– Видишь ли, обычно такие мечты сбываются лишь на малую часть, – заметила тётя, – вот только на какую…
– Он сказал, что делает мне предложение, потому что не видит в моих глазах отвращения.
– Пламя Всемогущее, – вздохнула леди Фан. – Да, я понимаю его. Эту несчастную леди Нилу принуждали к браку, а он ничего не мог поделать! Он всю жизнь терпит такое отношение. По крайней мере, от женщин. В семье, я полагаю, всё иначе. Его брат, сестра…эта леди Уна милая, правда? И он друг короля, говорят. Но женщины… Его устраивает даже такая, которая всего лишь не испытывает отвращения. А ты его не испытываешь, Тин? – леди Фан остро взглянула на племянницу. – Теперь, когда ты его невеста и скоро станешь женой, он не противен тебе?
Тьяна помолчала, размышляя, потом отрицательно качнула головой.
– Ты можешь смотреть на него без желания отвернуться?
– Да. Сколько угодно.
– А дотронуться до него? – продолжала допытываться тётя.
– Да, пожалуй, – Тьяна улыбнулась, – узнать, мягкая у него шерсть или жесткая… ой, тётя. Нельзя так думать, да?
– Тебе теперь можно думать всё, что угодно, моя дорогая. А за руку ты его взяла бы?
– Он брал меня за руку. Ничего особенного. У него ладони теплые и сухие, – Тьяна невольно вспомнила одного из кузенов, у которого постоянно были потные руки, вот это действительно неприятно.
– А поцеловать его ты могла бы?
– Поцеловать?.. – теперь Тьяна растерялась.
Смотреть, трогать, гладить, держать за руку – да сколько угодно. Но поцеловать?..
Вспомнилась нечеловечески темная кайма его губ, шерсть на лице. А будь его губы розовыми, как у неё самой, это было бы вовсе нелепо.
Нет, целовать лорда Айда – пока для неё чересчур.
– Понятно, – кивнула тётя Элла.
Она легко прочитала ответ на лице племянницы, слова тут не требовались.
– Тин, ты помнишь лорда Виннисента, который в прошлом году женился на эссине Донин? Его ты могла бы поцеловать?
– Тётя! – тряхнула головой Тьяна, поморщилась и рассмеялась.
Лорд Виннисент был толстый, средних лет одышливый мужчина, постоянно мучимый отрыжкой, которая у него выходила громкой, даже раскатистой. Он уже много лет как не мог забраться на лошадь и ездил только в экипаже. Тьяна не была близка с Элель Донин, которую выдали за него замуж, и теперь впервые подумала о том, насколько она этой Элель не завидует.
– А потрогать лорда Виннисента? Погладить волосы на его груди, если он бы снял камзол?
– Тётя, тётя! Нет, не хочу! – Тьяну даже слегка передёрнуло, и она расхохоталась.
Да, это была тётя Элла. А вот мама ни за что не посоветовала бы представлять постороннего мужчину без камзола.
– А барона Сатерри тебе бы хотелось поцеловать? Хотя бы в щёку? – не унималась леди Фан.
Барон Сатерри был молод, красив, богат и, как говорили, каждые полгода менял любовниц. О, на него все смотрели. Говорят, что в него влюблялись все девушки, хотя бы ненадолго и тайком.
– Нет, – ответила Тьяна решительно, – я не хочу его ни целовать, ни трогать, ни… ничего не хочу.
– Вот как. Получается, твой жених не так и плох. Его ты только целовать не хочешь, а в остальном он для тебя приятнее некоторых благородных лордов.
– Тётя! Ты смеешься надо мной? – вскинулась Тьяна.
– Что ты, моя дорогая. Хотя почему бы и не посмеяться? Что нам ещё остаётся?
Леди Фан встала, прошлась по комнате, остановилась у окна спиной к Тьяне. Сказала:
– Говоришь, он много больше любого из мужчин?
И Пламя знает почему, но Тьяна поняла, о чём сейчас думала тётя, и покраснела.
