отказывать в чувствах, но слишком очевидно, что я все ещё влюблён в неё, что старая рана все ещё истекает кровью. А она по-прежнему встречается со своим гнилым Сидом, и, мать вашу, лезет ко мне вся из себя прекрасная. Если бы она оставила меня в покое, то, возможно, я бы двинулся дальше, но ведь она сама делает первые шаги? Снова. Как тогда. И кто знает, что прошлое не повторится? Сейчас она поцелует меня, я отвечу ей со всей возможной теплотой, а затем она покажет средний палец и через пару минут начнёт сосаться с Сидом. Да и какого хрена она, будучи в отношениях, лезет ко мне, зная, какие у меня к ней чувства?
– Мы никто друг другу, – равнодушно заявляю я, внутренне гордясь собой и ненавидя одновременно.
– Никто? – подавлено спрашивает Мэди. Это ещё сильнее раздражает меня.
– А ты как думала? Думала, что снова сможешь поиграть со мной? Это время прошло.
– Играть?! Я не играла с тобой, Ди. Что за бред вообще!
Я старательно избегал ее взгляда в зеркале. До ее дома слишком долго ехать. Но главное вытерпеть оставшееся время. А потом я всё-таки приму предложение Саймона и встречусь с той девчонкой, чтобы снять это вязкое напряжение.
– Не игнорируй меня! – ещё громче восклицает Мэди, толкнув спинку моего сиденья.
Я зарычал.
– Успокойся, мать твою.
– А то что? Выкинешь меня из машины? Ведь так поступают со шлюхами, которые играют парнями, а потом бросают. Ведь так я поступила с тобой, верно? Конечно, какая же я омерзительная, так ты думаешь?
Драмы. Слишком много драмы. И если бы я не был влюблён в неё, то определённо точно выкинул бы из машины, потому что я ненавижу гребанную драму.
– Снова молчишь? Почему ты постоянно молчишь? Это невыносимо. Я не могу говорить сама с собой.
– А если я не хочу говорить с тобой? Не хочу, доходит до тебя или нет? – мой голос переходит на повышенный тон. Если быть точным, на крик. Держи себя в руках, придурок.
Мэди ахает.
– Да пошёл ты. Просто. Пошёл ты. На хрен, – отрывисто говорит Мэди и начинает дергать ручку дверцы.
– Ты совсем ума лишилась? – ору на неё. За последние несколько лет я никогда не испытывал столько эмоций. И все в один день. И все из-за одной и той же девушки. Она чертов разрушительный катализатор.
Мэди продолжает дергать ручку, и я сворачиваю к обочине. Не сказав ей ни слова, отстёгиваю ремень и выхожу из машины. Она вылезает следом, и я вижу в ее глазах, насколько она взбешена и зла. Мэди замахивается кулаком в мою стороны, но я перехватываю запястье, как и следующее. Прижав её к себе, держу руки и свирепо смотрю сверху-вниз, прямо ей в глаза. Буря в ней не утихает и на миг.
– Отпусти меня. Сейчас же, – обманчиво тихим голосом, требует она.
– Ты сумасшедшая, скажи мне? Ты собиралась выпрыгнуть из машины, пока та едет, – я даже не обращаю внимание на её попытки вырваться. Пока она не успокоится, я не отпущу.
Ты не отпустишь ее никогда.
Мэди закатывает глаза.
– Я знала, что ты остановишь машину.
– Двинутая.
– А ты придурок! – бросает она, отворачиваясь.
Держу ее за подбородок и проворачиваю лицом к себе.
– Смотри на меня сейчас и слушай, что я скажу. Кивни, если до тебя дошло.
Мэди сладко улыбается и делает то, что я, признаться честно, не ожидал от неё.
Резкая боль, словно меня ударило молнией, расходится по всему телу. Я скрючиваюсь, не дыша, потому что каждый вдох доставляет ещё больше боли. Эта девушка ударила меня в пах, и когда я в шоке смотрю на неё, то вижу, как она шевелит бровями и показывает мне средний палец.
– Кивни, если дошло, – любезно говорит Мэди.
Свирепо рычу и выпрямляюсь, наплевав на боль.
Ее глаза расширяются.
– Надо было сильнее бить… – шепчет она.
