Страница 3 из 5
Для тех, кто бегать не мог.
Ведьмы желанье исполнит…
Задумалась над рифмой, но что-то в голову ничего подходящего не приходило, а зелье ждать не могло, и я махнула рукой.
Бездушное вновь успокоит.
Если у магов все стабильно, они пользуются одними и теми же заклинаниями всю жизнь, и только сильнейшие могут придумать что-то новенькое, то сила ведьм намного пластичнее. Зная свойства трав, камней, деревьев и прочих ингредиентов и используя каждый раз новые заклятья, мы можем очень многое. Нет, есть какие-то общие ритуалы, как например, вызов Совета ведьм, но их намного меньше, чем ведьмовская фантазия.
Это заклинание было коротким, простеньким, но мне ничего и масштабного не требовалось – всего лишь, чтобы мусор самостоятельно добрался до следующего места своего обитания. Я обрызгала кучу старой мебели зельем и отправилась на улицу. Первым за мной вышагивало пианино, которое в дверь пролезало боком, следом спешил продавленный диван, на котором разместились мешки с мусором, а после катилась, бежала, ползла всякая мелочь.
Недолго я радовалась, что так хорошо все придумала. Осознание того, что я вообще-то на центральной улице теперь живу, пришло в тот момент, когда я встретилась взглядами с прохожей леди. Леди была престарелая, прекрасно одетая и очень ошарашенная мной и моим сопровождением. К слову, она держала в руках зонтик, хотя на дождь не было и намека. Я посмотрела по сторонам, удостоверилась, что вечером по центральной улице любят гулять многие, и мысленно застонала. Не так, ой не так мне хотелось объявить горожанам, что по соседству с ними поселилась ведьма.
– Добрый вечер, – с обворожительной улыбкой обратилась я к леди, которую увидела первой. – Позвольте задать вам вопрос.
Леди приоткрыла рот и замерла. Не знаю, то ли это ее обыкновенная реакция, то ли она не думала, что я умею разговаривать. Я досадливо одернула пыльный фартук и попыталась еще раз.
– Вы не знаете, где здесь мусорка?
У женщины явно задергался глаз, и я даже запереживала:
– Вы себя хорошо чувствуете? Выглядите не очень.
Леди совсем неожиданно взвизгнула и взмахнула зонтиком.
– Да как ты смеешь!
Я мысленно повторила все слова, которые произнесла ранее, ничего криминального не усмотрела и удостоверилась в том, что женщина больна. К нам направились несколько прохожих, по-видимому, чтобы поучаствовать в обсуждении здоровья старушки.
– Вам бы лекаря вызвать, – посоветовала я. – Вспышки агрессии, странная мимика…
Леди возмущенно взревела. Такого низкого голоса я от нее не ожидала и потому сделала совсем не обычный вывод.
– Не подходите! – закричала я, останавливая неравнодушных прохожих, и бросилась прятаться за пианино. – В ней демон!
Люди отшатнулись, а леди обескуражено заморгала.
– Почему демон-то? – обычным дрожащим голосом поинтересовалась она. Я выглянула из-за пианино. Инструменту-инвалиду уже все равно, а я с демонами только на страницах учебников встречалась.
– Все симптомы налицо! – поясняла я не для леди, а мужчинам-прохожим, которые не понимали, что происходит. – Она кричит не своим голосом, лицо дергается и мнется как глиняное. Я советую вам вызвать стражников, сами не справимся.
От группы прохожих отделился высокий мужчина с намечающимся пузиком. Я прищурилась, чтобы лучше видеть в сумерках, и без особой радости обнаружила, что к нам идет мэр города – Марк Кафлиц.
– Мама? – удивленно воскликнул он. – Что происходит?
В руках мэр держал два рожка мороженого, и я поняла, что мамулю он оставил ненадолго, и госпожа Кафлиц явно не могла за столь короткий срок обзавестись демоном. А это значит…
– Марк, она меня оскорбила!
– Кто? – мэр посмотрел по сторонам. Меня не заметил, но отзывчивые прохожие мигом подсказали, о ком идет речь.
– Она! – на меня показали сразу несколько человек.
