– Арина Грик! Я считаю, что, безусловно, благодарить стоит! Вы сегодня спасли мою жизнь! Теперь я ваш должник! – произнес, старательно артикулируя.
– Спасибо, конечно. Но, господин генерал-лейтенант, не стоит меня благодарить. Я сделала то, что каждый сделал бы на моем месте.
– Но никто больше не сделал ничего. А вы спасли мне жизнь. Так что давайте обойдемся без чинов. Для вас я просто Николай! Не нужно со мной спорить. Благодарным вам я быть не перестану.
– Хорошо, я поняла. Как ваше отчество? Между нами слишком большая разница в возрасте, чтобы я могла позволить себе называть вас по имени.
– Николаевич он. Николай Николаевич, – рассмеялся президент.
Ничипоренко-старший не удержался, взглянул зло на президента.
«Какого хрена ты лезешь в наш разговор?» – читалось в этом взгляде. Но президент полностью проигнорировал его. И, повернувшись к Бейдеру, сказал:
– Ваши люди готовы? Сколько от вас сможет идти в полной защите?
– У нас на каждую роту выдано по двадцать костюмов. Только некоторые офицеры ими обеспечены. Сейчас на мосту стоит одна часть колонны. Другая – остановлена в районе метро Октябрьской. Всего спецэкипировки в моем полку – что-то около пятисот комплектов.
– Хорошо. Мне нужна хотя бы половина ваших экипированных бойцов для проведения операции. Здесь уже были спущены бойцы… три группы. И они все пропали.
– В метро «Боровицкая»?
– Да.
– И сколько всего пропало бойцов?
– Около трехсот.
– И вы предлагаете спустить туда еще двести пятьдесят?
– Ну да. А что такого?
– Я бы не хотел рисковать своими лучшими бойцами и отправлять их в неизвестность. Тем более, что спускаться туда очень неудобно.
– Ну, удобно или нет – это не тот вопрос, который имеет смысл обсуждать. Кто будет руководить группой?
– Арина Грик.
Тут же повисла тишина.
Президент посмотрел на Арину. Министр обороны посмотрел на Арину. Ничипоренко-старший обеспокоенно посмотрел на Арину. Все, как один, не сводили с нее глаз.
Ничипоренко, в отличие ото всех остальных, не стал молчать, а спросил у Бейдера:
– Вы считаете целесообразным отправлять туда женщину?
Бейдер же, хитро прищурившись, ответил:
– Арина – мой лучший офицер. Лучше, чем она, там, внизу, никто не сориентируется. А возможно, сейчас мы сообразим, как сделать так, чтобы спускаться в неизвестность не пришлось. Что думаешь, Арина?
Арина посмотрела на всех, кто сейчас стоял около нее, и сказала:
– Я думаю, что нам нужны огромные прожекторы. Желательно такие, которые не будут много весить. Еще мне нужно несколько военных дронов. Я предлагаю закрепить на них камеры и спустить вниз. Они смогут пролететь внизу на достаточное расстояние, если часть людей во главе со мной спустятся хотя бы до середины эскалатора.
– С дронами у нас проблема… – сообщил министр обороны. – С другими группами было отправлено много дронов, все они не вернулись. Сейчас в нашем распоряжении совсем старые экземпляры – КИР-404. Но запустим их. Других вариантов нет. Вы пойдете в ограниченном составе?
– Спасибо. Я бы безусловно постаралась сначала разведать местность с малым количеством людей, а уже потом спускаться полным составом. Информация о пропавших в таком большом количестве людях, как вы понимаете, звучит… неприятно. Поэтому я уверена, что правильнее всего сначала провести исследование пространства метро ограниченным числом бойцов. Мы будем спускаться, а дроны будут исследовать пространство впереди. Насколько я помню характеристики, именно у этих моделей механизм управления должен находиться не более, чем в ста пятидесяти-двухстах метрах от дрона.
– Да, все верно, – ответил Бейдер.
– Но нам нужно будет быстро подняться, если вдруг внизу ситуация не будет поддаваться контролю. Поэтому нам нужны штурмовые тросы. Я знаю, что они у нас не самые длинные. Насколько я помню, тросы максимально растягиваются на расстояние в два-три этажа. Значит, нам нужно несколько тросов с автоматическим действием, чтобы мы могли сами добраться обратно. Мы будем спускаться и по пути устанавливать их. Вниз пойдет шесть человек. Трое, включая меня и двух командиров рот из моего батальона, и трое – из спецроты. У них лучшая подготовка, и мы с ними поработали в группах, когда зачищали от существ два броневика.
– Арина, сейчас все предоставим! – сказал министр.
Все начали расходиться. Воспользовавшись задумчивостью Арины, которая просчитывала дальнейший план по спуску, Николай Николаевич поймал ее, вызвал на разговор:
– Арина, это опасно! Вам не нужно туда идти! Для этого есть мужчины!
