– Сто-ять, – отец Анатолий нахмурился. – Убил, но не убил? Это как? Они что, воскресли, что ли?
– Вроде того, – пожал плечами Кир.
– Этого не может быть, – с уверенностью произнес отец Анатолий.
– А я и не говорил, что этого не может или может быть, – проворчал Кир. – Я говорил, что это есть. Но, Толь, если он прознает, что они живы, добром это не кончится ни для кого.
– Как это вообще произошло? И что именно произошло?
– Произошло столько всего, что рассказывать и показывать мы тебе это всё год будем, не меньше. Сейчас – только одна просьба. Надо организовать захоронение, и скинуть ему отчет и считку. Желательно не одну. Толь, мы тебя умоляем. Хочешь, я на колени встану? – Фэб сделал попытку подняться с кресла, но Кир его удержал. – Пожалуйста…
– Господи, с кем я связался, – пробормотал отец Анатолий. – Ладно. Не знаю, во что для меня это выльется, но – ладно. Дожидаемся остальных, вводим в курс дела, и составляем план действий.
* * *
Через совсем небольшое время прибыли мистики, к счастью, знакомые. Возглавлял их делегацию сам теург-уно Окиста, Эрл – пожилой, полный англичанин. Он привез с собой двоих помощников помоложе, но тоже строгого вида – все мистики носили темные, застегнутые под горло, костюмы простого кроя – и сдержанных манер. Орден мистиков, особое ответвление на стыке религии и философии, имел на Окисте довольно странный статус, порой мистиков привлекали к делам, вроде бы к религии не имеющим никакого отношения, но в то же время спорным, например, к тем же воссозданиям. В достаточной степени необычное духовное братство.
Мистики, на удивление, согласились без раздумий – их старший, Эрл, сказал довольно странную фразу, смысл которой не понял, кажется, вообще никто. «Путь удвоен, исход предрешен, но я этому рад». Переспрашивать или уточнять не рискнули, главным было то, что все три мистика дали согласие, мало того, они еще и отцу Анатолию намекнули, что происходящее не просто важно. Сделать то, о чем просят, необходимо. Женщины из русского клана, да и Клим с женой, согласились не сразу. Они, разумеется, требовали объяснений, и, в конце концов, удовлетворились тем, что если «сделать так, как просят, можно избежать неприятностей». Клим стал было возмущаться, мол, происходит какая-то хреновня, а вы даже объяснить ничего не хотите. Однако его очень ловко заткнула жена, Рита, которая явно питала уважение к мистикам, и к Эрлу в частности. Если они говорят, что дело серьезное, заметила она, то, значит, оно и есть серьезное. Поэтому, дорогой, давай сперва сделаем это дело, а потом дождемся объяснений, которые обязательно последуют. Последуют ведь, правда, Берта? Разумеется. Ну и хорошо. А теперь надо понять, что мы вместо них будем хоронить, и где именно.
– Можно на нашем кладбище, – пожал плечами отец Анатолий. – Я, конечно, не в восторге от идеи, но места где-то на краю запросто можно выделить, и стоить они будут недорого.
– Не пойдет, – покачал головой Фэб. – Нам нужно это сделать неподалеку от дома, и, крайне желательно, максимально близко от часовни.
– От часовни с птицами? – удивилась какая-то женщина. Кажется, Оксана, надо будет у Берты потом уточнить, подумал Ит. – Но зачем?
– Нужно иметь пеший доступ, – объяснил Фэб. – До часовни от нас примерно километр. Чья там земля? Если чуть дальше, не на самой поляне, а немного в стороне? Это возможно?
– Там ничья земля, – отец Анатолий открыл карту. – Запрос в Саприи дать, потому что их юрисдикция, но, думаю, не откажут. Но вы так и не ответили на вопрос – зачем?
– Нам нужен доступ к часовне, – объяснил Ит. В данный момент врать не имело никакого смысла. – Там есть кое-что, важное для нас.
– Там ничего нет, – возразила Оксана, другие женщины, в том числе и Рита, согласно закивали. – Ее ведь проверяли, причем в последний раз совсем недавно. Прилетал Торк, ну, вы-то его хорошо знаете, хм… Он прилетел с кучей сотрудников, с аппаратурой, они там дневали и ночевали примерно месяц, и ничего не…
– Это пока, – улыбнулась Эри. До этого момента она молчала, что-то прикидывая про себя. – Думаю, через какое-то время мы сумеем вас удивить. Толя, уважаемый, – вежливо обратилась она к священнику. – Так что с той землей?
– Свободна, – тот пододвинул к ней карту. – Стоимость символическая, считай, задаром. Вы как хорониться предпочитаете, гробом в землю, или кремация?
– Лучше сжечь, – подумав, ответил Фэб. – Да, не по канону. Но… нам сейчас нужно какое-то истерическое демонстративное решение, поэтому я за кремацию.
– Согласен, – тут же вмешался Кир. – «Не доставайся же ты никому», или как правильно? В общем, берем какую-то биологию, и сжигаем так, чтобы гарантированно ничего не осталось. Вообще. А то, сами знаете, по некоторым кремационным останкам даже ДНК запросто снять можно. Не, на фиг. Жечь будем от всей души.
– Слушать вас жутко, – произнесла другая женщина. Её Ит помнил лучше, она преподавала вместе с Бертой русский язык детям. Аглая? Да, верно. – И вы так спокойно это всё воспринимаете? – она повернулась к Скрипачу. – Я бы с ума сошла.
– А что остается? – пожал плечами тот. – Другого выхода нет, хотя, конечно, приятного мало.
– Очень надеюсь, что вы потом всё объясните, – с раздражением произнес Клим. – Пока что я вижу следующее. Вы просите нас об участии в какой-то нелепой авантюре, причем сопряженном с явной опасностью, и…
– Клим, – Скрипач встал. – Когда мы с тобой за Мороком гонялись, мы тоже не всё знали. Равно как и ты. Что в итоге оказалось, не позабыл? Вот. Будет тебе всё. И рассказы, и объяснения, и под красненькое, и под беленькую, сколько хочешь. Если пожелаешь участвовать – мы только за. Но пока – прими как данность.
