200 по встречной

Медсестра улыбнулась и поставила букет красных роз в вазу.

– Какой красивый, – томно вздохнула она и добавила, – мой муж никогда не дарил мне таких…

Я саркастично хотела добавить, что и мне муж не дарит. И кто это может быть, словно в насмешку, я тоже не знаю.

– Для самой очаровательной девушки на свете. Выздоравливай! – была надпись в открытке-сердечке.

Может, этот гад издевается?! Какой-то душевнобольной маньяк, который вдруг осознал себя королем вселенной и решил меня убить? Он дарит цветы и одновременно запугивает. Верно ли это?

Я пыталась сопоставить факты, которые знала. Журналистская деятельность явно могла быть одним из факторов ненависти. А еще наследство…

Но вот загвоздка. У тетки не было официальных мужей, не было детей. Из родственников – только мы с мамой. И кто тогда мог претендовать на наследство с желанием убить меня?

– Господи, это невыносимо! – я обхватывала руками голову. В аду будет прохладнее, чем сейчас в моем воспаленном мозгу! Если бы хоть на секунду я могла вспомнить все, наверное, бы тогда мне все стало ясно.

Даже пришедшие навестить меня коллеги, отметили, что я выгляжу странно, словно не в себе. Я пыталась не подавать виду, стараясь забыть о безмерном страхе оставаться одной в палате, но они все равно смотрели на меня как на умалишенную. Конечно же, венцом всего было, что они знали и помнили мою прошлую жизнь, рассказывали курьезные случаи, пытаясь приободрить, а я вновь чувствовала себя неполноценной. Рассматривала их и пыталась уловить хоть что-то знакомое.

Одиночество пугало до чертиков. Я не могла уснуть почти всю ночь. Озиралась по сторонам, разглядывая полночные тени на потолке, в голове метались мысли, как львы по клеткам. Я решила рассказать об этом Захару, но потом под утро, когда сон накрыл тяжелой волной, передумала. Мне показалось слишком опрометчивым доверять ему, хоть мама была от него в восторге.

А на следующий день чувствовать себя виноватой начала уже я.

Глава 7

Пыталась себя развлечь чтением, но мрачные предположения и доводы все никак не уходили из головы. Через каждый прочитанный абзац в книге я ловила себя на том, что не читаю, а просто перекручиваю варианты той лютой ненависти анонима.

Мое навязчивое состояние страха настолько обострилось, что я пугалась даже от небольшого шума. Бедная медсестра, зашедшая с утра в палату с лекарствами, тоже подпрыгнула от моего вскрика. Она задела тумбочку, и та по инерции стукнула по кровати, на которой я лежала.

– Настюш, привет! – голос мужа заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

Он обвел взглядом мою палату и нахмурился.

– У тебя снова цветы?

Еще в прошлый раз муж заметил букет от незнакомца, и я соврала, сказав, что принесли коллеги.

– Это сестра троюродная принесла с мужем, – не моргнув, солгала ему в ответ. Спасибо маме, она рассказала более подробно про моих родственников и о круге общения.

Захар покивал, и присел ко мне на кровать. От непосредственной близости стало вновь не по себе. Стена отчуждения, незримая и холодная, сразу вдруг выросла между мной и мужем. Он наклонился прямо к моему лицу и губами коснулся моих губ. Я отвернулась, и подтянула одеяло к подбородку:

– Захар, пожалуйста… Не надо, – стиснула зубы от нестерпимой судороги неприязни, – дай мне время привыкнуть к тебе.

– Хорошо, хорошо, – у него злобно сузились глаза, но муж сел обратно на стул. Попытался скрыть явное недовольство, и виновато улыбнулся. – Я так соскучился по тебе, Настен. Как ты себя чувствуешь?

– Получше, – откликнулась я, опасливо оглядывая мужа. А может, это он решил убить меня, чтобы присвоить все наследство? Ведь в права я вступила после брака, соответственно, мой муж мог стать богатым вдовцом!

– На следующей неделе тебя выписывают, – поделился Захар, и в глубине глаз загорелся порочный огонек. Мне же захотелось застонать от нежелания оставаться рядом с ним наедине даже на одну минуту.

– Но мы же не будем торопиться, – выдавила из себя, поглядывая на реакцию мужа.

Захар покивал и начал рассказывать о своей работе, о том, как решил сделать небольшой ремонт в гостиной, пока я в больнице. Слушала, и даже не подозревала, что будет ждать меня ночью.

Я проснулась от странного шороха, и почувствовала, как по спине пробежался неприятный озноб. Ледяное ужасающее чувство страха как лавина вдруг обрушилось и заставило ощутить, как зашевелились волосы на голове. Я лежала, боясь обернуться. Как в детстве испытывала первобытный страх неизведанного и пугающего.

Сзади точно кто–то есть.

Физические рецепторы обострились до максимума. А мои зубы начали выбивать чечетку.

