– Правильно, что вы пришли, эссина. Свежий воздух у моря так полезен. Хорошо себя чувствуете?
– Да, миледи, благодарю вас.
Графиня была здесь единственной столь пожилой дамой. Но если была она, наверное, можно было прийти и тёте, которая тоже с удовольствием прогулялась бы.
– А вы тронули сердце моего племянника, милое дитя, – с улыбкой продолжала графиня, – но не беспокойтесь, он прекрасно понимает ситуацию. Он не станет докучать вам.
– Что вы, миледи. Не думаю, что я могу нравиться лорду Вилену, – она оглянулась и тут же встретилась взглядом с упомянутым лордом.
– Я знаю его много лет, дитя, – улыбалась графиня, – его считают повесой и волокитой, но у него доброе сердце. Такая девушка, как вы, только и может понравиться ему по-настоящему. Однако он прекрасно понимает ситуацию, разумеется. Но если вдруг… жалуйтесь мне! – кажется, графиня шутила, а на самом деле она обожала своего племянника.
– Хорошо, миледи, – согласилась Тьяна.
– Эссина Рори? Вы тоже здесь? – к ним подошла герцогиня Овертина, опять чем-то недовольная, – вы уже настолько здоровы?
Это герцогиня вчера ушла с бала рано и не знала, что Тьяна протанцевала половину ночи и чувствовала себя при этом хорошо.
– Со мной всё в порядке, ваша милость, – кротко ответила она.
– Эссина, прогулка утомительная. Мой супруг не одобрит то, что вы настолько себя не бережёте.
«Если с тобой, разиня, опять что-нибудь стучится…» – казалось, говорил её взгляд.
– Овертина, это я позвала Тьяну Рори! – к ним подбежала леди Уна, – пожалуйста, не возражайте, пусть она пойдет с нами. Я хочу ближе с ней познакомиться.
– Тогда сами будете объясняться со своим братом, дорогая, – герцогиня растянула губы в улыбке и отвернулась, заговорила с какой-то высокой худой дамой.
– Благодарю, леди Уна, – сказала Тьяна, – да, мне бы не хотелось сидеть взаперти. А к морю я бы ходила хоть три раза на день.
– Я понимаю, – Уна взяла Тьяну за локоть и отвела в сторону от остальных, – если бы я верила, что вам может что-то грозить, не стала бы настаивать.
– А можно позвать и мою тетю, леди Фан? – попросила Тьяна, – я вижу здесь и почтенных леди…
На фоне графини тётя выглядела далеко не так почтенно.
– Э… нет, не надо, эссина Тьяна, – девушка слегка смутилась, – вы поймете потом. Но лучше не стоит, чтобы с нами была ваша тётя. И вот что, зовите меня просто Уной. Вы ведь будете женой Валантена, так к чему официальность? Внутри семьи мы всегда обращались друг с другом просто. А у Овертины сегодня, похоже, мигрень…
– Благодарю за доверие, Уна. Меня зовите Тьяной, а ещё дома я Тин.
– Тин? – Уна улыбнулась, – да, красиво. Тогда я готова поспорить, что все в Нивере скоро будут называть вас Тин. Видите ли, и родственники, и слуги предпочитают не вспоминать лишний раз имя моей матери… нашей с Валантеном матери. Её тоже звали Тьяной.
– Да… я понимаю, – кивнула Тьяна.
– Она не была виновата. Просто считается, что она привлекла в семью зло. Это против неё совершили преступление. А Валантен… да, именно он расплачивается. И это так несправедливо.
– Я согласна, Уна. И мне жаль.
– Вот что, Тин, – Уна взяла Тьяну за руку, – я очень люблю Валантена. И если вы тоже полюбите его, хотя бы совсем немного, вот на столько, – она показала кончик своего мизинца, – я буду вам лучшей из сестер. Но если вы станете его огорчать, бойтесь меня!
– Я поняла, Уна, – Тьяна улыбнулась, – а если он начнет огорчать меня, а вы к тому времени уже станете мне лучшей из сестер?