– Языкастый ты, черт рыжий, – сдался Клим. – Ладно. Уломали. Давайте решать, чего делаем завтра.
* * *
Сложнее всего было с органикой, которую намеревались маскировать, но и тут выход нашелся. Предложил его Эрл. Доступ к базе, на которой проводятся, пусть и очень редко, полные воссоздания, у мистиков имелся, и там можно было взять некоторые биогенные материалы, которые волне подойдут. Еще можно взять субстрат. И гель. А на субстрат можно даже маркеры генной карты повесить, и карту эту подтвердит любая система – что, собственно, и требовалось.
– Субстрат или гель сами привезем, когда якобы прибудем к вам за телами, ну и за всей процессией, соответственно. Прокатим этот субстрат туда-сюда. Сперва к вам, потом, в гробах, обратно к нам, потому что кремировать тоже будем у нас. И обе церемонии там проведем. Маскировка займет много времени? – уточнил Эрл.
– Нет, если имитацию делать, – подумав, ответил Фэб. – Но это при условии, что вы нам подарите пару здешних старых детекторов, конечно.
– Подарим, – улыбнулся мистик. – Это вообще без проблем. Тем более что старые модели никто не использует, и не учитывает. Они давно числятся уничтоженными, но мы, знаете ли, люди хозяйственные…
– А никого не смущает, что мы сейчас спокойно разгуливаем и по дому, и по улице? – не выдержал, наконец, Ит. – Это всё, конечно, очень разумно, но ведь отслеживать могут не только церемонию. То, что тут происходит сейчас…
– Нет, – покачал головой Эрл. – Как мы поняли, Торк сумел забраться очень высоко, и способен многим навредить, но он отнюдь не всесилен. Да и на счет планеты он в некотором заблуждении. Разубеждать мы его не стали, ведь он, даже прожив здесь несколько лет, так и не сумел ничего понять. Когда проходили воссоздание Фэб, Кир, и Джессика, Торк отнесся к нам… как бы деликатнее выразиться… – он на секунду замялся. – Несколько свысока. Это было заметно буквально сразу, по крайней мере, тем, кто способен заметить. Но мы тогда не стали акцентировать на этом внимание, хотя и запомнили тот момент. Берта, кстати, присутствовала при разговоре.
– О чем вы? – не понял Саб. Кажется, он запутался.
– Всего лишь о том, что наш мир отнюдь не так прост, как некоторым кажется, – безмятежно улыбнулся мистик. – В общем, о наблюдении можете забыть. Да и отчет о церемонии с предоставлением всех доказательств ее подлинности Торк получит в самом лучшем виде. В том числе и от меня. Меня он знает, мы с ним довольно длительное время общались, так что сообщение именно от меня предаст ситуации и нужной солидности, и достоверности. Ни о чем не волнуйтесь зря, отдохните сегодня получше, завтра предстоит непростой день.
* * *
Ночь получилась беспокойная и дерганная, впрочем, ожидать от нее чего-то иного было странно. Попробуй, усни нормально после такого количества потрясений.
Половину комнат на втором этаже так и оставили на консервации. Благо, дом был действительно большой, да и свои старые комнаты они успели привести в порядок. Эри и Саб облюбовали небольшую гостевую, Берта сперва ушла к себе, потом к ней пришел Кир, по своему обыкновению, они проговорили около часа, после, захватив подушки и одеяла, пошли к Иту со Скрипачом, которые занимали, как всегда, общую комнату. Но в комнате они обнаружили не только не спящего Скрипача и не спящего Ита, но и Фэба, которому снова стало нехорошо, и которого сейчас спешно пытались привести в порядок.
– Таааак, – протянул Кир. – Если это будет продолжаться, то завтра похоронят не только ваши имитации, но и нас троих тоже, уже в настоящем виде. Что тут происходит?
– Сосудистый спазм тут происходит, – проворчал Скрипач. – И давление стабилизируется только на системе, стоит снять, как всё по новой. Фэб, давай уже, заканчивай. Почему ты не хочешь снотворное?
– Потому что вы меня завтра не поднимите.
– А давай поддержку? – невинным голосом предложил Ит. – Я же в них ходил. И не раз. Ты меня сам заставлял таскать, тебе напомнить, как это было? Их тут полно, я посмотрел. И весьма неплохие, кстати.
– Ит, я не ранен, не болен, это просто на нервной почве, – устало произнес Фэб. – Само пройдет.
– Да что ты говоришь! – всплеснул руками Кир. – Так, всё. Ит, двигай за поддержками, а мы пока систему поставим. И плевать я хотел, Фэб, что бегал у тебя в подчиненных несколько лет. У тебя крыша едет. Если ты хотя бы восемь часов не проспишь сейчас нормально, тебя так и будет мотать. То лучше, ты хуже. Третьи сутки пошли, не дело это. Ох, чую, спать нам тут всем вместе придется… Бертик, давай, ложись, сейчас малахольного подключим, и тоже попробуем прилечь. Рыжий, кровать шире сделать можно?
– Нет, – покачал головой Скрипач. – Это максимум.
– Тогда пойдем, еще одну притащим из второй гостевой. Ну как тут впятером поместиться, да еще и этот с системой?
Система была, конечно, не госпитальная, домашняя. Продолговатый монолитный блок длинной сантиметром восемьдесят, шириной около тридцати, и высотой сорок. Кир хотел сперва поставить два порта, но потом решил ограничиться одним, подключичным, и маской, хотя в маске особенной необходимости не было. Ладно, пока так, а позже маску можно будет снять.
