Глеб Кащеев
Лабрис: Уровень 2
Часть 1. Вход
Разговор в темноте
Живущий для себя не оставляет следа.
Когда его не станет, кто вспомнит,
что он вообще существовал?
(Расшифровка одной из хокку на стене Лабриса)
– Где мы? – спрашивает девушка.
– Разве ты еще не поняла, что ни место, ни время не имеют значения? – неспешно и вальяжно растягивая гласные произносит мурлыкающий женский голос.
– Успела отвыкнуть. Хорошо, зачем я здесь?
– Чтобы сделать следующий шаг. Или ты думала, что я про тебя забуду? – усмехается невидимая кошка.
– А ты вообще можешь хоть про кого-то забыть?
– Мы уже на ты? – в голосе мурлыкающей особы чувствуется легкое удивление с оттенком возмущения.
– А когда было иначе?
– Молодец. Быстро учишься. Тогда почему ты боишься? – сказано это было с еле уловимой теплотой в голосе.
– Потому что помню, что твои уроки простыми не бывают. Ну так что это за следующий шаг?
– Ты должна обо всем догадаться сама. Я обозначаю только время и место для начала игры. Как и в прошлый раз. Иначе это не работает.
Девушка шумно и глубоко вздыхает.
– А сколько их, этих шагов, еще будет?
– Кто тебе сказал, что у этого пути есть конец? – в голосе невидимой собеседницы теперь почему-то чувствуется горечь.
Глава 1
Надя
ВК. Группа «Подслушано» пишет:
«Помогите вернуть любовь всей моей жизни! Поймите правильно, я атеист, студент физтеха и не верю ни в какую магию. Точнее не верил. Из-за этого все и случилось.
Был я как-то на одной тусовке и зацепились мы языками с одной девушкой. Красивая такая, высокая, а главное чувство такое, что она родная что ли. Как будто сто лет ее знаю. Остались мы одни в комнате: все остальные на кухне тусили. Сидели с ней, разговаривали. Даже телефонами обменялись. Вдруг смотрю и глазам не верю: по стене рябь идет, как будто она не твердая, а жидкая и по ней точно кто-то ладонью бьет и круги пускает. Да и воздух вокруг дрожит и даже настенный календарь на гвоздике волнами пошел. И звук такой странный: с одной стороны гул, а с другой вроде как колокольчики звенят.
Мне так жутко стало, ноги сделались ватные, ладони вспотели. Смотрю и двинуться от страха не могу, а девушка спокойно так подошла к стене, вытянула руку и стоит. Чую: стало тише, а потом и вовсе успокоилось. Стена как стена, как будто и не было ничего. Она тут же вышла из комнаты к остальным, а я тут же за ней. Сначала даже спросить боялся, что это было, а потом она как-то незаметно ушла, я даже не увидел когда.
Ну я позвонил наутро, мы снова встретились. Я сразу спросил, что это такое было, а она заявила, что я задремал прямо во время разговора и мне все это приснилось. Главное, я и доказать ничего не могу: свидетелей же нет.
Мы стали встречаться. Домой она к себе не приглашала, ко мне не шла. Так… гуляли, разговаривали. Стал я к ней присматриваться и мелочи подмечать: иногда на нее птицы странно реагируют, разлетаются резко, как от хищника, а она говорит, что те всех боятся, и, дескать, нет ничего в этом необычного. Какие-то люди с жуткими глазами ей на улице кивают, а она им в ответ, а мне ничего не поясняет. Еще стал замечать, что рядом с ее тенью дополнительно еще две-три появляются, особенно это видно в подземных переходах, под арками, в дверном проеме. Начал я вести дневник, куда записывал все ее странности, потому что когда о них говорил, девушка все время отмахивалась: то, говорит, совпадения, то мне показалось, то приснилось. Один раз вообще к психиатру отправила.
Однажды она все-таки согласилась зайти ко мне. Я пообещал, что редкую книгу ей хочу дать почитать. Пока я на полке рылся и думал, как бы ее на чай хотя бы уговорить остаться, она, значит, мой дневник и увидела. Тот, как назло, раскрытый на столе лежал. Она и спросила: «Что это». Ну я не выдержал, психанул, взял и зачитал все что о ней накопил. "Что ж ты не уймешься то все никак, рационалист хренов", – зло сказала она сквозь зубы, отобрала дневник, кинула на горящую конфорку и ушла. Я пока тушил огонь, чтобы пожара не случилось, так она и исчезла. Не заметил, как оделась и вышла из квартиры. Главное – дверь то входная заперта была на ключ, который у меня в кармане лежал. Как и куда она исчезла? Пытался позвонить, написать, так, она меня заблочила везде. Вот я теперь не знаю, как сказать, что люблю, хочу быть с ней, кем бы или чем бы она не была. Она такая хорошая, смелая, надежная, никогда мне плохого не делала, да и не пугала специально. Просто не могла не быть собой, а я дурак не понял».
Надя фыркнула и перестала читать через плечо ленту худой девицы в нелепом льняном сарафанчике. Та так и не обратила внимания, что кто-то заглядывал ей в экран.
Надо же. Сколько пабликов облетел этот текст, прежде чем таким странным способом добрался до нее? До той, кому, собственно, и предназначался. Дошел чудом, учитывая, что ее нет ни в одной соцсети. У Нади, собственно, даже смартфона не было. А все-таки послание достигло адресата. Естественно, она помнила этого чудака: страдающего паранойей ботаника-зануду. Стоило один раз при нем дыру в континууме успокоить, так у него сразу крыша стартовала в астрал. Предъявил целый список до пола каких-то «необъяснимых чудес». Птички, видите ли, ее боятся. Люди с жуткими глазами… ну было один раз такое: незнакомая девушка со странными желтыми радужками кивнула как старой знакомой, проходя мимо. Надя автоматически ответила, хотя понятия не имела кто это, а этот чудак, оказывается все подмечал, да в блокнотик записывал. Нет, правильно она тогда его бросила, правильно.
Хотя ей и было немного жаль того времени. Надя тогда жила почти нормальной жизнью. Даже этот странный парень на какое-то время стал почти другом. Больше близких знакомых у нее так и не появилось. Да и какой в них толк? Все время тормошат, требуют внимания, считают, что вправе давать какие-то советы. Поддержки реально от окружения никакой. Наде было достаточно, что она сама считала свой путь и выбор правильным и ни в чьих оценках не нуждалась. К тому же, с ее образом жизни, когда утром не знаешь, где закончишь вечер, постоянные отношения – вообще нечто абстрактное, существующее в параллельной вселенной.