Я хмыкаю.
– Нет, ты ударила довольно хорошо, но годами раньше ударила гораздо сильнее, – мой голос всё ещё хриплый, наполненный болью.
Мэди выглядит измученной.
– Я знаю, слышишь? Знаю, что поступила плохо. Я просто хотела преподать ему урок. Кто знал, что всё так сложится? Я же не знала, что ты… – она смущённо роняет взгляд в ноги.
– Что я был влюблён в тебя с детства? С того самого момента, как увидел впервые? Этого ты не знала? Кому ты пытаешься врать, Картер. Ты обо всём знала и именно поэтому выбрала меня для своей показательной игры, выбрала меня, потому что я был легкой мишенью. Сид, конечно, тот ещё кусок дерьма, но ты не лучше. Уверен, ты не первый раз пыталась заставить его ревновать тебя и выводить на чувства. Не строй из себя несчастную, бедную Мэди, с которой я так плохо поступаю. Да я вообще единственный в этой ситуации, кто ни в чём не виноват, но знаешь, что неприятно? Что страдал больше всех я.
Ее блестящие голубые глаза поднимаются к моему лицу, рот открывается в немой букве от шока. Я тоже не ожидал от себя признаний, но эмоции зашкаливали.
– Ди… – хнычет она и обнимает себя руками. – Зачем ты тогда спросил, пойду ли я с тобой на свидание, если бы ты предложил?
– Я хотел проверить, изменилась ты или нет. Но не переживай, я получил довольно красноречивый ответ.
Она делает неловкий шаг в мою сторону, с умоляющий взглядом. И пусть моё сердце приказывает мне обнять ее и заткнуться, но меня уже не остановить.
– Мне омерзительно даже смотреть на тебя теперь, – я лгал. Беззастенчиво лгал, а она верила. Ее тело дрожит от этих едких слов. И я добиваю ее и себя: – Исчезни из моей жизни, слышишь? Не появляйся в ней больше никогда.
Я знаю, что больше не смогу смотреть на неё, переполненный ненавистью к себе, поэтому быстро сажусь в машину и жду, когда она сядет, чтобы всё-таки увезти ее домой. Я не брошу её здесь, как бы не был зол на себя или на неё.
Но она не садится.
Мэди шагает вдоль дороги, и я вновь покидаю водительское кресло, следуя за ней по пятам, пока она не звонит кому-то и за ней не приезжает маленькая машина. Я останавливаюсь достаточно далеко и наблюдаю за тем, как Мэди буквально падает в салон. Только тогда позволяю себе развернуться и идти обратно к машине, с мыслями в голове, которые подобны пчелиному рою. И весь рой изнывает от ненависти ко мне, жалит сердце и душу. Но я заслужил все это, заслужил даже большей боли.
Глава 9
Мэди
– Походу, он запал на тебя, – воодушевленно лопочет под ухом Тара.
Хмурюсь, окинув взглядом студентов, которые занимают кресла аудитории.
– О ком ты?
– О рыцаре, который вытащил тебя из лап языкастого дебила.
Мои брови начинают противиться мне, как и мимика, не желающая, чтобы они встретились на переносице. Конечно, я знаю, о ком она.
– Ты о Ди?
– О нём, – хитро улыбается подруга. – Он просверлил в тебе дыру за несколько секунд, пока поднимался.
– Он ненавидит меня, – выдыхаю я, совершенно позабыв о том, что ни Тара, ни Анна не знают нашу предысторию. В ушах эхом звенят его недавно брошенные слова:
– Исчезни из моей жизни.
– Ты видела себя? – хихикает Тара, пока я продолжаю выводить пальцем рисунки на поверхности стола, в нерешительности поднять глаза. – Ты можешь даже гея обернуть обратно в гетеро. И кстати, он поладил с твоим братом, ещё один плюс, почти зелёный свет.
– Они знакомы уже давно.
Тара хмыкает и пихает меня плечом.
– Да что с тобой? Где моя подруга?