Через час кое-как все-таки улеглись. Фэб, благодаря лекарствам, быстро отключился, остальные какое-то время поворочались, но усталость взяла своё, и все они, наконец, уснули. Причем Берта во сне одной рукой обнимала Скрипача, а с другой стороны ее точно так же обнимал Ит, который, кажется, тоже еще до конца не сумел осознать ни факт их поистине невероятного возвращения к жизни, ни факт встречи с семьей, которую они уже не чаяли на самом деле увидеть. Но главное, думал он, засыпая, куда же, черт возьми, в конце концов, подевались оба их самолета?
* * *
Утро началось творчески – разумеется, они проспали, но Эри, Саб, и Шилд, которые легли практически вовремя, встали тоже вовремя, и будить спящих отправился именно Шилд.
Ит проснулся от того, что по его лицу сперва деликатно, а потом весьма настойчиво проехалась лапа, снабженная довольно крупными и острыми когтями. Он с трудом продрал глаза, и первое, что увидел, оказалась сердитая кошачья рожа с распушенными усами. Шилд явно злился, он сидел на одеяле, и нервно подергивал хвостом. Поднял лапу, примериваясь «погладить» ею Ита в третий раз, но Ит вовремя сел, и произнес:
– Кот, всё. Я проснулся. Заканчивай.
Шилд фыркнул, коротко мяукнул, и спрыгнул на пол. Ит огляделся. Да, так и собственные похороны можно проспать. Скрипач и Берта спят в обнимку, рядом дрыхнет Фэб, и ему явно полегчало, судя по тем показателям, которые выдает система, а у края кровати спит на боку Кир, которому мало места, и который запросто может свалиться на пол. В общем, зрелище удручающее, но в то же время оно почему-то смешное. И, господи, как же он скучал все эти годы по подобным зрелищам… всё, никогда больше не допущу того, что в это раз случилось, думал он. Никогда. Не хочу.
Он осторожно погладил по голове Берту, прикоснулся пальцами к тому самому упрямому завитку волос – она, не открывая глаз, тут же перехватила его руку и прижала ладонь к своей щеке.
– Маленькая, надо вставать, – тихо сказал Ит. – Проспали.
– Знаю, – она все еще не открывала глаза, и никак не отпускала его ладно. – Можно еще минутку? Ну одну минутку, Ит. Пожалуйста…
– Ладно, – сжалился тот. Нагнулся, поцеловал ее в висок. – Господи, как же я скучал. В какой-то момент перестал надеяться, что мы выберемся, и я снова тебя увижу.
– А мы и не выбрались, – Берта открыла, наконец, глаза, и посмотрела на Ита. В глазах плясали лукавые бесенята. – Хотела оставить на вечер, но ладно, так и быть, скажу тебе сейчас. Чтобы вам тут двоим скучно не было, пока мы вас хороним. Мы не выбрались, Ит. Он ошибся. Он считает, что фрактал пройден полностью, а на самом деле – мы все еще находимся в последней итерации.
– А… – Ит открыл было рот, но растерянно замолчал. – Но…
– Вот так, – Берта усмехнулась. Села, обняла его, запустила руки в волосы – Ит понял, что надо срочно тормозить то, что может начаться, и осторожно высвободился, предварительно снова ее поцеловав – кто бы в такой ситуации смог удержаться.
– Но как? – спросил он.
– А вот так. Ри, дорогой мой, не Эри, и не я. Повторяю: он ошибся. Не переживай, у нас будет время во всем разобраться, но уж точно не сегодня. Как тебе сюрприз?
– Маленькая, ты уникум, – на полном серьезе ответил Ит. – И огорошить можешь так, что мало не покажется. Но давайте сперва займемся делом, а все подробности оставим на потом. И, дорогая моя, если ты не хочешь вообще везде опоздать, отпусти меня, пожалуйста. Иначе ты рискуешь стать на этих похоронах самой веселой вдовой во вселенной!..
* * *
Собрались в рекордно короткие сроки, позавтракали, и приготовились встречать две делегации – сперва обещалась прибыть группа мистиков и отец Анатолий, потом ждали группу поддержки из русского клана. В Саприи, надо сказать, клановая система закрепилась давным-давно, и если ты не принадлежишь к какому-нибудь клану, на успех в делах можешь не рассчитывать. Итальянцы (они же Рим) будут тянуть итальянцев, китайцы – китайцев, англичане – англичан, и так далее. Если ты вне этой системы, надеяться тебе почти не на что. Впрочем, тут есть своя специфика, например, виды деятельности и работы тоже зачастую делятся по кланам. Медицину, например, давно и прочно держат те же итальянцы, евреи, и англичане, гильдия строителей, работающая с крупными объектами, состоит почти полностью из немцев, русские держат в своих руках производство судов, как промышленных, так и спортивных, натуральной одежды, и «легкую» стройку, китайцы давно и прочно обосновались в пищевом производстве и создании различных растений-модификатов. Перескочить из клана в клан либо практически невозможно, либо сложно до крайности. Но и свои плюсы в этом всём, безусловно, тоже есть – в свое время русский клан очень помог их семье, ведь Берта русская, да и сейчас люди, с которыми полсотни лет не виделись, тут же пришли на выручку, причем в очень непростой ситуации.
Мистики и отец Анатолий себя долго ждать не заставили. Они прибыли первыми, при полном параде, и привезли с собой два гроба, явно не из стандартных.
– Нет, нет, это не наша инициатива, это Фэб такие заказал, – объяснил отец Анатолий. – Модель для кремации, не содержит металлов, при горении дает высокую ровную температуру, не выделяет в атмосферу ничего вредного, не загрязняет очистные системы…
– Толя, можно без рекламы? – попросил Скрипач. – Как-то, понимаешь, не очень эта реклама сейчас.
– Ой, ну тебя, – махнул рукой священник. – Но хоть нравится?
Ит с сомнением поглядел на лакированный гроб, сделанный из дерева какой-то ценной породы. Его передернуло.