По этой же причине Надя особо не напрягалась по поводу внешнего вида, как это делало большинство ровесниц. Когда тебе семнадцать, а твои родители постарались на славу и наградили тебя яркими чертами лица и без всякой косметики, то можно особо не заморачиваться ни с макияжем, ни с прической. Короткие, когда-то русые, но выцветшие почти до блондинки на обжигающем тропическом солнце волосы чаще всего находились в художественном беспорядке – ведь иногда и расческа была роскошью, поэтому укладывались просто пятерней. Совершенно немосковский загар мог бы навести на мысль, что девушка не вылезает из солярия, но ее внешний вид однозначно давал понять, что она и мода – вещи не просто несовместимые, а скорее существующие на разных планетах: сейчас Надя была одета в камуфляжные штаны, застиранную полинялую футболку невнятного зеленого оттенка и походные ботинки совершенно не по погоде. На фоне легких летних платьев и босоножек остальных пассажирок вагона метро она выделялась, как волчица в стаде козочек. Может поэтому те и старались особо на нее не глазеть.
Надя меланхолично посмотрела в тусклое двойное отражение в стекле дверей поезда и подумала, о том, что сегодня исполняется точно полтора года, как она ушла из дома. От этой мысли сердце заныло, а на виске задергалась жилка. Вспоминать расставание до сих пор было больно.
Когда Надя обнаружила в себе дар, а точнее, когда дар, зараза такая, обнаружился сам собой, то сначала она, как дурочка, обрадовалась. В четырнадцать лет всегда ищешь в себе то, что выделит среди сверстников, и, желательно, чтобы это была не высосанная из пальца мелочь вроде «зато я красивая» или «я по-особенному шнурую кроссовки». Как только Надя осознала, что она похожа на героя комиксов и у нее тоже есть необъяснимая суперсила, правда пойди пойми еще как ее применять, то готова была прыгать от радости. Продлилось это примерно до вечера, когда в дверь, а точнее в стену, постучались проблемы.
Довольно скоро она осознала, что пробудившаяся способность должна именоваться скорее проклятием, потому что она быстро лишила ее всех друзей, а затем и дома. Еще в шестнадцать, вместе с последней задутой свечкой на торте Надя окончательно решила, что она бомба с часовым механизмом на случайных числах, и родным будет без нее намного безопаснее. Если днем она еще хоть как-то могла контролировать проклятье, то во время сна «побочные эффекты» приходили совершенно неожиданно.
Если Надя нервничала, то рядом открывался настоящий портал, как в фантастическом кино. Иногда, если проклятье давно не проявляло себя, то портал мог возникнуть и вовсе просто так, без каких-либо предпосылок. Если Надя была в сознании, то могла это вовремя заметить, успокоить себя и угомонить разбушевавшееся пространство. Но вот ночью любой сон мог породить разрыв в континууме где-нибудь рядом.
Пространство в месте появления будущего портала начинало дрожать волнами, после чего в центре возмущения появлялась линзообразная щель, подернутая мутной пленкой.
Сначала Надя боялась даже прикасаться к таким проходам, но уже на третий раз любопытство взяло свое и она заглянула, а потом и прошла сквозь пленку портала. Ряд экспериментов показал, что по ту сторону могло оказаться совершенно произвольное место на Земле: от Арктики до бескрайних вод тропических океанов. Никакой системы в том куда ее забрасывало она не нашла. Проход существовал около одной-двух минут. Вполне достаточно, чтобы заскочить, осмотреться и вернуться.
Сначала это забавляло, так как случалось редко и в основном, когда Надя была одна. Но с каждым месяцем ее проклятье проявлялось все чаще и чаще, а контролировать его было все сложнее.
Последней каплей, разорвавшей все сомнения в клочья, стала ночь перед днем рождения, когда она проснулась от дурного сна, а когда пошла в туалет, то на полпути поймала младшую сестренку в последний момент перед самым порталом, что неожиданно организовался на стене прихожей. Черная мрачная туча весь следующий день растекалась по душе и привела к тому, что, когда полагалось загадывать желание, глядя на шестнадцать восковых палочек с язычками пламени, внутри у нее уже царила ледяная пустота. Как завороженная, Надя потушила веселые огоньки и поняла, что пора уходить. Сегодня.
Черт с ней, со школой. Все стало бессмысленным. Ни в какой институт она никогда не пойдет, ни дня не проведет на скучной офисной работе, так что и школьный аттестат ей не особо то и нужен. Надя решила нырнуть в первый открывшийся портал и превратить жизнь в бесконечную дорогу. Так будет проще ей и безопаснее всем остальным.
Тяжелее всего было написать прощальное письмо родителям. Сердце сжималось от боли, она давилась слезами, полностью намочив записку, но все-таки поставила финальную точку, аккуратно положила тетрадный лист на застеленную кровать, взяла небольшую спортивную сумку с вещами и ушла из дома. Навсегда.
Целый год она жила по принципу: «будет день – будет пища». Как только видела очередной разрыв в пространстве, бросалась в него как в омут. Где только Надя не побывала: на пляжах Майами, в трущобах юго-восточной Азии – она так и не выяснила страну, так как никто, абсолютно никто, не говорил тут ни по-английски, ни по-французски – и даже у египетских пирамид, где крайне эффектно ушла в стену на глазах группы ошеломленных туристов. Один раз ее занесло в неизвестное банковское хранилище, напичканное долларами. Портал продержался целых две минуты и этого оказалось достаточно, чтобы надолго решить все проблемы с наличными за счет обретения небольших угрызений совести.
Надя наслаждалась жизнью без ограничений. Где-то на Ямайке набила себе пару татуировок: одну заметную – для всех, а другую из тех, что не должен видеть никто. Ну, пока никто. Научилась кататься на серфе и сапе, нырять с аквалангом и без, стрелять из пистолета и арбалета, охотиться на барракуду, так как рыбалкой это опасное мероприятие язык назвать не поворачивался. Как-то целый месяц прожила в пустыне со странным племенем, где всем заправляли женщины с такими же как у нее синими глазами.
Через год Надя будто очнулась. Сидела в свой день рождения в баре на Джимбаране, наслаждалась огненным закатом в прикуску с божественно зажаренным на гриле только что пойманным тунцом и неожиданно осознала, что все это пустое. Мысль пришла внезапно, но тут же заняла все сознание: четкое понимание, что она потеряла двенадцать месяцев своей жизни зря. Такая дорога без цели постепенно превратит ее из человека в животное, которое живет лишь инстинктами. Через год-другой Надя начнет заполнять внутреннюю пустоту алкоголем или наркотой и все когда-нибудь закончится окоченевшим трупом в азиатских трущобах.
Ей нужно было вернуться в родной город, начать все заново и придумать зачем жить. Для начала хотя бы разобраться с тем проклятием, которое лишило родных и погнало в дорогу. Откуда оно взялось и как, черт возьми, им все-таки управлять.
В свой пригород Надя не поехала, опасаясь столкнуться с сестрой или родителями, поэтому перебралась в Москву, где даже попыталась завести хоть какие-то отношения, чтобы ощущать себя нормальным человеком. Поначалу он был прикольным парнем, непохожим на остальных, но видимо неординарность, порой ходит под руку с паранойей и ей снова пришлось превратиться в ночующую в хостеле одиночку. Украденные деньги заканчивались, да и целую квартиру для себя одной она уже привычно считала роскошью.