– Я никого не оскорбляла! – я вышла из-за пианино и задрала подбородок повыше. – Я лишь спросила, где здесь мусорка!
– И ты считаешь, что я в курсе?! Что мне там делать?! – взвизгнула госпожа Кафлиц.
– Я вас впервые вижу, – возмутилась я. – Просто задала вопрос, если вы не знаете ответ, об этом можно сказать. Мысли я, к сожалению, читать не умею!
– А демон? Ты сказала, что во мне сидит демон! И вообще говорила всякие гнусности о моем лице.
– Обозналась, – я почувствовала, что начинаю дрожать то ли от гнева, то ли от страха. Немудрено было испугаться: мэр смотрел на меня как-то очень кровожадно. – Но в качестве извинений готова провести для вашего лица несколько приятных процедур. Скоро здесь откроется кабинет красоты.
Не знаю, сколько пар глаз посмотрели на мой дом с темными окнами, на сломанную старую мебель, столпившуюся за мной, но на лицах всех прохожих, в том числе и мэра, отразилось сомнение.
– Делаем ремонт, – с тяжелым вздохом сказала я в пустоту. Нет, первое знакомство точно оказалось не положительным.
– Стоп! – рявкнул мэр. – Вы вообще кто?
Я поморщилась как от зубной боли – говорить свое имя отчаянно не хотелось. Имелись подозрения, что тогда господин Кафлиц вспомнит о нашем знакомстве и каждому красочно расскажет, как меня вышвыривали из его кабинета. Потому я поправила порядком растрепавшиеся волосы, высокомерно взглянула на мэра, а затем на его мамашу и уверенно сказала:
– Мое имя вам ничего не даст.
Решила обезопасить будущее место сбора денег и добавила:
– А имя владелицы слишком известно, чтобы я его здесь каждому называла. Всего доброго.
Я сделала несколько шагов к дому и вспомнила, что нужно что-то делать с мусором. Посмотрела на пианино и определила его в этом безумии предводителем.
– Ищите мусорку! – заявила я и решительно зашагала к дому. Хорошо, что толпа не проронила ни звука, иначе от нервов я могла и побежать.
Утром я проснулась оттого, что рядом громко разговаривал Уго. Мерзкий дух на какое-то время вышел из картины, перенес ее в комнату, где я спала, и влез обратно. Все для того, чтобы я не пропустила его гениальные мысли.
– Я придумал повод, чтобы явиться в Торговую гильдию.
Я отрыла глаза. За окном было светло, но летом светло почти всегда, так что приступ красноречия на Уго мог напасть и в четыре часа утра.
– Разумеется, озвучу я его, если ты пообещаешь взять меня с собой.
Я повернулась на продавленном матрасе и посмотрела на картину. Спина болела так, будто ночь я провела на досках, хотелось хоть немного времени, чтобы восстановиться.
– Уго, я знаю, что после смерти многие души не могут упокоиться, потому что сходят с ума. Мне кажется, ты это как раз тот самый случай. Вот как ты представляешь: пришла в Торговую гильдию с картиной. Что обо мне подумают?
– Мы представим меня твоим адвокатом, – в голосе Уго прозвучала такая надежда, что меня опять посетили подозрения насчет его прижизненного занятия, но озвучивать я их не стала, понимая, что дух опять замкнется.
– Разве адвокаты могут быть мертвыми?
– В законе об этом ни слова не сказано, – дух ответил так быстро, будто только что в учебнике прочитал. – А раз запрета нет, значит, теоретически…
– Хватит, – я встала с матраса и потянулась. В спине что-то хрустнуло. – Хоть в качестве адвоката, хоть в качестве дурного духа в Торговую гильдию со мной ты не пойдешь.
– По какой причине? – то есть Уго еще и протесты вздумал заявлять? Я так разозлилась, что в ответ нескромно рявкнула:
– По причине здравого смысла.