– Тогда я хорошо подумаю, как поступить! – сестра герцога рассмеялась.
Тем временем толпа медленно двинулась по аллее, а пустые экипажи покатили впереди и позади. Тьяна и Уна тоже пошли, так же медленно, как и все. Идти, еле передвигая ноги, и ещё делая вид, что наслаждаешься этим – как странно…
Тогда, первый раз, Тьяна довольно быстро спустилась на пляж. Это было позавчера, всего лишь. Ещё и двух суток не прошло с тех пор, как она познакомилась с Валантеном Айдом.
Дорога спускалась плавно, конные экипажи без труда могли ехать по ней как вниз, так и вверх. Потому дорога эта и была длинной, зато идти было легко.
– Вы не скучаете, леди? – с ними поравнялся лорд Вилен и протянул каждой по белой розе, шипы на цветке были заботливо срезаны.
Тот цветок, что оказался в руках у Тьяны, был пышнее. А взгляд у лорда… такой же, как вчера на балу. Заинтересованный.
Она огляделась – почти у всех девушек и дам в руках или на платье были такие же цветы, а графине Каридан, бодро шагавшей рядом с герцогиней, поднесли целый букет. Видимо, розы из герцогских оранжерей предназначались для украшения прогулки, их везли в одном из экипажей.
– Благодарю, милорд, – сказала Тьяна.
– Лорд Вилен, мы тут секретничаем, – заметила Уна, прикалывая цветок к своему платью, – если и вы желаете секретничать с Тьяной, занимайте очередь, а пока…
– Я понял, милая Уна, уже исчезаю! – он широко улыбнулся, наградил Тьяну ещё одним пылким взглядом и ускорил шаг, быстро скрывшись за спинами впереди идущих.
– Лорд Вилен кузен моего жениха. И они друзья, – сказала Уна. – Он мне нравится, он весёлый, любит шутить. Но он… как бы сказать, Тьяна… очень неравнодушен к женщинам, и они к нему тоже. Он нравится всем женщинам, понимаете?
– Я понимаю, – улыбнулась Тьяна.
– Если вы с Виленом друг другу понравитесь, это как раз тот случай, который огорчит моего брата Валантена.
– Это я тоже понимаю, – сказала Тьяна серьезно.
То, что младшая сестра герцога собралась присматривать за её поведением, немного задевало… но не слишком. В конце концов, леди Уна любила брата и заботилась о нём, и это, скорее, было хорошо.
– Видите ли, Уна, – Тьяна невольно понизила голос, – во-первых, я не верю, что хоть немного нравлюсь кузену вашего жениха. Возможно, я вызвала у него любопытство, как и у многих тут. Во-вторых, он совсем не нравится мне. В-третьих, мы с Валантеном договорились о… – она помедлила, подбирая слова, – о взаимных обязанностях. И его милость герцог напомнил мне о них при подписании брачного договора. У нас будет договорной брак, Уна. И я собираюсь честно выполнить то, что обещала. Между мной и Валантеном нет никаких других чувств. Он в меня не влюблен, и я в него тоже.
Утверждая, что ей совершенно не нравится красавчик–лорд, Тьяна ничуть не лукавила. Нет, возможно, при других обстоятельствах, начни кто-нибудь оказывать ей такое внимание, она бы и растаяла. Но она слишком хорошо помнила их самую первую встречу, когда лорд Вилен лишь равнодушно скользнул по ней взглядом.
Уна насупилась и некоторое время шагала молча.
– Да, договорной брак и обязанности, и вы не влюблены, – сказала она наконец. – Но Валантен всё равно будет очень недоволен. Лучше не давайте ему повода.
– Конечно, – кивнула Тьяна, – я и не собиралась.
– Но вчера, на балу, когда вы так много танцевали… И он испугался, когда вы упали в обморок.
– Что? – Тьяна остановилась, резко повернулась к Уне, – он всё видел? Он был там?
Конечно, лорда Валантена не было в самом бальном зале. Значит, там есть откуда подсматривать. И было бы странно, если бы не было.
