– А что титаны? – спросила владычица Иллария. – Все отмалчиваются? Или помогут? Вернулись ли гонцы?
– Титанов волнуют только титаны, – покривился Эмбетос. – Они размышляют, как всегда. Может, они и выступят против Уничтожителя, когда он дойдет до их острова… но пока они считают, что у них есть время.
– А он в это время уничтожает нас, – сказал Одриах, король Человекии. – Послушайте, мы готовы помочь всем, чем сможем, но у нас не так уж много средств, чтобы остановить… как, говорите, зовется это создание?
– Это высший титан, – угрюмо сказала Иллария. – Бессмертный и всемогущий. Почти как бог.
– Может, это небесная кара? – предположил пастырь Веаль. – Может, мы чем-то прогневили богов? Не разгневались ли они, что мы затеяли эту ужасную войну?
– Титан никогда не станет проводником божественной воли, – отмахнулась Иллария. – Только своей собственной.
Эльфы напряженно размышляли. Многие из них родились еще в эпоху Ледника и прекрасно помнили, насколько сильны титаны. Маруха они считали одним из озверевших – этих безумных чудовищ, слепо крушащих все, что видят.
Но обычные озверевшие титаны куда менее опасны. Ужасные обликом, агрессивные, не отдающие себе отчета в том, что делают, они не стремятся беспрестанно все уничтожать. В общем-то, они мало отличаются от огромных чудовищ – тех же драконов, бегемотов, кракенов. Их титанова сила ограничена, они сидят на одном месте и с ними вполне возможно бороться.
Марух же был чем-то из ряда вон выходящим.
– Мы победили Всерушителей, – сказал Эмбетос, опираясь на стол-пень. – Прогнали демонов. Расправились с Низшими. Неужели не справимся с одним титаном?
– Может, снова создадим купол? – робко предложил кто-то.
– Никаких больше куполов! – резко развернулся Эмбетос. – Это наша земля!
– Но у нас нет оружия, способного убить высшего титана! – повторила Иллария.
– Может, попросить драконов? – предложила чтица Эсветия. – Матриарх Орказаэль никогда не отказывала в нелегкую годину.
Эльфы переглянулись. Драконы… Может, и выйдет…
Но может и не выйти. Даже их мощь может оказаться недостаточна.
– Снова обратимся к титанам, – наконец сказал Эмбетос. – И к драконам. Соберем круг магов. Всех союзников, каких сможем. Я был в ледяной крепости Бычьеголового – сражусь и с этим.
– А тем временем призовем тир-браа, – добавила Иллария. – Если ты потерпишь крах, бессмертный Эд, придется покидать берега Гульрании. Понадобятся все корабли, что у нас есть.
– Они не вывезут и трети населения.
– Вывезут куда? – подался вперед король Одриах. – Что там, за океаном?
– Много чего, – отмахнулся Эмбетос. – Это вы явились прямо к нашему порогу, а большая часть Тан-Ог – земля, не знающая плуга.
Это прозвучало явным намеком, и король Одриах сразу понял оставшееся невысказанным. Среди его подданных и без того многие ворчали, что чем бодаться с могучей империей эльфов – не поискать ли лучше счастья за морями?
– Титаны и драконы, – продолжил Эмбетос. – Магия. Выставим кордоны…
– Создадим снова купол… временно! – сказала Иллария. – Как…
– Это не решение! – перебил ее Эмбетос.
– А что решение, бессмертный Эд?
– Отступим на юг, – предложил король Одриах.
– Как далеко? Гульрания не бесконечна!
– Что если уйти под землю? Тоннели, катакомбы… Эти бородатые карлики, что зовут себя цвергами…
– Это все временно! – кричал Эмбетос. – И мы не станем бегать и скрываться от одного индивида!
– А что мы будем делать – умирать?! – крикнула Иллария. – Я не хочу, бессмертный Эд!
– Слушайте, здесь было сказано много слов, но одного я не услышал, – раздался ленивый голос.
То заговорил Айзевир по прозвищу Принц-Бродяга. Старший брат Одриаха – известный на всю Человекию лодырь и недотепа. Он был настолько ленив, что даже отказался от короны после смерти отца. Сказал, что пусть младший брат занимается всякой чепухой – на то он и младший. А он лучше под деревом полежит, облака поразглядывает.
Нет, конечно, он не только валялся под деревом. На самом деле он постоянно где-то шатался. Блуждали его ноги, блуждал и его ум. В юности он учился у одного эльфа-отшельника, потом много лет плавал с морскими эльфами и вроде даже добирался до Алмазного Рая, страны титанов. И ладно бы познавал волшебство или искал сокровища – нет, просто шатался повсюду и таращился. Ему перевалило уже за пятьдесят, а он по-прежнему вел себя, как мальчишка.