Уго обиженно замолчал, так что я получила возможность принять душ в тишине. Формально. Душем не пользовались долго, и трубы сильно заржавели. Минут десять пришлось ждать, пока из оранжевой вода превратится в прозрачную, а в остальные десять минут дух перестал обижаться, и тишина прекратилась. Я не прислушивалась, но возмущенный фон, который всячески распространял Уго, съел все удовольствие от процесса купания. Но, болтая, дух выдал свою идею: в Торговую гильдию мне нужно попасть, чтобы получить лицензию. Ремонт в доме я могла делать и без нее, но повод был очень даже неплохой.
Я вышла из душа, и передо мной во всей красе встал вопрос: что надеть. Вообще гардероб ведьмы призван решать три задачи: отвлечение, соблазнение, устрашение, – но мои платья могли лишь вызывать смех. Приобретены они были еще до поступления в колледж, во время обучения мы носили форму, и модниц в Велтоне явно удивить не могли. Следовало посетить швею, но как скоро она сможет сделать мой заказ? Не выйдет ли так, что Торговую гильдию в новом платье я смогу посетить аккурат на свадьбу ее главы?
Я тяжело вздохнула и натянула то платье, которое приходилось носить реже всего. Зеленое. С бантиком. Ненавижу зеленый цвет и бантики всех мастей.
– Ты к швее? – непонятно почему обрадовался Уго. – Попроси ее изготовить что-то эффектное, что-то такое, чтобы вся Гильдия поняла: ведьма открывает свое дело.
На зеркало я оглянулась хмуро и со скорбью. По моему платью нельзя было даже понять, что я ведьма, а потому метлу решила взять с собой. Как доказательство, а то вдруг глава Торговой гильдии подслеповат, глуховат да еще и туповат до кучи. Помимо метлы я взяла с собой несколько экземпляров зелий для лица, которые сложила в большую сумку. Уго смотрел на мои сборы с подозрением: на портрете появился призрачный глаз, страдающий косоглазием.
– Почему ты берешь к швее все эти скляночки? Ты хочешь заколдовать ее, чтобы сшила платье бесплатно? Хороший выбор, но не уверен, что это законно. Не забудь замести следы.
Я громко вздохнула, но не прервала словоблудие духа, и он продолжил:
– Ни на что не намекаю, но лучшим способом избавиться от доказательств является смерть, – Уго многозначительно поморгал единственным видимым глазом. – Сама решай, кто должен умереть.
Я взяла сумку в правую руку, метлу – в левую и толкнула дверь ногой. Она со скрипом открылась, но не зафиксировалась, а отправилась обратно, и в этот краткий миг я выскользнула на улицу, успев крикнуть Уго:
– Я в Гильдию.
Дух взвыл, но сделать уже ничего не мог. Я хохотнула смехом номер пять из арсенала ведьм, а именно «смех злобный, укороченный», и только тогда заметила полицейского. Он стоял сбоку от крыльца и явно ждал меня. Молодой, долговязый, с густой челочкой и выбритым затылком, а смотрел-то как! Будто я уже в отделении за решеткой сидела. Взгляд многое может сказать о человеке, и вот об этом конкретном сержанте я поняла главное: он мне не нравится.
– Молодой человек, с такими прыщами, как у вас, я бы делала лицо попроще, – громко сказала я. Сержант удивленно моргнул, но высокомерное выражение пропало.
– Ведьма?
– Госпожа Беллингслаузе, – поправила я. – Что вам нужно?
– У меня для вас повестка, – полицейский протянул мне узкую полоску серой бумаги, по которой изредка пробегали фиолетовые искорки. Я с неудовольствием взглянула на нее, но брать в руки не стала. – Вы должны явиться в отделение.
– Когда?
– Прямо сейчас! – сержант хитро улыбнулся. Я кивнула и села на метлу.
– Нет, мне это не подходит.
Полицейский растерялся. Даже по сторонам посмотрел, словно хотел призвать свидетелей моей наглости, но будний день, утро – улица пустовала.
– То есть как это? Но ведь вы… обязаны.
Руки были заняты, хотя очень хотелось покрутить пальцем у виска.
– Молодой человек, вы, наверное, недавно работаете, а потому не знаете, что сначала нужно отдавать повестку, а потом сообщать, что это она. Раз я в руки бумагу не взяла, значит заклинание не подействовало, и жгучего желания пойти с вами в отделение у меня не появилось. Так что до сви-да-ния, – я широко улыбнулась. Хотела было громко засмеяться, но решила, что оставлю это на другой раз.