– Он не бывает на балах. Но посмотреть иногда приходит, почему бы нет, – Уна вскинула подбородок, – тем более, это ведь была его помолвка.
– Да, конечно. Спасибо, что сказали, – пробормотала Тьяна.
Кто знает, как она чувствовала бы себя на вчерашнем балу, будь ей известно, что Валантен наблюдает. Она ведь танцевала, веселилась, совсем перестала смущаться из-за настойчивых любопытных взглядов. А он всё видел…
– Пожалуйста, – чуть насмешливо ответила будущая родственница, – вот что, Тьяна. Настала пора признаться, зачем я позвала вас. Меня попросил Валантен, он хотел бы с вами встретиться, неофициально, наедине, у себя. Мы уже близко. Только с вашего согласия, разумеется. Мне продолжать?
– Продолжайте, Уна.
– Видите вон те кусты? – она показала, – незаметно зайдите за них, когда будем проходить мимо. Потом направо, через десяток шагов увидите дорожку, она ведет к владениям Валантена. Калитка будет открыта. Должно быть, вас встретит Ривер… это слуга. Что, вы согласны?
– Да, – кивнула Тьяна, – ведь если ни разу не встретиться тайно с женихом, будет как-то неправильно.
Здесь, рядом с Уной она не ждала опасности. Нижний замок, дом Валантена Айда, был совсем рядом. Наверное, и сам он сейчас настолько близко, что видит её… как вчера на балу. И ей тоже хотелось увидеть ещё раз Валантена. Их знакомство оказалось каким-то слишком быстрым, мимолетным, что ли, а ведь завтра уже свадьба.
– Хорошо, – обрадовалась Уна, – тогда пойдемте скорее, а то заметят, если отстанем.
Они уже оказались в самом конце процессии, мимо ехал один из задних экипажей. Поравнявшись с кустами, Тьяна просто шагнула в них, скрывшись среди ветвей. Дорожка оказалась именно там, где обещала Уна, она петляла, посыпанная мелкой галькой, и вела к калитке в заборе… к приветливо распахнутой калитке.
– Миледи, – из-за забора выступил Ривер, – добрый день. Милорд ждет.
– Добрый день, Ривер, – отозвалась она.
Вот и всё, ничего плохого не случилось.
– Идите за мной, миледи, – Ривер запер калитку на ключ, – там лестница, осторожнее.
Ещё несколько шагов, дальше – лестница, вырубленная в камне, но вовсе не крутая, с широкими и удобными ступенями. Подобрав юбку, Тьяна стала спускаться следом за Ривером. И уже ближе к концу… она не сразу поняла, что произошло. Ступени выскочили из-под ног, и она скатилась с них, упала рядом со слугой, который уже был внизу.
– Миледи?! – тот в ужасе кинулся её поднимать.
Правая туфля девушки слетела с ноги и теперь валялась рядом, каблук треснул и почти отломился. Она сама… ну, не так и пострадала, честно говоря. Бывало и хуже, но давно, в детстве. Только вот ладонь оцарапалась о что-то острое, кровь капала на платье.
Как же было неловко! Она выхватила платочек из потайного кармашка за поясом – такой удачный изыск, сотворенный портнихой, – и принялась вытирать кровь, которая всё равно текла, пришлось зажать.
Массивное тело спрыгнуло откуда-то сверху, и Тьяна, конечно, сразу поняла, кто это.
– Тьяна? Вы целы?!
Над ними была балюстрада галереи, на высоте третьего этажа. Имея такие размеры и вес, Валантен спрыгнул легко, почти неслышно. В прошлый раз у него были глаза цвета морской воды, освещённой солнцем, теперь они казались темнее от тревоги.
– О, милорд, мне так жаль, – пробормотала она виновато, – у меня просто отломился каблук, – она покачнулась, сообразила сбросить вторую туфлю, переступила босыми ногами, улыбнулась, – кажется, вам досталась растяпа в невесты, не хотите ли передумать?