– Николай Николаевич! Я, по-вашему, каким образом стала подполковником? Я должна сама узнать, что там! И отправлять туда своих ребят одних, без своей поддержки, я тоже не буду. Прекратите, пожалуйста, панику! Мне пора!
С этими словами Арина развернулась и зашагала в сторону командного броневика Бейдера. Им нужно было разработать детальный план.
Заглянуть в бездну
Спуск в метро не обещал ничего хорошего. Стоя наверху и готовясь начать операцию, Арина каждой клеточкой тела ощущала опасность. Предварительно с Бейдером и Субботиным они долго просчитывали и составляли план спуска. Если все пойдет по плану, они – шесть человек – спустятся первыми максимально вниз. И если там не будет ничего, что насторожит их, то будет дан знак идти вниз и остальной команде. Около пятидесяти бойцов останутся наверху, у входа в метро. Они должны будут спуститься, если все окажется в порядке. Остальные двести бойцов подойдут после. Они будут ожидать в броневике, который также будет стоять недалеко от входа, на некотором от него удалении. Ближе всего будет стоять броневик, который, в случае опасности, загородит выход из метро. Но только после того, разумеется, как оттуда выйдут все бойцы.
Спуск производился по очень простой схеме: спустились, закрепили тросы на определенной точке, просмотрели картинки с дронов. Если все спокойно, можно спускаться дальше. И так до самого низа.
Арина шла в связке с Германом. Они первыми прошли пролет в пятнадцать метров. Арина запустила дроны, которыми управляли они с Германом. От каждого дрона проецировалось видео на стекло шлема каждого из тех, кто спускался в группе Арины. Дроны не отлетали на максимальное расстояние, а оставались кружить на одном месте, на точке, где без прожектора ничего не было видно. Арина сначала была весьма огорчена, что для проведения операции им достались именно такие дроны. Они не были оснащены хорошими инфракрасными фильтрами, ночной режим работал совсем плохо, и работали они на очень коротком расстоянии от того, кто ими управлял. Но из оставшегося оборудования это были самые крепкие антивандальные дроны, которые при опасности – например, при столкновении с вражеской техникой противника – продолжают работать до последнего, пока не сядет батарея. Вот и сейчас, чтобы увидеть, что же находится на платформе метро, нужно было спуститься еще на один пролет, и тогда дроны смогут полететь дальше и дать максимально информативную картинку.
Арина показала остающимся на предыдущей точке, чтобы они спустились до их с Германом уровня и закрепили в этом месте тросы. Некоторое время Арина ждала остальных бойцов, которые аккуратно продвигались на их уровень. Когда все закрепили тросы, Арина дала условный знак, что они с Германом спускаются к следующей точке. Остальным нужно было снова ждать их сигнала. Пройдя еще один пролет, Арина с Германом снова проверили, что же там видно… что показывают им дроны. Пока все шло в рамках запланированного.
Внизу было очень тихо. Арина подала условный знак, и все остальные члены группы спустились на второй уровень. Закрепление тросов прошло в штатном режиме. Арина приказала запустить остальные дроны, которые вчетвером крепились к большому прожектору. И начала вместе с Германом спуск на третий уровень. Спустившись вниз, они повторили снова те же действия и позвали остальных. Закрепив последнюю партию тросов, Арина дала знак всем оставаться на местах. Сама же она осторожно прошла на следующую точку, наблюдая за картинкой, которая одновременно проецировалась на ее шлем и на экраны в командном пункте президента, где сейчас Бейдер и Субботин наблюдали за ней. Последний очень рвался пойти вместе с ними, но Арина прекрасно понимала, что Субботин не дотягивает до их физической формы очень и очень сильно. Поэтому она категорически отвергла эту идею, разнесла ее в пух и прах. Она привела слишком много логических доводов. Михаил Анатольевич на нее за это даже немного обиделся. Но сейчас она старалась не думать о его обидах. Сейчас они находились на глубине более сорока метров под землей и, честно говоря, она чувствовала себя неуютно, даже несмотря на полную боевую экипировку. Она не знала, сколько тварей сейчас находится в метро, не знала, что стало с предыдущими сошедшими сюда бойцами. Знала только одно: если им придется быстро выбираться отсюда, сделать это будет очень сложно. Это было бы непростой задачей даже если бы они являлись лучшими спортсменами. А они ими не были.
Воздух стоял очень плотный, затхлый и вязкий. Пахло кровью, нечистотами и разложением. Света здесь было недостаточно. Большинство аварийных ламп, находящихся на пути их следования, было разбито. А внизу, хоть там в общем-то была и не кромешная тьма, не было видно ничего. Дроны с прожекторами опускались медленнее обычных одиночных дронов.