Сейчас, глядя на проносящиеся за окном серые кабели тоннеля метро, она вспомнила свое отчаяние, когда за полгода ни на шаг не приблизилась к пониманию своего дара. Все изменилось неожиданно. «Дверь», за которой она должна найти все ответы, была единственной надеждой. Если все окажется глупой шуткой, то… Наде даже не хотелось обдумывать такой вариант. Это был бы крах всех надежд на нормальную жизнь. Тогда труп в какой-нибудь азиатской канаве становился реальной альтернативой.
Поезд начал тормозить. Надя глянула в окно: ее станция. Эту ветку метро она знала плохо, но присланная схема однозначно указывала именно Первомайскую, как место обитания «таинственной двери». Надя изучила все интернетные байки и легенды про это место. Как раз здесь, на перегоне от Измайловской, однажды видели всадников времен гражданской войны, ехавших от станции призрака – той Первомайской, которая старая, настоящая, закрытая от чужих глаз. Вместо нее как раз и воздвигли новую станцию-обманку.
Надя нервно поправила кожаный рюкзак на плече. Жизнь научила ее таскать все необходимое с собой, и даже полгода в столице не приучили оставлять вещи там, где спишь. Всегда была вероятность, что она не вернется назад. Рюкзачок словно сросся с ней – без него Надя чувствовала себя неуютно
Сердце начало разгоняться. Сейчас предстояло самое сложное: дождаться, пока состав отъедет и спрыгнуть на рельсы, постаравшись сделать это так, чтобы остаться незамеченной. Потому что иначе поднимется тревога, остановят движение поездов, а за ней отправят погоню.
Глава 2
Дин
Дин ненавидел свое имя. Каждый дурак норовил спросить, а как оно звучит не в коротком варианте и тогда начинались проблемы. Назовешь свое совсем не мужское «Дино» – нарвешься на смех и злые шутки. Хорошо, если в итоге просто посрешься с новым знакомым и обойдется без драки. А откажешься называть – обидятся.
Он вообще не любил незнакомых людей, а знакомых то рядом после отъезда матери и не было никого. Поэтому все общение Дин вел исключительно онлайн. В реальности с людьми всегда было слишком сложно. Да и последний год школы он провел, обучаясь полностью на дистанте, да еще параллельно подрабатывая на удаленке, так что уже привык к тому, что можно и вовсе свести очные контакты к минимуму. Эпидемия все поменяла в чем-то в лучшую, а в чем-то и худшую сторону.
Например, еще год назад на его руки бы все косились. Теперь многие ездили в метро в перчатках и масках, так что он не сильно выделялся. Хотя, как правило, на него вообще никто внимание не обращал. И не только в метро. Дин был очень удобным и потому незаметным. Единственное, что некоторые отмечали, так это его нежелание дотрагиваться голыми руками до чего-либо. Начинались расспросы и, опять-таки, конфликты. Он с ужасом думал, что же будет, когда дистант закончится и на работе его попросят выйти в офис, но его неожиданно и очень вежливо уволили одним днем. Просто прислали письмо о прекращении контракта вместе с остатком зарплаты на карту. Столь удачно найденная работа, позволявшая жить в городе самостоятельно, не выпрашивая у матери деньги, внезапно испарилась как прекрасный сон.
Тут же оказалось, что прокатившаяся после пандемии волна банкротств и сокращений выбросила на улицу так много сотрудников маркетинговых отделов, что найти работу аналитику рекламы было очень тяжело, а с учетом требования полной удаленки и юного возраста – вообще нереально. Больше никакого опыта у него не было.
Последние пару месяцев Дин откровенно голодал и прикидывал, когда же накопившиеся счета за свет, газ и воду приведут к тому, что его отключат от всех удобств. Хорошо хоть интернет оплатил на год вперед с последней зарплаты.
Мать раньше присылала деньги, если не забывала, но, когда Дин сам с гордостью заявил, что уже нормально зарабатывает, она тут же прекратила переводы. Он предполагал лучшее, что мама просто забывает, но не хотел напоминать ей. Это было стыдно, причем вдвойне: и из-за того, что он просит денег и из-за того, что намекает какая она плохая мать, раз забыла. Поэтому о финансах Дин больше не заикался. Ему было проще самому. Да, денег ни на что крупное не хватало, но зато он вроде как был хороший сыном, который не беспокоит мать зря.
Потом мама и звонить почти перестала. Зачем, когда можно написать пару строчек в Whatsapp?
Позавчера Дин потратил последние сто рублей. Больше денег не было вообще, и он с содроганием думал, что придется поступиться принципами и таки написать маме, но вечером, подобно лучу солнца сквозь пелену туч или неожиданному выигрышу в лотерею, на почту упало предложение о работе. И не просто предложение, а практически идеальное сочетание: требовался аналитик данных, полная удаленка, белая солидная зарплата и официальное оформление в почти государственную компанию. Конечно, требовалось пройти собеседование, но дама на том конце провода, согласовывая дату встречи, приободрила, что это не более чем формальность. Компанию уже устроило резюме, и они просто хотят познакомиться, прежде чем подпишут контракт.
Ожидание очной встречи заставило Дина нервничать. Ведь там придется здороваться за руку, да еще и не с одним человеком. Это значило касаться кожи, ведь на собеседовании то он перчатки снимет. Если обойтись без рукопожатий, то ручки дверей и стол он еще потерпит. Две секунды выпадения из реальности никто, возможно, не заметит. Лишь бы избежать контактов с людьми. В конце концов, нежелание касаться чужой кожи без перчаток теперь у многих еще встречало понимание.
Дин посмотрел на отражение в темной двери вагона метро и нервно уже в который раз пригладил жесткие черные непослушные волосы. Те все равно тут же разрушили всякую видимость прически.
Запустил он себя в последнее время, ох запустил. Вот что, скажите, мешало сходить и постричься еще месяц назад? Только дурацкий вопрос: для чего или для кого? Ну вот, пожалуйста, его вечером вызвали на важнейшую встречу, а он выглядит как неряха. Хоть одежда чистая нашлась, и то хорошо. Это были единственные джинсы и не очень уместная в такую жару водолазка, но приличных футболок с нерастянутым чистым воротом у него просто не осталось.
Мысленно он в сотый раз проговаривал про себя все хитрые вопросы, которые могут выбить его из колеи и заставить задуматься, погрузившись в себя дольше обычного. Например: откуда такие странные имя и фамилия? От отца. Боснийский серб, погибший в югославских войнах. Мать-россиянка привезла сына на родину сразу после родов, так что гражданство у него изначально российское. Какие его сильные и слабые стороны? Внимательность к деталям и чрезмерная внимательность к деталям, из-за чего он бывает крайне задумчивым. Ничего лучше он все равно не придумал. Но надо же как-то оправдать свое поведение.
Дело в том, что Дин ощущал кожей предметы не так как обычные люди. Как только он в первый раз касался чего-либо, то перед глазами начинал работать бешенный диапроектор, отщелкивающий подряд ровно девять слайдов из жизни предмета за две целых и одну десятую секунды. Дин замерял много раз. Конечно, из-за скорости реакции на секундомере получалось то 1.9, то 2, а то и вовсе 2.3 секунды, но, если посчитать среднее, то оно всегда оказывалось одинаковым.