– А вы хотите? – уточнил он, и его голос сразу стал холодным, а глаза потемнели ещё больше.
– Нет-нет, – быстро ответила она, – ни в коем случае. Видите, шутить у меня тоже не получается.
– Шутить? – повторил он уже мягче, – просто я никогда не шучу о важном, моя леди.
Сегодня на Валантене была не прежняя легкая куртка на голое тело… хотя, где у него голое тело? Нет, он был одет почти в такой же костюм, как все благородные господа в Нивере: штаны из тонкой шерсти, застегнутый на все пуговицы шёлковый камзол, под ним, надо думать, ещё рубашка – кто же надевает камзол без нижней рубашки.
Наверняка ему не нравилось носить столько одежды в теплый день. И он, однако, оставался при этом босиком – как тогда, на пляже. Так ему было проще двигаться, наверное.
Он нашел взглядом Ривера, распорядился:
– Возьми туфли леди и отнеси к Хойру, прямо сейчас.
– Нет, милорд, говорю же, это просто каблук, – запротестовала она.
– Надо убедиться, – возразил он, – закройте глаза.
– Что? Но зачем?..
– Можно, я попрошу вас и на будущее всегда закрывать глаза, если я захочу?
– Хорошо, – она закрыла глаза, но не торопилась давать обещаний насчёт будущего.
Если он понял, как сам захотел – это его дело.
Валантен подхватил её на руки и понёс, по дорожке, потом по лестнице наверх, на галерею. Держал крепко, слегка прижимая к себе, и у Тьяны мелькнула непрошеная мысль, что он её, пожалуй, ни за что не уронит, она слишком легка для него, и он не споткнётся и не оступится. Не то что она. Он слишком ловкий и сильный.
И ради чего она закрывала глаза? Можно и открыть…
Валантен как раз заносил её в комнату. Поставил на пол.
– А сейчас я вас вылечу лучше лекаря. Закройте всё же глаза.
Он говорил медленнее, чем, например, герцог, и голос у него был низкий и немного хриплый – как и тогда, при первой встрече.
– А зачем мне их закрывать, милорд?
– Закройте глаза и не открывайте, – повторил он, мягко разжимая её поцарапанную ладонь, в которой она зажала платочек, – я потом отвечу.
Кровь из ранок уже перестала идти, но саднящая боль осталась.
Она закрыла глаза. Он немного помедлил, а потом она ощутила прикосновения к ладони. Он провёл прямо по ранкам… пальцем?
Нет, прикосновения казались влажными. Языком.
Поняв это, она немного смутилась, но глаз не открыла – может, как раз из-за смущения. Его язык продолжал скользить по её ладони. Сначала при прикосновениях была боль, совсем легкая, но скоро стало лишь щекотно и даже приятно.
Да нет, не просто приятно. Очень приятно. Эта осторожная щекотка, и мурашки, которые побежали от ладони к плечу и дальше…
Она не открывала глаз. Он вдруг коснулся языком тыльной стороны запястья, волнисто провел, иногда останавливая язык, потом она почувствовала быстрое прикосновение губ. И ран никаких на этом месте совершенно точно не было.
Она открыла глаза. Валантен уже просто смотрел на неё, держа за руку.
– Теперь затянется очень быстро, уже к вечеру, – сказал он. – У меня есть нечеловеческие способности, моя леди. И на мне самом раны заживают вдвое быстрее, чем на других.
– Благодарю, милорд, – улыбнулась Тьяна. – Деревенские мальчишки тоже так лечат царапины, чтобы быстрее заживало. Я думаю, в этом нет ничего нечеловеческого.
– Вы близко знаетесь с деревенскими мальчишками? – он смотрел с интересом и руки её не выпускал, а она не отнимала.
– В моём детстве у нас в замке часто бывали дети из деревни, милорд. И именно мальчишки, девочки, наверное, больше сидели дома. Мы играли вместе, конечно… пока я не подросла и мне не запретили.