Я улетала, а сержант смотрел мне вслед, широко раскрыв рот. Повестка выпала у него из рук и взлетела даже быстрее, чем это сделала моя метла.
В городе я жила уже пару месяцев и, где принимает лучшая в городе швея, безусловно, знала. А лучшая почему? Потому что единственная, и госпожа Тиллер этим бессовестно пользовалась: завышала цены, задерживала выполнение заказов. Все, у кого имелась возможность, заказывали платья в соседних городах, но у меня ее не было.
Несмотря на ранний, час ателье было полно людей: помощницы обмеряли сразу трех девушек, целые группы поддержки одобрительно охали даже без повода. И все присутствующие были настолько претенциозно одеты, что я в стареньком платьице с огромной сумкой и метлой выглядела, мягко говоря, белой вороной.
За мной хлопнула дверь, внося посторонний звук в милое воркование, и все представительницы женского царства, желающего хорошо выглядеть, обернулись. Обернулись и замерли, вытаращив глаза, словно голодные чайки на рыбину. Не меньше двадцати девиц с одинаковыми прическами и в разноцветных однофасонных платьях смотрели на меня и словно бы ожидали повода, чтобы броситься. Следовало забросить хоть какой-то корм в их обезображенные модой головы.
– Добрый день. Мне нужна госпожа Тиллер.
– Ведьма? Это же не ведьма? – волной зашуршали предположения. – Не похожа. У нее есть метла?
– Тиллер, – напомнила я, повыше приподняв подбородок. К негативной реакции на свое появление привыкла еще с детства – ведьма я чистокровная, и с мамой даже в булочную нельзя было зайти без того, чтобы нам пообещали адские муки. – Где швея?
– Маэстро швейного искусства! – из глубины девичьего царства вперед шагнула импозантная дама в таком открытом платье, что оно точно решало не одну задачу гардероба ведьмы. – Швеи – это вот, – женщина пренебрежительно махнула на помощниц, собирающих юбками пыль. – А я создатель моды.
– Приятно познакомиться, – хмуро солгала я. Госпожа Тиллер мне резко не понравилась, начиная от седых волос, уложенных идеальными колечками, до экстремально высоких каблуков на ярко-красных туфлях. – Мне нужно заказать у вас несколько платьев.
– Разумеется, – госпожа Тиллер мерзко хихикнула, и почти все девицы ее поддержали. – Мое ателье знает каждая девушка в городе – от ведьмы до супруги мэра.
Виски сдавило. Момент, который происходил сейчас, мне словно бы пришлось проживать не единожды: во время учебы в колледже попыталась было заказать в одном из ателье платье, но те швеи из прошлого, так же называющие себя громкими словами, осмеяли меня. Вот только я уже не была испуганной девчонкой, стесняющейся своего дара, а потому так широко улыбнулась, что кажется продемонстрировала зубы мудрости. Те девицы, что поумнее, отошли назад и прекратили хихиканье, но глупых оказалось больше. Запомнила их на тот случай, если они пожелают изменить свою внешность.
– Кому я могу озвучить свои пожелания?
Госпожа Тиллер подошла ближе, грациозно покачивая широкими бедрами, и осмотрела меня, поджимая губы.
– Неплохие данные, конечно. Думаю, смогу с этим работать. Эй, десятая Тиль, пойди сюда.
К нам подошла симпатичная девушка, такая худая, что, уверена, под определенным углом она могла просвечивать. Глаза в пол, и в руках испуганно вертит ленту для снятия мерок. На меня даже не выделили опытную швею, ну что ж.
– Сними мерки с этой… ведьмы.
Я приподняла бровь – на мой вопрос так и не ответили. И так нарочито, что оставить это без внимания было невозможно. Десятая Тиль приложила ко мне ленту, а я мило улыбнулась и отвела ее руки.
– А у вас плохая память, госпожа Тиллер, я права?