Арина показала Герману, чтобы и он спускался к ней. Вместе они стали вглядываться в серый сумрак внизу. Ничего не увидев ни на дронах, которые уже подлетали к подножию эскалатора, ни на дронах, которые несли прожекторы, Арина дала знак остальным спуститься до их уровня. Сейчас они стояли на максимально удаленной точке, согласованной с руководством. Дальше пока решили не продвигаться.
Дроны удалились от каждого бойца на одинаковое расстояние. Необходимо было либо заканчивать операцию, либо пройти вниз еще один пролет. Они уже закрепили каждый по тросу. Спуск дальше нужно было согласовать с Бейдером, который, в свою очередь, должен был это согласовать с президентом.
Арина осторожно вызвала своего начальника:
– Прием, Арина Грик на связи!
– Арина, Бейдер слушает.
– Господин генерал-лейтенант, нам нужно спуститься на четвертый уровень. Но у нас отсутствует достаточная видимость, чтобы оценить ситуацию внизу. Прошу вашего подтверждения.
– Вы собираетесь вниз идти вшестером?
– Я не знаю. Пока не могу сориентироваться. Все очень странно.
– Опиши ваш спуск. Картинку вижу, но, сама понимаешь, отсюда не все понятно.
– Хорошо. Пока видно только, что эскалатор в засохшей крови, грязи, кое-где имеются фрагменты тел. Но это все не свежее. Впечатление, что люди бежали вверх. Если что-то и происходило, то исключительно внизу. Я бы запросила заранее разрешение на огонь на поражение при любых наших подозрениях на атаку.
– Ты считаешь, что будет атака?
– С вероятностью 99,99 процентов нас атакуют, как только мы туда спустимся.
– Но ведь катушки не хватит!
– Да, здесь последний спуск. И, возможно, обратно нам придется бежать и отстреливаться. Ну, если мы вообще сможем бежать.
– Все нужно согласовать с президентом. Я сейчас попробую. Не спускайся до приказа. Хорошо? Ты, кстати, не ответила на вопрос, сколько вас пойдет ниже?!
– Пойдем мы с Германом. И Ковальский с бойцом вашей спецроты, Шамилем Игнатовым. Но они пройдут только половину оставшегося пути и остановятся. А мы с Германом попробуем дойти максимально вниз. Я хочу, чтобы дроны с прожекторами долетели до самой низшей точки. Необходимо просмотреть платформу и ближайшие тоннели. Хотя бы самое начало его. Если там все будет чисто, согласуем с вами следующие действия.
– Хорошо. Ожидай ответа!
Арина сообщила остальным, что ответ ожидается, знаками дала понять, что с двух сторон от нее остаются бойцы спецроты, Ибрагим Кадыров и Осип Лехович, а остальные идут дальше. Два дрона с прожекторами зависли чуть впереди них и находились сейчас в энергосберегающем режиме. Арина не хотела, чтобы прожектора включились на полную катушку здесь. Если там есть твари, скорее всего, они не обратят на свет внимания сейчас, пока он приглушен. А вот на яркий свет они могут сбежаться мгновенно.
– Арина! – ворвался в эфир Бейдер. – Президент колеблется. Пока идут переговоры.
– Господин генерал-лейтенант, включите громкую связь, пожалуйста. Вы же сейчас явно в общем командном пункте, вместе с руководством. Я хочу, чтобы меня слышали все. Времени нет. Стоя на одном месте, мы рискуем гораздо больше.
Бейдер замялся, а затем сказал:
– Хорошо. Сейчас.
В эфире пошли какие-то помехи, а затем раздался голос президента:
– Арина, я вас слушаю. Вы хотите что-то сказать? Говорите! Я сообщил генералу, что я против вашего дальнейшего спуска.
– Господин президент, настоятельно прошу разрешить нам дальнейший спуск. Нам необходимо увидеть, что там сейчас происходит, чтобы понимать вообще, проводить спасательную операцию или нет. Мы не будем спускаться все вместе. Нам необходимо пройти максимально вниз вдвоем. Нас будет достаточно для управления дронами и группой дронов с двумя прожекторами. Я уже все рассчитала. Чем быстрее мы это сделаем, тем в большей безопасности будем и мы, и вы. Прошу вас разрешить нам это. Прямо сейчас.
– Арина, вы почти мне приказываете! – усмехнулся президент.
– Нет, конечно же, нет. Я просто вас очень сильно об этом прошу. Любое промедление может убить нашу группу и, возможно, всех, кто находится наверху.
Вдруг в эфир ворвался Николай Николаевич:
– Арина, вам лучше уходить оттуда. Это опасно. Мы пошлем другую группу.
– Опасно медлить. Это – абсолютно опасно.
