– Телефон сел, – упавшим голосом проговорила Даша.
В комнату вошла Катя с Олежкой на руках.
– Тихо. Мама спит. Только недавно уснула, с сердцем было плохо.
Она сунула Олежку Даше.
– Подержи, я ему кашу сварю. Я быстро.
Даша усадила малыша рядом с собой на диван. Он тут же вцепился пухлыми пальчиками в ее кудряшки.
– Ай! Больно! Отпусти сейчас же. – Даша с трудом оторвала Олежкину руку от своих волос.
Он тут же захныкал.
– Сейчас, сейчас. – Катя помешивала в кастрюле манку.
Соня скрутила волосы в пучок и взяла Олежку на руки.
– Иди, собирайся, – сказала она Даше. – И у тебя телефон звонит. Не слышишь?
Даша с трудом встала с дивана и взяла мобильный.
– Доброе утро, Дашкевич! Ну как, нашлись ваши мужики?
– Нет, Рус, не нашлись.
Даша с телефоном в руках побрела в ванную.
– Кошмар! Что будете делать? В полицию надо.
– Понятное дело. – Она включила воду и достала из футляра зубную щетку.
– Тебя сегодня ждать? – спросил Руслан.
– Да. Я уже собираюсь.
– Тогда давай у метро через час?
– О’кей.
Даша принялась чистить зубы. Потом умылась и пошла одеваться.
Катя за столом кормила Олежку кашей. Тот плевался и норовил отнять у нее ложку.
– Я ухожу. – Даша натянула джинсы и толстовку.
– А завтракать? Соня готовит яичницу на всех.
Соня действительно хлопотала у плиты, наливая на сковородку масло.
– Я не хочу. В универе в столовке перекушу.
– Ну-ну, гробь себе желудок. – Катя осуждающе покачала головой. – А ну лопай давай! – прикрикнула она на сына.
– Вы в полицию пойдете? – спросила ее Даша.
– Пойдем.
Даша кивнула и ушла в прихожую. От недосыпа ее подташнивало, глаза чесались и слезились.
На улице лютовала метель. Пронизывающий ветер налетел на Дашу, едва она вышла из подъезда, и чуть не повалил с ног. Она шла к метро и думала о Ярике. Где он? Что с ним? Наверняка во всем виноват этот противный Альберт. Какая очередная порочная мысль пришла ему в голову? Только бы они были живы, Даша не перенесет, если с Яриком что-то случится…
Ярик был Дашиной бедой вот уже три года. С тех пор, как он появился на пороге их квартиры рука об руку с Катей, она пропала. Ему было двадцать девять, а ей пятнадцать. О чем вообще может идти речь? Тем более Ярик был влюблен в Катю и почти сразу же после знакомства сделал ей предложение.
Даша краснела, бледнела, заикалась, писала в тетрадку жуткие стихи без рифмы и размера и прятала ее под подушку. Съехала в школе на сплошные тройки и перессорилась со всеми подругами.
Ярик, казалось, ничего не замечал. Он сидел за семейным столом, громко смеялся, обнимал Катю, называл Дашу сестренкой, Дашулей, приносил ей шоколадки, а на день рождения подарил большого плюшевого мишку. Стоило ему посмотреть на нее, она теряла дар речи, чувствовала себя невероятной дурой, маленькой, некрасивой, никому не нужной…
Потом они с Катей уехали, и стало еще тоскливей. Даша могла видеть Ярика не больше одного раза в месяц, и он, и Катя были постоянно заняты – работа, дом, ребенок, еще работа. Постепенно она привыкла, забросила тетрадь со стихами, перестала мечтать перед сном, плакать тоже. Почти. Но сердце ее все равно принадлежало мужу старшей сестры. Даша знала – лишь только он моргнет, она кинется за ним без оглядки. Босиком по стеклу.
И вот теперь он пропал, а ей даже виду подать нельзя, как она страдает. Страдать положено жене, а Даша Ярику никто. Просто родственница. Глупая маленькая сестренка…
Руслан ждал ее возле стеклянных дверей. Он был в снегу, шапка, брови, ресницы – все белое.
– Ну наконец-то! Я уж думал, ты не придешь. Идем скорей, опаздываем. – Он схватил Дашу под руку и потянул за собой.
От метро до универа было пять минут ходу. Они влетели в вестибюль, на бегу стряхивая с себя снежные хлопья.
– Ты помнишь, что сейчас семинар? – Руслан вопросительно посмотрел на Дашу.
– Да помню я, помню, – с досадой проговорила та.
Семинар сейчас волновал ее меньше всего. Зачем вообще она потащилась в универ? Осталась бы дома, пошла с сестрами в полицию.
– Тогда давай шевелись.
Руслан помчался вперед. Даша нехотя последовала за ним, и тут у нее зазвонил телефон. Соня! Она остановилась посреди коридора и схватила трубку.