– Честно? Нет, – покачал он головой. – В смысле, сам ящик весьма неплох, если не знать о его предназначении. Рыжий, пойдем, поможем одеться этим всем, и вообще… – он неопределенно махнул рукой.
– Куда? – удивился Эрл. – Погодите, надо же маски снять, и…
– Сейчас Фэба приведем, и всё сделаем, – пообещал Ит, чуть ли не бегом поднимаясь по лестнице. Скрипач не отставал. Видимо, и до него дошло, что не случись то, что случилось в корабле чуть больше двух суток назад, они бы легли сегодня в эти ящики на самом деле.
«Долго доходит до нас, – думал Ит на ходу. – Кажется, поминки сегодня будут очень пьяные. Ну очень. А некоторые начнут существенно раньше, и я даже знаю, кто именно».
* * *
За процессией наблюдали из окна второго этажа – было на что посмотреть. Первым выступали мистики, которых, разумеется, по праву теурга-уно возглавлял Эрл, за ними, в полном облачении, следовал отец Анатолий, который ради столь торжественного мероприятия распустил свои длинные пшеничные волосы; за священнослужителем и мистиками плыли на небольшой высоте на антигравах два гроба, а следом, за гробами, шли сперва родные, а за ними сочувствующие.
– Апофигей, – констатировал Скрипач.
– Я бы сказал чуть иначе, но материться как-то не очень хочется, – кивнул Ит.
– Ну, знаешь, матом-то каждый может, а ты попробуй без мата сказать, что ты сейчас обо всем этом думаешь.
– Не могу, – признался Ит. – О, смотри, там еще и цветы есть, оказывается.
Процессия приблизилась к большому грузовому катеру, на котором планировали отбыть в святилище, и двое мистиков помоложе принялись оделять каждого церемониальным букетом – родным были положены цветы белые, остальным темно-красные.
– Розы, что ли? – с сомнением произнес Скрипач. – Ит, ты не планируешь потом вокруг дома немножко роз посадить? Надо будет Берте сказать, чтобы несколько черенков прихватила. Ну или потом сами с могил заберем.
Ответом ему была затрещина, от которой Скрипач едва успел увернуться.
– Циннии, – железным голосом произнес Ит. – Никаких чертовых роз. Только циннии. Фиолетовые, красные, желтые, оранжевые, ты понял? Как раньше. И ни одной чертовой розы, если это были розы. А, еще могу гицеры посадить.
– Спасибо, что не хосты, – хмыкнул Скрипач. – Так, закончили ботанические изыскания. Смотри, они, кажется, ехать собираются.
Действительно, оба гроба уже погрузили в катер, и теперь стали запускать народ – сперва родных, потом сопровождение, потом сели служители. Дверь катера поехала, закрываясь, и катер стал медленно подниматься. Потом он неспешно двинулся прочь, и через небольшое время растаял в прозрачном летнем утреннем воздухе.
– Пошли, дернем чего-нибудь, и начнем столы к поминкам готовить, – предложил Скрипач.
– С первым согласен, а вот на счет столов – не рано ли будет? – задумался Ит. – Еда приедет только в шесть, у нас весь день впереди. Успеем ещё.
– Тогда ну их к шуту, эти столы, – пожал плечами Скрипач. – Тогда просто дерябнем. Кстати, ты заметил, что мой гроб был красивее, чем твой? Узор такой… древесный, завитушки…
– Рыжий, перестань, пожалуйста, – очень вежливо попросил Ит. – Учти, дважды я просить не буду.
– Ладно, ладно, понял, – отмахнулся Скрипач. – Знаешь, а Берег нас все-таки разбаловал.
– Это еще почему? – не понял Ит.
– Да потому что там любую выпивку или еду можно было когда угодно заказать у трансфигураторов, и моментально получить, а тут придется справляться самостоятельно…
3. Парадигма Торка
Гостиную, она же столовая, обставили с поминальным шиком – в дорогущем заказе помимо еды имелись и традиционные скатерти, и одноразовая, но высокого качества, посуда, и сигареты какого-то особого сорта (явно Кир постарался, не иначе, никто другой такую позицию в заказ бы не добавил), и даже нашелся бонус, состоявший из четырех цветочных композиций, и особых свечей ручной работы. Очень мило, конечно, но и композиции, и свечи, и большая часть посуды тут же отправились в блок на переработку, а поминальный шик организовали сами: расставили на новые скатерти еду, как придется, добавили ту, что заказали вчера, и сели есть. Про «похороны» говорить пока что избегали, и, вероятно, это было правильным решением – зачем лишний раз трепать себе нервы, тем более что есть множество гораздо более насущных и важных тем.
– …Да, верно, я была с ним в тот момент, когда вы, сами того, видимо, не зная, вошли в первую итерацию, – Берта отпила вина, и поставила бокал рядом с тарелкой. Она выглядела спокойно, даже, кажется, излишне спокойной. – Мы были на Анлионе, в университете. Пришел ваш вызов. Он, ничего не объясняя, почти силком потащил меня на корабль, сказав, что всё расскажет по дороге, мы экстренным порядком сели на «Ветер», и ушли с планеты. Сделали два прохода через Ойтмана, потом – пошли уже через Вицама-Оттое. Я всё еще ничего не понимала, а он всё еще ничего не говорил. И мы пришли…
Берта замолчала. Снова взяла бокал, залпом выпила то, что в нем оставалось.
– Мы пришли на кластерную станцию Бардов, где мне было объявлено, что начинается некое новое время, и что я для этого нового времени могу сослужить достойную службу. Сперва я подумала, что он говорит о каком-то новом проекте, или о наших работах, но речь шла вовсе не о них, как выяснилось, отнюдь не о них.
…После «похорон» все вернулись изрядно вымотанными и уставшими, причем с часовой задержкой, около семи вечера. Сперва жадно накинулись на еду, но потом, где-то через час, слегка насытившись и расслабившись, принялись за разговоры и объяснения. Фэб предложил «начать с начала», чтобы было понятнее, но с начала не получилось, пришлось сперва дать присутствующим краткий отчет о периоде их жизни за время расставания. Поохали, поахали, и перешли уже непосредственно к сути дела.