Маэстро швейного мастерства медленно повернулась. Те из ее подчиненных, что уже прекратили наблюдать за представлением и приступили к обязанностям, замерли и вжали голову в плечи.
– Вы так считаете, ведьма?
– Конечно, – я мысленно посокрушалась насчет того, что платья мне не видать. – Своим помощницам раздали номерки вместо имен и через пять секунд уже забыли о моем вопросе. Но я не гордая, повторю: кому могу озвучить свои предпочтения?
– Мне ваши предпочтения ни к чему, – фыркнула госпожа Тиллер. – Какой вкус может быть у ведьмы? Я здесь придумываю платья сама, и пока еще никто не остался недовольным.
Я скептически посмотрела на толпу девиц, которые слушали скандал, затаив дыхание.
– Ну судя по тому, что все одеты одинаково, вкус у вас тоже не очень-то хорош. Открою секрет, если вы изменили цвет платья, фасон от этого нисколько не поменялся.
Лицо госпожи Тиллер побагровело, а глаза чуть ли не вылезли из орбит. Весь напущенный лоск мигом слетел, и именитая швея стала похожа на обычную торговку с рынка. Женщина уперла руки в боки, набрала побольше воздуха в легкие, но только открыла рот, как кто-то хрюкнул – то ли испуганно, то ли весело. Естественно, момент надвигающейся бури был безвозвратно испорчен, и все мы уставились на десятую Тиль, которая посмела издать неразрешенный звук.
– Уволена! – холодно произнесла госпожа Тиллер, и девушка пошатнулась. Представляю ее ощущения: найти работу швеей в этом городе попросту невозможно. Я ощутила жалость и не успела даже толком поразмышлять, как сказала:
– Нет уж, это она от вас уходит.
– Куда это? – скривилась госпожа Тиллер. Логичность явно не ее конек.
– Будет работать у меня! – десятая Тиль охнула, но ничего против не сказала, за что я была очень благодарна – возьмись она отказываться, и лицо бы я потеряла. – По ней видно – порядочная и талантливая. Нечего ей делать в этом месте.
– Почему? – задала вдруг вопрос одна из девиц, что пришла на примерку.
Я развернулась на каблуках и обличительно ткнула пальцем в один из нарядов, выставленных в качестве примеров.
– Здесь все несвежее: идеи, манекены, ткани и даже вы! – вновь посмотрела на госпожу Тиллер и ядовито выплюнула: – Просроченная женщина.
Ой, что началось. Госпожа Тиллер кричала, топала, бросала в меня всем, что попалось под руку, даже одну из стройных Тиль схватила, но не смогла поднять. Я хохотала смехом номер десять – унижающим, посетительницы визжали и разбегались – одно мое посещение нанесло госпоже Тиллер убытки.
Я напоследок увернулась от летящей в мою голову шкатулки с нитками и покинула ателье, хлопнув дверью.
***
Не будь я черной ведьмой, решила бы, что на меня проклятие наложили, потому что Торговая гильдия тоже встретила меня неприветливо.
– Неприемный день, – твердила мне грудастая секретарша, на чьем лице не было заметно ни единого проблеска мысли.
– Но мне очень надо, – хныкала я, посматривая в сторону двери с табличкой «Глава Торговой гильдии». Словно сама судьба указывала пальцем на место, в которое мне необходимо попасть. – Хотите, я сделаю вам скидку на услуги красоты? Что вы желаете? Чистка лица?
Секретарша скривилась, а я поморщилась, поняв, что дала маху. Лицо у красотки и без моей помощи было чистое и нежное. Хоть обливай ее зельем для прыщей, честное слово. Кстати, у меня вроде бы имеется с собой одно такое…
– Еще губы могу увеличить, – забросила я еще одну удочку, а вместе с тем принялась искать в сумке средство для порчи чужого лица. Секретарша встрепенулась.
– Правда? И сильно увеличите?
Я задумалась, прикидывая, как бы половчее соврать. Просто увеличением губ интересовалась одна моя подруга, и зелье тогда не очень-то удалось… Но ошибку свою я вроде бы поняла и согласна средство доработать.
– Будут как у утки, – призналась я. – Но это временный эффект.