Несколько дней назад твою подругу вкрутили в асфальт без необходимых приспособлений, —хочется сказать мне, но молчу. Я сполна вкусила ту словесную мерзость, что вывалил на меня Ди. Я словно вернулась на несколько лет назад, только на этот раз на его место. Сейчас, когда понимаю весь спектр чувств к этому парню, каждой клеточкой тела и сознания ощущаю ту ноющую боль, словно кто-то ковыряет старую рану. Сейчас я испытываю чувства, а он выстрелил мне прямо в лоб тем же. Ди не настолько эмоционален, чтобы орать на всю округу, что ненавидит меня, а вот я была на это вполне способна. И я сделала это. Отныне, меня жалят его слова, как рой пчёл, улей которого я выпотрошила.
Я не знала. Не догадывалась. Не понимала. Я хотела разделить жизнь с чудовищем, надев розовые очки на несколько лет. И не только я. Все придерживались мнения, что Сид – лучик солнца. На самом деле, он был затмением, которое перекрыло доступ не только к солнцу, но и к кислороду. И сейчас, пряча правду глубоко внутри себя, а также Мэйса, мы продолжаем жить так, словно ничего не было, словно всё в порядке. Но во мне нет того единого целого механизма. Он навсегда частично поломан. Это ваза, осколки которой не склеить в идеальное целое, что было до. Я ненавижу его за это. Возможно, это не самое ужасное, ведь ещё ужасней факт того, что я продолжаю верить в светлое. Я всё ещё верю, что ваза может собраться в ту новую, что когда-то была.
– Мэди? – Тара трясёт моё плечо, и когда поворачиваю голову, вижу беспокойство в её глазах. – Что случилось? Ты сама не своя.
– Уже давно, – эхом отзываюсь я.
– Что произошло? – вторит Таре голос Анны, которая занимает соседнее кресло и нацеливает всё внимание на мне.
– Ди ненавидит Мэди, Мэйс уже давно с ним знаком, кажется, они вообще неплохо поладили, если сейчас на них посмотришь, – объясняет Тара. – Всё остальное под вопросом.
Анна резко поворачивает голову и смотрит куда-то в сторону.
– Да, так и есть, – спустя несколько секунд, соглашается она. – Если это не любовь с первого взгляда, то дружба и всё в этом роде.
– Они и раньше общались, – тихо бубню себе под нос.
Интересно, как бы реагировал Мэйс, если бы узнал, что недавно сказал мне Ди. Их общение явно могло закончиться на том самом моменте, не дав старт дружбе. Конечно, насколько бы близок мне ни был Мэйс, я никогда не скажу ему об этом. Он вспыльчивый и всегда поспешно делает выводы, а это означает только одно: он поднимет кулаки. Он не подпускает к себе кого-то близко, считая и видя во всех только выгоду, которую они хотят поиметь, а сейчас, кажется, мой брат расслаблен и спокоен в обществе Ди. И я никогда не помешаю этому, даже если себе во вред.
По спине пробегает волна дрожи, а те места, которых недавно касался Ди, начинает покалывать. Я не отрицаю чувства к нему. Раньше была симпатия. Она жива и на сегодняшний день. Он буквально спас меня когда-то, на что я ответила ядом. Мои чувства к Сиду были сильнее. Возможно, это был обычный страх и привязанность. Любая жертва боится своего обидчика, зная, на что он способен. И как только появляется кто-то, кто готов помочь вытащить из дерьма, обидчик становится ещё хуже, чувствуя опасность, видя, что объект его давления может ускользнуть. Так было со мной. Может быть, дело не только в страхе за то, что я уйду, за то, что расскажу, а в том, что я идиотка, которая верила, что «этого больше не повторится». Это повторялось. Каждый божий день. Ни дня без колкости, подавления и унижений. Я не придавала им значения, и даже когда всё перетекло в физические передряги, старалась видеть вину только в себе. Да, я виновата, но сделала то, чего желала: я хотела его поцеловать. Это как наваждение. Сила, которой невозможно противостоять. За это я расплатилась с полна.
– Ты так и собираешь говорить что-то раз в час, брать интригующую паузу и опять что-то говорить? – недовольно, но в то же временно возбуждённо, спрашивает Тара. – Если так, то я отрежу тебе язык, чтобы ты вообще больше не разговаривала.
– Я не могу сейчас, после лекций, – выдыхаю я.