Начать решила Берта, что, собственно, оказалось правильно, как потом все поняли.
– Гений, оказывается, довольно скрытен, хотя мы вроде бы не замечали за ним подобного, – в голосе Берты звучала горечь. – Пока росли дети, пока мы вкалывали в разных проектах, Ри, оказывается, много о чем задумывался кроме рабочих моментов… в отличие от нас, простодушных… задумывался, и пришел к некоторым выводам. И еще до всего происшедшего предпринял, оказывается, некоторые действия.
– А мы ничего не знали, – вставил Кир.
– Верно. Мы ничего не знали. Даже Джессика, кажется, и та не знала всего, но, сдается мне, начал он это всё отчасти и из-за нее тоже, – Берта поискала на столе глазами сигареты, вытащила из пачки тонкую золотистую палочку. – А зажигалка есть?
– Постучи по ней ногтем, – посоветовал мистик из молодых. – Сама загорится. Это новая модель, лет десять как делать начали. Вкусно, но дорого.
– Ага, спасибо. Так вот, – Берта затянулась. – Не подумайте, никакого пафоса не было и в помине, Ри был почти такой же, каким был всегда, он говорил спокойно, говорил разумно, и говорил он правильные и логичные вещи. Которые оспорить не представлялось возможным. Вот только чем дальше мы с ним на эти темы беседовали, тем сильнее меня каждый раз мороз пробирал, уже даже не до костей, а до глубины души, наверное.
– А что именно он говорил? – нахмурился Скрипач.
– В первую очередь – о том, что мне лучше всего было понятно. О математических моделях, о вселенной, о наших работах – да обо всём. Вот только чувствовалось в его рассуждениях нечто такое… словно он понял что-то, но то ли стесняется, то ли боится об этом сказать. И самым главным было то, что он упорно отмалчивался о том, что же он понял после того, как получил от вас сигнал. О чем вы говорили с ним, Ит, и чья это вообще была идея?
– Это была его идея. Изначально – его. Если мы натыкаемся во время работы на нечто, способное каким бы то ни было образом либо полностью опровергнуть, либо полностью подтвердить наши теории, если ситуация перестает быть штатной, или – если происходит что-то экстраординарное, мы подаем такой сигнал и бежим. Бертик, я несколько лет нет-нет, да и задумывался об этом, и лишь не так давно стал понимать, что вся эта канитель с сигналами была им создана исключительно в связи с теорией линз, и…
– И с моим родным миром под названием Сод, – добавила Эри. Она тоже взяла сигареты, повертела пачку в руках. – Берта права. Это он предвидел. Но… он не предвидел меня.
– Да, вот это верно, – согласился Фэб. – Потом он, конечно, разобрался.
– Не слишком ли сложный план получается? – справедливо спросил Эрл.
– На самом деле не слишком, особенно с учетом того, кто является его автором, – пожала плечами Берта. – Думаю, на первых этапах план был проще, много проще, вот только в процессе его реализации он многократно усложнился. Изначально господин Торк планировал запустить вот этих двух белых мышей в лабиринт, – она указала на Ита и Скрипача, – а именно – в линзовое построение, но вмешалась Эри, и закрытая система из шести физических линз превратилась во фрактал, причем назвать эту модель физической я не могу. Изменилась сама структура связки между объектами, да и порядок самих объектов изменился тоже. Этого он не учел. Потом…
– Потом он исправился, конечно, – закончил Ит. – Потому что для него никакого труда не составило просчитать самую первую итерацию, самый первый мост. Бертик, но ведь на начальном этапе он не знал обо всем этом, но, тем не менее, принялся обрабатывать тебя – с самого первого дня, ведь так?
– Идеологически, – вздохнула Берта. – Он старательно доказывал мне, кто может быть лабораторной мышью, кто нет, и почему так происходит. Я… в тот момент я растерялась. Кроме того, он не говорил мне, что именно произошло с вами, а ведь другого источника информации, кроме него, у меня не существовало.
– И? – требовательно спросил Скрипач.
– Я провела там почти год. Пока не разобралась во всём самостоятельно. После этого…
– Ты сбежала? – Скрипач нахмурился.
– Нет. Он меня отпустил. Сам отпустил. У вас очень глупая жена, которая тогда думала, что от него можно сбежать, – Берта криво усмехнулась, и потянула из пачки следующую сигарету. – Выяснилось, что нельзя. Сперва, конечно, я стала требовать, чтобы он дал мне информацию о девочках – потому что это в буквальном смысле сводило меня с ума. Полгода мне снились такие кошмары про Дашу и Веру, что я вспоминать об этом не могу без содрогания. Однако он заверил, что с детьми ничего не случилось. И не случится. И не солгал, до сих пор удивительно.
Про детей они уже знали – с детьми, слава мирозданию, всё было в порядке, Ри сказал правду, детей он действительно не тронул. Но вот какими соображениями он при этом руководствовался – загадка.
– Так вот. Сбежать от него уже в тот период действительно было нельзя, и поэтому отпустил он меня без зазрения совести. Я улетела, в тот же день, после этого разговора. К счастью, у меня на тот момент еще оставались деньги, и я отправилась искать Фэба с Киром. Именно их, да, потому что о том, где дочки, я знала, и о том, что в Санкт-Рене их никто пальцем не посмеет тронуть, знала тоже.
– Берточка, расскажи подробно, что же он тебе говорил? – попросила Рита, жена Клима. – Как ты почувствовала, что дело нечисто?