Раздался какой-то грохот, как будто рация упала на пол. Спустя несколько мгновений запыхавшийся президент зло произнес:
– Разрешаю, Арина, разрешаю. Ради бога, только делайте все быстрее. Тут за вас волнуется слишком большое количество людей. Жду следующего выхода в эфир.
Связь отключилась. Она вздохнула и показала остальным, что план одобрен и они продолжают спуск вчетвером.
Пройдя еще немного, Арина и компания вновь остановилась. Арина жестами показала всем, чтобы они закрепили последние тросы. Когда все было сделано, они вчетвером спустились еще немного. Ковальский и Шамиль, должны были приготовиться прикрыть их, если вдруг что-то пойдет не так. И уже дальше они отправились только вдвоем с Германом.
Дроны с прожекторами долетели до подножия эскалатора и зависли в пространстве. Расстояние до управляющих пультов оказалось слишком большим, а уровень сигнала, соответственно, был слишком низким, так что влететь на платформу они не могли. Два других дрона, наблюдательные, залетели на платформу, но получить внятные картинки от них было невозможно.
Пройдя еще пятнадцать ступеней, Арина остановилась. Откуда-то из глубины метро до Арины донесся странный гул, заставивший шевелиться волосы на ее голове. Звук раздавался где-то очень-очень далеко, и природу этого звука Арина никак не могла распознать. Необходимо было принять решение: идти или не идти дальше. И Арина приняла его. Она позвала Германа, чтобы тот спустился еще ровно на десять ступенек и остался там ожидать ее. Она же должна идти дальше.
Герман начал было спорить с ней. И Арина, как бы это ни было ей неприятно, вынуждена была настоять на своем. Скрепя сердце она безапелляционно отрезала: «Нет! Ты остаешься здесь. Не спорь». Затем, убедившись, что Герман выполнил ее приказ, она направилась дальше.
Она двигалась осторожно, ступенька за ступенькой, как будто спускалась в преисподнюю. Казалось, она находится уже не в мире людей, а где-то там… в мире, описанном в Библии. И это место было не радо ее видеть.
Панорама открывалась ей постепенно. Теперь, когда два прожектора были выведены на платформу, Арине открылась ужасная картина. Вся площадь станции была практически полностью покрыта бурым слоем свернувшейся крови и завалена частями человеческих тел, над которыми теперь носилось огромное количество мух. Насекомые жужжали, кружили роились над трупами. Но не это привлекло внимание Арины. Она заметила нечто другое. Трупы двигались! Присмотревшись, Арина ахнула: это были крысы! Полчища крыс сновали под трупами, над трупами, между трупами. Зрелище было поистине чудовищным: оторванные, отгрызенные руки, ноги, головы, кишки, прочие органы – всё это двигалось, то и дело меняло местоположение. Крысы таскали части тел по платформе, периодически отволакивали какой-то особо понравившийся кусок куда-то прочь… за пределы платформы. Арина продолжала спускаться, прислушиваясь изо всех сил. Ее очень беспокоил шум, который постепенно усиливался. Когда наконец она ступила на платформу, с ней связался генерал Бейдер:
– Арина, прием!
Чертыхаясь про себя – очень уж вызов этот оказался некстати, – максимально тихо, но в то же время так, чтобы ее услышали, Арина ответила:
– Я слушаю, господин генерал-лейтенант.
– Арина, мы видим все картинки. Ты должна остановиться. Дальше продвигаться очень опасно.
– Мы должны узнать, что тут случилось! Здесь нет ни одного целого тела. Все разорваны. Где все военные? Пока я не вижу ни одного признака, что они здесь были. Я должны пройти немного вглубь и отправить один из прожекторов с одним из дронов слежения в тоннель. Поверьте, если появится опасность, я ретируюсь тут же! Сейчас для меня гораздо опаснее разговаривать с вами. Позвольте, я доделаю свою работу! Пожалуйста!
– Хорошо! Я разрешаю. Может, хотя бы от нас не будешь отключаться?
– Буду. Буду отключаться. Я должна прислушиваться, слышать каждый шорох, а связь будет мешать! Пожалуйста, давайте все обсудим потом. Если вдруг что-то пойдет не так, вы все увидите.
– Отключаюсь. Делай!
Бейдер положил трубку. Ему стало немного обидно. Он, как мог, заботился об Арине, но теперь, похоже, его забота была не нужна. Видимо, она уже «выросла».
Арина сделала несколько шагов вглубь платформы. Звуки, которые ее настораживали, продолжали приближаться. Но она плохо понимала, откуда они исходили. Пройдя метров десять, Арина остановилась. Звуки становились все пронзительнее. Сначала она подошла к левому краю платформы, а затем – к правому. Шум становился все более явным. Арина направила два дрона в тоннели: одного с левого края платформы, другого – с правого. А сама пошла к началу платформы, чтобы дрон, который был ближе к ней, смог улететь на максимальное расстояние вглубь. Группы дронов с прожекторами она также разделила. Одна группа находилась на середине платформы, а другая полетела в тоннель, освещая путь каждому из основных, передающих картинки, дронов.