– Настя, соберись… Включи свет… Ты успеешь… Просто повернись и включи, – как мантру повторяла я, и резким движением обернулась. В сумраке палаты в углу чернело что–то невысокое и округлое. Мерзкие мурашки окатили мое дрожащее вспотевшее в одну секунду тело.

Щелк!

Свет от ночника резанул больно по глазам.

Никого, но…

Собственный визг оглушил и с силой ударил по барабанным перепонкам.

В углу стоял похоронный венок с надписью: «Безвременно ушедшей Анастасии». Темно–зеленая хвоя с красными цветами, очень похожими на розы…

Палата тут же наполнилась врачами и младшим медицинским персоналом. В коридоре посматривали перепуганные пациенты из других палат.

– Анастасия Викторовна, успокойтесь, это чья–то глупая шутка, – успокаивал меня врач, и готовил шприц со снотворным. – Мы можем обратиться в полицию и написать заявление, только сейчас вам нужно поспать.

Доза успокаивающего препарата в паре со снотворным подействовали на меня не сразу. Лежа на кровати, меня лихорадило так, что я не могла найти положения, чтобы не трястись как в приступе эпилепсии.

– Не надо полиции, – стуча зубами, отвечала я. Кто знает, если тот маньяк узнает об обращении в правоохранительные органы, не разозлит ли его это ещё больше?

– Мы сейчас узнаем, кто это был и накажем по всей строгости, – вторила словам доктора медсестра, и продолжала, – в коридоре есть камеры наблюдения. Не переживайте, это, должно быть, кто–то ошибся, а имя просто совпало…

Я хмуро посмотрела на девушку. Принести посреди ночи похоронный венок в палату – это чья-то ошибка?! Меня проняла дикая злость. Если этот псих решил окончательно меня доконать, то я точно не сдамся. Я придумаю другой метод вычислить больного ублюдка и сдать его правосудию!

– Отдыхайте, – посоветовал врач. – Около вас будет дежурить охранник, чтобы вам было комфортно. Я обещаю разобраться в данном недоразумении.

Но на утро я узнала, что поймать исполнителя этого подлого поступка невозможно. Камеры наблюдения оказались отключены ровно на час в тот промежуток времени, когда подбросили венок в палату. Их специально кто-то вырубил, а потом спокойно включил запись.

Я приняла эту новость спокойно. Не было сомнений, что ненормальный так просто не попадется и не допустит настолько опрометчивый шаг.

Врач все настаивал на полиции, но я в резкой форме отказалась.

– Я сама разберусь.

День после бессонной ночи был тяжелым. Мне хотелось прикорнуть и забыться в глубоком сне, но кадры ночного происшествия стояли перед глазами. Раз за разом как только начинала засыпать, словно в насмешку, мое подсознание тут же рисовало черный круглый образ похоронного венка с лентой, на которой алели ярко красные буквы… «Безвременно ушедшей Анастасии»…

Глава 8

На следующий день ко мне пришла подруга. Алина вновь блистала, будто только что сошла с подиума показа мод в Милане. Платье в стиле «кэжуал» цвета топленого молока облегало ее формы, а глубокий вырез на груди приягивал все мужские взгляды.

– Привет, дорогая! – от ее насыщенного парфюма у меня вновь защекотало в носу.

– Привет, – и я попыталась улыбнуться, «приклеив» к себе взаимную эмоцию.

Она обвела палату брезгливым взглядом и вновь обратилась ко мне с приторно-слащавой улыбкой:

– Захар-то приходит к тебе?

Я приподнялась на кровати. Первый вопрос поставил меня в тупик. Обычно люди спрашивают про самочувствие.

– Да, конечно, – ответила ей, – каждый день.

Мы начали обсуждать другие девичьи темы: мода, косметика, но меня не оставляло беспокойство из-за странных букетов от анонима, и то, что происходило последнее время.

– Алин, а в клубах мы знакомились с мужчинами? – осторожно спросила подругу.

Она рассмеялась, и ее смех прошелся по коже липкими мурашками.

– Были, конфетка, были… – она поправила декольте, и чуть наклонившись произнесла полушепотом. – Ты пару раз уезжала с разными мужиками в отель.

– А Захар об этом знает? – ошеломленно спросила я, будто потеряв голос.

– Нет! Ты что, он бы тогда нас не отпустил никуда! – махнула беспечно рукой Алина. – Он в те разы был в командировке. Так что не знает и не узнает, – она мерзко хихикнула.

Я сидела и испытывала целую гамму чувств к самой себе. От ненависти и отвращения до сочувствия. Что вообще могло происходить между мной и мужем, чтобы я откровенно ходила «налево»?!

Алина заметила, как мое лицо стало серым от шокирующей новости и тут же попыталась ободрить.

– Насть, не придавай значения мелким интрижкам, ну, что такого? Муж не знает, а тебе в те моменты было классно, – она подмигнула – Ты сама мне потом рассказывала, как куражилась с очередным ухажером, и какие они горячие в постели.