– Понятно, – кивнул он. – Мне на минуту показалось, что вам немного понравилось моё лечение. Поэтому и позволил себе капельку лишнего. Помня о том, что мы помолвлены, а завтра уже свадьба.
– Мне понравилось, – признала она, – но ведь вы и старались, чтобы мне понравилось!
– Верно. Когда старания успешны, хочется продолжать.
– Милорд! – она отступила на шаг, выдернув руку.
Они всё это время так и стояли посреди комнаты – она босиком, в испачканном кровью и пылью платье. Чудесное свидание!
Его темные губы дрогнули в улыбке.
– Не смущайтесь, моя леди. И не бойтесь. Я тоже иногда шучу неудачно. Присядьте, пожалуйста, – он показал на кресло, – я хочу, чтобы вам было удобно. Как вы ведете себя обычно… ну, скажем, у камина в вашем замке?
Все кресла здесь тоже были низкие и широкие – для него.
– Вот так, – она забралась в кресло с ногами и прикрыла ступни юбкой.
Не совсем удачная поза для благовоспитанной эссины, которая в гостях, но если она босиком, и вообще…
Даже самые воспитанные эссины, наверное, не должны ходить по струнке, когда они на свидании. А вот как она вернется в Верхний замок без туфель и в испорченном платье?
Будет видно.
– А зачем вы пригласили меня, милорд? – задала она вопрос, который давно вертелся на языке.
– Просто увидеться. Поговорить. Сегодня единственный день нашей помолвки, каждый час стоит дня. Если бы я передал вам приглашение через брата или, скажем, вашу тетушку… я ведь не знаком с ней, кстати, – к вам, чего доброго, приставили бы компаньонку, ради приличия.
Он сел в соседнее кресло, которое жалобно скрипнуло под его тяжестью.
– А о чём вы хотели поговорить? – настаивала Тьяна.
– Всё равно. О чём хотите. Спрашивайте меня. Наконец, сегодня для вас ещё есть возможность… – он умолк.
– Возможность – чего?
– Да отказаться от свадьбы, конечно. Каждая лишняя встреча со мной может подтолкнуть вас к этой разумной мысли. А чье-то неудовольствие пусть вас вообще не беспокоит.
– Вы пригласили меня, чтобы мы увиделись, и я ещё раз подумала о том, не отказаться ли от свадьбы? – удивилась Тьяна.
– Именно так.
– Нет, я этого не хочу. Милорд, вы предлагали мне спрашивать, а сами не желаете ответить на уже заданный вопрос. Почему мне надо закрывать глаза?
Он помедлил с ответом, она настойчиво ждала.
– Это просто, эссина. Моё присутствие и мои прикосновения могут показаться вам приятней, если вы не будете меня видеть. Тогда мне этого хотелось.
– Вот как. Понятно, – она кивнула. – А сейчас вы сели прямо передо мной, чтобы я могла вас видеть и вовремя передумать?
– Да.
– Ваши желания так переменчивы милорд, – опять решилась она пошутить, – они меняются раз в несколько минут. Мне это немного сложно.
– Это не желание, – он взглянул на неё исподлобья, а голос его зазвучал глуше, – я просто пытаюсь быть честным с вами.
– Я понимаю, не сердитесь, – она легко коснулась его плеча, отчего он слегка вздрогнул.
А ведь казалось, он и почувствовать не должен был такое касание, сквозь свою шкуру и одежду.
– Знаете что, милорд, мы с тётей вчера говорили о вас, – сказала Тьяна, – и всё само собой свелось к тому, что вы мне нравитесь больше любого из наших соседей. Считайте это тоже шуткой, если хотите.
– Хм, – он улыбнулся, клыки неосторожно блеснули, – само собой свелось? Хотелось бы мне послушать этот разговор. И даже познакомиться с вашей тётей, пожалуй.
– Вы не планировали с ней знакомиться?
– Нет, по правде говоря. Зачем? Разве моего брата недостаточно?
– Его милость – это не вы. Вы даже не похожи, и я имею в виду не внешность.