Чем дальше продвигался дрон, тем Арине и прочим, кто видел приходящую от него картинку, становилось все больше не по себе. Всем стал очевиден масштаб произошедшей в метро катастрофы. Как и платформа, тоннель буквально был завален фрагментами истерзанных тел, принадлежащих как военным, так и гражданским. Количество погибших трудно было сразу оценить. Между трупами и их фрагментами сновали полчища крыс и роились стаи мух. То там, то здесь кучи из тел двигались, вздрагивали, и казалось, что вот-вот кто-то оттуда вылезет наружу. Меж тем гул, исходящий откуда-то изнутри тоннеля, усилился многократно. Арина снова прислушалась. Звуки были в основном низкие. Они что-то напоминали Арине. Она отчаянно пыталась вспомнить, что именно, но у нее никак не получалось.
– Арина, срочно возвращайтесь наверх, – раздался голос Бейдера.
– Господин генерал… – только и успела сказать Арина.
В этот момент на другом конце раздались звуки переключения, и в эфир ворвался кто-то еще:
– Арина Грик! Я запрещаю вам уходить оттуда. Сейчас же спускайтесь в тоннель и идите по направлению звуков. Мы все их слышим! Вы должны показать нам, что там внутри.
– Кто это? – спросила Арина.
– Это ваш президент.
И снова в эфире раздался шум, потом зазвучал другой голос:
– Идти туда опасно! Я так понимаю, сейчас Арина Грик одна! Необходимо отправить к ней группу поддержки! Хотя бы несколько опытных, сильных мужчин…
– Николай Николаевич! Это не обсуждение! Это приказ! Я не собирался устраивать с вами дебаты! Арина Грик идет в тоннель! Только так дрон сможет пролететь еще дальше, и мы увидим откуда идет звук. Я не хочу слышать возражений ни от вас, ни от Бейдера, ни от министра Воргана. Разговор закончен. Сейчас и здесь главный – я. Арина, идите вперед! Я вам приказываю. Не подчинитесь – и вас ждут серьезные неприятности. Выполняйте приказ!
Арина насторожилась. Очень странная фраза – «сейчас и здесь». Где же президент тогда не главный? Что-то было в этой фразе не так… Впрочем, думать теперь об этом было некогда. Сейчас ей предстояло спуститься в тоннель.
Арина подошла к самому краю платформы и заглянула в тоннель. Дроны, несущие мощный прожектор, кружили на одном месте, а основной дрон также дергался из стороны в сторону и кружился, постоянно снимая происходящее вокруг.
Арина вызвала Германа:
– Приготовьтесь. Обсуждать ничего не будем. У меня приказ спуститься в тоннель. Одной. Если вдруг что-то будет не так, я подам сигнал. Будьте наготове.
– Арина… – начал было Герман.
– Ни слова больше. Это не просьба.
Она отключилась. Гул становился все сильнее. И теперь он сделался объемным. Создавалось впечатление, что он раздавался со всех сторон. Арина подошла к лестнице, расположенной в торце платформы, проверила свой АК и спустилась на пути. Отключив всю внешнюю связь, держа автомат наготове, Арина направилась вглубь тоннеля, то и дело переступая через фрагменты тел и стараясь обходить стороной особенно большие груды изуродованных останков. Арина осторожно продвигалась все дальше и дальше, оставив за спиной лестницу на платформу, которая давала хоть какую-то надежду на возможность защититься.
Когда Арина отошла от платформы уже метров на сорок, она увидела впереди огромную кучу тел, которая подрагивала, подпрыгивала и источала зловонный запах, проходивший даже через фильтры шлема. Но не это было самым страшным. Куча звучала! От нее исходили те самые знакомые звуки. Арина подошла еще немного поближе и остановилась, чтобы вслушаться в этот звук, а заодно прислушаться и к тем звукам, которые приближались к ней из глубины тоннеля.
Она замерла на несколько мгновений. Потом, поняв, что именно она слышит, резко отпрянула назад. Куча тел рычала. Нет, это не было рычанием животных. Многоголосый рык этот был человеческим. И те звуки, которые уже звучали совсем рядом, тоже были рычанием.
Справа от груды тел оставался небольшой проход, и там в свете прожектора что-то двигалось в сторону Арины. Она не стала подходить ближе к рычащей куче, опасаясь, что из глубины могут показаться вернувшиеся с того света люди. Через пару минут она поняла, что все сделала правильно. Куча стала медленно рассыпаться, и с разных сторон начали вылезать обезображенные тела. У кого-то из них не хватало рук, у кого-то – ног. Некоторые и вовсе были лишены половины туловища. Они не могли двигаться быстро из-за отсутствия координации и просто потому, что состояние их не позволяло этого сделать. Так что у Арины было некоторое время на то, чтобы сориентироваться, решить, что же ей следует делать дальше.