Обидно, что никогда не было ясно: касаются ли эти кадры будущего или прошлого. Вселенная как будто каждый раз подкидывала монетку и решала: показать то, что было или то, что только будет и насколько далеко по временной оси забраться. Хорошо еще, если коснулся человека – там хоть по морщинам очевидно в какую сторону заработал внутренний диапроектор, а вот с неживыми объектами чаще всего установить это было сложно.
Практической пользы от такой способности не было никакой – только одни проблемы. Как он ни старался разбогатеть за счет странного ясновидения, но ничего не получилось: ни предугадать выигрышный лотерейный билет, ни узнать цифру, на которой упадет шарик на рулетке, не получалось. Да, иногда он четко знал какая лошадь на скачках придет первой или какой номер выиграет в казино. Только вот оставался вопрос: в каком хотя бы году?
Не сказать, чтобы деньги были так уж важны: Дину было достаточно, чтобы хватало на комфортный уголок для него и компа, да была возможность заказывать еду с доставкой, а больше ничего и не надо. Если бы он очень хотел жить сыто и уютно, то давно бы презрел свои принципы и уехал к матери в штаты – та вначале периодически приглашала сына перебраться к ней, да только Дин когда-то дал обещание ей не мешать. К тому же он терпеть не мог ни американскую культуру, ни, особенно, ее нового мужа. С отчимом он изначально характером не сошелся, а объяснить матери какие гадости он увидел, поздоровавшись с тем за руку, не мог. Про свою странность Дин боялся рассказывать кому-либо. Даже маме.
В последний год больше всего его мучало ощущение собственной никчемности, незаметности и ненужности. Даже матери он не так уж и ценен, раз та решила бросить сына и уехать в сытый гламурный Нью-Йорк. Конечно, он к тому времени уже работал и вроде как обеспечивал себя, а там ей бы действительно только мешал, но все-таки, Дин же был еще школьником.
Теперь, после вынужденной изоляции от общества, он еще больше начал ощущать себя лишним. Что такого он дал миру, чтобы его хоть кто-нибудь заметил? Да никто вообще обратит внимание, если его вдруг не станет. Мама разве что всполошится, если Дин месяцами не будет реагировать на ее сообщения. Хотя, он не был уверен, что она сразу прилетит в Москву из-за этого.
Бывшие коллеги? Он и не знал никого. Неизвестный безликий кадровик просто прислал уведомление о расторжении договора. Вот уж воистину наглядная демонстрация насколько пустое место он из себя представлял. Ему даже не позвонили! Конечно, какой-то аналитик рекламы на удаленке. Считает циферки ненавистных всем показов баннеров и роликов. Очень ценное занятие. Рассказать стыдно.
Неожиданно открывшаяся в четырнадцать лет способность его пугала, потому что Дин до сих пор не мог отказаться от мысли, что это просто галлюцинации больного мозга. С другой стороны огорчала, так как выходило, что коли он и вправду иногда видит будущее, то ежесекундно подводит весь мир – ведь Дин мог бы предотвратить кучу катастроф и смертей, если бы только знал, как пользоваться своей силой. А так получалось, что необычный дар достался глупому и никчемному подростку, который испугался и спрятал его от всех. Совесть терзала его постоянно, и от этого он замыкался в себе еще больше.
На Комсомольской Дин вышел из метро, еще минут десять плутал какими-то переулками, прежде чем нашел нужное здание. Вывески, как его и предупреждали, на дверях не было. Нужный ему «вход номер 8» смущал непроницаемыми тонированными стеклами. С трудом Дин нашел небольшую кнопку звонка и только тогда был допущен в скромный серый гранитный холл.
Девушка на ресепшене не обратила на Дина никакого внимания, озабоченно отщелкивая стаккато ноготками по экрану смартфона.
Я на собеседование в…
– Налево до конца, еще раз налево, лифт в конце коридора, минус первый этаж, – устало как робот оттараторила она привычную фразу, не отрываясь от экрана.
Дин замялся, достал паспорт и покрутил его в руках, но девица, на него даже не взглянула.
– А пропуск надо получать? – робко осведомился он.
Биоробот в очках молча что-то нажала на столе и ближайший к нему турникет щелкнул и распахнул прозрачные дверцы.
– Простите, – зачем-то пробормотал Дин и прошел внутрь бизнес-центра.
Большой холл с лифтами был прямо перед ним, но ему, видимо, требовался какой-то особенный, скрытый целым лабиринтом коридоров и сложной инструкцией, которую он, растерявшись из-за пропуска, так толком и не запомнил. Возвращаться и переспрашивать, однако, было страшно и неудобно.
«Налево до конца», – твердил он шепотом, но, когда прошел темный и пустой коридор, то напрочь забыл куда дальше. Т-образный перекресток что в одну сторону, что в другую выглядел совершенно одинаково. Дин свернул наугад. Вряд ли тут так много лифтов.
У него было полное ощущение, что в бизнес-центре никого нет. Свет практически не горел, все двери были заперты, а тишина стояла такая, что его шаги звучали оглушающе громко. Лифт в конце пути нашелся: неожиданно старый и узкий для такого здания. В нем едва вдвоем можно было поместиться.
У Дина уже начали зарождаться подозрения, что идеальное приглашение на собеседование было скорее всего организовано мошенниками. В самом деле: не будет же солидная контора сидеть на минус первом этаже, да еще так, что дорогу не найти. К тому же девушка ведь даже имя не спросила. Наверняка ей велено пускать сюда всех, что значит, что тут целый поток таких дурачков, как он. Вот только в чем смысл такой разводки? Попытаться выудить у него деньги за оплату мифического трудоустройства? Смешно. Будут предлагать что-нибудь купить? Так у него опять-таки денег нет.
Дин поколебался пару мгновений, но все-таки зашел в кабину и нажал на кнопку «-1».
Глава 3
Дана
Такси подпрыгнуло на лежачем полицейском и Дана проснулась. Недовольно глянула в зеркало на лицо водителя. Еще один бородач. Правда не пялится, а исправно смотрит на дорогу, старательно не обращая внимания на пассажирку. Дана непроизвольно поежилась, а потом все-таки еле заметно улыбнулась уголками губ, вспоминая вчерашнее происшествие.
Задержавшись на тренировке, она возвращалась в общагу СУНЦа уже по темноте. Обычно совершенно безопасная аллейка в пяти минутах пешком от школы была непривычно безлюдной. Собачники уже разошлись по домам, а подростки сегодня, вероятно, выбрали тусоваться в другом месте. Поэтому тот бородатый южанин и решил, что это самое удобное место поприставать. Запах плохо переваренного алкоголя от него мог сшибить с ног шагов с пяти. Парень находился в состоянии активного поиска приключений на свою задницу, и Дана, по его мнению, была лучшей кандидаткой.