– Нет, как у утки не хочу, – секретарша опять поскучнела. – Мне бы чуть-чуть верхнюю…
– Значит, увеличим на чуть-чуть! – согласилась я, решив, что к моменту открытия кабинета смогу что-то придумать. – Пустите, а?
– Да нет его там, ушел куда-то.
Словно не соглашаясь со словами секретаря, за стеной кто-то закашлялся, а после еще и уронил что-то тяжелое. Я скептически посмотрела на девушку. Ее наглая ложь мне категорически не понравилась, так что я сбросила маску вежливости.
– А за вранье идеальную кожу можно и испортить. Сейчас как брызну зельем, и обрастешь прыщами.
– А ты попробуй, – секретарша встала из-за стола, расправила спину, и вдруг оказалось, что она на голову выше меня да еще и довольна широка плечами. Плескать зелье ей в лицо как-то резко перехотелось. – Проверим, хватит ли тебе здоровья.
Девушка тяжело размахнулась, я испуганно ойкнула и приняла единственно верное в этой ситуации решение: развернулась и бросилась в кабинет, неуклюже прижимая к груди открытую сумку. Склянки с зельями гремели, звенели, секретарша закричала, но задержалась, чтобы обойти стол, а у меня появилась возможность ворваться в кабинет. Я мигом закрыла за собой дверь и даже навалилась на нее, но что-то никто не пытался сместить меня с занятого места.
Более того, из приемной донеслись визги и странные звуки, похожие на… удары лозиной? С любопытством я боролась хуже, чем с отчаянными секретаршами, а потому приоткрыла дверь и посмотрела в щелочку. Оказалось, что метлу я оставила в приемной, и, скорее всего, обиженная на меня девица, пробегая мимо, решила ее схватить. А метла моя не просто веник с палкой. Она, можно так сказать, душой обладает. Как Уго почти, только характер у нее раза в три хуже.
В общем, метле небрежное обращение не понравилось, и сейчас она гоняла секретаршу по приемной.
Я облегченно выдохнула, осторожно прикрыла за собой дверь и тогда только обернулась. На меня, пребывая в полном недоумении, смотрел милого вида старикашечка. Я быстро огляделась: полки, книги, куча папок с документами, стол с огромным широким креслом – кабинет как кабинет, даже фигурки какие-то стоят. Ну точно: кабинет Главы Торговой гильдии, хозяин кабинета – вот он, хватай и… расторгай помолвку. Старичок стоял у полок и никуда уходить не собирался. Я приободрилась и двинулась на главу Торговой гильдии, удерживая на лице фальшивую улыбку.
– Доброе утро! Рада вас видеть!
– И я, – радости на лице старика никакой не было. Напротив, он даже попятился.
– А секретарша уверяла меня, что никого в кабинете нет.
– Ну, кто-то все же есть.
– Да, – я старательно нашаривала в памяти имя человека, которому должна испортить помолвку, и не получалось. Потому решила по тонкому льду не ходить и по имени главу Торговой гильдии не называть вовсе. – Я Франциска Беллингслаузе, и у меня к вам очень важное дело.
– Вы уверены, что ко мне? – я наступала, старичок отступил за стол и схватился за кресло, словно собирался от меня им отбиваться. – Может быть, подойдет кто-то другой?
– Ох, прочь сомнения, – я неосторожно грохнула сумкой об стол, и бутылочки обиженно зазвенели. Старичок выглядел испуганным, и я решила, что пора сбавить обороты. – Вы не подумайте, я не всегда такая возбужденная, просто ваша секретарша – хамло.
Глава Торговой гильдии вконец оторопел, упал в кресло и прижал к груди руки.
– Милочка, но как же так, у меня нет секретарши?
Я прислушалась. В приемной уже воцарилась тишина, но не привиделась же мне грудастая девица?
– То есть как?
– Да вот так, – старичок достал из кармана платок и промокнул вспотевшую лысину. – У меня только секретарь.
Я ахнула и сама ощутила потребность вытереть пот со лба.
– То есть эта злобная девица – мужчина?