Беги!
Арина была готова стрелять в любой момент. И одновременно ей крайне необходимо было понять, что происходит в других частях тоннеля. Продолжая держать на прицеле всю эту шевелящуюся кучу, она перевела взгляд к прожектору и дронам. Вся техника находилась на границе доступа и дальше двигаться не могла по техническим причинам. Тогда Арина начала вглядываться в темноту – туда, куда не достигал свет прожектора. Там что-то было, происходило какое-то мельтешение. И этот звук… Именно оттуда доносился до нее звук, который не давал ей покоя. Внезапно Арину пронзила догадка: это был многоголосый рык, такой же в точности, как и тот, что раздавался под этой грудой тел, которую она держала теперь на мушке. Только рычание, что приближалось к ней из тоннеля, было гораздо… гораздо более мощным.
Она поняла, что вот-вот произойдет, за несколько мгновений до того, как увидела на дальней границе света от прожектора толпу монстров. Арина крикнула во всю силу своих легких, активировав общую связь со всей группой:
– Срочно! Эвакуируемся наверх! Здесь огромная толпа тварей!
Едва договорив, она развернулась и бросилась назад, к лестнице на платформу.
Буквально влетев на платформу, Арина прокричала голосовой код второго дрона:
– Показать картинку тоннеля номер два!
Изображение мгновенно появилось, и Арина увидела, что в темноте, там, куда не доходил свет прожектора, также заметно движение. Значит там тоже бежит толпа. Арина домчалась до Германа, который ее ожидал, держа оружие наготове, и заорала:
– Быстрее наверх! Быстрее!
На секунду, пока она бежала до уровня, на котором находился Герман, она оглянулась и успела увидеть, что на платформу взбираются сотни тварей, выбравшиеся наконец из дальних тоннелей. В несколько прыжков преодолев ступени и добравшись до нижнего троса, они вместе с Ковальским и Шамилем взлетели на второй уровень. В момент взлета Арина заорала:
– Герман! Огонь! – и начала расстреливать тварей, которые первыми выбрались на платформу.
Развернувшись, они открыли огонь. Под ними неслось по платформе нескончаемое полчище тварей. Многоголосие их сливалось в огромный непрерывный рык.
Отпустив тросы и швырнув пустую обойму, Арина крикнула:
– Даня! Шамиль! Огонь!
Они же с Германом кинулись вверх по эскалатору. Арина на ходу вставляла следующую обойму. Прикрепив к ремню следующий трос, Арина вновь скомандовала:
– Бегите к тросам! Наша очередь!
И, не сговариваясь, они с Германом оба открыли огонь по тварям, которые бежали наверх.
Там, на платформе, теперь уже все было в тварях, которые пытались влезть на эскалатор, чтобы добраться до убегающих людей. Это создало сильную давку, которая давала группе хоть какой-то шанс на спасение.
Достигнув следующего пролета, все отцепились и бросились вверх, к месту, где их ожидали Ибрагим и Осип, которые начали палить по тварям, как только все четверо оказались вне зоны поражения. Подбежав к последним тросам, Арина, Герман, Ковальский и Шамиль прицепились к ним карабинами и приготовились к подъему. Ибрагим и Осип уже были прицеплены, ожидая остальных на этом рубеже.
– Срочно поднимайте нас! – закричала Арина.
И механизмы заработали, начали быстро поднимать их, они же все, в свою очередь, открыли огонь.
Арина по громкой связи сказала:
– Немедленная эвакуация в бронемашины! Мы не сдержим этот поток!
На другом конце на связь вышел президент. Арина уже хорошо узнавала его голос.
Он откашлялся и спокойно спросил:
– Арина, можете ли вы попытаться сдержать их?
– Конечно, нет, господин президент! Это физически невозможно!
Наверх все тросы поднимались медленно. И в какой-то момент трос Осипа резко остановился, застрял на середине и дальше никак не хотел двигаться. Стоявшие наверху бойцы пытались перезапустить механизм, но ничего не получилось. Остальные во главе с Ариной уже оказались наверху.
– Отцепляй карабин и беги! – закричала Арина. – Осип, быстрее! Сейчас твари будут здесь!
С этими словами Арина взяла автомат, вернулась, пробежала несколько ступенек вниз и начала стрелять по тварям, некоторые из которых уже подбирались к Осипу.
– Я не могу отстегнуть! Не могу! Что-то заклинило, – закричал в ужасе Осип.
– Пытайся дальше! Мы задержим их! – закричала Арина. – Герман, Иван! Огонь!