– Да!! Что??
– Все так же.
От разочарования Даше захотелось сесть на пол прямо там, где она стояла.
– И не звонили? – спросила она с безнадежностью.
– Нет. Послушай, Даш, ты когда освободишься?
– Не раньше четырех. У меня четыре пары.
– А можешь пропустить последнюю?
– Зачем? Что-то случилось?
– Да нет. Ничего… – Соня слегка замялась. – Просто маме нехорошо. А мне надо отъехать по работе. Я думала, ты посидишь с ней.
– Конечно, посижу, не вопрос.
В конце коридора возник Руслан. Вид у него был возмущенный и даже свирепый.
– Эй! Ну ты где?
– Все, договорились. Скоро буду. – Даша отключила вызов и зашла вслед за Русланом в аудиторию.
Группа уже была в сборе. Преподаватель, пожилой, седовласый Владимир Львович, стоял за кафедрой и аккуратно протирал очки салфеткой.
– Опаздываете. – Он укоризненно покачал головой, глядя на Дашу и Руслана, протискивающихся к своим местам. – Кстати, Бреславская, вас не было на прошлых занятиях. И на позапрошлых тоже. В чем дело?
– У меня были семейные обстоятельства, – сквозь зубы буркнула Даша.
– Замуж выходила, – прокомментировал сидевший впереди главный клоун курса Потапкин.
Аудитория грохнула от хохота.
– Я попрошу тишины. – Владимир Львович наконец водрузил очки на мясистый нос. – Думаю, все помнят, что у нас сегодня семинар. Готовы?
– Да-а, – раздался нестройный хор.
– Отлично. Тогда приступим. Я попрошу вас рассказать об экономической политике. И попрошу сделать это, скажем… скажем… – Он оглядел притихших студентов. – Бреславская! Я бы хотел услышать от вас про экономическую политику.
По аудитории пронесся шепоток. Даша встала, стараясь не смотреть на препода.
– Вы готовились? – спросил Владимир Львович.
– Да, – соврала она.
– Тогда милости просим.
– Экономическая политика государства – это процесс реализации его экономических функций путем разнообразных государственных мер воздействия на экономические процессы для достижения определенных целей.
Даша выпалила эту фразу одним духом и замолчала. Это было единственное, что она успела вчера прочитать в лекциях. Потом Соня позвала ее накрывать на стол.
Владимир Львович смотрел на нее с ожиданием.
– Совершенно верно, Бреславская. Продолжайте.
Даша молчала, чувствуя, что мучительно краснеет. Потапкин обернулся к ней и скорчил уморительную рожу. Рядом кто-то заржал в голос.
– Тихо, – рявкнул препод. – Бреславская, что же вы? Так хорошо начали. Ну хорошо, расскажите мне про виды экономической политики.
Даша умоляюще поглядела на Руслана. Тот кивнул и вытащил из пенала карандаш с ластиком на конце. Он постучал о стол сначала одним концом карандаша, затем другим и выразительно посмотрел на Дашу. Та радостно встрепенулась.
– Экономическая политика бывает… она бывает мягкой и твердой.
Грянул хохот. Брови Владимира Львовича поползли на лоб.
– Бреславская! Как вам не стыдно! Вы вообще читали лекции? Жесткой! Политика бывает мягкой и жесткой, а не твердой!! Это вам не сыр!
Вокруг уже откровенно держались за животы. Даша взглянула на препода исподлобья и села.
– Не переживай, – шепотом проговорил Руслан. – Подучишь немного и сдашь.
– Пошел он к черту со своей экономической политикой, – прошипела Даша.
– Ты не права. Это основной предмет. Его нужно знать.
– Тебе нужно, а мне нет. Я… я ненавижу экономику!
Даша обхватила руками голову и зажмурилась. Ей страстно хотелось, чтобы вся аудитория во главе с профессором провалилась в тартарары. В самом деле – Ярик исчез, а она тут слушает какую-то чепуху.
Руслан больше ничего не говорил, понимая, что все его попытки бесполезны.
– Позор, Бреславская, – заключил Владимир Львович. – Я буду вынужден написать на вас докладную декану. Бессонова, расскажите вы нам об экономических целях государства в рыночной экономике.
Отличница Бессонова вскочила и затараторила на одной заунывной ноте:
– Наиболее общие экономические цели государства в рыночной экономике – это обеспечение экономического роста, создание условий экономической свободы, обеспечение экономической безопасности и полной занятости…
Даша не слушала ее. Она полностью отключилась и погрузилась в свои тягостные мысли. Очнулась она лишь, когда все вокруг стали вставать и собираться.
– Дашкевич, пара закончилась. – Руслан потеребил ее за плечо. – Идем, кофе попьем.
– Я домой. – Даша поднялась и принялась запихивать в рюкзак тетради.