– Он сказал… тётя, он уверил меня, что принесёт не больше вреда, чем любой другой мужчина, это его слова, – пробормотала она, запинаясь.
– О, вот как, – леди Фан улыбнулась, оглянувшись на неё через плечо. – За это я сама охотно его расцелую. А если он и впредь будет добрым и бережным с тобой, я готова нежно его любить… как родственница, разумеется. Милая Тин, это ведь на самом деле очень важно. Когда у мужчины всё… слишком… это может доставить женщине много неудобств. От мужчины многое зависит, от его доброты и осторожности. Не смущайся, глупенькая. Ты ведь выходишь замуж.
– Да, тётя, – у Тьяны жаром горели щеки, – Ты мне объяснишь? Что нужно делать, и… вообще… – отважно попросила она.
– Полагаю, ты можешь довериться мужу, – леди Фан улыбнулась. – Но конечно, я расскажу. Всё, что захочешь, милая, – она подошла, подсела к Тьяне, обняла её. – Я сейчас налью тебе немного своей настойки, чтобы лучше спалось. И ложись. Завтра у нас будет не самый простой день.
Гл
ава 4. Главное – правильно договориться…
Утром леди Фан сообщила Тьяне:
– Дорогая, тебя сейчас осмотрит повитуха. Её вызвали из Обители Терпения, лучшие здешние повитухи все оттуда.
– Повитуха? – Тьяна и удивилась, и немного растерялась, – но зачем сейчас?..
– Ну как же. Посмотреть, всё ли с тобой в порядке, здорова ли ты. Это обычное дело, не волнуйся.
– Но, тётя, я ещё не слышала, чтобы повитухи осматривали невест перед свадьбой!
– А ты много знаешь невест, которые выходили замуж за герцогов и их родственников? Брось, Тин, это не стоит волнений, – леди Фан ласково потрепала её по плечу. – Мы знаем, что волноваться не о чем.
Скоро явилась герцогиня, её сопровождала высокая полная женщина в сером платье и белом платке. Третьей была пожилая дама, они видели её за вчерашним ужином.
Леди Фан не ожидала стольких гостей, но быстро взяла себя в руки и с безмятежной улыбкой поклонилась, Тьяна, повинуясь её знаку, тоже. Пожилая леди, которую тётя назвала графиней Каридан, ласково сказала Тьяне:
– Не беспокойтесь, милое дитя. О, вы сейчас так трогательно взволнованы. Этот осмотр сущая формальность, а сестра Лей отлично знает своё дело. Вы можете сейчас уединиться с ней в спальне.
Это хотя бы означало, что они не будут присутствовать на осмотре. Почему-то предстоящее заранее казалось Тьяне унизительным, а при стольких зрителях и вовсе.
Её милость леди Овертина выглядела донельзя угрюмой, а взгляд, которым она одарила Тьяну, мог бы сквасить молоко.
– Пойдем, дорогая, – леди Фан подтолкнула Тьяну к дверям спальни.
Она снова, заменив горничную, помогла племяннице раздеться до сорочки, шепнула:
– Ложись и перестань трястись.
– Вот так, миледи, – повитуха деловито сунула под зад Тьяны одну из подушек, – теперь согните ножки и раздвиньте, – она сама сильными руками развела в стороны её колени, та попробовала сопротивляться, но не тут-то было.
– Очень хорошо, миледи, – сказала повитуха неожиданно мягко, – расслабьтесь, сделайте одолжение, – она ловким движением развела её ноги сильнее, и быстро провела пальцами, раздвигая там…
Тьяна, вскрикнув, отпрянула, съехала с подушки. Никто и никогда ещё так её не трогал!
– Всё хорошо, миледи, – покачала головой сестра Лей, – я почти закончила. А теперь вытяните ножки, я просто взгляну. Вот здесь не больно? – она несколько раз надавила на живот девушки, помяла её бедра, – очень хорошо, миледи. Теперь перевернитесь на живот. С вашим сложением легко рожают, миледи. Вы скоро подарите своему лорду множество замечательных детишек.