Они стояли втроем на одном уровне и отстреливали атакующих тварей. Но делать это становилось все сложнее, потому что твари все прибывали и прибывали.
– Остальные – в бронемашины! – скомандовала Арина.
– Товарищ полковник! Я взял из технического броневика арматурные ножницы! Разрешите, я попробую перекусить ими карабин! – сказал подбежавший из роты Ковальского молодой солдат по имени Ростислав.
– Я сам! Стреляешь хорошо? – спросил Ковальский.
– Хорошо он стреляет, – ответил за солдата Герман.
– Отлично! Бери автомат и прикрывай! Я побежал. Я это сделаю быстрее!
Арина кивнула на немой вопрос Ковальского. И тот побежал к Осипу.
Тварей становилось все больше и больше. Посмотрев вниз, Арина увидела, что они каким-то образом смогли выстроиться правильно и больше не толкали так сильно друг друга. Самоорганизовавшуюся эту волну было очень хорошо видно, и Арина боялась, что им не хватит боеприпасов, чтобы сдержать ее. Она сказала по общей связи:
– Иван! Прошу, быстрее! Идет огромная волна, которую мы не сдержим. Они больше не толкаются, действуют согласованно. Мы можем не успеть добежать до броневиков.
Затем она, не меняя голоса, обратилась к остальным:
– Всем-всем! Бегите в броневики и приготовьтесь принять нас, когда мы будем возвращаться с Осипом. Герман, Ростислав, сколько у вас обойм?! У меня еще три.
– У меня четыре обоймы, – ответил Герман.
– У меня две, – ответил Ростислав.
– У меня три, – сказал Шамиль.
– Хорошо. Рост, когда ты израсходуешь все, ты разворачиваешься и бежишь.
И далее по общей связи Арина сказала:
– Приготовьте два броневика, чтобы выстроить заграждение, и открытый проход для нас.
Тем временем Ковальский уже достиг Осипа и пытался перекусить карабин. Поскольку конструкция была из специальных сплавов, сделать это было не так-то просто. Но он все-таки сумел. Перекусил стальную перемычку. Освободил Осипа. Ковальский сделал это как раз вовремя, так как одна из тварей в прыжке почти достала их, попыталась укусить Ковальского. Он изловчился и подсунул ей для укуса арматурные ножницы. Тварь впилась в них зубами. Послышался противный скрежет зубов о металл. Тварь отпрянула, но тут же, с новой силой, снова бросилась на Ковальского. Через секунду, получив со всего размаху арматурными ножницами по черепу, тварь летела вниз, снося по дороге остальных сотоварищей, которые забирались наверх.
– Быстрее, Осип! Уходим! – крикнул Ковальский.
Осип сделал несколько прыжков вверх и вдруг, поскользнувшись, сорвался. Ковальский бросился к нему и только успел схватить его протянутую руку, как снизу очередная тварь достигла цели и, жадно вцепившись в ногу Осипа, повисла на его голени.
Учитывая, что костюм был пуленепробиваемый, тварь никак не смогла бы его прокусить, а вот нарушить равновесие – у нее почти получилось. Какое-то время Осип еще держался. Но тварей прибывало все больше. Волна почти дошла до места, где находились Арина и остальные, и отстреливать тварей становилось гораздо сложнее. Самая ловкая из новоприбывших исхитрилась так ловко прыгнуть на держащегося с трудом Осипа, что они все вместе, сорвавшись, кубарем покатились к платформе, унося за собой все больше и больше тварей. Ком делался все более огромным, пока в конце концов не достиг платформы, рассыпавшись по ней после сильного удара. Арина попыталась вызвать Осипа, но тот не откликнулся. Стало понятно, что Осип погиб. Ковальский же стоял, держась за поручень и с болью смотря вниз. Он не смог его спасти, не смог удержать!
Через помехи в эфир пробился Бейдер. Он был короток. Произнес только:
– Арина, срочно бегите в открытую бронемашину. Это ваш единственный шанс.
– Не факт, что мы успеем, – сказала Арина.
– Успеете! – твердо сказал Бейдер.
Арина горько усмехнулась. Она продолжала стрелять, пока остальные забирались в броневики. Наконец, все, кто стоял за ними, исчезли в броневиках. Оставалось только и им убежать.
В этот момент Бейдер снова напомнил о себе:
– Арина, быстрее бегите! – проговорил он нервно. – У вас осталось несколько секунд. После – вы уже не сможете сдержать их. Президент отозвал своих бойцов, министр обороны – своих. Наши находятся в бронемашине и ждут вас. Закрывать ее будет также тяжело.