– Как это домой? – он взглянул на нее почти с ужасом. – Ты и так пропустила всю прошлую неделю. Слышала, что Львович сказал? Он напишет на тебя докладную. Да еще столько хвостов за первый семестр. Тебя отчислят.
– Пускай. Мне плевать.
Руслан всплеснул руками.
– Нет! Ну ты даешь! Я… я…
Он замолчал, не в силах подыскать слова. Воспользовавшись паузой, Даша проскользнула мимо него и скрылась за дверью аудитории.
3
В квартире у матери пахло валокордином. Инга Николаевна лежала в постели в спальне, рядом на тумбе стоял тонометр.
– Хорошо, что ты пришла, – обрадовалась Соня при виде вошедшей Даши. – У мамы давление под двести.
– Может, врача? – встревожилась она.
– Не надо врача, – слабым голосом проговорила Инга Николаевна. – Мне уже лучше.
Даша разделась и подошла к Соне.
– Когда вы пойдете в полицию?
– Сегодня вечером. Катя работает до пяти. Я как раз к этому времени должна вернуться.
Соня быстро вышла в прихожую и мельком осмотрела себя в зеркале. Она выглядела вполне спокойной, только слегка бледней обычного.
– Я тогда поехала, да? – спросила она у Даши.
– Конечно, поезжай. Я никуда не уйду, буду здесь.
Даша пододвинула стул к кровати. Мать лежала, прикрыв глаза. Губы ее, обычно сочные и розовые, сейчас были сухими и потрескавшимися. Хлопнула входная дверь. Инга Николаевна вздрогнула и открыла глаза.
– Кто это?
– Мамуль, это Соня ушла. Ты спи. Принести тебе чего-нибудь? Может, чаю?
– Спасибо, солнышко, я ничего не хочу. Спать тоже не хочу. Голова трещит. – Инга Николаевна, морщась от боли, села, облокотившись о подушки. – Какое несчастье! Я места себе не нахожу. Бедные девочки.
Даша опустила голову. Она понимала, что должна успокоить мать, но ей самой было так тошно и страшно, что никакие слова утешения не шли на ум.
Вечер полз медленно и тоскливо, как старая черепаха. Инга Николаевна бродила по дому в халате, нерасчесанная и ненакрашенная, такой ее Даша никогда не видела. Она то и дело пила валокордин и таблетки от давления.
В половине пятого Даша не выдержала и позвонила Соне.
– Ты где?
– Мы едем в полицию. Только что встретились с Катей. Жди, через пару часов будем. Как мама?
– Плохо. Переживает за вас.
– Смотри, если что – вызывай «Скорую».
– Хорошо.
От нечего делать Даша стала писать Руслану. Тот, как всегда, отвечал, хотя был занят подготовкой к очередному зачету. К семи часам ей стало так фигово, что захотелось выть. Матери меж тем немного полегчало, и она позвала Дашу ужинать. Едва они сели за стол, раздался звонок в дверь.
– Это девчонки! – Даша вскочила и понеслась в прихожую.
Это действительно были Катя и Соня, заснеженные, точно новогодние елки.
– Ну и погодка. – Соня переступила через порог и потрясла головой, стряхивая налипший на волосах снег. – Машина Катькина, как всегда, сломалась. Пришлось пешком драпать. Катюха, бедная, вообще окоченела в своем пальтишке на рыбьем меху.
Катя правда выглядела ужасно замерзшей. Губы ее полиловели, кончик носа был пунцового цвета.
– Скорей ставь чайник, – велела Соня и стала снимать дубленку.
Даша не тронулась с места.
– Ты оглохла? – недовольно произнесла та. – Видишь, человек погибает. Ставь чайник.
– Сейчас поставлю. Расскажите, как вы сходили.
Катя онемевшими руками принялась расстегивать молнию на сапогах.
– Сходили. Написали заявление на розыск. Фотки оставили.
Тон ее был апатичным и усталым.
– А следователь как? Что сказал?
– Да ничего почти не сказал. Обещал искать. Только… что-то верится с трудом.
– Почему с трудом? – испугалась Даша.
– У них все шкафы забиты папками с нераскрытыми делами, – сердито сказала Соня. – Наше дело тысяча какое-то.
Лицо ее было румяным с мороза, глаза блестели то ли от ледяного ветра, то ли от гнева. Даша машинально отметила, что выглядит Соня очень неплохо, несмотря на постигшее ее несчастье.
– Так ты ставишь чайник? – в который раз спросила она.
– Да.
Даша вернулась в кухню. Мать сидела за столом с безучастным видом. Перед ней стояла тарелка с почти не тронутой едой.
– Я все слышала, – сказала она, словно хотела оправдаться за то, что не вышла встречать Катю и Соню.
Даша включила чайник и села за стол.
– Я вот думаю, – Инга Николаевна посмотрела на нее тревожным, больным взглядом. – Может, нужно поискать кого-то в органах? Ну, чтобы ускорить процесс.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