– Айзевир, я позволил тебе прийти, потому что ты обещал молчать! – вспыхнул Одриах.
– Ничего я тебе не обещал, – фыркнул Айзевир. – Я просто сказал, что хочу послушать, что там скажут бессмертные эльфы. Но тут, я гляжу, каждая жопа имеет свое мнение – дайте уж и мне бзднуть.
Эльфы смотрели с каменными лицами. Принц-Бродяга говорил на прекрасном эльдуальяне, но два слова произнес на своем родном языке, которого никто из Народа не знал. Они считали ниже своего достоинства учить наречие людей.
Однако им сразу стало понятно, что эти слова – бранные, а брани эльфы не выносят.
– Нам пригодится любое мнение, – сказала все же Иллария.
– Ладно, так чего же ты не услышал? – недовольно спросил Одриах.
– Этот титан, – сказал Айзевир. – Если он всего лишь озверел – почему так хочет всех нас убить?
– А, очередной вздор, – закатил глаза Одриах. – Брат, я не знаю, зачем ты за мной увязался…
– Озверелый титан убивает того, кого видит поблизости, – терпеливо повторил Айзевир. – Или слышит. Или чует. Он не ходит по всему миру, уничтожая все так, что потом даже трава не растет.
– Что ты хочешь сказать, гемод? – спросил царствующий жрец Эмбетос.
– Он не озверел. Его просто все [цензура].
– Айзевир, следи за словами, – пихнул его в бок король.
– Я слежу. Они идеально подходят к ситуации.
– Если я правильно тебя понял… – наморщил лоб Эмбетос.
– Это может быть такой жребий, – сказал Айзевир. – У титанов они бывают идиотскими. Как пирог с глиной.
– Зачем делать пирог с глиной? – не поняла Иллария.
– Вот именно, – постучал по виску Айзевир. – Гляжу, вы начинаете понимать. Пирог с глиной – это безумие, но еще не такое безумие, при котором ты просто идешь на берег и запихиваешь в рот глину. Ты вначале ее готовишь. В безумии остается система: ты делаешь тесто, ты делаешь начинку, ты выпекаешь пирог. Ты знаешь, как делать пироги – значит, ты все еще не сумасшедший.
– Это и называется безумием, – холодно сказал Эмбетос.
– Ну так и объясните это титану. Кто-нибудь из вас, бессмертных эльфов, пробовал с ним поговорить?
– Поговорить?.. Это невозможно, он убивает всех, кто подходит ближе, чем на полет стрелы.
– И он такой громадный, что до него невозможно докричаться, – добавила Иллария. – Мы рядом с ним меньше муравьев.
– А попытки вообще делались? – спросил Айзевир.
Эльфы переглянулись. Они не были точно уверены.
Поначалу, возможно, и делались. Но если и так – они ни к чему не привели. И сейчас никому даже в голову не приходило, что с безумным титаном можно поговорить – его просто перестали воспринимать как разумное существо.
Слишком уж много народу он отправил в Шиасс.
– Ленивые дураки, – помотал головой Айзевир. – Я пойду и сам с ним поговорю.
– Если до разговора с тобой он просто всех убивал, то после разговора с тобой… хотя ладно, хуже стать не может, – пожал плечами Одриах. – Но ты делаешь ошибку, брат мой. Ты глупо сгинешь, я тебе этого не позволю.
– А, тогда ладно, – закинул ногу за ногу Айзевир. – Давайте сидеть и ждать, пока он сам сюда припрется. Тогда я все равно с ним поговорю.
– Пусть идет, куда хочет, – нетерпеливо сказал Эмбетос.
Он уже понял, что ничего разумного от этого гемод не услышит, и хотел поскорее вернуться к совещанию.
– Дайте мне что-нибудь летающее, – потребовал Принц-Бродяга. – Пока я дойду пешком, он там половину Гульрании сожжет.
– Эсветия, дай ему…
– …Пинка посильнее… – пробормотал король Одриах.
– …облаце – и пусть летит куда хочет.
Искусством творения облац даже среди эльфийских чародеев владеют немногие. Но чтица Эсветия была одной из лучших – и уже через несколько минут Айзевир закинул на плечи котомку, опоясался мечом, вспрыгнул на чудесное облачко, да и вылетел в окно. Немолодой для человека, двигался он по-прежнему легко, словно мальчишка.
Розыски Маруха не заняли много времени. Несложно найти того, кто упирается головой в облака и оставляет выжженную полосу шириной в семь вспашек. Без сна, без отдыха колоссальный титан мерно шагал на восток, проводя очередную линию смерти.
Уже скоро ему придется делать выбор. С юга на север в самую середку Гульрании врезается огромное море, деля континент на две части. Если Марух решит сначала заняться восточной половиной – у Тирнаглиаля и Человекии еще будет время в запасе. Если же он начнет с западной… времени не будет.