– Не понимаю, о чем вы говорите, – признался старичок. – Давайте мы пройдем ко мне в кабинет и все там спокойно обсудим.
Мне резко захотелось сесть. Я вообще уже не понимала, что происходит, и нуждалась в помощи.
– Прошу прощения, а это чей кабинет?
– Мой!
Голос послышался от двери. Был он грозен, и потому оборачиваться мне не хотелось. Старичок в кресле Главы Торговой гильдии наоборот приободрился.
– Господин Кромберг, прошу прощения, я просто не успел объяснить девушке, что это не мой кабинет.
Ну что ж, в конце концов у людей на лбу имена не написаны, я Гильдию посетила в первый раз и вполне могла ошибиться. Но, несмотря на мантру, гадливое чувство сожаления из-за ошибки настроение подпортило.
– Разумеется, господин Дох, тяжело это сделать, сидя в моем кресле, – заметил Кромберг. Он обошел стол, и я наконец смогла увидеть мужчину, у которого скоро сорвется помолвка. Увидела и вконец расстроилась: он был хорош. Настолько хорош, что мои мысли о добром деле для Герти Кафлиц вмиг рассеялись – она точно не скажет спасибо за разрыв помолвки.
Дэниел Кромберг выглядел как идеал мужчины: высокий, настолько широкоплечий, что казалось, обнимет и расплющит, с карими серьезными глазами и длинными волосами, заправленными за уши. Но, приглядевшись внимательнее, я все же сделала вывод, что узкие губы и тяжелый подбородок выдают человека упрямого и жесткого, а потому Герти Кафлиц просто должна осознать свое спасение в моем лице.
Господин Дох уступил кресло владельцу и с неудовольствием посмотрел на меня.
– Я ждал вас, господин Кромберг, может быть, мы закончим обсуждением моего вопроса по приватизации…
– Конечно, – Кромберг сел в кресло и сложил руки на столе. Атмосфера в кабинете становилась гнетущей, и мне не хватало воздуха. – Заканчиваем обсуждение, я говорю – нет.
– То есть как это?! – взвизгнул старик, но Глава Торговой гильдии лениво повернул голову в его сторону, и визг сошел на нет.
– У меня посетитель, – спокойно сказал Кромберг, но в голосе его слышалась такая угроза, что даже я похолодела. – Обдумайте аргументы и возвращайтесь с ними.
Дох повернулся на каблуках и бросился к двери. Кромберг подождал, пока он возьмется за ручку, и добавил:
– Если аргументов будет недостаточно, даже не пытайтесь вернуться. Не стоит.
Старик выскочил в приемную, а Кромберг перевел на меня тяжелый взгляд. В кабинете воцарилась тишина, которую я боялась нарушить минут пять, так и застыла, глядя куда угодно, только не на Главу Торговой гильдии, который уже не восхищение у меня вызывал, а необъяснимые опасения. Следовало на что-то решаться.
– Меня зовут госпожа Беллингслаузе, – мрачно сказала я.
Кромберг задумчиво кивнул, словно подтверждал: да, вас именно так зовут.
– Я ведьма, и хотела бы открыть в Велтоне кабинет красоты.
Мужчина опять кивнул, поощряя меня продолжать. Я приободрилась.
– Помещение у меня имеется, необходимые знания и навыки тоже, могу показать диплом колледжа. По зельеварению у меня отличные оценки…
Я увлеклась, рассказывая о том, какая молодец, какой замечательный выйдет кабинет красоты, но могу оправдать это высокой степенью нервозности – меня пугал мрачный взгляд Кромберга, который от секунды к секунде становился злее.
– Госпожа Беллингслаузе, – мужчина прервал меня на самом интересном месте. – А по какому праву вы напали на моего секретаря?
– Я?! – в своем возмущении я была искренней. – Возмутительный поклеп. Пальцем к ней не прикоснулась!
Кромберг откинулся на спинку кресла, а я сложила на груди руки.
– То есть это не ваша метла гоняла хрупкую девушку по приемной, пока я ее не обезвредил?
– Ничего себе хрупкая девушка! – я задохнулась от возмущения, но тут же осознала смысл всех слов Кромберга. – Постойте, что вы сделали?!