Он широко раскинул руки, преградил дорогу, мерзко оскалился и что-то сказал. В ее ушах звучал ритм любимой песни, так что она не слышала, что именно. Стандартное холодное «отвали» на него никак не подействовало, и пришлось все-таки вынуть наушник из уха. Дана растеряно обернулась – поверить, что что-то опасное может случиться в родном районе совсем близко от ворот интерната было непросто – но вокруг реально не наблюдалось ни души. Да и место такое, что все дома торцом стоят, и из окон ее и так мало кто увидел бы, а тут еще и деревья все загораживают.
– Попалась, красавица, попалась! – удовлетворенно заявил бородач. Это был спортивный, накачанный восточный парень. Под облегающей футболкой бугрились мышцы, да и бегал он, без сомнений, отлично. Куда ей ростом в метр с кепкой мериться скоростью с таким верзилой?
Понимание, что ситуация оказалась серьезней некуда накатывало постепенно. Сначала показалось, что удастся отбрехаться, как обычно, но парень был в состоянии, когда мозг при виде женщины уже практически не работает, а вот координация еще в полном порядке.
– Когда девушка ходит по таким местам одна – значит хочет приключений, – попытался блеснуть бытовой философией парень и приблизился вплотную. Дана поняла, что опасность уже совсем через край, и надо переходить к активным действиям, иначе все кончится плохо.
– А тебе то одному не страшно тут ходить? – мерзко улыбнувшись, вкрадчивым голосом спросила она. – Никто ведь не придет на помощь.
– Мне? Да кого мне боятся? Ты одна, я один. Удачное сочетание, – хохотнул он.
– Ведьма никогда не бывает одна, – сказала она, глядя в его угольно-черные глаза.
– Так что ты, паренек, крупно ошибся, – заявила Дана 2 – полная копия девушки – выходя из-за ее спины.
– Хотя могу тебе посоветовать, – плотоядно улыбнулась Дана 3, из-за плеча второй. Она отошла на пару шагов в сторону, подняла с земли валяющийся сук, размером с бильярдный кий, и махнула им в воздухе пару раз, примеряясь.
– Беги! – почти ласково произнесла Дана, с удовольствием отмечая, как на лице парня растерянность сменяется испугом.
– Если, конечно, успеешь, – ехидно добавила низким замогильным голосом появившаяся из воздуха Дана 4, начиная обходить парня с тыла.
– Ибо имя нам легион! – таким же жутким басом добавили Дана 2 и 3 в унисон. Получилось у них действительно страшновато.
Бородач сначала нелепо попятился в сторону от четырех абсолютно одинаковых девиц, споткнулся о ножку лавки, смешно шлепнулся, вскочил и уже со всех сил драпанул прочь. Кричать он стал что-то нечленораздельное только метров через сто.
– Хорошо пошел, – с удовольствием отметила Дана 4, глядя ему вслед.
– Ну и что, девочки, мы будем делать оставшиеся четыре минуты сорок пять секунд? – поправив каштановые волосы, уложенные в идеальное каре, спросила Дана 2.
– Может кто анекдот новый знает? – с притворной надеждой спросила третья.
– Откуда? Издеваешься? – возразила вторая.
– Ну мало ли. Вдруг вселенная изменилась, да и вчетвером мы еще никогда не собирались. Обычно двух-трех хватало. Кто, кстати четвертую то позвал?
Все девушки переглянулись.
– Как всегда, коллективное решение, – пожала плечами Дана.
– А кто из нас четвертая? – спросила четвертая.
– Ладно, пойдемте, а то охранник на входе опять ворчать будет, – вздохнула вторая. – По пути может кого еще ошарашим. Весело же получилось.
Единственная встреченная ими дама с мелкой, но крайне брехливой собачкой, только недовольно покосилась на странную четверку абсолютно одинаковых девушек. Пес и то проявил больше любопытства.
Ровно через пять минут вторая глянула на смартфон и сказала:
– Удачи нам завтра, девочки.
И их тут же стало трое.
– Ну что ж, пока, увидимся, – улыбнулась третья и исчезла.
– Значит четвертая все же я. А то думала… – и последняя из копий растворилась в воздухе.
Проходная СУНЦа была в двадцати метрах, на другой стороне улицы. Адреналин еще не ушел и энергии в теле было слишком много, даже несмотря на то, что, выходя с тренировки, она ощущала себя полностью выжатой. Дана вставила в уши наушники, подпрыгнула пару раз на месте, улыбнулась, вспоминая как круто они проучили нахала, и легко пружинисто побежала вперед.
Когда справа раздался визг шин, Дана вскрикнула от неожиданности. Машину она не видела до самого последнего момента. Слава богу, таксист успел затормозить вовремя.
Теперь, смотря через боковое стекло такси на проносящийся мимо залитый солнцем город, она невольно улыбалась, вспомнив испуг на лице того наглеца. Интересно, качественно ли они его напугали? Будет ли еще приставать к одиноким девушкам? Наверняка будет, конечно, но вот как скоро? Может хоть пить бросит. Решит, что белочку словил.
Машина остановилась у подъезда невзрачной серой бетонной коробки. Она снова глянула на водителя, но тот выглядел крайне растеряно, и не обращал внимания на пассажирку. Дана вышла из машины и оглядела здание: с виду типичное совковое НИИ в прошлом, сейчас оно не имело вообще никаких табличек. Это и понятно, кого из жителей района обрадует наличие микробиологической лаборатории в соседнем доме?
Очень странно для такого секретного учреждения, что на входе ее практически не проверили. Дана миновала молчавшую рамку металлоискателя, покосилась на равнодушное лицо охранника, даже не повернувшегося в ее сторону, и прошла к лестнице.
Наверное, основные проверки будут позже. До святая-святых – чистой зоны – ее все равно сегодня не должны допустить. Скорее всего, весь остаток дня уйдет на оформление анкет, заполнение заявлений о приеме на работу, выписывание пропусков и прочий бюрократический бред.
Вообще попасть в такую лабораторию, да еще до поступления в университет было несказанной удачей. О ее существовании Дана даже и не слышала никогда, хотя профиль исследований в этом заведении идеально совпадал с тем, о чем она мечтала. Стык физики и микробиологии. Влияние квантовых эффектов на функционирование клетки. Мечта, а не тема.
Когда ей неожиданно на почту упало письмо с приглашением, она даже решила, что это розыгрыш. Ну серьезно, кто мог вот так позвать школьницу, пусть и лучшую в параллели и победительницу кучи олимпиад из перечня, не на стажировку, а сразу на работу, велев принести с собой копии всех документов? Это ведь просто невероятная удача! Вот одноклассницы из ее биокласса обзавидуются, когда она им расскажет!
Снежана
Она так и не смогла полюбить этот город. Слишком большой, слишком шумный и суетливый. Даже ее родная столица, выглядевшая гигантским мегаполисом по сравнению с остальными городками страны, проигрывала сравнение с одним округом Москвы и просто потерялась бы в тени этого монстра. Прожив здесь месяц, Снежана так и не смогла привыкнуть к ощущению, что каждую секунду что-то безвозвратно упускает. Столько событий на единицу времени просто невозможно осознать. В ее городе любой концерт рок-группы был особенным. Его обсуждали задолго до и еще несколько дней после. Здесь же каждый вечер шли десятки выступлений, выставок и шоу, так что побывать на всех было просто нереально. Она до сих пор просыпалась с мыслью сколько всего пропустила за ночь.