– Верно. Мы не похожи. Но что же вы с тётей имели в виду, когда решили, что я вам нравлюсь? Не внешность, а что?
– Ваша внешность вовсе не ужасна, – сказала Тьяна, хоть он спрашивал сейчас несколько о другом, – в ней нет отталкивающего. Я могу представить себе множество действительно ужасного, неприятного, но в вас этого нет. Ну, если серая кожа, бородавки, слюна течет… мало ли. Вот это ужасно. А вы даже красивы, по-своему. Не как человек. Но вы действительно мне нравитесь, и это правда.
– Не как человек, – повторил он, искоса взглянув на девушку, – да, и даже странно, что вы смотрите на меня и не пытаетесь отвернуться. Кстати, у этой медали есть другая сторона. Такое создание, как я, просто не может нравиться женщине, которая в здравом уме. Что можно думать о женщине, которой кажусь привлекательным я, а не мой брат или, тем более, лорд Вилен? У неё дурной вкус? Может быть, лучше бы мне вам не нравиться?
Странное выражение было при этом в его глазах. Он смеялся над ней?
– Вы это серьезно, милорд? – она даже слегка растерялась. – Вы рассуждаете как глупец, милорд.
Что у него в голове?..
– Простите, – добавила она поспешно.
Она пыталась объяснить, что он вовсе не урод, а он в ответ утверждает, что у неё испорченный вкус.
– Простите вы меня, Тьяна, – да, он смеялся.
– Разумеется, глупец, – это вдруг откинулась портьера, и в дверном проеме возник его милость герцог. – Вот станете его женой, эссина, чаще говорите ему такие разумные вещи. Прекрати смущать эссину, братец. И не провоцируй её, я всё равно не позволю разорвать помолвку, раз уж такое дело. Чего ты добиваешься?
Тьяна подобралась в кресле, прижалась к спинке. Герцог. Вот ещё не хватало.
Валантен её – провоцирует? Специально?
«Я просто пытаюсь быть честным с вами».
– Обещай только возможные вещи, – отрезал Валантен, – Не обращайте на нас внимания, Тьяна.
– А ты теряешь нюх. Я пришёл без амулета, и хоть бы что.
– С тобой колдун. Ты полог набрасывал, Хойр?
– Конечно, милорд, – в комнату тихонько вдвинулся вчерашний колдун, – но вы иногда слышали меня и через полог.
– Вы что-то выяснили, раз пришли?
– Опять воздействие. Пыльца на туфлях эссины Рори. Эссина, ну что за неосторожность! Я ведь предупредил вас. И вам бы не следовало пока соглашаться на сомнительные свидания с моим братцем. Наслаждались бы его отсутствием до завтрашнего дня. Вам что, действительно весело вместе?
– Милорд… – Тьяна плотнее прижалась к спинке кресла и только переводила взгляд с одного действующего лица на другое.
– Прекрати, ваша милость, – бросил Валантен.
– Как и вчера, воздействие несильное, только чтобы напугать, – сказал колдун. – Хотя, конечно, все эти обмороки и падения с лестницы могут и плохо закончиться.
– Так живее соображайте, – проворчал герцог. – Эссина Рори, вы должны переодеться. Там горничная и одежда. Всё, что на вас, Хойр заберет.
Валантен шагнул к Тьяне и опять легко поднял её на руки.
– Тише, – попросил он, – не идти же вам босиком.
Он принес её в комнату с кроватью, опять поставил посередине на ковер, добавил:
– Не убегайте потом. Я вам ещё не все сказал.
Не слишком-то легко отсюда убежать…
Незнакомая горничная уже разворачивала платье и бельё, все вещи были из сундука Тьяны, и её же туфли стояли рядом, на скамеечке. Горничная молча помогла эссине переодеться, всё снятое она укладывала в корзину, а закончив, сразу ушла, унеся корзину. Тьяна огляделась. Комната была чисто прибранной и явно нежилой, лорд Айд спал где-то в другом месте. Естественно, вряд ли он привел бы её в свою спальню. А где он спит, интересно? На кровати? Или предпочитает что-то другое? У него, наверное, просто огромная кровать. Он выше герцога и явно втрое его массивней.