Ещё минуту Тара пялится на меня, Анна смотрит куда-то в сторону и на её лице странное выражение, я же нацеливаю взгляд на Мэйсе и Ди. Вокруг них рассадник женских сисек и внимания, но они о чём-то увлечённо разговаривают, не обращая внимания на пылкость окружающих. На теле Мэйса даже нет парочки рук, это довольно удивительно, учитывая то, что они всегда на нём. Если бы я его не знала, то могла называть ходячим хламидиозом. Я всё ещё мирюсь с мыслью, что именно мой брат – главный бабник этого университета, имя которого на устах каждой половозрелой девушки. Может быть, если бы мы не были родственниками, я относилась к нему иначе. При этой мысли лицо кривится. Нет, точно нет. Я отрицаю это, как атеист отрицает Библию и религию.
Тара сует ноутбук в сумку и подскакивает на ноги, следом за собой, поднимая меня. Она подначивает Анну, торопя и её.
– Быстро, Баттерфилд. Валим отсюда, пока Витман нас не видел, вы и так тут звёзды.
Лицо Анны мрачнеет. Она бросает косой взгляд в сторону стола профессора и вновь притупленным глазами смотрит на нас.
– Он же убьёт нас, если заметит, – со страхом, шепчет она.
– Вот поэтому поднимай свою задницу быстрей, пока его нет. Шевелись, зануда.
С паникой в глазах и белым лицом, Анна поднимается на ноги и ещё секунду медлит, бегая взглядом между нами и столом профессора.
– Ладно, – подвержено выдыхает она, спускаясь по лестнице.
– Так-то, – улыбается Тара, подгоняя нас: – Шевелите булочками.
Чувствую пристальное внимание со стороны и, когда поворачиваю голову, натыкаюсь на проницательный взгляд Мэйса, который, прищурившись, следит за каждым нашим шагом. Я получаю мысленный предупреждающий сигнал, но следом уголки его губ приподнимаются в улыбке. Брат качает головой, без слов говоря: «Ай-яй-яй».
– Баттерфилд, Картер, у вас совершенно чувства самосохранения нет? – спрашивает ледяной голос профессора, который заходит в аудиторию в тот самый момент, когда её хотим покинуть мы.
Он сканирует взглядом Тару и щурится.
– Фамилия.
– Эшер, – без особого желания и энтузиазма, отвечает она.
– Мисс Баттерфилд, Картер и Эшер, где-то случился пожар? – оглядывая нас с ног до головы, Ватман остаётся с каменным выражением лица.
– Да! – заявляет Тара или её бесстрашие, подталкивая нас вперёд.
– К работе вашей тройки, я буду относиться излишне внимательно, если хотя бы одна продолжит ранее задуманное.
Губы Анны образуют тонкую полоску, когда она смотрит прямо в глаза профессора и делает шаг вперёд первой. Где та Анна, которая является тормозом, помогающим не совершить ошибку!? Эта девушка совсем не она.
– Не будьте занудой, профессор, как будто вы никогда не были студентом.
Мои брови не ползут на лоб, они вовсе готовы съехать с лица из-за неожиданности. Господи, да эта Анна самоубийца, если смотрит в его глаза и говорит подобное. Все знают, Витман закатает в асфальт одним взглядом, ну, либо же лишит будущего диплома. Он умело держит планку короля из всех профессоров, которого ненавидят. Сегодня Анна стала в его списке ненавистных первой, явно сместив меня и Мэйса.
Она выпрямляется, встряхивает головой, из-за чего волосы взлетают в воздух, и направляется по коридору.
– Черт подери! – ошарашено шепчет Тара, благодаря чему профессор переключает гневный взгляд на нас. – Валим, пока я не подохла от шока так ничего не узнав.
Киваю тогда, когда Тара спешно перебирает ногами следом за Анной. Их каблуки эхом отзываются в стенах здания, а я перекатываю по горлу слюну, пытаясь увлажнить его самым простым способом. Я никогда не была привередницей правил, но ту должность в виде «сорви голова», в нашей семье по праву отдана Мэйсу, на втором месте папа, и только потом я. Эйден и мама считают нас полностью отбитыми и, конечно, не трудно понять, чьи гены победили и теперь эта безрассудная кровь бежит по венам.