Арина на мгновение обернулась. Рядом с ними никого не было. Через открытую дверь вестибюля метро были видны два броневика, стоявшие недалеко от входа, которые перекроют на время проход тварям, после того как они, Арина и остальные, выберутся наружу. А чуть подальше виднелась спасительная открытая задняя часть броневика, куда они должны будут добежать, чтобы запрыгнуть внутрь, пока две тяжелые машины выедут перед тварями, загородив последним выход из метро. План был хороший, но трудновыполнимый. Арина, глядя на прибывающих тварей, сказала своим бойцам:
– Приготовиться. Отступаем, отстреливаясь по очереди. Быстрее!
Они побежали так быстро, как только могли, попеременно отстреливаясь от тварей, которые уже поднялись на последний, верхний, уровень, хлынули, затопили пространство перед кассами.
Пробегая поочередно двери, Арина замыкала цепочку и на неимоверной для себя скорости последней из всех запрыгнула в броневик.
На несколько секунд всем спасенным показалось, что кошмар закончен. Но довольно скоро стало понятно, что все это – только начало. Твари продолжали прибывать. Они заполнили собой весь верхний уровень. И теперь бились в те броневики, что загородили собой вход в метро. Скоро тварей стало так много, что они стали перелезать через товарищей, перелезать через броневики, под ними, оббегать с боков. Твари, которые сейчас находились вверху, с рычанием бились о толстые стены броневиков, как будто пытались пробить эти стены, чтобы добраться до тех, кто находился внутри. С каждой минутой толчки становились все чаще и яростнее. Потом твари забрались на крышу и уже бились там. Арина побежала вперед, Герман и Ковальский ринулись за ней. Они находились в чужом броневике. Здесь были расположена одна из рот, подчиняющаяся министру обороны.
Арина не могла медлить. Она должна была сделать все, что было в ее силах, чтобы провести операцию как можно удачнее и спасти как можно больше людей. Так что, ворвавшись в первый отсек, она крикнула:
– Кто здесь главный?!
Вперед буквально выпрыгнул молодой человек с огромным шрамом на лице, который проходил через помутневший белесый глаз.
Арина оглядела его быстро. Подумала: ранение, похоже, было серьезным. Кивнула в ответ на его приветствие.
Юноша отдал честь и сказал:
– Майор Терещенко, командир роты специального назначения. Мы подчиняемся непосредственно министру обороны.
– Это чудесно, – бросила Арина. – Подполковник Арина Грик, командир батальона. Мы – под генерал-лейтенантом Александром Бейдером. Скажите, водители сейчас находятся в кабине?
– Да. Водители не имеют право покидать кабины.
– Находиться там сейчас опасно. Твари реагируют на людей. Не знаю, как они нас видят или чувствуют, но присутствие людей провоцирует их на еще более яростные атаки. Вы должны отозвать водителей и связаться с министром, чтобы он распорядился отозвать во внутренние отделения всех водителей машин. Иначе атака на наши броневики не только не прекратится, но и усилится. А это чревато.
– При всем моем уважении к вам, подполковник, вы не имеете права отдавать мне приказы.
– Слушай, майор, ты болен или звезду схватил? Стены выдержат? А бронестекла? Конструкция кабины менее мощная, чем стены здесь. А вдруг твари смогут перевернуть броневик? Отзовите водителей. Не тупите. Мы не сможем сейчас проехать. Необходимо вызвать подкрепление с воздуха.
Майор смотрел на Арину обиженно и даже как будто злобно.
Арина плюнула и сказала:
– Вызовите министра, все равно я должна ему сообщить результаты операции. У меня для него важные факты!
– Я повторяю, вы не можете мне приказывать!
– Ты дебил? – Арина быстро подошла ближе и вытащила пистолет – единственное оружие, которое у нее осталось.
Она повертела его и указала на дуло пистолета майору:
– Пуля вылетает отсюда. Единственное, что останавливает тварь, – пуля, попавшая ей в голову. Никакого иного способа уничтожить тварей нет! Они не чувствуют боли, как чувствуем мы. Они готовы нападать и нападать не переставая, пока не укусят. А укус превращает человека в эту тварь. И дальше – замкнутый круг. Мы не сможем отбиться от них своими силами. Огневые установки в бронемашинах расположены таким образом, что поражают противника только под определенными углами. Но даже не это самое неприятное. Нам просто не хватит боеприпасов, чтобы остановить тех, кто вылезет из метро. Боюсь, что все: и те, что находились в метро, и те, что были направлены туда для спасения людей, – теперь являются тварями. Вот так.
Арина еще немного повертела пистолет и убрала его. Затем она посмотрела на майора и сказала:
– Включи логику, майор. Твари реагируют на присутствие человека. Возможно, на движение, дыхание и что-то еще. Нужно запросить поддержку с воздуха и только тогда открывать огонь из броневиков. И самое главное, необходимо убрать людей из кабин. Переместить их сюда. Потом, когда появится возможность ехать, они вернутся на свои места.