Непростым, ох и непростым человеком являлась Рита – потому что она была сэртос, представительницей клана системы развлечений, и не только на Окисте работала Рита, а еще на полутора десятках планет, которые продукцию Окиста охотно покупали. Сэртос – это не актер или певец, это нечто большее. Они продают не просто конечный продукт – картины, музыку, они торгуют эмоциями, считками переживаний, причем самых разных уровней. От тривиального и всем набившего оскомину секса, до чувств и эмоций более чем необычных, в обыденной жизни почти не встречающихся. Рита, например, в последние годы увлеклась экстримом – причем таким, что в большинстве миров о подобном не шло и речи. У нее была серия с распознаванием вкусов ядов и начальных симптомов отравления, например. Или – несколько считок с ощущениями при декомпрессионной болезни. Или – неконтролируемый прыжок с высоты больше трех тысяч метров, у прыгающего есть антиграв, но он не может самостоятельно его включить, это должен сделать оператор, вот только прыгун не знает, кто именно из компании оператор… Словом, вопрос, который задала Рита, при ближайшем рассмотрении превращался из невинного в весьма непростой. Но Берта этот вопрос поняла абсолютно правильно.
– Эмоции? – переспросила она. Рита покивала. – Да, они и были подсказкой. В его словах чувствовалось превосходство, его собственное превосходство над всеми, кто рядом, хотя превосходство он это тщательно скрывал, порой даже стараясь сойти запанибрата. Но в какой-то момент всё открылось.
Вы не хуже меня знаете, что существует то, что мы называем Сферой, и то, что мы называем Кругом. Речь идет о том бесчисленном количестве видов и рас живых существ, которые обитают во вселенной, во всем их разнообразии и множестве. Сфера – это и есть представление о многообразии видов, а Круги, коих бесчисленное множество – это, по сути, принцип деления сферы на бесчисленные же доли. Именно законы Сферы диктуют законы для Кругов. А законы Сферы, как и законы вселенной, основаны на прекрасно известных всем двенадцатеричных построениях. То есть каждый Круг включает в себя двенадцать основных рас, которые могут соотноситься друг с другом в определенных пределах. По общему мнению, в Круге не может быть доминирующей или высшей расы, они все равноценны. Равно как и все расы Сферы равноценны, но…
– Знаете, что он сделал на самом деле? – Берта повернулась к Иту. – Он внес в наши работы корректировку. Заменил один-единственный объект на другой. И соотнес всё не с Террой-ноль, как с начальной точкой, а…
Она не договорила.
– С собой, – беззвучно произнес Ит. Берта кивнула. – Но почему?
– А ты еще не понял? Он вывел сперва себя, как представителя возвратного круга и чистого генома, в ключевые объекты. Потом вывел тезис о превосходстве расы. Потом прошелся по своим считкам – к счастью, мы тогда не успели сдать всё, и у него нет ни ваших полных архивов, ни дополнительных блоков от посторонних, ни закрытых сегментов, поэтому ему пришлось обойтись своими, но, видимо, их оказалось достаточно.
– Он записал себя в цари, – с восхищением произнес Скрипач. – Ит, мы лохи. Вот оно как, оказывается. А мы-то думали…
– Не в цари, что ты, бери выше, – криво усмехнулась Берта. – Там схема сложнее. Сперва он вывел людей, как высшую доминирующую расу в нашем Круге. То есть, по его новой теории, люди доминируют над всеми остальными – нэгаши, когни, рауф, зивы… о, нет, только люди, только чистые люди венец творения, и он предоставил тому очень изящное доказательство. Кстати, я поняла, почему он за это взялся, и какую цель преследовал изначально. Он стремился доказать Джессике, что она, спасая его в ущерб Иту, поступила правильно. Он хотел оправдать её в её же глазах, и… ему это удалось. Я встречалась с ней. Да, ему это действительно удалось, потому что она – изменилась. Сильно изменилась, и не в лучшую сторону – по крайней мере, там подумали бы вы, и так подумала я. Если она и ощущала что-то по отношению ко мне, то лишь презрение, разочарование, и горечь, пожалуй, но это – всё. Не более. Она поверила ему, поверила полностью. Потому что очень хотела поверить – в свою правоту, в том числе. Годами она таскала в себе эту занозу, эту память о подлости, которую совершила, пусть и с благими намерениями. А он сумел превратить это чувство вины в чувство правоты.
– Это вы о чем сейчас? – с интересом спросил Клим.
– Ох… – Скрипач поморщился. – Это лет тридцать назад было, или больше. В общем, случилось так, что Ит и Ри были тяжело ранены, и… в общем, когда стали спасать Ри, а на этого вот, – он кивнул на Ита, – забили и бросили умирать в тюремной больнице, Джессика не заступилась за него вообще. Никак. Ни словом, ни просьбой, ничем. Хотя на втором этапе этого происшествия у нее такая возможность была. Но она сделала выбор, в принципе логичный и вроде бы правильный. Однако потом стала осознавать, какую гадость совершила. А Ри, как сейчас выясняется, на этом ее поступке создал целую теорию, подтянул под нее всё, что ему было удобно, и…
– Верно, – согласилась Берта. – Вы ведь общались с ним, да?
– Да, на Берегу. Нам он тоже своё превосходство доказывал. На примере именно этого случая. Само мироздание, мол, решило, кто ему нужен, а кого можно после использования пустить в расход. Оно, мироздание, мол, чужими руками расставило всё по своим местам – то есть если бы Ит сдох тогда в той больнице, мирозданию было бы глубоко по фигу на отработанный материал, а вот его, святого и мудрого, мироздание сберегло, видать, для великой цели, – Скрипач невесело рассмеялся, однако его никто не поддержал.
– Вы вообще понимаете, к чему это всё идёт? – тихо спросил вдруг отец Анатолий. До этого он сидел в уголке, что-то пил, что-то ел, но молчал, предпочитая слушать.
– Ты о чем, Толь? – Фэб повернулся к священнику.
– Он же себя обожествляет, вы не поняли?!
– Почему не поняли? – удивилась Берта. – Именно так и есть. Причем он говорил про это прямыми словами. Моих несчастных мужей он назвал предпоследней ступенью лестницы, а себя, соответственно, тем, кто на эту лестницу поднимется до конца. Точнее, уже поднялся.