А суета? Здесь все постоянно куда-то спешили. Такое ощущение, что каждый бегает с секундомером на результат. Как будто, если доберешься до работы не ровно за 40 минут, а на десяток секунд дольше, то тебя запишут в лузеры и лишат карьерного роста. И ладно, если спешат утром на работу, но, когда с той же целеустремленностью прут в жадные рты магазинов, охотно поглощающих время и деньги – все, ради чего люди теряют пол жизни на той же работе – этого она понять никак не могла.
Снежана любила ходить неспешно, внимательно смотря по сторонам, разглядывая дома и лица прохожих, и в результате все время всем мешалась. На улицах, в метро… о, особенно в метро. Такие прекрасные подземные дворцы и нет никакой возможности остановиться, поднять голову и рассмотреть их как следует – сомнут, растопчут и еще и обругают.
Одна радость – набережные здесь такие же красивые, как и у нее дома. Река чуть уже, но тоже приличная. Если не считать бегунов и велосипедистов, то вдоль воды люди в основном тоже любили медленно прогуливаться, и она не чувствовала себя белой вороной. Снежана сняла квартиру у реки и каждое утро и вечер медленно бродила по набережным.
Город был безумно красив, этого у него не отнять, но жить здесь долго она бы не смогла. Выдержать бы предстоящие четыре года обучения. Она планировала закончить с подачей документов в университет и опять уехать на месяц к морю – к своим друзьям и в воде, и на суше. Год назад она родилась заново в морских волнах и теперь заряжалась от этой стихии как от батарейки, получая силы на несколько месяцев вперед.
Снежана непроизвольно отодвинула белую прядь волос и коснулась небольшого шрамика на скуле. Мать и сестра уговаривали сходить к пластическому хирургу и свести его, но она каждый раз отказывалась. Это напоминание на всю жизнь, которое всегда с ней, и оно гораздо ценнее красоты.
Снежана тяжело вздохнула и с шумом выдохнула воздух, чтобы успокоиться. Не помогло, и она сделала это еще раз. Опять нервно поправила и так идеально лежащую прядь волос, испуганно оглянулась на дверь особняка за спиной и снова коснулась пальцем шрама.
На это лето и осень у нее было столько планов! И все рухнуло в один день. Теперь она была не уверена, что все это сбудется. Что вообще какие-либо планы теперь имеют смысл. Возможно, она видит это небо в последний раз.
– Ну что ж. Надеюсь в этот раз я опять выживу, – прошептала она.
Снежана с холма окинула взглядом Москву-реку, которая сейчас, на закате, была невероятно красива: к красному небу добавлялись золотые огни подсвеченных зданий на Фрунзенской набережной и синяя мистическая подсветка мостов. Вместе получался потрясающий столичный вечерний ампир. Она поправила круглые очки, собрала светлые волосы на затылке резинкой, повернулась к особняку с колоннами, закрыла глаза и постояла несколько секунд, решаясь, а затем уверенным шагом направилась к задней двери.
Глава 4
Надя
Она спрыгнула на пути сразу, как поезд начал отъезжать. Машинист уже вряд ли смотрел в зеркало, а пассажиров на этой стороне платформы еще не было. К тому же Надя не была уверена, что за две минуты перерыва между составами успеет пробежать до нужного ответвления: точного расстояния она не знала. Поэтому рванула сразу как на стометровке – только рюкзачок заколотил по спине, подгоняя. В итоге она пролетела отрезок до развилки на старую заброшенную станцию так быстро, что огней следующего поезда даже вдали не было видно.
Схема указывала, что нужный проход отмечен буквами КВ13. Надя едва не пропустила его, никак не ожидая, что речь идет о еле заметной нише, частично скрытой лентами кабелей. Чтобы пролезть туда Наде пришлось встать на четвереньки. Небольшая дверка открылась неохотно, протестуя противным скрипом ржавых петель, но все-таки пропустила ее в абсолютно темный бетонный коридор. Надя включила фонарик и осторожно пошла вперед.
Сердце билось все чаще и чаще. Она толком не знала, что ждет ее там, в конце пути. Таинственная девушка так и не успела сказать как именно дверь поможет Наде узнать то, что она хочет. Если подумать, то впереди могло быть что угодно: начиная от ловушки и заканчивая притоном бомжей, что означало бы, что ее просто жестоко разыграли.
Такое с ней бывало редко, но в тот раз она провалилась через щель в пространстве неожиданно даже для себя: прямо по пути в туалет. Проснулась посреди ночи, накинула халатик и потопала в общий санузел хостела в коридоре. Тогда ей казалось, что способность начала себя вести более-менее прилично и по ночам уже не беспокоила. Надя еще толком не проснулась до конца и плелась с закрытыми глазами, потому и не углядела разрыв. Хлоп, головокружение от падения, внезапный рев, ослепительный свет – и тут же Надя вывалилась прямо в бассейн. Конечно, от ледяной воды моментально взбодрилась и закашлялась. Выскочила на бортик как ошпаренная – температура в бассейне была рассчитана, наверное, на моржей. У нее даже от нескольких секунд плавания свело икры. Только тогда Надя и заметила, что она в помещении не одна. Незнакомая черноволосая девушка медленно и неторопливо плыла вдоль противоположного бортика.
Надя быстро огляделась, но так и не поняла, где оказалась. Бассейн почти олимпийской длины и такие, вроде бы, на частных виллах не делают, но, с другой стороны, обстановка вокруг уж слишком шикарная для фитнесс-центра. Да и в воздухе пахло не хлоркой, как в общественных местах для плавания, а какими-то экзотическими цветами. Вода явно была ароматизирована.
Портал еще колебался в воздухе как легкое марево и нужно было быстрее прыгнуть в него обратно – у нее же ни денег, ни документов с собой. Все осталось в хостеле. Надя вскочила на ноги, но слегка насмешливый голос хозяйки бассейна заставил ее замереть.
– Что, так до сих пор и не научилась контролировать перемещения?
Надя стремительно обернулась. Незнакомка сидела на противоположном бортике, болтая ногами в воде и, склонив голову на бок, с лукавым любопытством разглядывала свою гостью. – Если хочешь, могу помочь, – добавила она с улыбкой, сильно растягивая гласные и словно мурлыкая на каждом слове.
Надя закусила губу и посмотрела на портал. Судя по первым признакам, тот намеревался схлопнуться через секунд десять – пятнадцать. Она уже научилась чувствовать такие вещи. Если не нырнуть в него сейчас, то… но, елки палки, вдруг эта девица и впрямь может чему-то ее научить?
Черноволосая правильно поняла ее сомнения:
– Скажи адрес, я пришлю письмо, – все так же иронично произнесла она.
Сложный длинный емейл диктовать времени не было. Все эти «эс как доллар» и тому подобное. Поэтому она крикнула «Москва, 119517, абонементный ящик 77». Пару месяцев назад она завела себе такой, чтобы хоть где-то получать корреспонденцию и мелкие посылки из Китая. Портал задрожал и медлить было больше нельзя. Надя прыгнула в сокращающуюся дыру рыбкой, и вывалилась в коридоре хостела с таким грохотом, что перебудила всех.