Хотя… что такое море для титана? Марух может бороздить его вброд.
Сейчас он пересекал реку. Страшные вспышки мгновенно вскипятили воду, убили всю живность на много вспашек вверх и вниз по течению. Правда, рекой все равно потом придется заняться отдельно, пройти по ней из конца в конец, чтобы убедиться в полном завершении работы. В том, что не уцелело ни одной икринки, ни одного рачка или головастика.
Что самой воды не осталось.
Гульрания населена гораздо плотнее Магизии. Если там Марух лишь однажды столкнулся с сопротивлением, с отчаянной атакой войска циклопов, то здесь на него нападали уже раз десять. Против него выступали рати, его пытались остановить волшебством, были даже безумные храбрецы-одиночки. И это только те, кого Марух Уничтожитель заметил, на кого обратил внимание.
Ему было бесконечно жаль этих созданий. Они не понимают, что так будет лучше. Марух нес гибель мгновенную, безболезненную. Одна вспышка – и больше никаких страданий, никогда.
А вот, кажется, еще один безумный храбрец-одиночка. Похож на эльфа, только более коренастого и с круглыми ушами. Рядом с Марухом он казался меньше муравья, но титан легко увидел даже цвет его глаз, различил даже грязь под ногтями.
И он летит на облаце. Гость из Сальвана, посланец богов?.. Марух родился в этом мире, и вправе творить в нем все, что пожелает, но он бы не удивился, если бы боги попытались ему помешать. Они вечно лезут не в свое дело.
Что ж, он убьет всех, кого к нему пошлют. Марух Уничтожитель чувствовал в себе большую силу, чем была у Катимбера. Обретенный жребий наделил его могуществом, которого нет даже у Аэтернуса.
Марух повернул голову к крошечному существу. Из глаз и рта титана вырвались снопы пламени. Испарился воздух, исчезли птицы, насекомые и воздушные хомунции. С воем улетучились духи – титанова сила выжигала все плоскости бытия.
Но облаце с круглоухим эльфом незнамо как успело переместиться. Оказалось прямо у виска Маруха… а потом исчезло. Крошечное существо запрыгнуло ему в ушную раковину.
– Мир тебе, титан, – раздался там тихий, но вполне отчетливый голос. – Может, сделаешь перерыв? Я долго до тебя добирался.
Марух так удивился, что действительно остановился. Не знающие усталости руки погасли, перестали уничтожать все вокруг.
– ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ БРОСИТЬ МНЕ ВЫЗОВ? – прогремело над полями и лесами.
– Не, это пусть другие делают, – донесся беззаботный голос. – Я драться ни хера не умею.
Круглоухий эльф говорил на титановой речи. Свободно и очень правильно. Впервые за много лет Марух услышал слова родного языка – и ему стало любопытно.
– Ты можешь уничтожить меня, титан, – прозвучало в ухе. – Но позволь вначале задать вопрос.
Марух заранее мог сказать, что за вопрос услышит. Зачем он это делает и нет ли способа его остановить. Он не всегда понимал языки циклопов, эльфов и других созданий, что отчаянно вопили под его ногами, но всегда догадывался о смысле их криков.
Есть ли смысл что-то объяснять? Какая разница, узнают ли они перед смертью о его мотивах?
– А вопрос такой, – прозвучало в ухе. – В чем смысл жизни?
– ВСЕ ОЧЕНЬ… ЧТО?.. – осекся Марух. – ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?..
– Я спрашиваю, в чем смысл жизни. А то ты, видно, уже все про все понял, раз решил уничтожить все к херам. Ну расскажи и мне, а то сдохну, так и не узнав, обидно будет.
– ТЫ НЕ БОИШЬСЯ СМЕРТИ? – искренне удивился Марух.
– До усрачки боюсь. А ты?
Марух не услышал страха в этом голосе. Тот звучал спокойно. Звонко, чисто, отчетливо…
– КАК ТЫ ГОВОРИШЬ ТАК ГРОМКО? – спросил титан.
– Рупор из ладоней сделал. Ты на вопрос-то ответь. Хотя бы на один из двух, но лучше на оба.
– В ЖИЗНИ СМЫСЛА НЕТ, – помедлив, ответил Марух. – И ПОЭТОМУ Я НЕ БОЮСЬ СМЕРТИ.
– Понятно, понятно. Сочувствую. Но в моей жизни смысл есть, представляешь? И у других существ тоже – мелкий такой смысл обычно, дерьмовый, но все-таки есть. И отсюда вытекает мой третий вопрос… но ты, может, уменьшишься? Или я и дальше буду тебе в ухо орать? Я так охрипну скоро.
– ПОЧЕМУ ТЫ РЕШИЛ, ЧТО Я БУДУ ОТВЕЧАТЬ НА ТВОИ ВОПРОСЫ, СМЕРТНЫЙ?