Тьяна дрожала, и больше всего ей хотелось заплакать. Это действительно было унизительно. Её осматривали… как лошадь. Отец брал её с собой на конные торги. Он тоже трогал лошадей, ощупывал, измерял шнурком с узелками. Конечно, не там, где сейчас ощупывали Тьяну. Вовсе не там. Ноги, холку…
Всё правильно. У лошади самое ценное именно ноги и есть, а у неё… вот именно это. Чтобы производить на свет детей. Отец платил коннозаводчикам сотни дреров – он ценил хороших лошадей и покупал их. А она стоит тысячи. Точнее, её покупают за тысячи.
За десять тысяч дреров.
Тьяна часто задышала, и слезы полились по щекам, прочертив две дорожки. Повитуха покачала головой.
– Когда леди начинает рожать, от её застенчивости и следа не остаётся. Я закончила, миледи, теперь доложу её милости, что Всевышний создал вас для деторождения. Ваш лорд будет доволен, – она поклонилась, – доброго дня, миледи.
– Благодарю, сестра, – в руках тёти откуда ни возьмись оказались несколько серебряных дреров, – это вашей обители.
Проводив повитуху, она вернулась, села к Тьяне, обняла её.
– Это чистая правда, Тин. Когда леди начинает рожать… Всё будет хорошо, моя дорогая…
Предстоял ещё разговор с герцогом. Подписывать документы будет тётя, мать снабдила её полномочиями. Но рассчитывала ли по-настоящему баронесса Рори, что её дочь вот так выйдет замуж? Вряд ли.
А надеялась на это?..
После полудня герцог пригласил в свой кабинет их обеих. Герцогиня тоже была тут, сидела в высоком кресле у стола и по-прежнему была недовольна. Она быстро оглядела Тьяну в голубом, скромно сшитом платье, задержала взгляд на её изумруде и отвернулась, поморщившись.
Её чем-то не устраивала Тьяна Рори в роли супруги деверя? Может, это она сосватала родственнику бледную леди Нилу, а теперь расстроена крушением каких-то своих планов?
– Займемся, наконец, нашими делами, – потёр руки герцог, – леди Фан, эссина Рори. Документы готовы, я же пока кое-что поясню на словах. Вы понимаете, эссина Рори, что ваша главная обязанность – произвести на свет младенца мужского пола, отцом которого будет мой брат и ваш будущий супруг Валантен Айд?
Он дождался кивка Тьяны и продолжил:
– Разумеется, если младенцев будет много, мы будем только рады, но – хотя бы один, и мужского пола. Произведя на свет наследника, вы сразу получите ещё десять тысяч на свои расходы. Разумеется, это помимо суммы, которая полагается вашим родителям… э… вашей матушке, эссина, – он кинул быстрый взгляд на леди Фан. – За рождение второго и последующих сыновей вы получите по семь тысяч, за каждую дочь – по пять. Не удивляйтесь, эссина, – усмехнулся он, глядя, как широко раскрылись глаза Тьяны, – в нашей семье это традиция. Должны же у вас быть деньги на булавки. Если детей не будет совсем, через три года последует развод без отступного. Если спустя семь лет брака у вас будут только дочери – развод и отступное в размере десяти тысяч. Всё это изложено в договоре. Вам понятно?
Тьяна кивнула.
– Разумеется, всё то время, пока вы носите имя Айдов, ваша репутация должна быть безупречна. В том числе и после развода, особенно если будут дочери. В противном случае мы примем меры.
Тьяна опять кивнула в ответ на его вопросительный взгляд.
– Есть ещё неприятное для вас условие, эссина, – герцог посмотрел с сочувствием, – до рождения первенца вы не сможете покидать Нивер, даже ради поездки куда-нибудь недалеко, будете находиться здесь под постоянным присмотром и вести себя в меру осторожно. Всё, что пожелаете, будет доставлено сюда. Зато после рождения первенца вы проведете зиму в Гарратене и сможете окунуться во все столичные удовольствия, придворные и всякие иные, разумеется, подходящие для леди Айд. Вам понятно, эссина?