Она и не надеялась на то, что неизвестная сдержит слово, но письмо обнаружилось в ящике на почте уже на следующий день. Надя думала хоть по штемпелю узнать куда ее тогда занесло. Девушка в бассейне говорила по-русски, так что вряд ли ее выкинуло за границу… хотя кто его знает. Может это была вилла русского олигарха где-нибудь на Багамах. А если та черноволосая умеет открывать разрывы по собственному желанию в нужное место, то бассейн вообще мог находиться где угодно.
На письме не было ни штемпеля, ни марки, ни никаких-либо иных отметок, как будто темноволосая лично принесла его сюда, уговорила почтальона открыть ячейку с номером 77 и положила туда конверт.
Внутри обнаружилась начерченная от руки схема пути до «Двери» – она так и называлась, с большой буквы – и короткая инструкция идеальным каллиграфическим почерком со старомодными вензелями в каждой букве. Чтобы так писать надо никуда не спешить и тщательно выводить каждую фразу, неторопливо обмакивая перо в чернильницу.
«Хочешь разобраться в себе, иди туда», – велела короткая приписка в конце. Больше обладательница удивительного почерка ничего не объяснила. Письмо ощутимо пахло сандалом и цветами.
Та самая «Дверь» ожидала Надю в конце бетонного коридора с таким слоем пыли на полу, что было понятно, что тут уже лет десять никто не ходил. По телу разливалась нервная дрожь и даже кончики пальцев начало покалывать. Неужели сейчас она поймет, как приручить свою особенность и сможет жить как все? Вернуться домой, иметь постоянные отношения и друзей… все это казалось ей уже нереальной мечтой.
Железная, окрашенная черной краской дверь пугала огромной замочной скважиной. В инструкции ничего не говорилось про ключи. Надя осторожно взялась за ручку и потянула на себя.
Сердце стучало так сильно, как будто она на экзамене. Черт возьми, ей же противопоказано нервничать! Каждый раз, когда она не контролирует эмоции, то где-то рядом непременно открывается спонтанный провал в пространстве. Не хватало случайно провалиться в него в такой важный момент!
С противным металлическим визгом и скрежетом, дверь поддалась. С той стороны была настолько тугая пружина, что удержать ее открытой у Нади не хватало сил. Ноги скользили по полу, а пальцы по металлу. За проемом виднелся темный пустой подвал какого-то дома. Никакой опасности вроде не наблюдалось, так что Надя быстро прошмыгнула в щель и дверь со скрежетом и грохотом захлопнулась за ней со скоростью гильотины.
Дин
Еще в кабине он снял с себя перчатки. Вдруг там, внизу, сразу у лифта будет ресепшен. Секретарши наверняка доложат боссу про странности новичка. Лучше уж не рисковать.
Двери распахнулись в маленький тамбур. На крохотной площадке размером чуть больше туалетной кабинки могло поместиться от силы четыре человека. Перед носом Дина находилась большая и по виду очень тяжелая дверь из серой толстой стали. Ни домофона, ни звонка не было видно. Дин натянул рукав водолазки на ладонь и нажал на ручку – послышался ясный щелчок дистанционно открытого замка. Он потянул изо всех сил тугую дверь и зашел в большой светлый холл. Вопреки офисным традициям, пол здесь был из натурального дерева, а в центре стоял высокий цилиндрический абсолютно пустой аквариум. Увидев сухие камни на дне, Дин сначала даже подумал, что это террариум, но шланги и насос внутри подразумевали, что вода там все-таки предполагалась.
Стальная дверь за спиной звонко захлопнулась и защелкнулась на замок.
Дин обошел аквариум и в растерянности уставился на три двери на противоположной стене. Две обычных, комнатных и одна широкая, распашная, из двух створок с матовыми стеклами, светившимися тусклым светом. Дин растеряно оглянулся и только сейчас заметил окно, которого определенно не могло быть в подвале.
Дана
Поднявшись на лифте, Дана нашла указанный в приглашении кабинет. Удивительно, но в середине рабочего дня лабораторный комплекс был подозрительно безлюдным. Хотя, возможно, что большинство сотрудников находилось в стерильной зоне, а в общих коридорах действительно кроме бухгалтерии, да отдела кадров никому и не нужно бродить.
Она постучала в дверь с надписью «HR отдел» и, услышав невнятный возглас, осторожно заглянула внутрь. Кабинет был пуст, если не считать одинокой девушки в джинсах и мешковатом нелепом розово-пудровом свитере.
– Дана Варганова? – уточнила та, смотря на экран ноутбука.
Оставалось только кивнуть.
– Заходи, – непринуждённо перейдя на «ты» сказала девица, – подпиши тут и тут, – и, не отрываясь от какого-то жутко интересного зрелища на экране, тыкнула пальцем в заранее разложенные на столе листы.
Дана посмотрела на бумаги: заявление о приеме на работу и на удивление короткий договор. Цифра, поставленная в графе «заработная плата» ее приятно впечатлила. Оклад с ней никто еще не обсуждал. Просто вот так на ходу поставили в известность.
– Вот так сразу? – невольно вырвалось у нее. Кадровичка тактично промолчала. Не вникая в каждую строчку – все равно у нее нет никаких шансов изменить стандартный текст, Дана поставила подписи возле всех галочек.
– Тебя уже ждут. Оставь мне все документы, которые принесла, я потом верну. Поспеши. Третья дверь справа дальше по коридору. Переодевайся быстрее и проходи в лабораторию.
Дана была шокирована. Как-то иначе она представляла себе устройство на работу. Но ученые, говорят, все шибанутые. Может это заведение чем-то сродни институту из книги «Понедельник начинается в субботу» и тут все терпеть не могут бюрократию и по-настоящему горят своей работой?
Она прошла по пустому залитому светом коридору. В звонкой тишине шаги раздавались особенно громко. Почему-то тут пахло не реактивами, а пылью. Через раздвижные стеклянные двери с фигуркой женщины Дана попала в белоснежную раздевалку. Следуя короткой и четкой инструкции на стене, она разделась до белья, взяла блестящий комбинезон цвета серебряный металлик из единственного открытого ящика. Кое как справившись с застежками, убрала свою одежду в шкафчик с цифровым кодом и надела прозрачную маску, закрывающую все лицо. Дана посмотрела на себя в зеркало и нервно дунула на упрямо падающую на глаза челку. Как-то белый халат или комбинезон был бы привычнее. Что за нелепый хай-тек? В этом сверкающем наряде она была больше похожа на космонавта, чем на ученого.
Она подошла к двери в чистую зону. Как ни странно, тут тоже не было охраны.
В маленьком белом тамбуре ее обдало облаком какого-то пара, после чего массивная дверь отъехала в сторону и Дана прошла в стерильную отделанную белым кафелем комнату. За спиной проход в тамбур закрылся с тихим шипением и отчетливым щелчком замка. Она инстинктивно обернулась, и с удивлением отметила, что с этой стороны на двери нет никаких кнопок или панелек для прикладывания пропуска. Как ее открыть было вообще непонятно. Наверное, она управлялась удаленно.