Я бросилась вон из кабинета на помощь верной подруге. Она оказалась цела, но связана заклинанием. В сумке у меня имелся нейтрализатор, но вернуться в кабинет за ним не вышло – дверь была заперта.
– И как это понимать?! – спросила я у секретарши. Лохматая, исцарапанная жесткими прутьями, она смотрела на меня еще злее Кромберга, но драться уже не спешила.
– Неприемный день! – прошипела секретарша и показала язык. Я была настолько возмущена, что достойного ответа не придумала. Погрозила метлой и пообещала:
– Я завтра еще приду, поняла?
– А завтра здесь очередь будет. Не пройдешь! – злорадство в голосе секретаря было настолько осязаемым, что моя метла слабо дернулась, но порвать путы заклинания не смогла.
– Посмотрим!
Для вящего подтверждения угрозы я напоследок применила смех под номером пять.
После Торговой гильдии я отправилась на поиски плотника и обсудила с ним новую мебель. По его же рекомендации договорилась с бригадой для небольшого ремонта да и посетила несколько лавок, чтобы закупить продукты и мелочи, необходимые сердцу и будущему кабинету красоты.
К вечеру монет, выданных ведьмами, стало намного меньше, а я озверела. Все дело в том, что заклинание, которое наложил Глава Торговой гильдии на метлу, не ослабевало, и передвигаться между лавками пришлось пешком. Так что домой я возвращалась с множеством пакетов, с метлой на плечах и отвратительным настроением, которое нашло отражение на моем лице. Можно было нанять экипаж, но я и так слишком уж потратилась.
Когда я подходила к дому и мечтала о том, как смогу отдохнуть, наперерез мне бросился ребенок. Вернее, это я так в первый момент решила, а когда остановилась и пригляделась, обнаружила перед собой десятую Тиль. Девушка явно нервничала: ломала руки и кусала губы. Я даже отступила, вполне справедливо полагая, что мне пришли мстить за увольнение.
– Эм, ты что-то хотела? – осторожно спросила я, потому что первой начинать разговор десятая Тиль боялась. Как выяснилось, отвечать ей тоже было страшно.
– Я на работу пришла, госпожа ведьма, – прошептала девушка.
Я помолчала, ожидая продолжения.
– Так иди дальше, какое отношение я имею к работе швеи?
– Вы же сказали, что берете меня.
Мысленно отвесила себе оплеуху – нашлась тут благотворительница. Саму недавно с работы уволили, а уже персонал набирает.
– И правда сказала? – поморщилась я. – Ты знаешь, наверное, я погорячилась.
Глаза у Тиль были огромные, и она этими самыми глазами бессовестно пользовалась. Напустила грусти во взгляд, нагнала слез, для пущего эффекта губы ее задрожали, и девушка сказала:
– Да… Ну что ж, я подозревала, что не может все быть так хорошо…
Я неопределенно пожала плечами и неловко улыбнулась. Двинулась было к дому, но услышала:
– Так надеялась… Пойду ночевать под мост.
Спина моя окаменела. Я сжала зубы, уговаривая себя идти домой, но не стерпела – Тиль словно знала, на что надавить.
И дело было совсем не в этом треклятом мосте. Просто материнский инстинкт у меня проснулся как-то слишком уж рано, за долгие годы до того, как я вообще подумаю о рождении детей, и портил жизнь еще во время учебы в колледже. Я с тоской вспомнила слабую Эмму, которую опекала, Анну, которой помогала увеличить собственный потенциал, и решила, что теперь к ним добавится еще и эта Тиль.
– У меня нет денег, – заявила я, развернувшись. – Вернее, есть, но мало. Пока открою кабинет, пока заработаю авторитет. Это может затянуться.
– Может, – с готовностью закивала Тиль. – Но уже несколько дам хотят попасть к вам на прием.
Я удивленно приоткрыла рот.
– А эти дамы присутствовали при нашей с госпожой Тиллер ссоре?
– О да, – Тиль повеселела, по-видимому, вспомнив момент своего увольнения. – Еще больше, уверена, узнают об этом из сплетен.