– Мой супруг… то есть, будущий супруг… мы поедем в Гарратен вместе? – вырвалось к Тьяны.
Герцогиня Овертина посмотрела на неё с неприкрытым изумлением и издала легкий смешок, на что последовал укоризненный взгляд его милости.
– Полагаю, что нет, эссина, мой брат не любитель поездок, – герцог улыбнулся Тьяне, – вы уже боитесь соскучиться? Не стоит, столица к скуке не располагает, особенно зимой. Но этот вопрос вы потом, при желании, обсудите с Валантеном.
– А чем вызвана такая предосторожность, милорд? – спросила тётя, – я имею в виду запрет покидать Нивер.
– Особенно ничем, леди Фан, уверяю вас. Но поясню. Вы, конечно, знаете, первая жена моего брата умерла, к нашему прискорбию. Потом его невеста погибла из-за нелепой случайности. Нам просто хотелось бы вовсе исключить такого рода случайности по отношению к вашей племяннице.
– Потому что, учитывая всё, четвертая невеста для лорда Валантена обойдется нам много дороже третьей, – сказала герцогиня, уколов Тьяну взглядом.
Если герцогиня желала уязвить, то напрасно, Тьяна осталась безучастной – она сама подумала то же самое, что озвучила её милость. Она чувствовала себя так же, как утром, при осмотре – её продавали. Но задорого. И с её же согласия, кстати говоря, так что обижаться было по меньшей мере странно. В конце концов, её положение не так уж и отличалось от положения многих и многих девушек, которым приходилось соглашаться на договорной брак. Только их женихи были не из Айдов. И не проклятые.
– Собственно, вы можете поставить свою подпись, леди Фан, – любезно предложил герцог.
Тётя Элла подсела к столу и подвинула к себе лист, макнула перо в чернила, взгляд её быстро заскользил по написанному… и она медленно вернула перо на место.
– Прошу прощения, ваша милость, но моей племяннице лучше узнать об этом сейчас. Тьяна, по этому договору ты теряешь права на своего сына, его родителями официально будут считаться герцог и герцогиня Нивер.
Тьяна выпрямилась. Разумеется, её же покупают! За десять тысяч! То есть, за немалые деньги. Достаточные, чтобы согласиться на многие условия. Но сразу отнимать ребенка…
– Нет, – сказала она. – Простите, но нет.
– Гм. Эссина Рори. Вы отказываетесь? – уточнил герцог мягко.
– Да… ваша милость, – её голос дрогнул, – мой жених знает об этом условии?
Этот пункт договора единственный казался ей невозможным. И самым унизительным.
– Эссина. Я вас уверяю, что мой брат Валантен меньше всего помышляет о воспитании детей, – так же мягко сказал герцог. – Вы ведь его видели, верно? Мне кажется, он собирается попадаться на глаза своим отпрыскам так же редко, как и остальным жителям и гостям Нивера.
– Прошу прощения, ваша милость, но я не могу на это согласиться, – сказала Тьяна, – мои дети должны остаться моими. Я никогда не буду противиться вашему участию в их воспитании, но их матерью буду я. Не могли бы вы передать вашему брату, что я хочу с ним увидеться?
– Гм, – герцог взял в руки договор, – что скажете, леди Фан?
Та слегка пожала плечами.
– Мне нечего сказать, ваша милость.
Некоторое время его милость смотрел поочередно то на бумагу в руках, то на Тьяну, потом с треском разорвал лист,
– Значит, этот документ нам не пригодится. Не хочется огорчать Валантена, – он задумчиво взглянул на жену, потом на Тьяну с тётей, кивнул, – я пока не смею задерживать вас, леди.
– Замечательно, – сказала герцогиня, – тогда отдайте кольцо, и будем считать ваше появление здесь маленьким недоразумением.