– Офигеть, – с восхищением произнес Клим. Налил себе рюмку водки, залпом выпил. – И чего в результате? В этот бред что, кто-то верит? В то, что он типа бог?
– Да, – кивнула Берта. – В этот бред, как ты его назвал, уже поверили миллиарды – на данный момент он контролирует несколько чудовищного размера сегментов нашей галактики, и уже подгреб под себя большую часть Контроля, с которым до того хорошенько порезвилась официальная служба, и тем существенно его ослабила. Мало того, он сумел добраться даже до Берега, и, кажется, начал насаждать свои порядки там… так, дорогие мои? Или пока нет?
– Мы слишком мало видели, но, как мне кажется, это возможно, – медленно произнес Ит. – Давайте пока без подробностей. Рыжий, всё окончательно встало на свои места. Мы были полностью правы, да и там он нам тоже не солгал. Но… так. Стоп. Давайте по порядку, хорошо? А еще лучше – по годам. Меня поражает скорость, с которой он действовал. Мы были во фрактале, но вы – в реальности, поэтому лучше, думаю, ориентироваться на ваше время, верно?
– Согласен, – кивнул Фэб. – Смотрите, что получается…
* * *
Вся «операция», которую провернул Ри, к настоящему моменту насчитывает семь с половиной стандартных лет, если считать по времени Русского Сонма, как все привыкли. Для таких масштабов это ультракороткий срок, просто невероятный срок, но если вдуматься…
Первый год. Ри вместе с Бертой уходит к Бардам. Почему? Связь. Контроль, с которым он много лет тесно сотрудничал, способен обеспечить такой уровень и такую скорость связи, какую не даст ни одна из существующих транспортных сетей. До этого он готовился, тут он приступает к активным действием, а именно – перехватывает управление над кластером, убирая Огдена и его окружение, в том числе Гарая, с глаз долой.
– Неужели он их убил? – с восхищением спросил Скрипач.
– Да что ты, нет, конечно! – помотал головой Кир. – Работают они у него, под началом. Оба. В рот заглядывают.
– Понятно…
Второй год. Берта уходит со станции, и находит Фэба с Киром, параллельно она выходит на связь с Маден, и, соответственно, с сопротивлением…
– А где вы-то были, кстати? – с интересом спросил Ит.
– Сперва на Орине, потом – убрались оттуда к Маден, потому что больше было некуда, – признался Кир. – Вообще, мы слегка растерялись в первый год. Потому что вообще непонятно оказалось, что делать. Да еще и слухи пошли, один другого краше. Словом, идея с Орином оказалась, мягко говоря, не очень, и вовремя мы оттуда смылись… если это можно так назвать. На самом деле нас точно так же отпустили, как и Берту, как позже выяснилось.
– Дальше началась форменная чехарда и неразбериха, потому что ситуация, которая стояла до того на месте, стала вдруг стремительно развиваться, и совсем не туда, куда мы планировали, – продолжил за него Фэб.
– Потому что к окончанию второго года господин Торк воздвиглись в полный рост, и стали изъявлять свою волю уже открыто, – мрачно произнесла Берта. – Он нас троих… как бы сказать… вызвал к себе. Точнее, нас к нему в буквальном смысле отконвоировали. Очень мягко, очень деликатно, но… – она замялась. – Довольно настойчиво. И вот тут-то мы и получили от него главное откровение.
– В тот раз он впервые назвал себя богом, – Фэб тяжело вздохнул. – Богом, который идет из одной бесконечности в другую. Богом, который должен определить путь. Богом, который, по его словам, должен привести этот мир к абсолютному совершенству, исправить его, доделать то, что не сделано по сей день.
Отец Анатолий смотрел на Фэба расширившимися от ужаса глазами.
– Это… серьезно? – почему-то шепотом спросил он.
– О, да, – кивнул Фэб, а следом за ним кивнули Берта и Кир.
– Там довольно сложная теория, – продолжил Фэб. – Он говорил долго в тот раз, но я могу в общих чертах объяснить всё кратко. По его словам Истинный Бог когда-то, может быть, в самом начале времен, осознал, что, будучи Богом, он не сумеет проникнуться своим творением и в полной мере разделить его судьбу. И он… разделился. На части временные и постоянные. На бесконечные цепи вечной жизни, и бесконечные воплощения. Он придумал себе некий путь, и вознамерился его пройти, чтобы потом, соединившись с самим же собой вновь, обрести прежнее могущество, но с новым осознанием.
– Угу. А сейчас он, получается, проникся, осознал, и решил соединиться с самим собой обратно, чтобы, значит, подарить миру новый порядок, и всё станет зашибись, – произнес Скрипач задумчиво. – И в процессе он решил убрать, так сказать, отходы собственного производства, коими счел нас. Я не совсем понял, кто такие мы в этой его теории?
– Сдерживающий фактор, – вздохнула Берта. – Что-то, что его до поры, до времени подтормаживало, не давало слишком быстро действовать. Нечто, нужное для осмысления каких-то деталей и процессов.
– Да-да, верно. Нас он сравнил со скорлупой яйца, плацентой, и еще кучей других неаппетитных вещей, – заметил Скрипач. – Это когда он перед нами на Берегу изгалялся. Кстати, у него и там уже действительно приверженцев полно, как мы поняли. Кого-то он даже там обработать уже успел.
– Чудовищно, – покачал головой отец Анатолий. – Ни одна нормальная церковь никогда в жизни…
– Нормальные его и не приняли. А вот другие – за милую душу, – Фэб отвернулся. – Но ты ведь понимаешь, Толя, что нормальные ему не нужны, а нужны благонадежные. Дальше, думаю, догадаться будет несложно.
– Знаете, что самое смешное в этом всём? – вдруг сказал Кир.
– И что же? – мрачно произнес Клим.