– Ага, – буркнула себе под нос. У меня внутри похолодело, и разливалась гадкая волна отторжения моего прошлого «Я».

– Я тоже ездила расслабиться после клуба с очередным бойфрендом, и что такого? Мы молодые, красивые, можем себе позволить, – Алина кокетливо откинула прядь с плеча и выпрямила спину, в желании продемонстрировать собственную привлекательность. – Зато в старости будет что вспомнить!

И ее смех вновь мне показался издевательским.

После ухода подруги я пыталась сопоставить все факты. И пришла только к одному выводу. Тот, кто желает мне смерти – это однозначно один и тот же человек, что дарит цветы и посылает ужасающие записки. Это какой-то псих из клуба, с кем я познакомилась, переспала, и теперь больной ублюдок хочет меня убить или вернуть обратно. Сам, видимо, еще не определился.

От злости на свою безалаберность я готова была взорваться. Мне не давала покоя шальная мысль. Как я допустила измены мужу? И снова один и тот же вопрос: зачем тогда в моей жизни Захар?!

А что, если у нас брак по расчету? И то, что мне угрожают, наводит на весьма криминальные выводы.

Может, Захар связан с преступным миром? И его пытаются шантажировать через меня?

Я горько усмехнулась своим мыслям. Если придут киллеры, то я даже не знаю подробностей, зачем и почему.

Глава 9

Прошла еще одна неделя моего пребывания в больнице.

Я радовалась, что больше никаких кошмарных происшествий со мной не происходило, но теперь всегда была настороже. Мне не хотелось возвращаться домой, и одновременно с этим я очень хотела посмотреть на свое жилище и привычки. То, как я одевалась, каким парфюмом пользовалась, что любила смотреть на досуге. Много раз я себе представляла, как приеду домой и буду знакомиться сама с собой.

Врачи разрешили подниматься и ходить по палате. Даже самостоятельно посещать процедуры. Смена обстановки действовала ободряюще. Я успокаивала себя и начинала уже думать, что, возможно, кто–то ошибся, и действительно мрачные шутки с венками предназначались не мне.

Однажды, когда я перелистывала страницы книги, вошла медсестра с очередным букетом. «Очаровательной Анастасии» – было в записке.

– Унесите этот букет! – потребовала я.

Девушка приподняла брови в изумленной мимике.

– Анастасия Викторовна, но это же вам… –

– Я сказала, чтобы этих цветов не было в моей палате, – требовательно заявила в ответ – Заберите себе или подарите знакомой или подруге.

– Но почему же? –

– Какая разница, просто унесите букет! – меня начинал раздражать наш диалог с девушкой из младшего медицинского персонала.

Я смотрела на скомканную записку в мусорном ведре и ощущала себя конченой предательницей. Хотела вспомнить все, а свои похотливые свидания с малознакомыми мужиками мне точно помнить не хотелось! Каждый раз, когда пыталась представить, как это могло происходить, чувство брезгливости остро давило изнутри. Мне хотелось встать под горячий душ и смыть те прошлые прикосновения чужих мужских рук. Я будто тактильно ощущала кожей все порочные ласки и меня передергивало от отвращения.

Это теперь объясняло, почему я не испытываю к Захару взаимности. Потому что была похотливой самкой, которая меняла ухажеров как перчатки.

После приступов вины я чувствовала себя разбитой. Тяжело опускалась на кровать и испытывала невыносимый гнет самобичевания.

И я твердо решила, что когда выйду из больницы, то обязательно поговорю со своим любовником и попрошу больше меня не беспокоить. А если этот ненормальный продолжит угрожать – обращусь в полицию. Надо, в конце концов, нести ответственность за свои поступки. Если я изменила, значит, признаюсь Захару, попрошу прощения.

Единственное обстоятельство – вины перед мужем я не ощущала. Корила себя за распущенность, а то, что об этом может узнать Захар, почувствовать себя преданным и униженным, меня вообще не беспокоило. Это страшно было осознавать. Неужели я возвращаюсь к самой себе «прошлой»?! И мне плевать на чувства близкого человека?

Букеты больше не приносили. И от этого стало легче морально. Любовник решил оставить меня в покое.

В день моей выписки из больницы за мной приехал Захар. На этот раз он привез огромный букет из белых лилий. Я залюбовалась нежностью цветов, а муж приобнял меня за талию, прижал к себе.

– Настюш, надеюсь, ты не будешь возражать, – произнес мне на ухо.

Я удержалась от желания поморщиться. Сверхновая волна ударила по моему ощущению и восприятию этого мужчины.

– Ты о чем?

– Я записал нас к психотерапевту. Твой врач посоветовал сходить на пару сеансов, – улыбнулся Захар – Лучший психотерапевт в нашем городе. Возможно, ты сумеешь что-то вспомнить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.