Дана огляделась в поисках камер, но ни одной не заметила. Вообще это помещение меньше всего напоминало лабораторию. Скорее это был медицинский кабинет. Белые стеклянные шкафчики с какими-то пустыми пузырьками, пара металлических столов как в морге и нелепо стоящая почти в центре комнаты подставка для капельницы. Если бы к ней в костюм поступал не фильтрованный воздух, то наверняка она ощутила бы специфический запах медикаментов. Дана подождала в растерянности – ни одного человека в комнате так и не появилось. Наверное, лаборатория располагалась дальше. Выходов было два.
Отчаянно громко шурша комбинезоном, она подошла к более узкой двери, заглянула внутрь и замерла от удивления.
– Что? Вы серьезно? – невольно спросила она вслух, разглядывая джакузи и унитаз с раковиной. – Открытая канализация в стерильной зоне?
В растерянности выйдя из санузела, Дана открыла вторую дверь. Никакой стерильностью здесь и не пахло. Обычная раздевалка. Деревянный пол, шесть шкафчиков для одежды, по виду сделанных из натурального темного дуба. Даже вешалка для верхней одежды есть, на которой висит какая-то черная заляпанная хламида и капает на пол красным.
И по-прежнему ни души.
Все это начинало напоминать антураж фильмов ужасов про зомби.
– Да что здесь вообще творится? – испуганно спросила Дана.
Глава 5
Семен
Семен прошел от метро несколько кварталов, поплутал по переулкам, но так и не нашел нужный дом. Попытался было спросить у какой-то бабки где тут галерея, но та отчего-то испугалась и бодро крестясь и нервно оглядываясь припустила прочь.
Он знал, что умеет пугать людей специальным взглядом, который долго тренировал перед зеркалом. Тот работал безотказно, особенно при встрече с через чур борзыми пацанами. Серые глаза Семена в такие моменты приобретали твердость стали и температуру льда. Или, как он придумал для себя: это был взгляд криогенной стали. Но сейчас то бабуся чего испугалась? Нормально же вроде спросил.
Семен привычно похлопал себя по карманам, проверяя, что все на месте. Паспорт, права, ключи, несколько карточек и шестидюймовый нож Тилайт в левом кармане джинсов. Дурацкая привычка – если уж забыл что-то дома, то теперь проверять уже поздно – но этот ритуал успокаивал, а Семен сейчас нервничал: дело наклевывалось крупное и, вероятно, опасное. Он ощущал себя Джейсоном Стэтхэмом из фильма «Перевозчик» – ему тоже нужно было забрать товар, не спрашивая, что в коробке, доставить в другой город и там передать получателю. Только вот крутую тачку к заказу приложить забыли.
Таинственный заказчик по телефону заверил, что в грузе нет ни наркотиков, ни оружия, ни взрывчатки и Семену не нужно будет шарахаться от патрулей с собаками, но и светится на камерах лишний раз не стоит. Еще неизвестный намекнул, что он в курсе особенности Семена и это стало решающим фактором в выборе именно его кандидатуры.
Откуда вот только он узнал? То есть понятно откуда, непонятно как. Семен недавно сгоряча похвастался, что не виден на камерах видеонаблюдения, но сделал это на анонимном форуме, будучи уверенным, что никто не поверит и, тем более, не выследит. Оказалось, что поверили и нашли. Однако, не угрожали, не намекали на какие-либо последствия, а просто предложили очень выгодное дело.
Он уж было отчаялся найти чертову галерею, как вдруг наткнулся на маленький деревянный домик, спрятавшийся в паутине арбатских закоулков. Заказчик сказал, что будет ждать его в частном клубе-галерее и Семен непроизвольно искал что-то понтовое, крутое и стеклянное, но у дверей этой хибары и впрямь висела табличка с нужным названием.
Звонка не было, а деревянная дверь полувековой давности выглядела достаточно хлипкой, чтобы служить основной защитой от непрошенных гостей, так что Семен открыл ее без стука и зашел в небольшой предбанник с вешалкой для верхней одежды. Он пару секунд раздумывал снимать ли свою кожаную куртку, которую напялил совершенно не по погоде только лишь затем, чтобы выглядеть покруче, но передумал. Оставшись просто в футболке, он чувствовал бы себя неуютно перед богатым заказчиком.
Следующая дверь была куда серьезнее – толстая, металлическая, но без домофона или звонка. Семен потянул за ручку, и та неожиданно легко распахнулась в светлое залитое солнцем помещение. Он не спеша зашел внутрь и критически оглядел белые стены, полностью увешанные тем, что современные художники почитали картинами. Воздух почему-то был сухой и пыльный. Еще пахло какими-то восточными деревяшками.
В центре комнаты стояла какая-то абстрактная скульптура. На его вкус место ей было на помойке – такого искусства он не понимал – но раз вещь находилась здесь, значит стоила немало. Деньги он понимал хорошо. В последнее время Семен все измерял исключительно ими.
Дверь за его спиной закрылась с двойным щелчком. Сначала просто захлопнулась, а потом сработал электрический замок. По спине почему-то пробежал нехороший холодок. Семен инстинктивно почувствовал себя в ловушке. Сразу бросил взгляд на окна с толстыми стальными решетками и ощущение опасности только усилилось. Кстати, откуда столько солнца сквозь белые полупрозрачные шторы? На улице же было пасмурно…
Илья
Она его обыграла! Второй раз подряд! Это было невероятно, но Илья смотрел на неизбежное описание партии на экране и понимал, что соперница права. Он опять угодил в ловушку и из нее уже не было выхода. Его белый король падет в лучшем случае через десять ходов.
Когда Илья проиграл таинственной собеседнице впервые, то списал это на случайность. Он подошел к партии легкомысленно: подумаешь, какая-то девушка ищет партнера для игры. Наверняка опять в переписке будет больше флирта, чем шахмат. Илья предпочитал неспешные партии – не в онлайн программах с фиксацией времени, а по старинке: без ограничений на обдумывание хода, не торопясь расставляя и передвигая фигуры на деревянной доске под треск поленьев в камине. Единственное отличие от подобных партий в старых романах, было то, что описание хода присылалось не письмами в бумажном конверте, а сообщением в мессенджер.
До этого он не проигрывал никому. Нет, конечно, с гроссмейстерами международного класса ему на равных тягаться было бы тяжело, но они в подобные форумы поиска партнеров по игре и не заходят, как не гоняют всерьез в футбол на дворовых площадках члены олимпийской сборной. Такие победы даже чувство собственного превосходства не подогреют.
Илья не был профессионалом, но уже начал сомневаться в том, стоит ли дальше продолжать подбирать соперников в онлайне и не предложить ли партию действительно какому-нибудь гроссмейстеру. Уровень даже тех, кто кидал очень много понтов, был несравнимо ниже его, и игра, как правило, превращалась в избиение младенцев.