– Да то, что этот хрен с горы всегда был если не атеистом, то агностиком, да и то, такой себе из него получался агностик. Наука-наука, а бог то ли есть, то ли его нет, и не всё ли равно, – Кир хмыкнул. – И на тебе, в боги записался. Да не в демиурги какие местного разлива, а вообще, в начало начал.
– Архэ, – тихо сказал Ит.
– Что? – не понял Клим.
– Архэ. Первооснова, первоэлемент, – пояснил Ит. – Это из греческой философии, ну, то есть по Сонму она греческая, а так – подобное понятие есть практически в любой философской системе. Вообще, в принципе, вероятно, вот только, выходит дело, гений действительно ошибся…
– Ты о чем? – нахмурился отец Анатолий.
– Кир сказал, что Торк определил себя, как начало начал, – Ит отобрал у Берты сигареты, которые она до сих пор держала в руках, щелчком выбил из пачки штуку, прикурил. – Точнее, просчитал себя, как архэ, если вдуматься. Но, Бертик, согласись, тут явно не сходится. Не может сойтись.
– У него сошлось, – покачала головой Берта.
– У него – может быть. Но один момент. Он не сумел пройти фрактал так, как это сделала Эри…
– Мы все это сделали, точнее, мы и сейчас это делаем, – возразила та.
– Да, верно. Так вот, он ходил, по сути, только в одной плоскости, время ему было неподвластно, – Ит улыбнулся. – А теперь давайте вспомним, где побывали мы. Понимаешь, Бертик?
Та медленно кивнула.
– Вот и думай. Бог, не бог… Так ли это важно в данный момент? – Ит раздавил недокуренную сигарету в тарелке. Плевать, всё равно одноразовая. – Нам нужно решить, как от него защищаться, и что делать дальше. Как мне кажется, это сейчас гораздо важнее.
– Но в него верят… – начал было Клим, но Фэб остановил его.
– Мало ли во что верят? – он пожал плечами. – Люди охотно верят в любую ложь, особенно при том условии, что ложь эта им льстит и дает чувство превосходства над другими. Да и не люди тоже верят, и я уверен, что он сумеет найти подход и к другим, но это – не важно. В данный момент нам нечего ему противопоставить, поэтому нам остается только одно.
– И что же? – спросил требовательно отец Анатолий.
– Мы должны пройти фрактал.
* * *
Гости улетели далеко за полночь, оставив хозяевам неприбранную гостиную и кучу грязной посуды, но хозяева тому совершенно не расстроились, им было на самом деле наплевать на всё: и на бардак, и на посуду, и на окурки в тарелках. Спали в эту ночь все, как убитые – потому что появилось, наконец, ощущение некоей завершенности события, некого окончания, но вместе с тем – нового начала. Фэба, к всеобщему удивлению, после изрядной порции алкоголя совершенно перестало трясти, он успокоился, и даже лег спать в своей старой спальне, настоятельно попросив не трогать его, пока сам не проснется. Конечно, он слегка слукавил, и пару раз за ночь тихонько обошел дом, проверяя, у всех ли всё в порядке, но под утро заснул, наконец, настолько хорошо, что проснулся только после полудня, когда гостиную уже прибрали, а Эри с Бертой решили заняться приготовлением обеда. Скрипач, конечно, не утерпел, вмешался, и поэтому обязанности вскоре распределились следующим образом: Берта и Эри на подхвате, а Скрипач во главе процесса.
– А где Кир с Итом? – спросил Фэб, спускаясь вниз.
– Пошли полюбоваться могилами, и часовню заодно хотят посмотреть, – ответил Скрипач. – Слушай, ты бы хоть умылся. Что за вид?
– Нормальный вид, – отмахнулся Фэб. – В море умоюсь. На море никто сгонять не хочет?
– Ты леталки сперва проверь, на море, – проворчал Скрипач. – Давай мы еду доделаем, ребят дождемся, поедим нормально все вместе, и потом на море. Иди, умывайся. Смотреть на тебя тошно.
– Ладно, – кивнул Фэб. – Договорились. А что ты готовишь такое?
– Холодный похмельный суп, похороны отлакировать, – пояснил Скрипач. – На Терре-ноль такой делал, помнишь?
– Это который окрошка?
– Это который на пиве.
– Но это всё равно окрошка, – возразил Фэб, окрошку не очень любивший. Он предпочитал салат отдельно, а квас… тоже отдельно. Ну или пиво, ладно уж. Но не в одной тарелке с салатом.
– Госссподи, – возвел очи горе Скрипач. – Тебя что, кто-то перемешивать заставляет? Сколько можно говорить одно и то же! Не хочешь, не мешай. Всё, иди уже мыться, и дай нам работу закончить, наконец!
…Кир с Итом вернулись быстро, еще до того, как умывшийся и приведший себя в порядок Фэб снова спустился вниз. Да, они действительно побывали и возле часовни, и возле свежих могил, совсем небольших, ведь хоронили не гробы, а компактные урны. Ит признался, что впечатление странное. Ничего особенного он не почувствовал, хотя, по идее, должен был. Холмики, крестики, таблички, цветочки… Ерунда. По ощущению – бутафория. Но ладно, раз такая ситуация, то что поделать. Пусть будут.
– Нам придется туда часто ходить, – заметил Фэб. – А со временем поставим какие-нибудь монументы, наверное.
– Давай про это как-нибудь потом, а? – попросил Скрипач. – Монументы он поставит, посмотрите на него. Садитесь есть. И надо уже начинать разбираться и тем, что было, и с тем, что дальше.
– Дальше? – переспросила Эри. – Я бы тоже хотела сходить к часовне, но раз вы решили на море…
– На море можно и позже. До часовни двадцать минут неспешным шагом, – заметил Ит. – Давайте пройдемся. Только, пожалуйста, без посещения могил, если можно.
– Согласен, – кивнул Фэб. – Мне вчера хватило. Всё, едим, и пошли.
4. Часовня