«Я просто пытаюсь быть честным с вами».
Быть честным – значит отталкивать в последний момент, надеясь, что всё же оттолкнуть не удастся? Не может же он хотеть от неё избавиться. С какой стати? Честными они и были с самого начала: поговорили, договорились, были откровенны. Разве этого недостаточно?
Скоро пришёл Валантен.
– Я хотел бы извиниться за это всё, эссина. Кажется, иметь со мной дело для вас означает неприятности.
– Но ведь вы и ваш брат очень стараетесь меня от них оградить?
Он кивнул. Сказал серьезно:
– А хотите, я просто подарю вам десять тысяч дреров? Или пятнадцать? Я независим от брата, у меня есть деньги. Вы сможете уехать домой.
А это уже было оскорблением. Он не понимает?..
– Нет, милорд! – Тьяна побледнела, – но я могу уехать без денег, если вы этого так желаете.
Отвернувшись, он сказал тихо:
– Нет, Тьяна, без денег вы не уедете. Вечером я пришлю к вам Ривера. Сообщите ваше решение в записке. Но пока вы моя невеста, и я хотел бы угостить вас кофе со сливками, согласны?
Похоже, он искренне считал, что может просто подарить ей деньги. Живя отшельником, не вращаясь в обществе, он просто не желает обращать внимание на условности?
– Кофе со сливками? – Тьяна вздохнула с облегчением, – это совсем другое дело, милорд. А то – десять тысяч, пятнадцать тысяч. Как будто вы действительно мечтаете от меня избавиться.
Он только фыркнул в ответ.
В той, первой комнате уже накрыли кофейный столик. Высокий кофейник, тонкие чашки, кувшинчик со сливками, вазочка с янтарно-желтым медом, сахарница с колотым сахаром, блюдо со свежими булочками.
– Нальёте сами по вкусу? – предложил Валантен.
– Да, милорд, благодарю. А как вы узнали, что я люблю с медом?
– Очень просто, я ещё вчера послал расспросить вашу горничную.
Он сел напротив Тьяны, и, прищурившись, наблюдал, как она смешивает себе напиток: ложечка меда, потом кофе из кофейника и подогретые сливки. Себе он просто налил кофе в чашку и не добавил туда ничего. Тонкая чашка в его большой руке казалась какой-то излишне хрупкой и ненадежной. Вряд ли он всегда пьет из таких чашек.
– Вы сказали, что я вам нравлюсь, но не как человек, – сказал он вдруг.
Вот, опять. Тьяна отставила недопитый кофе.
– Да, я это сказала. Вы мне нравитесь, как вы, милорд. Я в вас не влюблена. Вы не влюблены в меня. Вам в браке не нужно ничего такого, о чём поют в балладах, я тоже не стану об этом скучать. Мне приятно находиться с вами рядом, и я тоже, надеюсь, вам не противна. Мне нравятся красивые вещи. Я не совершенство, не красавица, и вкус у меня, может быть, тоже не слишком хорош, но разве такие недостатки сложно простить? – последние слова были чистым лукавством, и она не сдержала улыбки, он тут же улыбнулся в ответ.
– Мы ведь можем стать друзьями, милорд, хотя бы немного, – закончила она, – разве это плохо?
– Хорошо, Тьяна, – согласился он, – действительно, это было бы неплохое начало.
Он подал ей руку, помогая встать с низкого кресла, попросил:
– Закройте глаза. И не спрашивайте, зачем.
Она закрыла глаза.
Валантен нагнулся и легко коснулся губами её щеки.
Совсем легко.
– До свидания, Тьяна, – сказал он, – я рад, что вы решили встретиться со мной сегодня. Сейчас Ривер вас проводит.
– До завтра, милорд, – ответила она, открывая глаза.
Валантен уже ушёл…
Примерки, примерки, платья, платья… и так до вечера.
